поиск в интернете
расширенный поиск
Иу лæг – æфсад у, дыууæ – уæлахиз. Сделать стартовойНаписать письмо Добавить в избранное
 
Регистрация   Забыли пароль?
  Главная Библиотека Регистрация Добавить новость Новое на сайте Статистика Форум Контакты Реклама на сайте О сайте
 
  Строим РЮО 
Политика
Религия
Ир-асский язык
Образование
Искусство
Экономика
  Навигация
Авторские статьи
Общество
Литература
Осетинские сказки
Музыка
Фото
Видео
  Книги
История Осетии
История Алан
Аристократия Алан
История Южной Осетии
Исторический атлас
Осетинский аул
Традиции и обычаи
Три Слезы Бога
Религиозное мировоззрение
Фамилии и имена
Песни далеких лет
Нарты-Арии
Ир-Ас-Аланское Единобожие
Ингушско-Осетинские
Ирон æгъдæуттæ
  Интересные материалы
Древность
Скифы
Сарматы
Аланы
Новая История
Современность
Личности
Гербы и Флаги
  Духовный мир
Святые места
Древние учения
Нартский эпос
Культура
Религия
Теософия и теология
  Реклама
 
 
Игра... с отрубленными головами...
Автор: 00mN1ck / 7 августа 2007 / Категория: Южная Осетия в коллизиях российско-грузинских отн.
В декабре 1844 года наместником Кавказа и главнокомандую­щим Отдельным Кавказским Корпусом стал М.С. Воронцов. При жизни и после нее о нем высказывались по-разному - одни его подвергали жесткой критике, другие воскуряли ему фимиам. В какой-то мере и критики, и льстецы были правы. Не стоит забы­вать, «наместник Кавказа» по определению не мог быть похожим на «Новороссийского генерал-губернатора» - должность, которую М.С. Воронцов долго занимал. Кавказ всегда был особым районом, перекраивавшим «своих героев». Европеизированный род Воронцовых внушал Михаилу Семеновичу, одному из своих ярких представителей, аристократическую нравствен­ность, о которой наместник любил напоминать на Кавказе своим собеседникам. Гордость за свой род и высокая нравствен­ность, проявившиеся у Воронцова на Кавказе, были, однако, причиной того, что в нем в лихолетье кавказских событий углуб­лялась внутренняя противоречивость; именно здесь, на Кавка­зе, благодаря этой противоречивости усилятся в портрете наместника две главные краски - белая и черная. Эти две краски преобладают в этом портрете и в наше время, когда оценивают деятельность наместника, хотя Воронцов представлял собой на Кавказе слишком сложное явление для столь скудной палитры.

Отличительной чертой наместника и нового главнокомандую­щего являлась его глубокая наблюдательность, способность увидеть то, чего не замечали предшественники. Это свойство характера позволило Воронцову обратить внимание на особен­ности грузинского феодализма и сопоставить их с российским феодализмом - то, чего не замечали ранее другие главнокомандующие и намеренно избегаю) в своих научных оценках грузинс­кие историки. Уже в самом начале своей службы наместником Воронцов подчеркивал, что «в Грузии, как и в России, крепостное право дворян над крестьянами». Наряду с этой общей ста­диальной одинаковостью, он отмечал и другое: «но здесь (в Гру­зии - М. Б.) права дворян имеют свойство более феодальное, нежели крепостное». Определением «более феодальное, неже­ли крепостное» Воронцов демонстрировал свое видение серьезных различий в двух по существу разных системах феодализма. Поясняя свою мысль, он продолжал: «По дикости нра­вов прежнего времени» феодальные права «сии, особливо у князей сильных и случайных, были неограниченны и часто ка­сались самой жизни крестьянина». В этом кратком пассаже -ключевая составляющая, отличавшая грузинский феодализм от российского. Но сначала о первой части фразы - «По дикости нравов прежнего времени». В ней Воронцов явно имеет в ви­ду феодальную Грузию до ее присоединения к России; речь, естественно, идет о «дикости» феодальных «нравов» времен персидских шахов, когда в Грузии в чистом виде господствовал азиатский феодализм. Что касается главной мысли - неограни­ченности феодального права, то это было не только вынесенное из прошлого свойство, но и та особенность, вокруг которой, собственно, столь противоречиво развивались российско-гру­зинские отношения. Рассматривая «второстепенные» стороны грузинского феодализма, наместник указывал на сохранение в нем «до недавнего времени» обязанностей крестьян перед сво­ими феодалами, ставивших их, крестьян, в положение холопов или же рабов. Воронцов был уверен, что благодаря России к 40-м гг. XIX века крестьяне в Грузии перестали выполнять функ­ции, свойственные холопам или же рабам. Еще ошибочнее, чем это, было другое положение - об ослаблении грузинского феодализма под влиянием «российских преобразований». Разви­вая этот тезис, наместник ссылался на «ликвидацию» российс­кими властями рабства и холопства в грузинском феодализ­ме, якобы приводившую к усилению борьбы крестьян за свое освобождение. Усиление антифеодальной борьбы крестьян, стремление последних получить свободу Воронцов считал результатом политики ограничения российскими властями грузинского феодализма, будто бы спровоцировавшей дви­жение крестьян «к отысканию» свободы от помещиков. «По вступлении моем в управление Закавказским краем», - писал наместник, - я обратил внимание на бесстрастно полученные мною жалобы помещиков на неповиновение им крестьян, а последних - на неправильное владение ими помещиками. Из собранных по сим жалобам сведений оказалось, что стремле­ние здешних помещичьих крестьян к отысканию свободы до такой степени усилилось, что все присутственные места на­полнены делами этого рода». Таким образом, ложно обозна­чив причину крестьянского движения в Грузии и Южной Осе­тии, Воронцов, опасавшийся крестьянских волнений, принял важное для всего Закавказья решение об отмене закона, сог­ласно которому крестьянин имел право добиться судом сво­боды, если помещик не располагал документами, юридически подтверждавшими его феодальное право на владение кресть­янином. Усилив своим решением институт государственного крепостничества, одновременно наместник позаботился и о совершенствовании системы несения крестьянином повин­ностей. По его мысли, в этом должны были участвовать поли­цейские силы, призванные оказывать помещикам помощь в сборе повинностей. Как видно, Воронцов, с одной стороны, понимал, что грузинский феодализм унаследовал «дикие пра­ва прежнего времени», с другой - принимал решения, углублявшие и развивавшие деспотические формы феодального господства в Грузии.

В контексте общих суждений о феодализме в Грузии и приня­тых наместником решений в тяжелое положение попадала юж­ная часть осетинских обществ, административно оказавшихся в губерниях Закавказского края. Сложность ситуации заключа­лась не столько в области мировоззренческих пристрастий Во­ронцова, сколько в крайне устойчивой его политической ориен­тации всего лишь на один этносословный слой - грузинских тавадов, при этом он отодвигал на второй план любые другие сос­ловия Кавказского края. Поскольку Южная Осетия для тавадов являлась одним из главных районов их феодальных притязаний, то было очевидно, что могло ожидать разоренное осетинское крестьянство при новом наместнике. Мы говорим о «разорении» Южной Осетии, используя глагол, чаще встречающийся в доку­ментах того времени. На самом деле современники свидетель­ствовали о более тяжелой, чем обычное разорение, картине, создавшейся в 40-х гг. XIX века в южных районах Осетии, погра­ничных с Грузией. Карательные экспедиции и отряды грузинских тавадов, под видом сбора повинностей грабившие крестьян, до­вели Южную Осетию до опустошения и крайних форм нищеты. Архивное управление грузинского правительства в 1860 году опубликовало полный текст «Краткого исторического обзора Горийского уезда», куда Южная Осетия на момент составления «Обзора» входила как «Осетинский участок». В нем приводятся сведения как о Грузии, так и о Южной Осетии, в отношении кото­рой российские власти вели подчеркнуто дискриминационную политику. В «Обзоре» - данные об экономике и материальном положении грузинского и осетинского крестьянства. Они рисуют два разных мира, два несопоставимых уровня жизни. Грузинс­кий крестьянин питался «босбашом из баранины... чихиртмы из курятины или молодой козлятины (род соуса), плова, хотя люби­мая» грузин «пища - вареная или жареная курица, цыплята, шашлык из баранины, хашлама (бечи - лопатка быка), холодная вареная говядина уничтожаются в огромном количестве при всех званых обедах». Высокий уровень материального достатка грузинского крестьянства отмечал Воронцов. По свидетельству последнего, «... есть в Грузии весьма значительное количество у крестьян зажиточных, но в особенности в Кахетии... Встречают­ся крестьяне, которые, можно сказать, богаче своих владель­цев». Наместник объяснял это тем, что грузинский крестьянин вносил помещику в виде устойчивой повинности 1/10 часть уро­жая, остававшейся у крестьянина части урожая было вполне достаточно, чтобы содержать свое хозяйство в стабильном сосстоянии. Воронцов считал, что в Грузии были титулованные дво­ряне, по уровню жизни уступавшие крестьянам. Это отмечал и анонимный составитель «Обзора» о Горийском уезде. Но в том же «Обзоре» подчеркивалось, что «Грузинское дворянство и торговое сословие заметно сближаются с европейским образованием, строят удобные и пространные здания для своих помеще­ний, по новейшей архитектуре; в меблировке и украшении ком­нат видна уже комфортабельность; многие из них хорошо обра­зованы и живут в европейском вкусе».

Разительных перемен в экономике, культуре Грузия, которой еще сравнительно недавно грозило исчезновение, достигла бла­годаря России. Стоит подчеркнуть и то, что дискриминационная политика российских властей на Кавказе в значительной мере использовалась в интересах той же Грузии, выдвигавшейся Пе­тербургом на место экономического, политического и культур­ного центра Кавказа. На территорию Грузии было не принято направлять карательные экспедиции; они направлялись в любые другие районы Кавказа. Грузии стали отводить другую роль - на это указывает участие грузинских боевых и милицейских воору­женных отрядов в подавлении крестьянских и народно-освобо­дительных движений.

Противоположная обстановка создалась к 40-м гг. XIX века в Южной Осетии. В 1829 году А.С. Пушкин, проезжая по Горско­му участку Южной Осетии, отметил: «... осетинцы самое бед­ное племя на Кавказе». Великий поэт не мог знать, что бассей­ны рек Терека и Арагви, которые он видел, были грузинскими тавадами и карательными экспедициями российских войск до­ведены до полной экономической деградации. Другая часть Южной Осетии, относившаяся к Горийскому уезду, отличалась более мягким климатом и выгодными условиями для хозяй­ствования. Но она так же бедствовала, как и Горский участок. Согласно «Обзору» Горийского уезда, в Южной Осетии «каж­дый осетин загораживает себе в избе место, наполняет его особенным родом сена и голый ложится спать, постели у них нет. Они живут довольно грязно и гораздо беднее грузин... пи­ща их очень скудна, она состоит из овечьего сыра, баранины, козлятины, свинины, из лепешек пшеничных, кукурузных и яч­менных, выпеченных в горячей золе, а в чрезвычайных случаях из хабызгины, род наших русских ватрушек». В «Обзоре» отме­чались различные заболевания, происхождение которых автор рассматривал как «следствие бедности». Но самым тревож­ным в Южной Осетии являлось распространение здесь «вне­запных смертных случаев». Постоянные карательные экспеди­ции, боевые тревоги, военные действия, насилия и жестокости тавадов, бедственное состояние хозяйственной жизни приве­ли к тому, что, по свидетельству автора «Обзора», «между осе­тинами» Южной Осетии, «в особенности женщин, чрезвычайно часто бывают смертные случаи от повешения... Чаще всего этот жребий достается в удел самым молодым». На фоне юж­ных районов Осетии и даже Грузии североосетинские общест­ва, остававшиеся в недосягаемости от грузинской тавадской экспансии, представляли собой во всех отношениях другую картину Даже в Алагирском обществе, в одном из наиболее феодально-малоразвитых в Северной Осетии обществ, по описанию Коста Хетагурова, дом феодала имел отдельные по­мещения, предназначенные для различных надобностей, -конюшни, хлев, овчарня и «скъёт» для крупно рогатого скота помещались в нижнем этаже, хадзар в третьем, уазагдон и галерея - в другом корпусе. «В хадзаре - уазагдоне, - писал К. Хетагуров, - вместо простой скамьи можно встретить своеобраз­ные кровати, диваны и кресла с оригинальной резьбой. Утварь здесь многочисленнее, разнообразнее и ценнее, здесь было больше золота, серебра, меди, железа и стали в виде громад­ных котлов для варки пива, холодного и огнестрельного ору­жия». Коста Хетагуров писал о феодалах, которым российские власти отказывали в дворянском звании, - зато первостепен­ные дворяне Тагаурского и Дигорского обществ Северной Осетии по знатности и титулованности ни в чем не уступали грузинским дворянам. Самым многочисленным сословием Северной Осетии были фарсаглаги, свободные общинники, в 20-е гг. XIX века получившие на равнине земли и имевшие крепкие крестьянские хозяйства.

Разительное несходство северо-осетинских обществ, жив­ших по «стандартам» российских губерний, и югоосетинских об­ществ, отданных российскими властями на откуп грузинским тавадам, не исчерпывалось одним материальным уровнем жизни. Не менее тягостным являлся военно-политический и моральный террор, становившийся для южных осетин узаконенным государ­ственным режимом. Автор намеренно не приводит ужасающих фактов насилия и жестокостей, в условиях которых оказались южные районы Осетии, подпавшие под феодальное господство или же в сферу феодальных притязаний грузинских тавадов. Упомянем лишь один эпизод, чтобы наглядно представить сте­пень деспотической деградации российских властей, действо­вавших в угоду и в сотрудничестве с грузинскими тавадами. Накануне назначения М.С. Воронцова наместником Кавказа ок­ружной начальник Осетии Смиттен (эстонец по происхождению - М. Б.) совершал очередную карательную вылазку в Нарское общество Южной Осетии, на которое претендовали князья Ма-чабели; подобные карательные экспедиции для югоосетинских обществ, несмотря на то, что они сопровождались вооружен­ным противостоянием, являлись повседневностью. Но на этот раз, когда окружной начальник со своим грузинским отрядом сломал сопротивление местных жителей, произошла дикость, потрясшая всю Осетию. Отряд Смиттена убил двух осетин и 8 человек взял в плен. Окружной начальник отрубил двум убитым головы, «приложил» их к своему рапорту о походе в Осетию и отправил в Тифлис главнокомандующему Отдельным Кавказс­ким Корпусом генералу Нейдгардту. Преступные действия Смиттена не были сколько-нибудь серьезно рассмотрены в Тифлисе. Окружной начальник был посажен на несколько дней на гауптвахту, а затем Нейдгардт повысил его в должности -назначил губернским советником. Вскоре, в 1846 году, Ворон­цов, узнав о «подвигах» Смиттена, эстонского мизантропа, сна­чала выдвинул его товарищем начальника Каспийской области, а позже возвысил до вице-губернатора Шемахи. Мы не склон­ны преувеличивать мизантропические наклонности Смиттена. Не были столь кровожадны, как выглядят в приведенной исто­рии, и генералы Нейдгардт и Воронцов. Главным для всех участников глумления над трупами являлось желание заслу­жить симпатии грузинских тавадов, у которых, несомненно, был повышенный спрос на мизантропические инстинкты -слишком долго грузинские вали и их соотечественники жесто­ко расплачивались своими головами перед шахами и султана­ми, но, наконец, настало время, когда бывшие вали стали тава­дами и им была отведена роль «заплечных мастеров». Не иск­лючено было и другое - проявление нечто подсознательного, возвращавшего мизантропию и отношения к тому времени, когда «грузины съедали трупы мертвых». По мнению Давида Багратиони - одного из лучших знатоков истории Грузии, «сие потому кажется вероятным, что жители одной деревни, называе­мой Карсана, при случающихся спорах с жителями деревни Код-мана и поныне укоряют сих такими словами: вы нам должны одним мертвым», ибо «трупы умерших из одного селения брали в долг другое, когда находили в сем недостаток». Не сложно было опытному и наблюдательному Воронцову обратить вни­мание на тавадскую мизантропию. Шестью годами позже (в 1852 году) наместник, движимый теми же мотивами, что и Смиттен, воспользуется опытом последнего, нравившимся грузинскому высшему обществу, отрубит голову Хаджи-Мурату и выставит ее на «просмотр» человеческих голов в Тифлисе. Наместник был рад, что в Тифлис ему доставили голову Хаджи-Мурата «в отличном виде» и он сможет ей найти место, «чтобы приходили осматривать ее». Трудно было бы представить, что­бы где-нибудь еще на Кавказе нашлось место, где бы отрублен­ная человеческая голова вызвала зрелищный интерес. Его бы не было даже в казачьих станицах, нередко страдавших от на­бегов Хаджи-Мурата, - слишком были казаки православными для подобных восточных зрелищ. Повторим: игра с отрублен­ными головами, при которой Смиттен «приложит» головы к ра­порту для главнокомандующего, а Воронцов свой именитый «трофей» к докладу для Николая !, представляла собой не только мизантропическую кальку, заимствованную у тавадов, но и пока­затель степени нравственной деградации официальных россий­ских властей, далеко зашедших в заигрывании с грузинской знатью. Им, игравшим человеческими головами, сложно было по­нять людей противоположной стороны - горцев, хоронивших близких, над которыми надругались. Они не учитывали простую вещь - традиционно подобные похороны превращались в публич­ную метамессу, способную генерировать массовую идеологию.

В исторических явлениях, ведущих к радикальным движени­ям, нетрудно бывает отыскать предпосылки и генезис этих явле­ний, если они связаны с материальными интересами определенных социальных слоев. Гораздо сложнее уловить исследова­телю зарождение и законы развития столь тонкой материи, ка­кой является идеологическая субстанция. Нередки случаи, когда целые поколения ученых и писателей, желая познать историчес­ки состоявшуюся уже идеологическую систему, не достигают своей цели; с тех пор, как зародился мюридизм на Кавказе, прошло около двух столетий, но до сих пор для абсолютного большинства ученых он остается предметом острого спора.

Смею утверждать, что Чечня, в 80-м гг. XVIII века стоявшая перед религиозным выбором, вместо язычества и христианства выбра­ла ислам благодаря жестоким карательным походам генерала П.С. Потемкина. Нам хорошо известно, какую идеологическую эс­сенцию поощряли российские власти в Грузии, добиваясь поли­тического альянса с грузинской знатью. Но как ответить на другой вопрос - о ренессансе идеологических ценностей традиционно восточного деспотизма, которого добились российские власти в Грузии, не это ли являлось главной причиной отторжения России как стабильного политического союзника? Или другой вопрос -почему Грузия, когда Россия переживает «тяжелые времена», рвется в объятия любого другого государства, чтобы раз и навсегда расстаться с государством, создавшим ее как страну?

"Южная Осетия в коллизиях российско-грузинских отношений" М.М. Блиев. 2006г.

при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
  Информация

Идея герба производна из идеологии Нартиады: высшая сфера УÆЛÆ представляет мировой разум МОН самой чашей уацамонгæ. Сама чаша и есть воплощение идеи перехода от разума МОН к его информационному выражению – к вести УАЦ. Далее...

  Опрос
Отдельный сайт
В разделе на этом сайте
В разделе на этом сайте с другим дизайном
На поддомене с другим дизайном


  Популярное
  • Русский театр собирается на гастроли в Петрозаводск и готовится к премьере
  • Виолончель Александра Рамма
  • Спектакли ТЮЗа "Саби" увидели Карелия и Калмыкия
  • Россия" – в гостях у Осетии
  • Прощание по-итальянски
  • Сияние "Солнечного павлина"
  • Мариинская "Иоланта"
  • Художественный фильм "Коста"
  • Из Веймара – с любовью
  • Спектакль про непридуманное
  •   Архив
    Ноябрь 2017 (18)
    Октябрь 2017 (48)
    Сентябрь 2017 (55)
    Август 2017 (33)
    Июль 2017 (29)
    Июнь 2017 (44)
      Друзья

    Патриоты Осетии

    Осетия и Осетины

    ИА ОСинформ

    Ирон Фæндаг

    Ирон Адæм

    Ацæтæ

    Осетинский язык

    Список партнеров

      Реклама
     liex
     
      © 2006—2017 iratta.com — история и культура Осетии
    все права защищены
    Рейтинг@Mail.ru