Среди важных политических событий, имевших большое зна­чение для судьбы алан, в первую очередь следует назвать на­шествие кочевников Востока. Всякого рода влияния, завоева­ния и т. д. нельзя не только преувеличивать, но и недооцени­вать. Часто именно внешние воздействия оказывались решаю­щими для направления путей развития тех или иных народов. Это в полной мере можно отнести к аланам.

В первой половине XIII в. аланы дважды столкнулись с тата­ро-монголами. Первое столкновение произошло во время раз­ведывательного похода особого корпуса кочевников из двух уси­ленных туменов (численностью около 25 тысяч воинов) под ко­мандованием опытных полководцев Джебе и Субудая. Аланы внимательно следили за движением корпуса. Ко времени выхо­да монголов на Северный Кавказ они заключили союз с кипча­ками о совместной борьбе с завоевателями. Однако, хотя в этом союзе были кровно заинтересованы обе стороны, он оказался непрочным. «Когда они (монголы) пришли в область алан,— пи­сал Рашид ад-Дин,— а жители тамошние были многочисленны, то они (аланы) сообща с кипчаками сразились с войсками мон­голов; никто не остался победителем. Тогда монголы дали знать кипчакам: «Мы и вы — один народ и из одного племени, аланы же нам чужие: мы заключим с вами договор, что не будем напа­дать друг на друга и дадим вам столько золота и платьев, сколь­ко душа ваша пожелает, (только) предоставьте их (алан) нам». Они послали много добра; кипчаки ушли обратно, и монголы одержали победу над аланами, совершив все, что было в их си­лах по части убийств и грабежей».

После разгрома аланского войска монголы огнем и мечом прошлись по равнинной части страны, а затем стали безжалос­тно истреблять кипчаков.

Поход Джебе и Субудая 1222—1223 гг. в Восточную Европу являлся глубокой разведкой в ходе подготовки кампании по по­корению западных стран. Уже в то время существовал план со­здания мировой империи Чингисхана, куда должны были войти все европейские государства, вплоть «до последнего моря». Предводителем общемонгольского похода в Восточную и Цен­тральную Европу стал внук Чингисхана Бату (Батый).

Решение о новом походе, как пишут летописцы Джувейни и Шихаб ад-Дин, было принято на втором курултае в 1235 г. «На втором курултае мнение утвердилось на том, чтобы обратить победоносный меч на голову вождей русских и асских за то, что они поставили ногу состязания на черту сопротивления». Похо­ду на алан Батый придавал большое значение. Его привлекали перевальные дороги в Закавказье (современные Военно-Сухум­ская, Военно-Осетинская и Военно-Грузинская дороги). Поми­мо этого, монголы горели желанием свести старые счеты с ала­нами, выступившими против них еще в 1222 г. Чингизиды тща­тельно готовились к броску на запад. В помощь Батыю Угэдэй, наследник Чингисхана, назначил своих сыновей Гаюк-хана и Кадагана, царевичей Менгу-хана, Бучека, Кулькана, Бури, Бай­дара, братьев Бату — Хорду, Тангуту и несколько других царе­вичей, а из знатных эмиров — «Субатай-бахадура». Для «устрой­ства своих войск и ратей отправились каждый в свое становище и местопребывание, а весной выступили из своих местопребы­ваний и поспешили опередить друг друга. В пределах Булгара царевичи соединились; от множества войск земля стонала, а от многочисленности и шума полчищ столбенели дикие звери и хищные животные».

В 1237 г. одновременно с Русью монголы вторглись на Севе­ро-Западный Кавказ, где нанесли поражение адыгам. Второй поход монголов против алан продолжался с сентября 1238 г. По сентябрь 1239 г. Зимой они приступили к осаде столицы Алании — г. Магас. Подробности битвы за Магас оставили Джувейни, Рашид ад-Дин и Шереф ад-Дин. По их данным, жители Алании «по многочисленности своей были (точно) муравьи и саранча, а окрестности были покрыты болотом и лесом до того густым, что (в нем) нельзя было проползти и змее». Осадой города руководили Гаюк-хан, Менгу, Кадан и Бури. По их приказу, «с каждого бока» проложили такую дорогу, что по ней могли двигаться четыре теле­ги. Против крепостных стен установили метательные орудия. После длительной осады и штурма Магаса осталось «только имя его». У каждого убитого горожанина отрезали правое ухо. В переводе персидского текста В. Г. Тизенгаузеном, «сосчитано было 270 000 ушей». Цифра жителей Магаса представляется явно завышенной, но также несомненно, что она была немалой. Судя по длительнос­ти осады — по арабским источникам полтора месяца, а по китай­ским — даже три — с применением стенобитных машин, Магас являлся крупным городом. В. Ф. Минорский дает иной перевод данного фрагмента из Джувейни: «И насчитано было две тысячи семьсот ушей». Данная цифра представляется более вероятной, чем приводимая в издании В. Г. Тизенгаузена. Интересно, что из всех покоренных татаро-монголами укреплений Восточной Евро­пы в монгольской и китайской хрониках упомянуты лишь Киев и Магас.

Летом 1240 г. чингизиды в основном закончили покорение рав­нинной Алании и степного Предкавказья. Феодальная раздроб­ленность не позволила овсам выставить объединенное войско. Бесконечные феодальные междоусобицы в предшествующий пе­риод привели к политическому распаду некогда мощного Аланского государства, усилению процессов децентрализации. В 1235 г. венгерские миссионеры обратили внимание на междоусобицы в Алании, из-за которых даже на сельскохозяйственные работы «все люди одного селения при оружии вместе идут». По рассказу домениканца Юлиана, также посетившего Северный Кавказ в 1235 г., у алан «сколько местечек, столько князей, из которых никто не считает себя подчиненным другому. Здесь постоянная война кня­зя с князем, местечка с местечком».

Монголы умело воспользовались трениями среди северокав­казской знати, послав, например, воинов аланского князя Матарша на Магас, а аварские отряды — на Кумух. Причем, Матарша был начальником авангарда у Монкэ, руководившего штурмом Магаса. В Матаршу «попало две стрелы, но воодушевившись храб­ростью, он овладел городом».

Крупные феодалы Алании, не желая терять свои привилегии, нередко без боя сдавали целые области. Китайская хроника «Юань-ши» прямо указывает на это: аланский князь Хан-Ху-сы со своим народом подчинился Угэдэю, как только монголы достигли границ его владений. За это феодала возвели в звание «бадура», пожаловали золотую пайцзу и «оставили властвовать ...над зем­лею и народом». Вскоре по указу завоевателей он набрал «войско асов в 1000 человек», а его сын Атачи находился «в свите и сопро­вождал государя в походе». Сын Атачи Бодар наследовал дол­жность тысячника и носил золотую пайцзу. В 1283 г. Бодару пожа­ловали тигровую пайцзу, назначили командиром гвардии и глав­нокомандующим «отдаленных сторон». На службу к монголам пе­решли Арслан, Илья-багатар, Юй-ва-ши, Негулай, Коу-эр-цзы, Фу-да-лай-сы, Бадур, Матарша, У-цзор-бу-хань и еще 30 знатных алан. Они также сохранили свои сословные привилегии, а богатства преумножили. Например, Менгу «выдал Арслану грамоту на уп­равление народом асу». Упомянутому выше Атачи хан Хубилай «пожаловал 500 лан серебра и 3500 связок ассигнациями, а также 1630 дворов из числа усмиренных жителей». В монгольско-китай­ской империи аланы составили отборную пекинскую гвардию чис­ленностью, по данным И. Мариньоли, более тридцати тысяч вои­нов.

По сообщению византийского историка второй половины XIII в. Георгия Пахимера, социальные верхи алан, зихов, готов, русов и других, изучив язык, переняв обычаи и нравы татаро-монголов, стали их союзниками. Вассалы Золотой Орды нередко собирали дань со своих соплеменников. Например, Менгу назначил некое­го Аргуна главным сборщиком налогов в «западных странах», а в 1255 г. отправил вместе с другими чиновниками произвести пе­репись «покоренных народов», в том числе населения Северного Кавказа. На службе у ханов находилось и духовенство захва­ченных районов.

Татаро-монгольская агрессия и сословная политика ханов нашли отражение и в устном творчестве. В частности, в нартов-ском эпосе в сказании о войне между Ахсартагата и Бората фигурирует Сайнаг-алдар. Это имя представляет собой пере­дачу монгольского почетного имени Батыя — Саин-хан «слав­ный хан». Образ Сайнаг-алдара и его действия служат иллюс­трацией политики ханов Золотой Орды — образование и стравливание группировок в стане своих противников. Сайнаг - алдар помогал одному объединению нартов в борьбе с другим, во главе с Хамыцем, которого он и убивает.

Однако большая часть населения равнинной Алании продол­жала оказывать захватчикам сопротивление, которое проявля­лось в самих различных формах и охватывало практически все слои населения, в том числе и господствующие. Одна из (пас­сивных) форм борьбы—уход с захваченных территорий. «Картлис цховреба» сообщает о появлении в Закавказье в середине XIII в. новой большой группы алан. «Среди них была удивитель­ная женщина по имени Лимичав, и она с собой привела мало­летних детей родом аксарфкянов (ахсартагатов): Фареджана и младшего Багатара, и много князей».

Значительные контингенты алан во второй половине XIII — первой половине XIVвв. появились в Молдавии, на Балканском полуострове и в Венгрии. В Венгрию аланы совместно с полов­цами прибыли в конце 30-х гг. XIII в. и поселились на плодород­ных землях, которые указом короля закрепились за ними. Часть алан нашла убежище в Византии, с которой на протяжении мно­гих веков Алания поддерживала дружественные отношения. По сообщению Никифора Григора, аланы тайно послали посольст­во в Константинополь с предложением перейти на службу. «Им­ператор благосклонно принял их и более 10 тысяч алан прибыло в Византию с женами и детьми».

Аланы, осевшие в горных ущельях, вместе с другими наро­дами Кавказа продолжали вооруженную борьбу с завоевателя­ми. Степанос Орбелян в «Истории Сюника» повествует о выступлении против татар объединенного войска, во главе кото­рого стоял «молодой грузинский царь Давид, сын Деметра». Он «завладел Аланскими воротами, которые в древности называ­лись Дариал... откуда изгнал татарскую стражу».

Из-за упорного сопротивления населения равнинной Алании монголы неоднократно вынуждены были посылать сюда кара­тельные отряды. В 1247—1248 гг. татаро-монголы вновь нане­сли чувствительное поражение равнинным аланам. Однако, как и прежде, аланы, а также черкесы и лезгины, не покорились за­хватчикам. В 1253—1254 гг. через степное Предкавказье про­следовал Вильгельм де Рубрук. Он обратил внимание на упор­ное сопротивление, оказываемое населением Северного Кав­каза завоевателям. В частности, В. де Рубрук отмечал: «Черке­сы и аланы или аас, которые исповедуют христианскую веру и все еще борются против татар. За ними вблизи моря... находят­ся сарацины, именуемые лесгами, которые равным образом не подчинены татарам. ...Аланы на этих горах все еще не покоре­ны, так что из каждого десятка людей Сартаха двоим надлежа­ло караулить горные ущелья, чтобы эти аланы не выходили из гор для похищения их стад на равнине».

Чингизиды так и не смогли подчинить горную зону своему влиянию. Плано Карпини в «Путешествии к татарам» воспроиз­вел один из фрагментов борьбы алан; «В нынешнее время осаж­дали они (монголы), кажется, двенадцать лет в.Аланской земле гору, которая, однако же, сопротивлялась храбро и многие та­тары и вельможи их под нею погибли». Под упомянутой горой подразумевается крепость на возвышенности. Арабские геог­рафы упоминали о многих аланских крепостях на равнине и в горах, «куда царь время от времени переезжает». У Плано Кар­пини речь скорее всего идет об известной аланской крепости Дар-и-Алан в глубине Дарьяльского ущелья. Как выше отмеча­лось, монголы стремились взять под контроль перевальные пути в Закавказье, в том числе и дарьяльский путь, но они не могли этого сделать, не захватив крепость Дар-и-Алан. Данные Плано Карпини о длительности осады — 12 лет — требуют корректи­вов. Поскольку он побывал на Северном Кавказе в 1246 г., то получается, что монголы приступили к осаде в 1234 г., когда их еще не было на Кавказе. Следует согласиться с В. А. Кузнецовым и отнести начало осады аланской крепости к 1238—1239 гг., т. е. ко времени монгольского похода на Кавказ; следовательно, она велась не 12, а 8 лет.

Информация о борьбе алан и других народов Северного Кав­каза с татаро-монголами еще в середине XIII в. дошла до Анг­лии. Р. Бэкон в «Великом сочинении» писал: «Затем далее к вос­току находятся горы аланов или аcсов. Они — христиане и при­нимают всех христиан, равно как латинских, так и греческих... И они борются против татар; за ними на восток живут сарацины, которые называются лелги (лезги), ведущие с татарами войну из-за плодородной земли». Помимо этого, Р. Бэкон отметил «ка­кие-то племена в горах и наиболее защищенных местах, хотя они (татары) и соседствуют с ними, не могут одолеть, ибо они непобедимы».

Не затихала борьба с чингизидами и на равнине. В этот пе­риод распространенной формой сопротивления стало абречес-тво: такая форма борьбы, когда воюющий мстит врагу, не имея силы его уничтожить. Небольшие отряды наводили страх на за­воевателей. Рубрук и его спутники на пути от Сартаха к его отцу Батыю «ощущали сильный страх: русские, венгры, аланы, рабы их (татар)... собираясь зараз по 20 или 30 человек, выбегают ночью с колчанами и убивают» врагов. Вместе с тем Рубрук от­метил, что в Предкавказских степях «он встречал алан в разных местах в пределах татарского господства. Они оказывали ему радушный прием, уважая в нем его духовный сан». Рубрук выяс­нил, что вся равнина уже контролировалась татарами, а непо­корные жили в горах. «Из расспросов своих татарских провод­ников Рубрук узнал, что аланы, так же как и лезгины, отстаива­ли свою независимость от татар и, спускаясь с гор в степи, гра­били у татар их стада».

По свидетельству Джувейни и Рашид ад-Дина, борьбу с за­хватчиками на равнине возглавляли предводители черкесов (Тукар), алан-асов (Качир-укулэ) и половцев (Бачман). У них не было постоянного местопребывания — «днем на одном месте, ночью на другом». К ним присоединилось «скопище других беглецов», «бесчинство увеличивалось со дня на день», «смута и беспоряд­ки умножались». Для поимки абреков Менгу-хан выделил 20 тысяч воинов. Вскоре монголам удалось схватить Бачмана; его собственноручно казнил хан Бучек. Такая же участь постигла алана Качир-укулэ.

Джувейни и Рашид ад-Дин, находившиеся на службе у мон­голов, тенденциозно подходили к оценке выступления равнин­ных алан. Показательна их характеристика руководителей и участников сопротивления: «воры», «бродяги», «разбойники». В то время как среди населения они пользовались поддержкой. Это вынужден был признать и Рашид ад-Дин: повстанцы «во всех городах держали лазутчиков, чтобы они извещали о выезде раз­ного состояния людей». Абреки угоняли скот у завоевателей, убивали предателей. Нападая на караваны, они, по словам Ра­шид ад-Дина, кричали: «У кого нет ничего, или есть мало, до тех нам дела нет». Бедняки отходили в сторону, а у остальных отни­мались ценности. Поэтому можно говорить о наличии серьезно­го социального протеста. Еще одним свидетельством этому слу­жит интересное сообщение китайской хроники «Юань-ши». Один из крупных аланских князей Хан-ху-сы добровольно подчинился Угэдэю и вскоре во главе отряда в 1000 воинов отправился в поход. «По возвращении... Хан-ху-сы по пути домой встретил врагов и погиб в бою. Умирая, он приказал своей жене Вай-ма-сы во главе войска защищать владение. Вай-ма-сы, одевши шлем и латы, усмирила волнение».

Очевидно, рядовое аланское население, оставшееся на рав­нине, не разделяло сепаратизма князей и нередко с оружием в руках выступало как против татаро-монголов, так и против сво­их феодалов-изменников.

Всякое мало-мальски широкое выступление монголы жесто­ко подавляли. С этой целью враждовавшие между собой джучиды Золотой Орды и хулагиды Ирана на рубеже XIII—XIV вв. объ­единили свои силы. В 1301 г. монгольский правитель Ирана Га-зан-хан истребил повстанцев Дагестана, «которые с давних пор, бунтуя и восставая, скрывались в неприступных горах». Крупное восстание вспыхнуло в аланском городе Дедякове. Извес­тия о нем содержатся в русских летописях. «В лето 6785 (1277 г.)» пришли в Орду князь Борис Ростовский с братом Глебом и сыном Михаилом, князь Федор Ярославский. Князья с ханом «Менгу-темиром поидоша на войну на ясы, и приступиша рустии князи ко ясскому городу ко славному Дедякову, и взяща его месяца февраля 8». Таким образом, дата падения города из­вестна, но начало восстания точно установить пока не удается. Татарские ханы постоянно посылали отряды из покоренных рай­онов на войну, хотя с чисто военной точки зрения привлечение местных дружин было далеко не обязательным. Таким спосо­бом стравливались соседние народы. Если хан вынудил русских князей идти на Кавказ для штурма Дедякова, то среди туменов Мамая в 1380 г. находились и представители горских народов — «черкесы».

Из других выступлений народов Северного Кавказа необхо­димо упомянуть о восстании черкесов (возможно, и аланских жителей г. Маджары) в 1327 г., во время которого предводитель монгольского войска Хасан, по одним сведениям, был убит, по другим источникам — смертельно ранен.

Татаро-монгольское нашествие нанесло страшный удар по народам Кавказа. Но особенно тяжелыми его последствия ока­зались для алан. Довершил разгром алан Тимур, после походов которого Алания стала «пустыней без владельцев» (М. Меховский). Большая часть народа переселилась в Европу, Византию, Закавказье, на Дальний Восток. Значительная часть равнинных алан вынуждена была мигрировать в горы, к своим соплеменни­кам, теряя тем самым мощную производственную базу на рав­нине. Надолго приостановился процесс экономического, соци­ального, этнического и культурного развития алан-осетин.


"Аристократия Алан" Ф.Х. Гутнов. Владикавказ "ИР" 1995.