http://iratta.com/ ru iratta.com : Осетия - Алания и Осетины - Аланы http://iratta.com/yandexlogo.gif http://iratta.com/ DataLife Engine http://iratta.com/2007/10/12/soderzhanie.html Введение Истоки формирования аланской аристократии. Часть 1. Истоки формирования аланской аристократии. Часть 2. Аланы в эпоху «Великого переселения народов». Часть 1. Аланы в эпоху «Великого переселения народов». Часть 2. У истоков государства. Часть 1. У истоков государства. Часть 2. Союзники Византии и Руси. Часть 1. Союзники Византии и Руси. Часть 2. В годы суровых испытаний. Часть 1. В годы суровых испытаний. Часть 2. Заключение Источники Литература Список сокращений Аристократия Алан 00mN1ck Fri, 12 Oct 2007 22:58:40 +0400 ВведениеИстоки формирования аланской аристократии. Часть 1.Истоки формирования аланской аристократии. Часть 2.Аланы в эпоху «Великого переселения народов». Часть 1.Аланы в эпоху «Великого переселения народов». Часть 2.У истоков государства. Часть 1.У истоков государства. Часть 2.Союзники Византии и Руси. Часть 1.Союзники Византии и Руси. Часть 2.В годы суровых испытаний. Часть 1.В годы суровых испытаний. Часть 2.ЗаключениеИсточникиЛитератураСписок сокращений"Аристократия Алан" Ф.Х. Гутнов. Владикавказ "ИР" 1995.при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/10/12/spisok-sokrashhenijj.html АОН — Археологические открытия на новостройках. ВДИ — Вестник древней истории. Зап. КОИРГО — Записки кавказского отдела императорского российского географического общества. Изв. СОНИИ — Известия Северо-Осетинского научно-исследовательского института. КЭС — Кавказский этнографический сборник. СМОМПК — Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа. Аристократия Алан 00mN1ck Fri, 12 Oct 2007 17:10:37 +0400 АОН — Археологические открытия на новостройках.ВДИ — Вестник древней истории.Зап. КОИРГО — Записки кавказского отдела императорского российского географического общества.Изв. СОНИИ — Известия Северо-Осетинского научно-исследовательского института.КЭС — Кавказский этнографический сборник.СМОМПК — Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа."Аристократия Алан" Ф.Х. Гутнов. Владикавказ "ИР" 1995.при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/10/12/literatura.html Абаев В. И. Осетинский язык и фольклор. М.-Л., 1949. Т. I. Абаев В. И. Историко-этимологический словарь осетинского языка. М.-Л., 1958. Т. I; Л., 1973. Т. II. Аланы и Западная Европа. Владикавказ, 1992. Аланы и Кавказ. Владикавказ, 1992. Аристократия Алан 00mN1ck Fri, 12 Oct 2007 17:08:51 +0400 Абаев В. И. Осетинский язык и фольклор. М.-Л., 1949. Т. I. Абаев В. И. Историко-этимологический словарь осетинского языка. М.-Л., 1958. Т. I; Л., 1973. Т. II. Аланы и Западная Европа. Владикавказ, 1992. Аланы и Кавказ. Владикавказ, 1992.Алексеева Е. П. Древняя и средневековая история Карачаево-Черкесии. М.,1971.Артамонов М. И. История хазар. Л., 1962.Афанасьев Г. Е. Население лесостепной зоны бассейна среднего Дона в VIII—X вв.// АОН. Вып. 2. М., 1987.Ахвледиани Г. А. Сборник избранных работ по осетинскому языку. Тбилиси, 1960. Кн. I.Гаглойти Ю. С. Аланы и вопросы этногенеза осетин. Тбилиси, 1966. Гадло А. В. Этническая история Северного Кавказа IV—X вв. Л., 1979. Гатуев А. Христианство в Осетии. Владикавказ, 1901. Дзаттиаты Р. Г. Оборонительные сооружения южных осетин. Цхинвали, 1983.Калоев Б. А. Осетины. 2-е изд. М., 1971. Кардини Ф. Истоки средневекового рыцарства. М., 1987. Ковалевская В. Б. Кавказ и аланы. М., 1984. Кодзаев А. Древние осетины и Осетия. Владикавказ, 1903. Кузнецов В. А. Очерки истории алан. Орджоникидзе, 1984. Кузнецов В. А. Реком, Нузал и Царазонта. Владикавказ, 1990. Миллер В. Ф. Осетинские этюды. М.,1881. Ч. I; М., 1882. Ч. 2; М., 1887. Ч. 3.Минорский В. Ф. История Ширвана и Дербента X—XI веков. М., 1963. Новосельцев А. П. Генезис феодализма в странах Закавказья. М., 1980. Плетнева С. А. Хазары. М., 1976.Санакоев М.П. Некоторые вопросы источниковедения истории осетинско­го народа. Цхинвали, 1979.Скитский Б. В. Очерки по истории осетинского народа с древнейших времен до 1867 года//Изв. СОНИИ, 1947. Т XI. Тогошвили Г. Д. Сослан-Давид. Владикавказ, 1991. Чеченов И.М. Древности Кабардино-Балкарии. Нальчик, 1969. Чочиев А. Р. Очерки истории социальной культуры осетин. Цхинвали, 1985. Шихсаидов А. Р. Ислам в средневековом Дагестане. Махачкала, 1969."Аристократия Алан" Ф.Х. Гутнов. Владикавказ "ИР" 1995.при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/10/10/istochniki.html Агафий Миринейский. История/Пер. с греч. М. В. Левченко// ВВ, 1950. Т. 3. Анна Комнина. Алексиада/Пер., вступ. статья и ком. Я. Н. Любарского. М., 1965. Армянские источники об аланах/Сост., ком. Р. А. Габриелян. Ереван, 1985. Вып. I—III. Багратиони Д. История Грузии/Изд. и примеч. А. А. Рогава. Тбилиси, 1971. Аристократия Алан 00mN1ck Wed, 10 Oct 2007 12:15:55 +0400 Агафий Миринейский. История/Пер. с греч. М. В. Левченко// ВВ, 1950. Т. 3.Анна Комнина. Алексиада/Пер., вступ. статья и ком. Я. Н. Любарского. М., 1965.Армянские источники об аланах/Сост., ком. Р. А. Габриелян. Ереван, 1985. Вып. I—III.Багратиони Д. История Грузии/Изд. и примеч. А. А. Рогава. Тбилиси, 1971.Бейлис В. М. Арабские авторы IX —первой половины X в. о государственном и племенном строе народов Европы//Древнейшие государства на территории СССР. 1985. М., 1986.Вахушти . География Грузии/Введ., пер. и примеч. М. Г. Джанашвили//3ап. КОИРГО, 1904. Т. XXIV. Вып. V.Ган К. Известия древних греческих и римских писателей о Кавказе//СМОМПК, 1884,1890. IV, IX.Джанашвили М. Известия грузинских летописей и историков о Северном Кавказе и России//СМОМПК, 1897. Вып. XXII.Джуаншер Джуаншериани. Жизнь ВахтангаГоргасала/Пер., введ. и примеч. Г. В. Цулая. Тбилиси, 1986.Заходер Б. Н. Каспийский свод сведений о Восточной Европе. М., 1967.Ибн-Даста. Известия о хазарах, буртасах, мадьярах, славянах и русах/Пер. Д. А. Хвольсона. СПб., 1869.Иванов А. История монголов /Юань-ши/ об асах-аланах//Христианский Восток. СПб., 1914. Т. II. Вып. 3.Караулов Н. А. Сведения арабских географов IX и X веков о Кавказе, Армении иАзербайджане. Тифлис, 1902,1908. Вып. II, III.Киракос Гандзакеци, История Армении/Пер., предисл. и ком. Л. А. Ханларян. М., 1976.Ковалевский А. П. Книга Ахмеда ибн-Фадлана о его путешествии на Волгу в 921—922 гг. Харьков, 1956.Коковцов П. К. Еврейско-хазарская переписка в X в. Л., 1932. Корнелий Тацит. Соч. в 2-х томах. Л., 1970.Т. 1,2.Лавров Л. И. Эпиграфические памятники Северного Кавказа. М., 1966, 1968, 1980. Ч. 1—3.Латышев В. В. Известия древних писателей о Скифии и Кавказе//ВДИ, 1947, № 1-^4, 1948, № 1-4.Летопись Картли/Пер., введ. и примеч. Г. В. Цулая. Тбилиси, 1982. Матузова В. И. Английские средневековые источники. М., 1979. Меховский М. Трактат о двух Сарматиях/Введ., примеч. и ком. С. А. Аннинского. М,—Л., 1936.Миклухо-Маклай Н. Д. Географическое сочинение XIII в. на персидском языке//Уч. Зап. Ин-та востоковедения. М.-Л., 1954. Т, IX.Михаил Пселл. Хронография/Пер., статья и примеч. Я, Н. Любарского. М., 1978.Моисей Хоренский. История Армении/Пер. Н. Эмина. М., 1858. Мровели Л. Жизнь картлийских царей/Пер., предисл. и ком. Г. В. Цулая. М., 1979.Никифор Вриенний. Исторические записки /976—1087/. СПб., 1858. Пигулевская Н, Сирийские источники по истории народов СССР. М.—Л., 1941.Прокопий из Кесарии. Война с готами/Пер. С. П. Кондратьева, вступ. статья 3. В. Удальцовой. М., 1950.Рашид-ад-дин. Сборник летописей/Пер. с перс. Ю. П. Верховского, М.-Л., 1960.Страбон. География/Пер., статья и ком. Г. А. Стратановского. Л., 1964. Тизенгаузен В. Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. М.-Л., 1941. Т. II.Тменов В. X. Средневековые историко-архитектурные памятники Северной Осетии. Орджоникидзе. 1984.Тогошвили Г. Д., Цховребов И. Н. История Осетии в документах и материалах. Цхинвали, 1962. Т. I.Уварова П. С. Материалы по археологии Кавказа. М., 1900. Вып VIII. Цулая Г. В. Грузинский «Хронограф» XIV b. o народах кавказа КЭС. М., 1980. Т. VII.Якуби. История/Пер. П. К. Жузе. Баку, 1927."Аристократия Алан" Ф.Х. Гутнов. Владикавказ "ИР" 1995.при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/10/08/zakljuchenie.html Нашествие татаро-монголов, а затем и серия походов Тимура стали катастрофой не только для политического образования алан. Погибло государство, едва не исчез сам народ, в этот период резко сократившийся количественно и потерявший огромную террито­рию. По словам современников, территория Алании стала «пус­тыней без владельцев». В дальнейшем остатки некогда много­численного этноса проживали в узких горных ущельях к северу и югу от Главного Кавказского хребта. Аристократия Алан 00mN1ck Mon, 08 Oct 2007 16:32:25 +0400 Нашествие татаро-монголов, а затем и серия походов Тимура стали катастрофой не только для политического образования алан. Погибло государство, едва не исчез сам народ, в этот период резко сократившийся количественно и потерявший огромную террито­рию. По словам современников, территория Алании стала «пус­тыней без владельцев». В дальнейшем остатки некогда много­численного этноса проживали в узких горных ущельях к северу и югу от Главного Кавказского хребта. Страшные болезни (холера, оспа, чума и т. д.) косили людей, ставя на грань существования алан-осетин как народа. Об изменениях демографической ситуа­ции на Центральном Кавказе красноречиво свидетельствуют циф­ры. Так, если в середине XVIII в., по источникам, только северных осетин было «более двухсот тысяч душ», то после серии эпиде­мий начала XIX в. их осталось всего 16 тысяч. Но на историческом пути алан-осетин подстерегали опасности не только такого рода. В позднем средневековье было утрачено даже имя народа—«аланы». Некоторые «оракулы» предрекали даже «растворение» осе­тин как таковых. В. Чудинов, например, писал: осетины «быстро ассимилировались», утратив свою народность, «так что среди них трудно услышать их собственный язык». И вообще, «за предела­ми 1830 года у осетин нет более истории». Тем не менее, несмот­ря на столь страшные прогнозы «специалистов», народ живет и развивается.Осетины являются прямыми потомками алан. Но с ними связаны не только осетины. Аланы почти 1500 лет жили на Северном Кав­казе, прошли богатый событиями исторический путь, создали само­бытную, яркую культуру. Естественно, их вклад в современную исто­рию и культуру народов Северного Кавказа значителен. Будем над­еяться, что будущие исследования раскроют эту проблему во всей полноте.Историю средневековых алан автор данной книги рассматривал I через призму деятельности аристократии, в первую очередь и глав­ным образом—военной аристократии. Прием этот не нов. Вспомним хотя бы труд Н. И. Костомарова «Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей». Такой подход позволяет в какой-то мере освободиться от традиционной для науки «ограниченности сюжетов, замыкания их в круг того, что составляло лишь вершину историческо­го айсберга» (В. Л. Янин).Раскрытие истории алан посредством портретной галереи воен­ной аристократии обусловлено не только состоянием источников, но и стремлением показать ведущую роль этого класса и в других сфе­рах жизни общества. Именно военная аристократия сыграла ключе­вую роль в формировании аланского государства; она же стояла на страже его границ, защищая тем самым интересы всех алан. Если обратиться к более поздним периодам, то, как блестяще показала Г. Т. Дзагурова в своей книге «Под российскими знаменами», военная интеллигенция осетин отличилась не только на полях сражений, но и в сугубо гражданских делах. Это и открытие новых школ на свои средства, и помощь в обучении одаренных детей (независимо от сослов­ного происхождения) в столице России, помощь представителям мес­тной интеллигенции и т. д.Хочется надеяться, что предложенная вниманию читателей книга явится посильным вкладом в дело удовлетворения многократно воз­росшего интереса к истории республики. Причины этого феномена очевидны: кардинальные изменения в быту и обществе, острые воен­ные конфликты на севере и юге породили во всех слоях населения потребность осознать свой исторический путь, выяснить, что в нем заслуживает внимания, что — отрицания, ибо без анализа достиже­ний и ошибок невозможна верная оценка настоящего и прогнозиро­вание хотя бы ближайшего будущего."Аристократия Алан" Ф.Х. Гутнов. Владикавказ "ИР" 1995.при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/10/07/v-gody-surovykh-ispytanijj.-chast-2..html Феодор—священнослужитель, поставлен Константинополь­ским патриархом епископом Алании (около 1240 г. ?), алан по происхождению. В период монгольских походов нашел своих соотечественников вблизи Херсона в Тавриде, «где и преподал им пастырское учение. Претерпев разного рода затруднения, он достиг, наконец, кавказской Алании, где испытал горькое разочарование, застав свою паству христианской лишь по име­ни. Аристократия Алан 00mN1ck Sun, 07 Oct 2007 13:45:21 +0400 Феодор—священнослужитель, поставлен Константинополь­ским патриархом епископом Алании (около 1240 г. ?), алан по происхождению. В период монгольских походов нашел своих соотечественников вблизи Херсона в Тавриде, «где и преподал им пастырское учение. Претерпев разного рода затруднения, он достиг, наконец, кавказской Алании, где испытал горькое разочарование, застав свою паству христианской лишь по име­ни. Интересно и важно в его рассказе то, что у алан были повсю­ду священники из местных людей: так как они были поставле­ны незаконно, то епископ Феодор, после долгих колебаний, со­вершил над ними вторичное рукоположение» (Ю.Кулаковский). Рубрук, побывавший здесь в 1253 г., «в степях на Дону и на Волге встречал Алан, которые были христианами греческого испо­ведания».Разыскивая свою епархию, Феодор сначала прибыл в Хер­сон, а оттуда в Керчь. «Отсюда он хотел, по-видимому, напра­виться на место своего пастырского служения. Но там ему не было дозволено высадиться на берег. Пристав затем где-то на кавказском берегу, еп. Феодор достиг пределов своей епархии только после 60-дневного очень трудного пути. Очевидно, та­ким образом, что ему пришлось проходить через один из гор­ных проходов, которые служили для сношений алан с иберийца­ми, занятыми авазгами...»Атачи — китайская форма имени аланского князя Ж д а с «Бесстрашный», сына крупного аланского князя Хан-ху-сы, пе­решедшего на сторону монголов и отмеченного ханом Мункэ. Высшее монгольское командование, как подчеркнул Ю. Рерих, справедливо отметило воинскую доблесть алан и мудрость их полководцев, поэтому с выгодой для себя заключило с ними военный союз. Атачи (Ждас) возглавил 1000 аланских воинов, снаряженных отцом, и сопровождал Мункэ (1251—1260 гг.) в походах. Эта тысяча стала основой личной гвардии хана. Учиты­вая строгость отбора в ханскую гвардию, этот факт следует рас­сматривать как исключительную честь, на которую редко кто мог рассчитывать.Атачи участвовал в походе Мункэ в провинцию Сычуань. Он отличился в бою с сунской армией у города Дао-вай-шань. Хан «лично пожаловал его вином и наградил серебром». В походе Арикбуга (младшего брата Мункэ и Хубилая) Атачи во главе авангарда «устремился на врагов. Стрела попала ему в живот, но Атачи не испугался». Хубилай, услышав об этом случае, «пох­валил его, наградил серебром и поставил над гвардией». Атачи отличился в походах 1261,1262,1268, 1269, 1270, 1274 гг.; поэ­тому он получил почетное прозвище Ждас «Бесстрашный».В 1273 г. в городе Чан-Чао, «где он стоял гарнизоном», Атачи был убит сунским военачальником Хун-Фу «на пиру, на который были приглашены асы». Многие аланские офицеры после взя­тия Чан-Чао нашли смерть в этом городе из-за предательства китайского генерала Хун-Фу. Генерал, сдав город войскам ве­ликого хана, ночью организовал резню аланских частей. В от­местку, по приказу великого хана, весь китайский гарнизон был уничтожен, город потерял свои права, а собранную с него дань полностью передали семьям убитых аланских офицеров. Хан Хубилай, сожалея о смерти Атачи, пожаловал его семье «500 лан серебра и 3500 связок ассигнациями, а также 1539 дворов из числа усмиренных жителей».Матарша («Бесстрашный») —аланский князь, во время Кав­казского похода монголов перешедший на сторону врага. Он, его братья Бадур и У-цзор-бу-хан «с народом пришли с выраже­нием покорности» к хану Мункэ. Вместе с монголами Матарша участвовал зимой 1239—1240 гг. в осаде и штурме столицы Ала­нии г. Магаса. Причем, Матарша командовал авангардом войск монголов. По сведениям китайской хроники, при штурме Мага­са «в него попало две стрелы, но, воодушевившись храбростью, он овладел городом».Илья-багатар — аланский полководец; во время Кавказско­го похода монголов в XIII в. Илья-багатар «пришел с правителем его государства и подчинился Угэдэю. Ему повелено было быть в гвардии». Судя по этому сообщению хроники «Юань-ши», Илья-багатар командовал дружиной какого-то крупного аланского кня­зя. Тот же источник представляет Илью исключительно мужественным человеком. Подвергшись внезапному нападению тиг­ра, он схватил хищника за язык, а затем заколол его кинжалом.В 1258 г. Илья-багатар уже на Дальнем Востоке; вместе с ханом Мункэ он участвовал в походе на провинцию Сычуань. Аланский полководец решительно действовал при подавлении восстания в долине Янг-Це-Кьянг, где быстро навел порядок. Прославленного военачальника вероломно убили в 1275 г. в упо­минавшемся уже городе Чан-Чао.Старший сын Ильи-багатара Есудар заменил отца и коман­довал отрядом алан. Но вскоре он умер от полученных в бою ран. Другой сын Ильи Юй-ва-ши «наследовал отцу в должности тысячника» аланского корпуса. Он отличился во многих сраже­ниях; умер в мае 1307 г.Качир-укулэ — один из предводителей повстанцев, боров­шихся в середине XIII в. с татаро-монголами. В равнинной зоне Северного Кавказа сопротивление захватчикам не прекраща­лось в течение длительного времени. Так, Вильгельм де Рубрук, побывавший в степном Предкавказье в 1253—1254г., «встре­чал алан в разных местах в пределах татарского господства». На пути к Батыю Рубрук и его спутники «ощущали сильный страх: русские, венгры, аланы, рабы их (татар) ...собираясь зараз по 20 или 30 человек, выбегают ночью с колчанами и луками и уби­вают» своих врагов.По свидетельству Джувейни и Рашид ад-Дина, борьбу с мон­голами на равнине возглавили предводители черкесов (Тукар), алан (Качир-укулэ) и половцев (Бачман). Они доставили тата­ро-монголам столько неприятностей, что хан Менгу снарядил для поимки вождей абреков огромное войско в 20 000 человек. В то время как ядро повстанцев составляло всего 200 человек. Уходя от погони, Бачман скрылся на одном из островов Волги. Но мон­голы, воспользовавшись отливом, ворвались на остров, истре­били его защитников и схватили Бачмана. Позже его собствен­норучно казнил Бучек. Такая же участь постигла алана Качир-укулэ.Арсалан — аланский князь, поступивший на службу к мон­гольским ханам. По сведениям хроники «Юань-ши», «со своим сыном А-сан-чжэнем он явился к войску (монголов) с изъявле­нием покорности в то время, когда Мункэ окружил войском его город». Из аланских воинов монголы сформировали отдельный корпус, который слился с ханской гвардией. Позже Мункэ велел Арсалану «одному быть начальником асов; оставили только пол­овину отряда, а остальных вернули, чтобы они охраняли свои границы». Сына Арсалана Мункэ приблизил к себе.Рядовое аланское население не поддерживало сепаратизм князей и с оружием в руках выступало и против захватчиков, и против своих князей. А-сан-чжэн «встретил возмутившийся от­ряд Ду-р-гэ, храбро вступил с ним в бой и погиб. ...Мунке пос­лал обернуть (в ткани) труп и возвратить его (отцу) для погребе­ния». Арсалан взамен отправил к Мункэ другого сына — Нико­лая; он принял участие в походе монголов в провинцию Хун-Нам на юге Китая и там погиб. Внук Арсалана Ху-р-ду-та занимал место сотника у великого хана Хубилая (1260—1294 гг.).Хан-ху-сы — аланский князь середины XIII в., имя которого дано в передаче китайской хроники «Юань-ши». В период прав­ления хана Угэдэя (1236—1241 г.), сына Чингисхана, монголы совершили поход на Кавказ. Чингизиды проявили большую за­интересованность в привлечении хотя бы части алан на свою сторону, надеясь с помощью их дружин укрепить свое положе­ние в регионе, а также использовать военную мощь алан в дру­гих походах.Хан-ху-сы с подчиненными перешел на сторону монголов. Мункэ пожаловал князю «звание бадура, дана была ему золотая пайцза и повелено властвовать над своею землею и народом». Хан-ху-сы снарядил 1000 аланских воинов и во главе со своим сыном Атачи отправил в свиту Мункэ для сопровождения хана в походе. Сам же Хан-ху-сы, согласно хронике, «по пути домой встретил врагов и погиб в бою». Он приказал своей жене Вай-ма-сы «во главе войска защищать владение. Вай-ма-сы, одев­ши шлем и латы, усмирила волнение». Судя по этому сюжету, рядовое аланское население, оставшее на равнине, не разде­ляло сепаратизм князей и с оружием в руках выступало против своих соплеменников-феодалов.Бодар — аланский князь, сын Атачи, внук Хан-ху-сы. Если дед Бодара жил и умер на Кавказе, то отец его, командуя аланской тысячей в личной гвардии монгольских ханов, перебрался на Дальний Восток, где отличился во многих сражениях. Посл гибели Атачи, великий хан Хубилай повелел Бодару «наследо­вать отцу в должности тысячника и носить золотую пайцзу». Он также прославился талантом полководца; в 1283 г. ему пожало­вали тигровую пайцзу, «титул главнокомандующего, усмирите­ля отдаленных сторон и чин командира гвардии, вместе с тем за ним было сохранено командование отрядом асов». Бодар дале­ко продвинулся по служебной лестнице и командовал крупными силами. При Хубилае личный состав ханской гвардии насчиты­вал уже 30 000 аланских всадников. С этого времени элита аланской военной аристократии стала привилегированной в армии великого хана. Аланскаягвардия, состоявшая из двух корпусов, просуществовала до падения Монгольской династии. Когда пос­ледний монгольский император Китая Тогон Тимур в 1386 г. покинул Пекин, в числе отрядов, следовавших за ним, была и аланская дружина, «сохранившая и в беде верность своим по­велителям» (Ю. Рерих).Во время похода в 1289 г. у воинов Бодара не хватило прови­анта. Тогда его мать «Най-цзяо-чжэнь дала средства и отправи­ла свой собственный скот для пропитания войска. Хубилай, ус­лышав об этом, похвалил ее и богато наградил».В 1300 г. Бодар умер; его сыновья также служили в армии и занимали высокие командные посты.Джайи-Буха — правнук аланского князя Николая, служил на Дальнем Востоке, в армии великого хана Мункэ. Высший офи­цер, он в 1329 г. возглавил особую часть, состоявшую из аланс­ких воинов. В 1336 г. стал командующим левого крыла аланской гвардии.Фареджан — аланский царевич, талантливый полководец, в острой борьбе с противниками в конце XIII в. сумевший сохра­нить ядро алан и спасти этнос от полного физического уничто­жения.Родился Фареджан в середине XIII в. После гибели отца в январе 1263 г. его вместе с младшим братом Багатаром укрыли в Закавказье. Свод грузинских летописей «Картлис цховреба» и аноним середины XIV в. Жамтаагмцерели так описывают со­бытия той поры: в 1263 г. «пришли осетины, преследуемые Берка-ханом. Среди них была удивительная женщина по име­ни Лимичав, и она с собой привела малолетних детей, родом ахсарфкянов (ахсартагатов): Фареджана и Багатара и много князей». Женское имя Лимичав, упомянутое в летописи, по мнению лингвистов, является искаженным осетинским Лымансау, что в переводе означает «с приятной походкой». Так как эта женщина имела отношение к царским детям — Фареджану и Багатару — то, очевидно, она сама относилась к аланской аристократии. Поэтому ей, грациозной, видимо, женщине, дали такое имя. Имя Фареджан М. Андроникашви-ли выводит из осет. фарн «добро, слава, блеск» и т. д. Такое имя, указывающее на богатство и благопристойность его носителя, вполне увязывается с личностью наследника пре­стола.В царствование Вахтанга II (1289—1292 гг.) грузинские князья во главе с царевичем Давидом и «сыном овского царя» Фареджаном отправились в поход в Малую Азию. «В то же царствование разгорелась война между монгольскими ной­онами (правителями) — Казаном и Тукалом. Сторону послед­него взяли грузины, которые все имущество Тукала укрыли в Атенской крепости под наблюдением Фареджана». Разъярен­ный Казан послал против Давида огромное войско. «Монго­лы опустошили Карталинию и Трианети». Грузинский монарх отступил в Осетию и укрылся «в крепости Хада».В конце XIII в. в Грузии разгорелась острая борьба за пре­стол между Давидом VI и Вахтангом IV. Грузинский «Хроног­раф» XIV в. в связи с этим «царевича овского» Фареджана причисляет к активным сторонникам Давида. Во многом бла­годаря его поддержке —по хронике: «Фареджан также весь­ма содействовал Давиду» — последний утвердился на пре­столе. Давид очень нуждался в военной поддержке аланских аристократов. С их помощью он надеялся ослабить влияние монголов в Грузии, позиции которых в Закавказье были очень прочными; Давид даже вынужден был жениться «на монголь­ской принцессе Джигра-Хатун». Правда, используя тот факт, что она оказалась бездетной, Давид породнился и с аланами, взяв «овскую принцессу Алтун, от которой родились сын Георгий и дочь Тамара».Такое развитие событий никак не устраивало монголов и они предпринимали попытки стравить Давида и алан. Долго это им не удавалось. Но однажды монголы вынудили Давида пойти с ними в поход на крепость Тангузала. После месяч­ной осады крепость пала. Так как в ней находился Фаред­жан, «сын царя осетинского, то осетины ожесточились», ста­ли наиболее активной силой, выступавшей против Давида. Преемником Фареджана стал Багатар; он довел до логичес­кого завершения дело, начатое братом Фареджаном и, ста­билизировал границы проживания алан как на Северном Кав­казе, так и в Закавказье.Багатар — один из самых известных военачальников сред­невековой Алании. Его жизнь и деятельность приходятся, пожалуй, на самый тяжелый и трагический период истории алан-овсов — XIII в. С 30-х гг. этого столетия шла упорная борьба с монголо-татарскими завоевателями. Борьба шла не только за территорию, не только за независимость, но и за само существование алан-овсов. В том, что они сохранились как этнос, велика заслуга Багатара.Слово «багатар», напомним, означает «храбрый», «бога­тырь». Первоначально этим термином аланы обозначали вы­сший слой военной аристократии, предводителей дружин. Позднее, с развитием социальных отношений, «багатарами» стали именовать и царей, подчеркивая тем самым их проис­хождение из военно-аристократической элиты. Так, напри­мер, согласно Ибн-Рустэ (X в.), царь алан назывался «бага­тар», «каковое имя прилагается к каждому из их царей». В отдельных случаях рассматриваемый термин использовался как антропоним. В нашем случае Багатар —т. н. «говорящее» имя, указывающее на полководческий талант его носителя.Своды грузинских летописей Багатара причисляют к аланскому царскому роду Ахсартагатов. Его отец в середине XIII в. возглавил сопротивление соплеменников золотоордынским ханам. В этой борьбе царь алан опирался на помощь ильханов — правившей в Закавказье династии монголов, соперни­чавших с Берке — владыкой Золотой Орды.В середине XIII в. Вильгельм де Рубрук, посетивший Север­ный Кавказ, обратил внимание на упорное сопротивление, ока­зываемое аланами завоевателям. В частности, он писал: «ала­ны или аас, которые исповедуют христианскую веру и все еще борются против татар. ...Аланы на этих горах все еще не поко­рены ...аланы, также как и лезгины, отстаивали свою независи­мость от татар и, спускаясь с гор в степи, грабили у татар их стада».Играя на внутримонгольских противоречиях, аланская аристократия в 60-х гг. XIII в. пыталась воспользоваться втор­жением ильханов на Северный Кавказ и покончить с господ­ством Золотой Орды. Союзу аланской аристократии с ильханами способствовало и то обстоятельство, что Хулагу (хан закавказских владений татаро-монголов) поддерживал хрис­тиан всех исповеданий. Первоначально успех сопутствовал Хулагу. В 1262 г. его нойоны одержали ряд крупных побед. Хулагу, согласно Рашид ад-Дину, приказал отправиться за врагом и забрать «жилища воинов Беркея. В силу (этого) ука­за они переправились через реку Терек. Жилища всех эми­ров, вельможи воинов Беркея сияли в той степи. Кипчакская степь была сплошь в кибитках и больших шатрах, а земля та полна мулов, лошадей, верблюдов, коров и овец, а работных людей их ни одного не было в жилищах. Все бежали, бросив жен и детей». Три дня пировали нойоны Хулагу.Несколько иначе описывает данный этап противоборства монгольских ханов армянский историк XIII в. Киракос Гандзакеци. По его данным, Хулагу разбил свои отряды на три рати. Одну из них он «поручил своему сыну Абагахану, к нему же отправил и правителя Аргуна ...другую рать он собрал у Аланских ворот и, взяв с собой остальное войско, двинулся и всту­пил (на территорию) далеко за Дербентскими воротами, ибо оттуда есть лишь два пути: через аланов и через Дербент. И, разорив части улуса Джучи, дошел до великой и бездонной реки Теркн Этиль...»Берке, в свою очередь, собрал огромное войско. Арабские авторы единодушно указывают на это, Джучиды «собрали пре­великое, словно муравьи и саранча, полчище», свидетельству­ет Рашид ад-Дин. Ему вторит Ибн-Василь: Берке «сделал воз­звание к войску своему, чтобы садился на коня всякий, кому 10 лет (и более) от роду. Село народу столько, что не видно было ни начала, ни конца». 13 января 1263 г. хулагиды были разбиты на берегу Терека. В реке утонуло немало воинов. По свидетель­ству испанского географа XIII в. Ибн Са'ида, после сражения в Тереке еще долго находил «панцири и кольчуги».После этой битвы аланским сторонникам ильханов, «пресле­дуемым Берка-ханом», пришлось бежать в Грузию. Аланских кня­зей с их дружинами царь благоразумно разместил в различных районах страны — Тифлисе, Дманиси и Жинвали. В 1268—1269 гг. аланский отряд переведен в Гори для отражения возможных нападений из Западной Грузии, но вскоре выведен из него. В 1292 г. аланы вновь занимают Гори, на сей раз при поддержке монголов.Во второй половине XIII в. в Грузии разгорелась острая борь­ба за царский престол. По летописям, аланские царевичи Фареджан и Багатар поддержали Давида VI. Во многом благодаря помощи алан Давид утвердился на престоле. Однако вскоре, как утверждают те же источники, монголы заставили Давида VI пойти с ними в поход на крепость Тангузала. После месячной осады город пал. Так как в нем находился Фареджан «сын царя осетинского, то осетины ожесточились, начали грабить Карталинию и убивать жителей, взяли город Гори и укрепились в нем». Во главе аланских дружин стоял Багатар.Как видно, монголам удалось столкнуть Давида VI и алан. Багатар «разорял Картли, Триалети, сгонял с вотчин азнауров и были беды великие среди жителей Картлийских». Он же захва­тил крепость Дзами в ущелье внутренней Грузии. В начале XIV в. аланы, по словам летописцев, стали наиболее активной си­лой, выступавшей против Давида. В целом источники свидетель­ствуют о больших возможностях аланского элемента в Грузии как в политической, так и в экономической сфере.При Багатаре относительно стабилизировались границы про­живания алан-овсов как к северу, так и к югу от Главного Кавказ­ского хребта.Таким образом, Фареджан и особенно Багатар фактически спасли алан от полного уничтожения монголо-татарами. Именно они укрыли в горных районах у своих земляков остатки равнинных соплеменников и возглавили борьбу за независимость. Не слу­чайно многие горные районы связываются с именем Багатара. Его деятельность связана с защитой Уалладжира, Туалгома, населе­ния в Ксани и других территорий, заселенных аланами.В борьбе с экспансией кочевников аланы опирались на помощь соседей, в первую очередь—Грузии. Однако, в конце концов союз Багатара и Вахтанга распался. С ослаблением позиций монголов в Грузии, непокорность и мощь алан в Картли (по летопиям: «весь­ма возвеличился мтавар Багатар овский») превратились в серь­езную преграду для укрепления царской власти. Феодальная знать Грузии стремилась положить конец влиянию аланской аристокра­тии. Тавады осадили крепость Дзами в Шида-Картли. «И как ожес­точилась (осада) ...овсы... обещали не вредить; с тем и явился Багатар пред Бека и затем помер».Обстоятельства гибели Багатара, изложенные грузинскими летописцами, более чем туманны. Правда, в одном источнике го­ворится, что он убит двумя стрелами, когда переправлялся через реку.В древней Нузальской часовне сохранилась эпитафия (надпись на стене), посвященная Багатару. Первое известие о Нузальской часовне принадлежит протопопу И. Болгарскому, который 18 июля 1780 г. в донесении астраханскому и ставропольскому епископу Антонию писал: «в Олагирском уезде близь деревни Дагом цер­ковь святыя Троицы развалившаяся, в деревне Мизур целая, в деревне Нузал целая ж, в которой видно отчасти стенное изобра­жение святых великомученников Георгия и Федора Тирона и архистрага Михаила, а в чие имя неизвестно...»; далее он указал на «несколько образов, у которых видны надписи грузинскими лите­рами».В 30-х гг. XIX в. М. Броссе дважды опубликовал на французском языке текст Нузальской надписи. Вторая публикация (1838 -г.) отличается от первой (1830 г.) примечаниями М. Броссе и некоторыми уточнениями, поэтому мы приводим второй перевод: «Нас было девять* братьев из семьи Чарджонидзе-Дчархилан: Ос-Багатар, Давид-Сослан, Сокур и Георгий, которые бросали на врага взгляд гнева. Трое из наших братьев — Исак, Романоз и Василий — были монахами, верными служителями Христа. Мы были хозяевами узких дорог, которые вели в четыре стороны. У нас в Касаре крепость и таможня, и мы занимаем переднюю часть моста. Надейтесь на доброе отношение на той стороне, если вы повели себя хорошо на этой стороне. У нас столько же золота и серебра, сколько и воды. Я завоевал Кавказ и покорил четыре царства. Верный своим привычкам, я похитил сестру принца Карт­ли**. Он, настроенный против меня и обманувший в клятве, взял на себя мои грехи. Багатара бросили в воду и истребили армию Оссов. Вы, читающие эти строки, помолитесь за меня».Одним из первых русский перевод надписи привел А. Головин (1852 г.). «Мы были 9 братьев Чараджоновы и Сахиловы: Ос-Багатар, Давид-Сослан, с 4 царствами боровшиеся, Фидарос, Жадарос, Сокор и Георгий, для врагов страшный. Наши братья: Исаак, Роман и Василий сделались верными рабами Христу (монахами). Мы имеем с 4 сторон пути охранные: в Кассарском ущельи замок (где брали плату с прохожих), мостовые ворота; я в ожидании бу­дущего века жил здесь. Золотой и серебряной руды имеем столь­ко же довольно, как воды. Кавказ покорил, с 4 царствами борол­ся, у грузинского царя (Вахтанга) сестру отнял, не теряя своего достоинства и обычаев, но он настиг, нарушил клятву и взял на себя мой грех. Багатара утопили и истребилось войско Оса. Кто эти стихи будет читать, пусть помянет меня».В делах «Комиссии для разбора сословных прав горцев Кубан­ской и Терской областей» сохранился документ, датированный августом 1860 г. и содержащий «надпись на Нузальской Царазонской церкви». Надпись представляет собой 9 четверостиший на грузинском языке с синхронным переводом на русский. Так как данный вариант отличается от всех опубликованных версий, то мы приведем перевод эпитафии:«1) Нас было 9 братьев Царазоновы-Цахиловы: Ос - Багатар, Давид и Сослан с 4-мя царствам борющиеся;2) Фидарос, Доладороз, Сокур-Георгий, с презрением на врагов взирающие;3) братья наши Исаак, Ро-маноз и Басил сделались добрыми рабами Христа (монахами);4) мы содержали в 4-х углах узкие проходы дорог;5) в касаре имели укрепление и сабаж (заставу), здесь содержу двери моста, о буду­щем обнадежен, в насто­ящем благополучен;6) руды золота и серебра имею в таком изобилии, как вода.7) покорил Кавказцев,про­тивостоял 4-м царствам (народам);8) у грузинского (Батони) князя похитил сестру, не оставил своего рода; постиг меня, клятвою обманул, наложил на себя вину мою (грех); 9) Багатар утонул в воде, войско осетин истреблено».Данный вариант отличается от известных ранее тем, что и грузинский текст и русский перевод представляют собой 9 не слитных куплетов, а не простое повествование. В делопроиз­водстве комиссии стихотворение препровождено следующей записью: «Копия с надписи сохранившейся и поныне на стене Нузальской Царазонской церкви, при сем прилагается для даль­нейшего исследования, как достопримечательный памятник».Эпитафия не случайно появилась именно в Нузале. Деятель­ность Багатара, во всяком случае в последние годы его жизни, была направлена на защиту Туалгома и Уалладжира. Главным звеном в системе оборонительных сооружений в Касарском ущелье являлась мощная крепость «Нузалы фидар». По оценке военных специалистов XIX в., «у Нузала крепкая позиция для обороны входа в Касарское ущелье». Вполне закономерно, что именно этот аул стал «гнездом» аланской аристократии, эмиг­рировавшей в горы в бурные годы татаро-монгольской экспан­сии.В Уалладжире долгое время хранились царские реликвии алан-овсов. В 1869 г. жители ущелья уверяли В. Б. Пфафа, что в Рекоме хранятся шлем, колчан и копье Багатара. Отправившись туда, он «действительно нашел эти вещи, зарытыя под кучею стрел и пиков». Суеверие местного населения приписывало на­званным вещам чудотворную силу; если «кто-нибудь унес их, в том месте, где они будут храниться, непременно появится мо­ровая язва». В доказательство этого алагирцы поведали В. Б. Пфафу о том, как «несколько лет тому назад, когда шлем Оси-багатара для лучшего сохранения был перевезен в Нузал, там появилась повальная болезнь, вследствии чего шлем, по реше­нию народного собрания, был перевезен обратно в Реком». В «Описи имущества часовни Реком», составленной в мае 1903 г., под инвентарными номерами 46 и 49 значатся «шлем с коль­чужной сеткой» и «остатки колчана со стрелами». Участники эк­спедиции А. А. Миллера летом 1928 г. среди предметов Рекома обратили внимание на «один из древних шлемов с кольчужной сеткой и околышком», поразившим «орнаментом, очень напо­минающим средневековую корону западноевропейских феода лов». В 1935 г. доспехи Багатара из Нузальской часовни пере­везли в музей краеведения г. Алагира, откуда они исчезли во время фашистской оккупации в 1942 г.Согласно устной традиции первой половины XIX в., в Нузале хранились также и другие реликвии аланской аристократии, а также золотые предметы «грузинского короля» — очевидно Арчила или Александра, которые в конце XVII в. неоднократно на­ходили приют в Уалладжире, спасаясь от иранского шаха. Но «в 1821 году, когда священник Николай Самарганов крестил наш народ,— писали местные жители наместнику Кавказа,—то все выше прописанные вещи похищены были». В 40-х гг. XIX в. В. С. Толстого уверяли, что «в 1821 году священник Самарганов из Гори, прочитав эти надписи и найдя сокровища, их выкрал и надпись соскоблил». В1879 г. П. С. Уварова со слов старожилов записала в своем дневнике: «В ауле Нузал, через реку сущест­вует пещерный монастырь, где, по словам жителей, издревле собрано было много рукописей и разных драгоценностей; свя­щенник грузин, собрав членов своей семьи, подставил лестни­цы к скалам и вывез все бесследно».Трудно судить, насколько можно доверять приведенным сви­детельствам. Точно известно лишь то, что Самарганов действи­тельно в начале 20-х гг. XIX в. по распоряжению экзарха Грузии «обревизовал всю христианскую Осетию». В то время грузинс­кие церковники, выполняя решение высшего духовенства, воз­намерились построить в Нузале новую церковь. Однако мест­ные жители решили сохранить древнюю часовню. «Н. Самарганову, вложившему в строительство 400 рублей, эта история не понравилась, он прибыл в Нузал и, как рассказывают очевидцы, изуродовал фрески и надписи старой церкви...»Резюмируя изложенное, отметим, что связь Багатара с Касарским ущельем и конкретно с Нузалом прослеживается от­четливо. Это обстоятельство в совокупности с содержанием Ну­зальской надписи и последними изысканиями ученых в этой об­ласти позволяют сделать вывод: эпитафия создана вскоре пос­ле смерти Багатара в 1304/6 гг. и отражает реальные события той эпохи.В народной памяти сохранилось много рассказов о Багата-ре. Отдавая должное его военному таланту, устная традиция вместе с тем подчеркивает роль Багатара в сохранении алан как этноса. Далеко не случайно во многих преданиях Багатар предстает как этнарх, от которого произошли аланы-осетины. В такой образной форме народная традиция воздает должное ге­рою, который в тяжелейший период сделал все возможное для сохранения народа.Ростом — аланский князь из рода Сидамонта, основатель династии ксанских эриставов.Согласно устной традиции осетин, «колено Сидамонта» в дав­ние времена, продвигаясь по Архонскому ущелью и образовы­вая поселения, «все время находило в этих местах уже жившее здесь население». Из-за высокой плотности населения трое по­томков Сидамона — Ростом, Бибила и Цитлосан — с частью на­рода покинули Уалладжир и осели в Южной Осетии. Там они стали эриставами и «родоначальниками грузинской княжеской фамилии Сидамоновых Эристовых».Сведения фольклора подтверждаются данными письменных источников, в частности хроники «Памятник эриставов», создан­ной между 1405—1410 гг. в Ларгвисском монастыре Григолом Бандасдзе. В первой части «Памятника эриставов» повеству­ется о появлении потомков Сидамона в верховьях реки Ксани. Согласно хронике, из-за междоусобиц «в стране Осетской» трое царевичей — Ростом, Бибила и Цитлосан — с 70 «добрыми ра­бами» через Заки пришли «в страну Двалетскую». Туальцы на­звали пришельцев Бибилурами, выделили им место для житель­ства и взяли с них присягу, что те не будут домогаться господ­ствующего положения. Бибилури стали «строить себе крепости и огромные дома, подобных которым еще не было в Туалгоме». Туальцы, заподозрив их в стремлении возвыситься над корен­ным населением, изгнали братьев из своей страны и те со сви­той перебрались в Цхразмиское ущелье. «В то время цхразмис-хевцы сражались с крепостью Груиси пять месяцев». Ростом и его дружина включились в сражение, проявив себя отважными воинами, способными организовать успешную борьбу против неприятелей. Это определило дальнейшую судьбу Ростома — по желанию местных жителей он стал эриставом.Шалва — ксанекий эристав, происходивший из аланского княжеского рода Сидамонта. Вместе с «овским царевичем» Ба-гатаром он играл заметную роль в политической жизни Закав­казья рубежа XIII—XIV вв. В начале XIV в. царь Грузии Вахтанг пожаловал эриставу Шалве Сидамонову «Трусо, Гуда, владе­ния Гагасдзе, Дзагнакорпу, Дигвами, Ацерис-хеви, Бехуше и среди дидебулов (вельмож) своих лучшим считал». Западная граница владений эриставов Сидамонта отодвинулась до вер­ховьев Арагви. Причиной столь щедрого пожалования явилась поддержка Сидамонами Вахтанга в его борьбе за трон с Дави­дом VI. «Шалва,— отмечается в хронике,— привел в жены дочь царя осов, по имени Ширд, которая увеличила достоинство мо­настыря» Ларгвисского. Брак эристава из рода Сидамонта с дочерью «царя осов» закономерен, ибо аланы со своим прави­телем Багатаром являлись наиболее активной силой, выступав­шей против Давида.Амсаджан — видный аланский аристократ второй половины XIV в. В числе других аланских феодалов-рыцарей его предки после татаро-монгольских походов на Северный Кавказ эмиг­рировали в Закавказье. Так как источники той поры Амсаджана связывают с царевичами Фареджаном и Багатаром, то, вероят­но, его род входил в окружение царя Алании. В Закавказье пред­ки Амсаджана скорее всего попали после поражения, нанесен­ного в январе 1263 г. монгольским ханом Берке объединенному войску царя Алании и хана Хулагу. Аланы, «преследуемые Бер-ка-ханом», отошли в Грузию. Среди них были малолетние царс­кие дети из рода Ахсартагатов — Фареджан и Багатар, а также «много князей». Через несколько лет возмужавший Амсаджан вошел в коалицию царевичей и активно сражался на их сторо­не. Он погиб в бою с ксанским эриставом Виршелом, также происходившем из знатного аланского рода Сидамонта.Летописец Григол оставил описание сражения, происшедше­го у аула Мна Туросовского ущелья: «И была битва жестокая, ибо люди те были ловкими воинами, храбрыми и богатырями, и полностью в доспехах. И было (пущено) множество стрел, подо­бно дождю частому, и (брошено) множество камней, подобно граду, и скатываемых (камней) в неисчислимом множестве. Тог­да были убиты от большого числа стрел главы и богатыри стра­ны их: Сунгу, Фареджан, Амсаджан, Багатар и многие другие».Имя Амсаджан состоит из двух элементов. Длительный пе­риод составные имена выражали привилегированность социаль­ной верхушки. Следует учитывать и тот факт, что составные имена с компонентом джан «душа» появились только в XIII в. и первоначально получили распространение среди знати. Лето­писец Григол Амсаджана относил к аланским «главам и богаты­рям», ставил в один ряд с царевичами Фареджаном и Багата­ром. Все это указывает на высочайший социальный статус и большой политический вес Амсаджана.Фодим—аланский полководец начала XIV в., находившийся на службе у монгольских ханов на Дальнем Востоке. Рано полу­чил титул «Дарга», что соответствовало должности начальника штаба правого крыла аланского корпуса. В 1311 г. он уже зани­мал более высокую должность и был командирован на защиту города Тьян-мин-тьен в Манчжурии. В 1326 г. он стал главой всех алан, служивших на Дальнем Востоке.Тогай — глава посольства дальневосточных алан к папе Рим­скому. На территории, контролируемой на Востоке монгольски­ми ханами, проживало очень много алан христианского вероис­поведания. Данные об их численности оставил папский легат епископ Иоанн Мариньоли, несколько лет проживший в Китае во время своего путешествия 1338—1353 гг.: «Всех выше (стоят) также князья его государства, более 30 тысяч, которые зовутся аланами и управляют всей восточной империей. Они христиа­не... благородный род аланов, являющихся ныне величайшим и благороднейшим народом в мире; всех красивее и храбрее их мужи, с помощью которых татары овладели восточной империей и без которых никогда не достигли бы славной победы».В большой аланской колонии на Востоке активную работу вели католические миссионеры. Неслучайно в письме к папе Римскому Бенедикту XII от 14 июля 1336 г. великий хан просил папу, чтобы «он молился на Нас и Наших верных слуг, аланов, его христианских сыновей». Когда великий хан отправил посоль­ство к Бенедикту XII, то с ними отправилась и аланская делега­ция — «Тогай с 13 товарищами». Среди других документов То-гай вез в Рим письмо, подписанное аланской знатью, это — Фодим Иовенс, титулируемый здесь как «царь Алании», Шиан-сим Тонги, Шембога Венсии, Иоанн Иошда и Рубенс Пинцанус. Звучание этих имен на аланском языке установить трудно из-за искажений, наложенных на них китайской транскрипцией. В пись­ме папе аланские князья сообщали о смерти еще в 1328 г. като­лического миссионера Иоанна Монтекорвино, «наставлявшего» алан, и просили прислать нового легата, «который мог бы поза­ботиться о наших душах». Откликаясь на просьбу знатных алан, Бенедикт XII направил в Китай нового легата.Таус — аланский князь, в конце XIV в. оказавший упорное сопротивление воинам знаменитого Тимура. Княжество Тауса, как и владение другого аланского князя Кулу, персидские ис­точники располагают в «области Иркувун». Последний этничес­кий термин состоит из самоназвания осетин ирон и осет. сло­ва кау «селение». В конечном итоге этноним переводится как «иронские селения» или в переносном смысле — область осе­тин.Где же находились княжества Кулу и Тауса? Э. В. Ртвеладзе допускает вероятность их локализации в Куртатинском ущелье. В нем имеется много средневековых укреплений, в том числе у аула Гули, название которого созвучно с крепостью Кулу пер­сидских источников. По мнению Э. В. Ртвеладзе, бытующие в Осетии предания о Тимуре являются отражением действитель­ного пребывания здесь его воинов.Если Гули — владение Кулу, то крепость Тауса должна нахо­диться где-то рядом. Это может быть Дзвгисское наскальное укрепление, находящееся в 2—3 км от Гули. В древности Дзвгис представлял собой важный стратегический пункт, защита кото­рого была заботой населения всего ущелья. Описание укрепле­ний племени Иркувун, особенно крепости Тауса, находившейся «на третьем уступе горы», напоминают оборонительный комплекс «Дзвгисы фидар». В него входили шесть наскальных башен и основное крепостное сооружение, закрывавшее вход в глубо­кую пещеру. Раскопки, проведенные здесь в 1982 г. В. А. Кузне­цовым и В. X. Тменовым, дали богатый материал XIV—XV вв. Археологи обследовали храм, кладбище, культовые памятники и пришли к выводу, что в Дзвгисе обитали аланы-овсы, укрыв­шиеся здесь в середине XIII в. от татаро-монгольских завоева­телей. Рядом с аулом находилась хозяйственная база — поляна Фаскау (11 га). Поляна закрыта в глубине гор, защищена от вет­ров. Хорошо сохранились следы оросительного канала длиной около 200 м.Крепость «Иркувун», т. е. «Дзвгисы-фидар», находилась на вершине горы. По свидетельству восточных хронистов, пройти к ней было чрезвычайно трудно. Укрепление находилось на такой высоте, что «у смотревшего мутился глаз и шапка валилась с головы, в особенности крепость Тауса». Она располагалась на отвесной скале; «пущенная стрела не долетала до нее». Тимур ввел в бой специальные отряды мекритов, вероятно, горцев, т. к. они «в ходьбе по горам были так ловки и искусны, что забе­рутся в любое место». Мекриты занялись поисками слабых мест и подходов к крепости. Но поиски оказались безрезультатны­ми. «Сколько не ходили и не смотрели, совсем не нашли ни од­ной дороги, по которой можно было добраться до этой крепос­ти».Тогда Тимур изменил тактику. Он приказал изготовить длин­ные лестницы, поставить их на второй уступ, затем таким же образом взобраться на третий уступ горы, на котором находи­лась крепость. Одновременно другие воины, взобравшись на вершину горы и обвязавшись веревками, спустились до места напротив крепости. Оба отряда одновременно приступили к штурму. Защитники крепости сражались мужественно, истре­бив немало нападавших, но силы оказались неравными. Ворвавшись в крепость, воины Тимура «умертвили множество людей из племени Иркувун, которые были в ней». Руководители обо­роны — князья Кулу и Таус — попали в плен и были казнены. Здесь же отметим, что в Дзвгисском склеповом могильнике XIV— XV вв. обнаружено рекордное количество погребенных —235 человек, преимущественно женщин и детей. Вероятно, это мас­совое захоронение связано с походами Тимура, ведь ворвав­шись в крепость Тауса, его воины «умертвили множество людей из племени Иркувун».После гибели Тауса аланское княжество у входа в Куртатинское ущелье распалось.Пулад — еще один аланский князь, оказавший упорное со­противление Тимуру.После разгрома в апреле 1395 г. золотоордынского хана Тох-тамыша, Тимур двинулся на владения аланской знати. Поводом для выступления против Пулада послужил его отказ выдать Ти­муру Утурку — одного из полководцев Тохтамыша. Утурку скры­вался у аланского князя в крепости Кабчигай. По мнению исто­риков, это укрепление находилось в районе современного Вла­дикавказа. Средневековое поселение у входа в Дарьяльское ущелье по-тюркски называлось Капкай, Кабчигай.Прежде чем двинуться на Пулада, Тимур отправил ему пись­мо: «Пришли Утурку, укрывшегося у тебя, а то я приду с бесчис­ленным войском, которое все состоит из львов, убивающих вра­гов». Ответ последовал не менее категоричный: «У меня хорошо защищенная крепость и средства для войны приготовлены; Утур­ку нашел у меня убежище, пока я жив, буду его защищать и обе­регать». Разумеется, аланский князь понимал, что не сможет долго продержаться под натиском Тимура. Но гостеприимство у алан являлось непременным условием поведения по отноше­нию к любому путнику; по нормам этикета, Пулад в границах своих владений обязан был защищать даже врага.Быстрым маршем Тимур подошел к Кабчигаю. Местное на­селение заняло оборону у входа в ущелье. После кровопролит­ного сражения Тимур с большим трудом овладел укреплением и сжег его.* В версии А. С. Хаханова говорится о семи братьях. ** По публикации текста 1830 г.: «похитил я сестру князя Картли, не приняв ее, однако, в свой род (не примкнув, однако, к ее роду)»."Аристократия Алан" Ф.Х. Гутнов. Владикавказ "ИР" 1995.при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/10/06/v-gody-surovykh-ispytanijj.-chast-1..html I Среди важных политических событий, имевших большое зна­чение для судьбы алан, в первую очередь следует назвать на­шествие кочевников Востока. Всякого рода влияния, завоева­ния и т. д. нельзя не только преувеличивать, но и недооцени­вать. Часто именно внешние воздействия оказывались решаю­щими для направления путей развития тех или иных народов. Это в полной мере можно отнести к аланам. Аристократия Алан 00mN1ck Sat, 06 Oct 2007 18:39:09 +0400 IСреди важных политических событий, имевших большое зна­чение для судьбы алан, в первую очередь следует назвать на­шествие кочевников Востока. Всякого рода влияния, завоева­ния и т. д. нельзя не только преувеличивать, но и недооцени­вать. Часто именно внешние воздействия оказывались решаю­щими для направления путей развития тех или иных народов. Это в полной мере можно отнести к аланам.В первой половине XIII в. аланы дважды столкнулись с тата­ро-монголами. Первое столкновение произошло во время раз­ведывательного похода особого корпуса кочевников из двух уси­ленных туменов (численностью около 25 тысяч воинов) под ко­мандованием опытных полководцев Джебе и Субудая. Аланы внимательно следили за движением корпуса. Ко времени выхо­да монголов на Северный Кавказ они заключили союз с кипча­ками о совместной борьбе с завоевателями. Однако, хотя в этом союзе были кровно заинтересованы обе стороны, он оказался непрочным. «Когда они (монголы) пришли в область алан,— пи­сал Рашид ад-Дин,— а жители тамошние были многочисленны, то они (аланы) сообща с кипчаками сразились с войсками мон­голов; никто не остался победителем. Тогда монголы дали знать кипчакам: «Мы и вы — один народ и из одного племени, аланы же нам чужие: мы заключим с вами договор, что не будем напа­дать друг на друга и дадим вам столько золота и платьев, сколь­ко душа ваша пожелает, (только) предоставьте их (алан) нам». Они послали много добра; кипчаки ушли обратно, и монголы одержали победу над аланами, совершив все, что было в их си­лах по части убийств и грабежей».После разгрома аланского войска монголы огнем и мечом прошлись по равнинной части страны, а затем стали безжалос­тно истреблять кипчаков.Поход Джебе и Субудая 1222—1223 гг. в Восточную Европу являлся глубокой разведкой в ходе подготовки кампании по по­корению западных стран. Уже в то время существовал план со­здания мировой империи Чингисхана, куда должны были войти все европейские государства, вплоть «до последнего моря». Предводителем общемонгольского похода в Восточную и Цен­тральную Европу стал внук Чингисхана Бату (Батый).Решение о новом походе, как пишут летописцы Джувейни и Шихаб ад-Дин, было принято на втором курултае в 1235 г. «На втором курултае мнение утвердилось на том, чтобы обратить победоносный меч на голову вождей русских и асских за то, что они поставили ногу состязания на черту сопротивления». Похо­ду на алан Батый придавал большое значение. Его привлекали перевальные дороги в Закавказье (современные Военно-Сухум­ская, Военно-Осетинская и Военно-Грузинская дороги). Поми­мо этого, монголы горели желанием свести старые счеты с ала­нами, выступившими против них еще в 1222 г. Чингизиды тща­тельно готовились к броску на запад. В помощь Батыю Угэдэй, наследник Чингисхана, назначил своих сыновей Гаюк-хана и Кадагана, царевичей Менгу-хана, Бучека, Кулькана, Бури, Бай­дара, братьев Бату — Хорду, Тангуту и несколько других царе­вичей, а из знатных эмиров — «Субатай-бахадура». Для «устрой­ства своих войск и ратей отправились каждый в свое становище и местопребывание, а весной выступили из своих местопребы­ваний и поспешили опередить друг друга. В пределах Булгара царевичи соединились; от множества войск земля стонала, а от многочисленности и шума полчищ столбенели дикие звери и хищные животные».В 1237 г. одновременно с Русью монголы вторглись на Севе­ро-Западный Кавказ, где нанесли поражение адыгам. Второй поход монголов против алан продолжался с сентября 1238 г. По сентябрь 1239 г. Зимой они приступили к осаде столицы Алании — г. Магас. Подробности битвы за Магас оставили Джувейни, Рашид ад-Дин и Шереф ад-Дин. По их данным, жители Алании «по многочисленности своей были (точно) муравьи и саранча, а окрестности были покрыты болотом и лесом до того густым, что (в нем) нельзя было проползти и змее». Осадой города руководили Гаюк-хан, Менгу, Кадан и Бури. По их приказу, «с каждого бока» проложили такую дорогу, что по ней могли двигаться четыре теле­ги. Против крепостных стен установили метательные орудия. После длительной осады и штурма Магаса осталось «только имя его». У каждого убитого горожанина отрезали правое ухо. В переводе персидского текста В. Г. Тизенгаузеном, «сосчитано было 270 000 ушей». Цифра жителей Магаса представляется явно завышенной, но также несомненно, что она была немалой. Судя по длительнос­ти осады — по арабским источникам полтора месяца, а по китай­ским — даже три — с применением стенобитных машин, Магас являлся крупным городом. В. Ф. Минорский дает иной перевод данного фрагмента из Джувейни: «И насчитано было две тысячи семьсот ушей». Данная цифра представляется более вероятной, чем приводимая в издании В. Г. Тизенгаузена. Интересно, что из всех покоренных татаро-монголами укреплений Восточной Евро­пы в монгольской и китайской хрониках упомянуты лишь Киев и Магас.Летом 1240 г. чингизиды в основном закончили покорение рав­нинной Алании и степного Предкавказья. Феодальная раздроб­ленность не позволила овсам выставить объединенное войско. Бесконечные феодальные междоусобицы в предшествующий пе­риод привели к политическому распаду некогда мощного Аланского государства, усилению процессов децентрализации. В 1235 г. венгерские миссионеры обратили внимание на междоусобицы в Алании, из-за которых даже на сельскохозяйственные работы «все люди одного селения при оружии вместе идут». По рассказу домениканца Юлиана, также посетившего Северный Кавказ в 1235 г., у алан «сколько местечек, столько князей, из которых никто не считает себя подчиненным другому. Здесь постоянная война кня­зя с князем, местечка с местечком».Монголы умело воспользовались трениями среди северокав­казской знати, послав, например, воинов аланского князя Матарша на Магас, а аварские отряды — на Кумух. Причем, Матарша был начальником авангарда у Монкэ, руководившего штурмом Магаса. В Матаршу «попало две стрелы, но воодушевившись храб­ростью, он овладел городом».Крупные феодалы Алании, не желая терять свои привилегии, нередко без боя сдавали целые области. Китайская хроника «Юань-ши» прямо указывает на это: аланский князь Хан-Ху-сы со своим народом подчинился Угэдэю, как только монголы достигли границ его владений. За это феодала возвели в звание «бадура», пожаловали золотую пайцзу и «оставили властвовать ...над зем­лею и народом». Вскоре по указу завоевателей он набрал «войско асов в 1000 человек», а его сын Атачи находился «в свите и сопро­вождал государя в походе». Сын Атачи Бодар наследовал дол­жность тысячника и носил золотую пайцзу. В 1283 г. Бодару пожа­ловали тигровую пайцзу, назначили командиром гвардии и глав­нокомандующим «отдаленных сторон». На службу к монголам пе­решли Арслан, Илья-багатар, Юй-ва-ши, Негулай, Коу-эр-цзы, Фу-да-лай-сы, Бадур, Матарша, У-цзор-бу-хань и еще 30 знатных алан. Они также сохранили свои сословные привилегии, а богатства преумножили. Например, Менгу «выдал Арслану грамоту на уп­равление народом асу». Упомянутому выше Атачи хан Хубилай «пожаловал 500 лан серебра и 3500 связок ассигнациями, а также 1630 дворов из числа усмиренных жителей». В монгольско-китай­ской империи аланы составили отборную пекинскую гвардию чис­ленностью, по данным И. Мариньоли, более тридцати тысяч вои­нов.По сообщению византийского историка второй половины XIII в. Георгия Пахимера, социальные верхи алан, зихов, готов, русов и других, изучив язык, переняв обычаи и нравы татаро-монголов, стали их союзниками. Вассалы Золотой Орды нередко собирали дань со своих соплеменников. Например, Менгу назначил некое­го Аргуна главным сборщиком налогов в «западных странах», а в 1255 г. отправил вместе с другими чиновниками произвести пе­репись «покоренных народов», в том числе населения Северного Кавказа. На службе у ханов находилось и духовенство захва­ченных районов.Татаро-монгольская агрессия и сословная политика ханов нашли отражение и в устном творчестве. В частности, в нартов-ском эпосе в сказании о войне между Ахсартагата и Бората фигурирует Сайнаг-алдар. Это имя представляет собой пере­дачу монгольского почетного имени Батыя — Саин-хан «слав­ный хан». Образ Сайнаг-алдара и его действия служат иллюс­трацией политики ханов Золотой Орды — образование и стравливание группировок в стане своих противников. Сайнаг - алдар помогал одному объединению нартов в борьбе с другим, во главе с Хамыцем, которого он и убивает.Однако большая часть населения равнинной Алании продол­жала оказывать захватчикам сопротивление, которое проявля­лось в самих различных формах и охватывало практически все слои населения, в том числе и господствующие. Одна из (пас­сивных) форм борьбы—уход с захваченных территорий. «Картлис цховреба» сообщает о появлении в Закавказье в середине XIII в. новой большой группы алан. «Среди них была удивитель­ная женщина по имени Лимичав, и она с собой привела мало­летних детей родом аксарфкянов (ахсартагатов): Фареджана и младшего Багатара, и много князей».Значительные контингенты алан во второй половине XIII — первой половине XIVвв. появились в Молдавии, на Балканском полуострове и в Венгрии. В Венгрию аланы совместно с полов­цами прибыли в конце 30-х гг. XIII в. и поселились на плодород­ных землях, которые указом короля закрепились за ними. Часть алан нашла убежище в Византии, с которой на протяжении мно­гих веков Алания поддерживала дружественные отношения. По сообщению Никифора Григора, аланы тайно послали посольст­во в Константинополь с предложением перейти на службу. «Им­ператор благосклонно принял их и более 10 тысяч алан прибыло в Византию с женами и детьми».Аланы, осевшие в горных ущельях, вместе с другими наро­дами Кавказа продолжали вооруженную борьбу с завоевателя­ми. Степанос Орбелян в «Истории Сюника» повествует о выступлении против татар объединенного войска, во главе кото­рого стоял «молодой грузинский царь Давид, сын Деметра». Он «завладел Аланскими воротами, которые в древности называ­лись Дариал... откуда изгнал татарскую стражу».Из-за упорного сопротивления населения равнинной Алании монголы неоднократно вынуждены были посылать сюда кара­тельные отряды. В 1247—1248 гг. татаро-монголы вновь нане­сли чувствительное поражение равнинным аланам. Однако, как и прежде, аланы, а также черкесы и лезгины, не покорились за­хватчикам. В 1253—1254 гг. через степное Предкавказье про­следовал Вильгельм де Рубрук. Он обратил внимание на упор­ное сопротивление, оказываемое населением Северного Кав­каза завоевателям. В частности, В. де Рубрук отмечал: «Черке­сы и аланы или аас, которые исповедуют христианскую веру и все еще борются против татар. За ними вблизи моря... находят­ся сарацины, именуемые лесгами, которые равным образом не подчинены татарам. ...Аланы на этих горах все еще не покоре­ны, так что из каждого десятка людей Сартаха двоим надлежа­ло караулить горные ущелья, чтобы эти аланы не выходили из гор для похищения их стад на равнине».Чингизиды так и не смогли подчинить горную зону своему влиянию. Плано Карпини в «Путешествии к татарам» воспроиз­вел один из фрагментов борьбы алан; «В нынешнее время осаж­дали они (монголы), кажется, двенадцать лет в.Аланской земле гору, которая, однако же, сопротивлялась храбро и многие та­тары и вельможи их под нею погибли». Под упомянутой горой подразумевается крепость на возвышенности. Арабские геог­рафы упоминали о многих аланских крепостях на равнине и в горах, «куда царь время от времени переезжает». У Плано Кар­пини речь скорее всего идет об известной аланской крепости Дар-и-Алан в глубине Дарьяльского ущелья. Как выше отмеча­лось, монголы стремились взять под контроль перевальные пути в Закавказье, в том числе и дарьяльский путь, но они не могли этого сделать, не захватив крепость Дар-и-Алан. Данные Плано Карпини о длительности осады — 12 лет — требуют корректи­вов. Поскольку он побывал на Северном Кавказе в 1246 г., то получается, что монголы приступили к осаде в 1234 г., когда их еще не было на Кавказе. Следует согласиться с В. А. Кузнецовым и отнести начало осады аланской крепости к 1238—1239 гг., т. е. ко времени монгольского похода на Кавказ; следовательно, она велась не 12, а 8 лет.Информация о борьбе алан и других народов Северного Кав­каза с татаро-монголами еще в середине XIII в. дошла до Анг­лии. Р. Бэкон в «Великом сочинении» писал: «Затем далее к вос­току находятся горы аланов или аcсов. Они — христиане и при­нимают всех христиан, равно как латинских, так и греческих... И они борются против татар; за ними на восток живут сарацины, которые называются лелги (лезги), ведущие с татарами войну из-за плодородной земли». Помимо этого, Р. Бэкон отметил «ка­кие-то племена в горах и наиболее защищенных местах, хотя они (татары) и соседствуют с ними, не могут одолеть, ибо они непобедимы».Не затихала борьба с чингизидами и на равнине. В этот пе­риод распространенной формой сопротивления стало абречес-тво: такая форма борьбы, когда воюющий мстит врагу, не имея силы его уничтожить. Небольшие отряды наводили страх на за­воевателей. Рубрук и его спутники на пути от Сартаха к его отцу Батыю «ощущали сильный страх: русские, венгры, аланы, рабы их (татар)... собираясь зараз по 20 или 30 человек, выбегают ночью с колчанами и убивают» врагов. Вместе с тем Рубрук от­метил, что в Предкавказских степях «он встречал алан в разных местах в пределах татарского господства. Они оказывали ему радушный прием, уважая в нем его духовный сан». Рубрук выяс­нил, что вся равнина уже контролировалась татарами, а непо­корные жили в горах. «Из расспросов своих татарских провод­ников Рубрук узнал, что аланы, так же как и лезгины, отстаива­ли свою независимость от татар и, спускаясь с гор в степи, гра­били у татар их стада».По свидетельству Джувейни и Рашид ад-Дина, борьбу с за­хватчиками на равнине возглавляли предводители черкесов (Тукар), алан-асов (Качир-укулэ) и половцев (Бачман). У них не было постоянного местопребывания — «днем на одном месте, ночью на другом». К ним присоединилось «скопище других беглецов», «бесчинство увеличивалось со дня на день», «смута и беспоряд­ки умножались». Для поимки абреков Менгу-хан выделил 20 тысяч воинов. Вскоре монголам удалось схватить Бачмана; его собственноручно казнил хан Бучек. Такая же участь постигла алана Качир-укулэ.Джувейни и Рашид ад-Дин, находившиеся на службе у мон­голов, тенденциозно подходили к оценке выступления равнин­ных алан. Показательна их характеристика руководителей и участников сопротивления: «воры», «бродяги», «разбойники». В то время как среди населения они пользовались поддержкой. Это вынужден был признать и Рашид ад-Дин: повстанцы «во всех городах держали лазутчиков, чтобы они извещали о выезде раз­ного состояния людей». Абреки угоняли скот у завоевателей, убивали предателей. Нападая на караваны, они, по словам Ра­шид ад-Дина, кричали: «У кого нет ничего, или есть мало, до тех нам дела нет». Бедняки отходили в сторону, а у остальных отни­мались ценности. Поэтому можно говорить о наличии серьезно­го социального протеста. Еще одним свидетельством этому слу­жит интересное сообщение китайской хроники «Юань-ши». Один из крупных аланских князей Хан-ху-сы добровольно подчинился Угэдэю и вскоре во главе отряда в 1000 воинов отправился в поход. «По возвращении... Хан-ху-сы по пути домой встретил врагов и погиб в бою. Умирая, он приказал своей жене Вай-ма-сы во главе войска защищать владение. Вай-ма-сы, одевши шлем и латы, усмирила волнение».Очевидно, рядовое аланское население, оставшееся на рав­нине, не разделяло сепаратизма князей и нередко с оружием в руках выступало как против татаро-монголов, так и против сво­их феодалов-изменников.Всякое мало-мальски широкое выступление монголы жесто­ко подавляли. С этой целью враждовавшие между собой джучиды Золотой Орды и хулагиды Ирана на рубеже XIII—XIV вв. объ­единили свои силы. В 1301 г. монгольский правитель Ирана Га-зан-хан истребил повстанцев Дагестана, «которые с давних пор, бунтуя и восставая, скрывались в неприступных горах». Крупное восстание вспыхнуло в аланском городе Дедякове. Извес­тия о нем содержатся в русских летописях. «В лето 6785 (1277 г.)» пришли в Орду князь Борис Ростовский с братом Глебом и сыном Михаилом, князь Федор Ярославский. Князья с ханом «Менгу-темиром поидоша на войну на ясы, и приступиша рустии князи ко ясскому городу ко славному Дедякову, и взяща его месяца февраля 8». Таким образом, дата падения города из­вестна, но начало восстания точно установить пока не удается. Татарские ханы постоянно посылали отряды из покоренных рай­онов на войну, хотя с чисто военной точки зрения привлечение местных дружин было далеко не обязательным. Таким спосо­бом стравливались соседние народы. Если хан вынудил русских князей идти на Кавказ для штурма Дедякова, то среди туменов Мамая в 1380 г. находились и представители горских народов — «черкесы».Из других выступлений народов Северного Кавказа необхо­димо упомянуть о восстании черкесов (возможно, и аланских жителей г. Маджары) в 1327 г., во время которого предводитель монгольского войска Хасан, по одним сведениям, был убит, по другим источникам — смертельно ранен.Татаро-монгольское нашествие нанесло страшный удар по народам Кавказа. Но особенно тяжелыми его последствия ока­зались для алан. Довершил разгром алан Тимур, после походов которого Алания стала «пустыней без владельцев» (М. Меховский). Большая часть народа переселилась в Европу, Византию, Закавказье, на Дальний Восток. Значительная часть равнинных алан вынуждена была мигрировать в горы, к своим соплеменни­кам, теряя тем самым мощную производственную базу на рав­нине. Надолго приостановился процесс экономического, соци­ального, этнического и культурного развития алан-осетин."Аристократия Алан" Ф.Х. Гутнов. Владикавказ "ИР" 1995.при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/10/05/sojuzniki-vizantii-i-rusi.-chast-2..html II Арабат — аланский полководец XI в. — эпохи царя Алании Дургулеля Великого. Проводя активную внешнюю политику, Дургулель часто посылал союзникам дружины. С одним из та­ких аланских отрядов Арабат попал в Византию. В сражении с турками он спас Исаака Комнина, племянника императора, а всю армию — от разгрома. Подробное описание этого боя оста­вил в «Исторических записках» Никифор Вриенний. Аристократия Алан 00mN1ck Fri, 05 Oct 2007 17:44:13 +0400 IIАрабат — аланский полководец XI в. — эпохи царя Алании Дургулеля Великого. Проводя активную внешнюю политику, Дургулель часто посылал союзникам дружины. С одним из та­ких аланских отрядов Арабат попал в Византию. В сражении с турками он спас Исаака Комнина, племянника императора, а всю армию — от разгрома. Подробное описание этого боя оста­вил в «Исторических записках» Никифор Вриенний.«Один алан из числа вступивших по найму в отряд благород­ного Исаака, по имени Арабат, видя, что варвары нападают с величайшею яростию, и что братья (Комнины) одни с немноги­ми воинами подвергаются опасности, и, боясь, чтобы с которым нибудь из них не случилось какой беды, приглашал товарища по имени Хаскариса, из подручников Алексея Комнина, вместе c ним сойти с лошадей и ударить на врага копьями. «Стыдно будет», сказал он, «если в присутствии аланов мужи благород­ные и именитые подвергнутся опасности; срам падет тогда на весесь аланский народ»! Так советовал Арабат; но Хаскарис от­вергал совет его, будто бы не столько благоразумный, сколько смелый... но Арабат, разбранив его по-варварски, тотчас сошел с лошади и, ударив ее кнутом, чтобы она следовала за бегущи­ми, начал сражаться пеший. Турки, пораженные необычностию сего зрелища, недоумевали, что это делается. В руках Арабата было короткое копье: первого попавшегося он ударил копьем в грудь и сбил его с лошади. Один (турок) пустил в него стрелу и ранил ею правую его руку; но он вырвал стрелу из раны и ею же, как некогда Врасид, отомстил варвару. Устрашенные таким его мужеством, варвары немного отступили. Пользуясь этим случа­ем, он взошел на кровлю (какого-то строения) и оттуда поражал неприятеля стрелами. ...Объятые великим страхом, турки оста­вили их и отступили; а римляне, немного отошедши, спешились и остановились в безопасном месте. По наступлении ночи при­шел к ним и тот алан, который прежде сошел с лошади. Таким образом, все спаслись — никто не был взят в плен, ни убит; и все спасшиеся благодарили своего спасителя и защитника, до­брого Арабата».Дургулель Великий — царь Алании, одна из крупнейших политических фигур Кавказа и Ближнего Востока XI в. Его дип­ломатические и военные шаги нередко оказывались решающи­ми для судеб многих народов.Блистательная военно-политическая деятельность царя алан Дургулеля Великого начинается на рубеже 50—60-х гг. XI в. В течение почти четверти века он со своей армией играл ключе­вую роль в развитии событий не только на Кавказе, но и в Пере­дней Азии и на Ближнем Востоке. Его услугами охотно пользо­вались императоры Михаил VII Дука и Никифор Вотаниант. Оче­видно, Византия очень нуждалась в военной помощи со сторо­ны алан. Этим и объясняются династические браки той поры. Сестра Дургулеля Великого Борена вышла замуж за грузинско­го царя Баграта IV, правившего в 1027—1072 гг. Их дочь Мария вступила в брак с византийским императором Михаилом VII Дукой (1071—1078 гг.). Дочь Дургулеля Великого Ирину Михаил Дука выдал замуж за знатного византийского патриция Исаака Комнина. После смещения Михаила Дуки в 1078 г. Мария стала женой императора Никифора Вотанианта, а двоюродную сест­ру Ирины в конце XI в. взял в жены правитель Трапезунда Григо­рий Гавр. Византийские источники Ирину Аланскую называют «василиссой», т. е. императрицей. Это указывает на высочай­ший социальный статус и политический вес аланского царя Дур­гулеля, что отметил М. В. Бибиков: «Речь идет о самостоятель­ном государстве, равноправном с империей ромеев: византийскому василевсу соответствует аланская василисса». Дургулель Великий оказывал серьезную военную помощь своим родствен­никам-союзникам. В 1062 и 1065 гг. он со своим войском втор­гался в Арран и наносил удары по противникам Баграта IV. Им­ператор Михаил Дука послал Никифора Палеолога к своему «ро­дственнику правителю Алании» за войском. Никифор привел из Алании 6 тысяч воинов. В борьбе с восстанием Урселя в 1073 г. принимало участие войско, присланное «правителем Алании». Приближенные Дургулеля играли важную роль в византийских делах и армии. В походе на Двин в 1045 г. участвовал «магистр» Константин Аланский. В 1071 г. аланы вместе с византийцами сражались против сельджуков при Манцикерте.Высокую оценку военно-политической деятельности Дургу­леля Великого дают грузинские летописи. В 60-х гг. XI в. Грузию неоднократно потрясали набеги сельджукского султана. По сведениям «Картлис цховреба», со времени нашествия Мервана Глухого Картли не испытывала подобного разгрома: «от мно­жества трупов не касался взгляд человеческий тверди земли». Ряд крепостей, включая города Тифлис и Рустави, султан пере­дай своему вассалу Фадлону.В 1064 г. сельджукский султан Алп-Арслан вновь вторгся с большим войском в Закавказье. Баграт IV позвал на помощь своего шурина «великого царя» алан. Дургулель во главе 40-ты­сячной армии совершил успешный поход на Ганджу. Аланы «ра­зорили владения Фадлона и возвратились с большой добычей». Сообщение грузинской летописи подтверждают арабские авто­ры. Мониджим-Баши сохранил рассказ о том, как в 1062 г. ала­ны, прошедшие Дарьяльские ворота, опустошили Арран и взя­ли 20 тысяч пленных. В 1065 г. они совместно с грузинскими войсками вновь вторглись во владения Шаддадидов и дошли до Аракса.Вскоре после успешного похода в Ганджу Дургулель Вели­кий решил лично посетить своего шурина и «со многими вель­можами» отправился через Абхазию в Кутаис, где застал свою сестру. Оттуда он отправился в Карталинию. Царь Баграт нахо­дился в Надарбазеве и услышав только о появлении Дургулеля, пошел ему навстречу и «встретил его дружески». В Зкецуни они 12 дней провели за праздничными столами.Путь из Алании через Абхазию в Кутаис, по которому шел в Грузию Дургулель, указывает на то, что границы Алании в то время простирались далеко на север и на запад, до Эльбруса.Умер Дургулель Великий в конце XI в. Точное место его захо­ронения пока не известно. Конечно, самому крупному и влия­тельному царю Алании должен принадлежать мавзолей, соответствующий его общественному положению и статусу. В этой связи заслуживает самого пристального внимания идея В. А. Кузнецова, связавшего захоронение в царском мавзолее на Кяфарском городище с Дургулелем. Стены мавзолея сложены из 8 прекрасно отесанных плит, сплошь покрытых рельефными сюжетными изображениями, что в совокупности с конструкцией делает склеп уникальным. Столь монументального могильного сооружения в средневековых древностях Кавказа больше нет и это ставит его на совершенно особое место. Комментируя изображения на склепе, В. А. Кузнецов пишет: «Это символическая характеристика деяний покойного царя... не трудно заметить, что в образах скрыта целая концепция средневековой феодаль­но-рыцарской этики... Широкое и обильное застолье с дружи­ной и приближенными, местными и заморскими гостями, культ личной доблести и силы, удачных набегов и военных мероприя­тий и, наконец, духовное смирение перед всевышним и цер­ковью» — это те нормы и идеалы, которые пронизывали всю жизнь рыцарской аристократии. Семантика рельефов мавзолея соответствует идеологии феодальной элиты; «взятая в целом, она, очевидно, была направлена на прославление деяний захо­роненного в мавзолее героя — царя Алании...».Ирина Аланская — дочь знаменитого царя Алании Дургулеля Великого. Византийский император Михаил VII Дука, жена­тый на племяннице Дургулеля, Ирину выдал замуж за знатного патриция Исаака Комнина. Византийские источники Ирину на­зывают «василиссой», т. е. императрицей.Росмик — аланский царь начала XII в., игравший большую роль в армии и при дворе императора Византии Алексея. По свидетельству Анны Комниной, в сражении византийцев с кель­тами алан Росмик командовал правым флангом, «где стояли его соотечественники». В источниках Росмик назван «экскусиократором» (царем), а его воины — «воинственными аланами».По данным Анны Комниной, византийские императоры час­то пользовались помощью алан в борьбе с врагами; аланы вхо­дили в состав войска, сражавшегося под командованием Исаа­ка и Алексея Комниных против турок. Шеститысячный аланский отряд примерно в это же время пришел на помощь Михаилу VII. Полководцы Росмика в византийской армии занимали важней­шие посты. Так, при дворе Алексея Комнина находился «алан, по сану магистр, который был близок к императору и принадле­жал к числу его домашних».Таким образом, в период правления царя Росмика Алания поддерживала традиционно дружественные отношения с Визан­тией.Бурдухан—аланская царевна, ставшая женой будущего царя Грузии Георгия. Древнегрузинские историки дают Бурдухан блестящие характеристики. Так, автор «Истории и восхваления венценосцев» писал: «Будучи царем, отец (Деметре) привел Ге­оргию в жены дочь царя Худдана, по имени Бурдухан, сообраз­ную с солнцеликим и льву подобным мужем. Сама она была со­лнцем над солнцами по красоте... Она... если исключить, что у нее был муж, благостью, мудростью, умением ходатайствовать и оказывать помощь напоминала просветительницу неба и зем­ли Марию». Историк царицы Тамары с связи с восшествием ее на престол, отмечал: «Воссела волею божьею Тамара... дочь царя царей Георгия, сына Деметре, рожденная от жены Георгия Бур­духан — дочери осетинского царя, той, которая превосходила всех добродетельных женщин во всех отношениях, кроме того, что она была матерью Тамары; другой ей подобной невестки в те времена не видела страна грузин, она достойна того, чтобы потомки чтили ее из поколения в поколение».Благодаря браку с Бурдухан Георгий постоянно мог рассчи­тывать на аланские дружины. Например, когда объединенные силы мусульманских стран опустошили южные районы Грузии, «царь Георгий собрал войска из семи царств своих, из Имере­тин и Америи, вывел осетин и жителей многих других земель и направился против султана, имевшего бесчисленное множест­во... войска». Летописцы утверждают, что Георгий в необходи­мых случаях получал аланские войска в нужном количестве.Вскоре после возведения в 1179 г. на престол Тамары про­изошло событие, по определению летописей, «не только неожи­данно, но и безвременно, не сообразуясь даже с быстротеч­ностью жизни: скончалась мать Тамары, равная матери сына Божья. Какой язык в состоянии выразить, сколько горести и воз­дыханий было вызвано этим событием?.. Вырывая волосы и бо­роду, он (Георгий)... проливая потоки слез, тысячу и десять ты­сяч раз ударял себя в грудь и изводил себя. С выбритой головой и подавленным сердцем встречал он дочь свою, светозарный вид которой уже успел омрачиться. Когда они держали друг друга в объятиях, из четырех их глаз источались потоки слез».Среди представительниц женской половины царского дома Грузии, помимо Бурдухан, средневековые летописцы давали столь высокие оценки лишь ее дочери — царице Тамаре, жене Давида-Сослана.Борена — дочь аланского царя Урдуре, сестра Дургулеля Великого, жена царя Грузии Баграта IV (1027—1072 гг.). Дочь Борены — Мария — вышла замуж за византийского императора Михаила VII Дуку (1071—1078 гг.).Давид-Сослан — аланский царевич из рода Царазонта, муж царицы Грузии Тамары. В закавказской историографии иногда искажают генеалогию Сослана, отказывая ему в аланском про­исхождении. Первым точку зрения о принадлежности Давида-Сослана к роду грузинских Багратидов высказал в XVIII в. Вахушти. Это мнение еще в дореволюционной историографии подвергалось резкой и обоснованной критике. Например, В. Б. Пфаф аргументацию Вахушти о багратидском происхождении Сослана называл «неуместными и тенденциозными доводами». Концепцию Вахушти убедительно опроверг Г. Д. Тогошвили. Он обратил внимание на то, что современные Тамаре закавказс­кие историки Сослана не считали Багратидом. «История и восхваление венценосцев», Басили, Вардан, Степанос Орбелян и др. Давида-Сослана единодушно называют «аланом царского происхождения». Так, Мхитар Гоша (1188 г.) писал: «Тамара, дочь царя Георгия, разошлась с первым мужем, русским царе­вичем, и вышла замуж за человека из Аланского царства, ее родственника по матери (матерью Тамары была аланская царевна Бурдухан), по имени Сослан, которого после воцарения называли и Давидом». В стойкой народной традиции Сослан неизменно связывается с Царазонами. В Нузальской надписи также определенно говорится о принадлежности Сослана к цар­скому роду алан Царазонта.Соправитель Тамары, наделенный широкими правами и пол­номочиями, Давид-Сослан фактически был вторым лицом в стра­не и верховным главнокомандующим. Одержанные в период совместного царствования крупны победы над внешними вра­гами, установление внутреннего мира, большие успехи в эконо­мике и культуре — все это ассоциировалось с именами Тамары и Давида. Они пользовались огромной популярностью, о чем свидетельствуют грузински© летописи и историки, литература и памятники устного народного творчества.Как верховный военачальник, Давид-Сослан лично вел войс­ка на врага, когда решались крупные вопросы внешней полити­ки (Шамхорская битва) или судьба грузинского государства (Басианская битва).Шамхорская битва произошла 1 июля 1195 г, Согласно грузинским летописям, в ней «царь действовал как Ахиллес» и одер­жал уверенную победу. Басили назвал ее «олимпийской побе­дой, достойной гораздо более высокой похвалы, чем победы, которые одержал Александр (Македонский) над Дарием», Да­вид-Сослан отличился и в Басианской битве; «Подошел Давид, со своим войском, и как волк среди овец, так он ворвался в бес­численное войско султана. ...Такое громадное множество войс­ка было сразу разбито, побеждено и рассеяно. ...Везде, куда только можно было глазами достать, видны были обращенные в бегство лесоподобные войска».Полководческая слава Давида-Сослана, приобретенная в боях грузинского феодального государства, косвенно укрепля­ла воинский авторитет алан, по словам летописцев, «мужей му­жественных и сильных в боях».Амбал (осетин, æмбал — «товарищ») — алан по проис­хождению, один из приближенных князя Андрея Боголюбского, На славянский княжеский двор Амбал попал при любопытных обстоятельствах. Андрей Боголюбский после смерти своей пер­вой жены (дочери Кучки), взял в жены аланку, вместе с которой в землю русскую отправился ее брат по имени Амбал. В тот пе­риод браки между представителями славянской и аланской арис­тократии стали обычным явлением. Так, согласно сообщению летописного свода, брат Боголюбского князь Всеволод Большое Гнездо «имел жену ясыню Марию, скончавшуюся в 1205 году; сестра же ея была с 1182 года за Мстиславом, сыном Святосла­ва, великого князя Киевского». Князь Ярополк, сын Владимира Мономаха, после похода на Дон и половцев в 1116 г. «получил ясыню Елену, девицу чрезвычайной красоты, и на ней в Киеве женился». Ее называли дочерью аланского князя Сварна. Еще раз источники упоминают ее в 1146 г.: «Перенесе благоверная княгиня Олена Яска князя своего Ярополка из гробницы в цер­ковь святого Андрея, и положи его у янки». Согласно данным Ипатьевской летописи, «она умерла в глубокой старости в 1201 году».Особый интерес к союзу с аланами проявляли суздальские князья. Учитывая, что династические браки—обычное дело сред­невековой дипломатии Восточной Европы, не вызывают удив­ления многочисленные связи между членами княжеских семей Алании и Суздаля. Таких случаев было так много, что В. Т. Пашуто счел возможным подчеркнуть: «Суздальские князья долгое время сохраняли и матримониальные союзы с владельцами Се­верного Кавказа, при владимирском дворе встречаются служи­лые осетины», т. е. аланы. Дело дошло даже до того, что князья других городов Древней Руси в жены аланок брали из Суздаля! Например, в 1182 г. «Князь Кыевский Святослав Всеволодович ожени два сына, а ...за Мстислава ясыню из Володимира Суждальского, Всеволожю свеста».Разумеется, династические браки отражали политическую ориентацию в восточной политике Киевской Руси, где христиа­нам аланам отводилось заметное место. В этой связи появле­ние Амбала в окружении славянского князя Андрея не представ­ляется чем-то неожиданным. Амбал очень быстро продвинулся по службе, «стал любимцем князя» и «получил большую силу во всем доме». Это, однако, не помешало ему вместе с сестрой принять активное участие в заговоре против Боголюбского. Ночью 29 июня 1174 г. заговорщики, в их числе Амбал, ворва­лись в спальню Андрея и убили его.На следующий день горожане Владимира, жители Боголю­бове и других окрестных сел восстали против княжеской адми­нистрации и многих из них перебили. Вскоре Всеволод Боль­шое Гнездо казнил заговорщиков, Амбала повесил, а его сест­ру — супругу Андрея — утопил в озере Клешен. Сын Андрея от брака с аланкой — Георгий — в это время правил в Новгороде, откуда был изгнан после убийства отца. Спасаясь от преследо­ваний Всеволода, Георгий удалился к родственникам своей матери. Средневековые источники отмечают его появление в пределах Восточной Алании на р. Сунже. Следовательно, мать Георгия Андреевича (ставшего затем на короткое время мужем царицы Грузии Тамары) и ее брат Амбал были аланами северо­кавказского происхождения."Аристократия Алан" Ф.Х. Гутнов. Владикавказ "ИР" 1995.при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/10/04/sojuzniki-vizantii-i-rusi.-chast-1..html I X век—ключевая веха в этнической и социальной истории алан. В начале столетия аланские протогосударства (западное — с центром в верховьях Кубани, и восточное, тяготевшее к Дарьялу) объединяются в единое раннеклассовое общество. Итак, начало X в. —дата возникновения аланского государств. Аристократия Алан 00mN1ck Thu, 04 Oct 2007 14:52:31 +0400 IX век—ключевая веха в этнической и социальной истории алан. В начале столетия аланские протогосударства (западное — с центром в верховьях Кубани, и восточное, тяготевшее к Дарьялу) объединяются в единое раннеклассовое общество. Итак, начало X в. —дата возникновения аланского государств.В это же время, согласно детальному анализу А. В. Гадло, окончательно оформляется «в целом единый и настолько специ­фический комплекс культурно-бытовых комплексов, что уровень этнической консолидации в Алании можно охарактеризовать как уровень, свойственный средневековой народности». Следова­тельно, X в. — дата «рождения» аланского (осетинского) наро­да.Наконец, (в. начале X в. в истории алан произошло еще одно примечательное событие — официальное принятие христианст­ва. Разумеется, христианизация алан протекала отнюдь не гладко. Новую религию первоначально восприняли лишь царь, его дру­жина и окружение. Византийский патриарх Николай Мистик в пись­мах к архиепископу Алании Петру просил в деле христианизации особое внимание и «крайнюю осторожность» проявлять «в отно­шении людей знатных и властных», в отношении же «простых лю­дей» он позволял «допускать строгость». Новая религия рас­пространялась с трудом Николай Мистик отметил это в од­ном из писем к архиепископу Алании: «Ты сам понимаешь,— писал он,— что не легко дается переход от языческой жизни к строгости Евангелия». В 932 г. после поражения от хазарского кагана Аарона, аланский царь был вынужден на время отречься от христианства.К середине X в. положение меняется. По данным византий­ского императора Константина Багрянородного, царь Алании «не живет в мире с хазарами... и может сильно вредить им». Пограничные владения кагана аланский царь мог «грабить и причинять великий ущерб и бедствия хазарам». Поэтому каган «страшился нападения аланов». Царю Алании Византия посы­лала грамоты с золотой печатью достоинством в два солида и он именовался «духовным сыном императора». Владыки авазгов, иверов, албанцев, других горских народов получали от императора приказы и только царь Алании «трактовался как са­мостоятельный государь». Интересно признание источника X в., исходящего из двора кагана: «Царство алан сильнее и крепче всех народов, которые вокруг нас». В письме патриарха Визан­тии Николая Мистика архиепископу Алании Петру аланский вла­дыка назван «князем». В книге Ибн-Русте (нач. X в.) имеется текст «Записки» анонимного автора с описанием ряда народов Восточной Европы. В терминологии «Записки» нашло отраже­ние различие в характере власти государей и племенных во­ждей: если владыки русов, алан, хазар, булгар, «владения ас-Сарир» названы в ней маликами, то в отношении мадьяр и сла­вян употребляется два термина: ра'ис (глава, предводитель) и малик, а о буртасах говорится, что «у них нет главы, который управлял бы ими». Масуди изображает аланского царя как мо­гущественного государя. «Царь аланов выставляет 30 000 всад­ников. Это царь могущественный, сильный и пользующийся боль­шим влиянием, чем остальные цари». Помимо столицы — Магаса — у алан «находятся еще крепости и угодья, расположенные вне этого города, куда царь время от времени переезжает». Интересное свидетельство об аланах содержится в хронике «Ху-дуд-ал-Алам»: «Царь их христианин. Они владеют 1000 больших деревень. Среди них имеются как христиане, так и идолопок­лонники. Часть населения —горцы, а часть—-жители равнины... Хайлан, город, в котором находится царская дружина».Верховная власть в аланском обществе сосредоточилась в руках высшего слоя военной аристократии — багатаров. Согласно Ибн-Русте, «царь аланов называется Б.гайр, каковое (имя) прилагается к каждому из их царей». Титул «багатар», как уже отмечалось, первоначально применялся по отношению к полко­водцам, но с развитием классовых отношений он получил но­вый оттенок и некоторое время применялся и в отношении ца­рей. Таким способом, как нам представляется, аланские цари указывали на свою связь с определенным типом знати — воен­ной аристократией. Одновременно царь алан носил заимство­ванный у хазар титул «кэркундедж». Иными словами, он являлся носителем и военной, и гражданской власти. Это же можно от­метить в отношении эмиров Северо-Восточного Кавказа. Тер­мин «эмир», в Дагестане известный с конца VIII в., обозначал носителей то военной, то гражданской власти, то объединял эти функции в одном лице. Средний слой аланских дружинников пе­риода военной демократии — алдары — к X в. превратились в особое сословие знати; слово «алдар» стало переводиться как «князь».B дальнейшем роль знати, вышедшей из военной аристокра­тии, у алан оставалась значимой. В византийских источниках аланские аристократы-полководцы известны под разными тер­минами. Так, согласно Анне Комниной, при дворе императора Алексея находился «алан, по сану магистр, который был близок к императору и принадлежал к числу его домашних». Магистр — до IX в. высший византийский военный титул, присваивавшийся членам не императорских фамилий. Но в X—начале XII вв. он постепенно выходит из употребления. Алан, упомянутый Анной, последний магистр, известный по византийским источникам. Комнина назвала еще одного крупного аланского полководца по имени Рамсик, причем назван он «эксусиократором». Во всех известных случаях этим византийским социальным термином обозначался верховный правитель Алании.Таким образом, Алания начала X в. являлась сильным госу­дарством с большим числом укрепленных поселений, мощной армией. В социальной структуре источники выделяют «простых людей» и «людей знатных и властных». Среди последних веду­щую роль играла военная аристократия. Из ее высшего слоя — багатаров — происходил царский род алан Ахсартагатов. Инте­ресно, что в нартовском эпосе этим же антропонимом обозна­чается наиболее могущественный род, а имя родоначальника— Ахсар — восходит к индоиранскому ksathra «мощь», «принцип военной функции». Имя главы рода Ахсартагатов — Урызмаг — произошло от ava—rasmaka «господин».У аланского царя была постоянная вооруженная сила — дру­жина, набираемая из аристократов разных степеней. По дан­ным «Худуд ал-Алам», дружина царя стояла в городе Хайлан. Но были еще «другие города и крепости» (Масуди), в которых на­ходились военные гарнизоны, подчиненные царю. Во всяком слу­чае, в знаменитой крепости «Дар-и-алан» (Аланские ворота), находилась «стража в количестве 1000 человек». Дружинники входили, вероятно, в формирующийся административный ап­парат. На местах они, видимо, играли роль агентов централь­ной власти. Вспомним, например, упоминание Константина Баг­рянородного об «эксусиократоре» (царе) Алании и «архонте» (князе) Ассии, контролировавшем Дарьяльский проход. По сви­детельству грузинской летописи, Дургулель Великий, знамени­тый аланскии царь, прибыл в гости к своему шурину Баграту IV «со всеми князьями Осетии».С некоторыми оговорками можно провести аналогию между положением аланской военной знати и дружинников Древней Руси. Наиболее характерный тип дружинных погребений X в. обнаружен не только в Киеве и подвластной ему Черниговщине, но и в других важнейших пунктах Древнерусского государ­ства—в Смоленске, Поднепровье, Верхнем Поволжье, Пскове, Ладоге и Волыни. Очевидно, эти памятники принадлежат «ро­сам» — дружинникам, связанным с Киевом и осуществлявшим контроль над подвластными киевскому князю городами и погос­тами.По сведениям дореволюционного исследователя 3. Чичинадзе, в 1019 г. аланскии царь Урдуре еще более упрочил централь­ную власть, укрепив тем самым и мощь государства. Вот как описывает алан той поры грузинская летопись: «Аланы являют­ся христианами. Это достойный почтения народ. Они любят ро­дниться и любят своих родственников, умеют хранить дружбу, познавать врага. Любят поддерживать соседство, они хлебосоль­ны, хорошо умеют править страной, отличные воины, прекрасно владеют оружием, в бою едины и помогают друг другу, умеют хорошо расставить свои силы во время боя... умеют строить от­личные башни, крепости, замки, мосты, переправы, все, что необходимо в войнах. Прекрасно умеют строить церкви и изго­товлять церковную утварь. Исключительно высоко в них почита­ние старших, особенно стариков».Сведения об аланах содержатся и в трудах византийских ав­торов. Так, например, Михаил Пселл оставил интересный рас­сказ о том, как император Константин IX Мономах, правивший в Византии в середине XI столетия, «полюбил некую девицу, ко­торая... жила у нас как заложница из Алании. Девица, дочь та­мошнего царя, красотой не отличалась, заботами о себе не была избалована и украшена только двумя прелестями: белоснежной кожей и прекрасными лучистыми глазами. Тем не менее царь сразу пленился ею, забыл думать о других своих пристрастиях, у нее одной проводил время и пылал к ней любовью.Пока царица Зоя была жива, он не очень-то проявлял свои чувства... но когда Зоя умерла, он раздул пламя любви, распа­лил страсть и разве что не соорудил брачный чертог и не ввел туда возлюбленную, как жену. Преображение этой женщины было мгновенным и удивительным: ее голову увенчало невидан­ное украшение, шея засверкала золотом, руки обвили змейки золотых браслетов, на ушах повисли тяжелые жемчужины и зо­лотая цепь с жемчугами украсила и расцветила ее пояс. И была она настоящим Протеем, меняющим свой облик.Хотел Константин и увенчать ее царской короной, но опасал­ся двух вещей: закона, ограничивающего число браков, и цари­цы Феодоры, которая не стала бы терпеть такого бремени и не согласилась бы одновременно быть и царицей, и подданной. По­этому-то он и не сподобил возлюбленную царских отличий, однако удостоил звания, нарек севастой, определил ей царскую стражу, распахнул настеж двери ее желаний и излил на нее текущие золотом реки, потоки изобилия и целые моря роскоши. И снова все расточалось и проматывалось: часть растрачива­лась в стенах города, часть отправлялась к варварам, и впер­вые тогда аланская земля наводнилась богатствами нашего Рима, ибо одни за другими приходили груженые суда, увозя ценности, коими издавна вызывало к себе зависть Ромейское царство... Дважды, а то и трижды в год, когда к юной севасте приезжали из Алании слуги ее отца, самодержец публично по­казывал ее им, провозглашал ее своей супругой, именовал ца­рицей, при этом и сам преподносил им подарки и своей пре­красной жене велел их одаривать».Михаил Пселл, судя по тону его описания, тенденциозно под­ходил к оценке роли алан в византийских делах середины XI сто­летия. На рубеже 50—60-х гг. XI в. начинается блистательная военно-политическая деятельность царя алан Дургулеля Вели­кого. В течение почти четверти века он и его армия играли клю­чевую роль в развитии событий не только на Кавказе, но и в Передней Азии и на Ближнем Востоке. Его услугами охотно поль­зовались императоры Михаил VII Дука и Никифор Вотаниант. Очевидно, Византия сильно нуждалась в военной помощи со стороны алан. Вероятно, этим и объясняется «увлеченность» византийского императора юной дочерью царя Алании. Конеч­но, Константин IX Мономах мог «увлечься» красивой аланкой, оказавшейся в столице империи. Но в том-то и дело, что сам же Михаил Пселл говорит, что она «красотой не отличалась». И тем не менее, император максимально приблизил ее к себе и вся­чески ублажал. Очевидно, союз с нею и «богатые подарки» ала­нам объективно служили интересам Византии. Неслучайно в период правления Константина IX Мономаха в армии империи важное место принадлежало аланским дружинам. Например, в 1045 г. в походе на Двин участвовал отряд магистра Константи­на Аланского.Аланы в X—XII вв. представляли большую политическую силу, подкрепленную военной мощью. Этим и объясняется повышен­ный интерес к ним со стороны крупных держав. Так, Византия сразу же после возникновения аланского государства активи­зировала свои контакты с аланами, в которых искала военных союзников, способных заменить одряхлевшую Хазарию и при­крыть северо-восточный фланг империи от возможных вторжений. Красноречиво в этой связи высказывание императора Кон­стантина Багрянородного: аланы предпочитают дружбу «царя Ромейского», «если хазары не желают жить в мире и дружбе» с Византией, то царь алан «может причинить им много зла... ха­зары, боясь нападения алан, и не находя поэтому возможности нападать с войском на Херсон и климаты, так как не имеют силы одновременно воевать с обоими, будут принуждены соблюдать мир».О значении «аланского» фактора в политике Византии сви­детельствует и такой факт: после поражения от болгар в 917 г. патриарх Николай Мистик в письме царю Болгарии Симеону угрожал нашествием венгров, печенегов, русов, алан и «других скифских племен».С целью укрепления связей с аланами, Византия предприня­ла идеологическую акцию — содействовала распространению среди них христианства. Данная акция для империи служила средством политической экспансии и укрепления своих пошат­нувшихся позиций на Кавказе. Церковные связи двух государств были настолько интенсивными, что вскоре «Алания в византийских источниках представлялась (подобно Руси и др.) оплотом православия в Европе» (М. В. Бибиков).В этот период упрочились связи алан со славянским миром) Впрочем, отношения славян с ираноязычными племенами юга России имеют давнюю историю. Напомним слова А. П. Ново­сельцева «о лексическом и даже общественном наследии древ­них насельников нашего юга — иранцев... часть которых сли­лась со славянами и участвовала в этногенезе юго-восточной части русского славянства». Что касается конкретно алан, то еще Ю. В. Готье отмечал: «С самого начала русской исторической жизни до Батыева погрома ясы жили рядом с русскими и среди них и должны были вносить в русскую жизнь что-то свое».То, что дело обстояло именно так, указывает иранское про исхождение ряда имен купцов и послов, упомянутых в догово­рах Руси с греками 911 и 945 годов. В договоре Игоря к таким именам специалисты относят: Сфаньдр, Истр, Прастен, Фроутан и др. Имя Сфаньдр, равно как иранское Эсфандар, очевид­но, восходит к эсфанд —12 месяц года. Фроутану из договора Игоря соответствует иранское форутан «простой», «скромный». Имя Прастен сопоставимо с причастием парастанде «поклоня­ющийся», «почитающий», «слуга». В договоре это имя встреча­ется трижды. Созвучно ему имя Фурьстен — одного корня с фэрэстандэ «отправитель», «экспедитор».Ираноязычные параллели можно провести и к некоторым другим славянским именам. Например, легендарному основа­телю древнерусской столицы — Кию — имеется аналогия в иран­ском имени Кия. Слово кей или кийя в иранских языках означа­ет «правитель», «владыка», «царь». Еще одно славянское имя Алвад имеет точную аналогию в иранском. И, наконец, имя Мутур из договора Игоря сопоставимо с иранским мохтар «сво­бодный», «независимый».В походе 945 г. славян на Каспий принимали участие и ала­ны. Этот поход стал возможен благодаря соглашению Руси с Византией, заключенному вопреки противодействию Хазарии. Известный исследователь дипломатии Киевской Руси А. Н. Са­харов считает, что в ходе подготовки к походу славяне заключи­ли также союз с аланами и другими народами Северного Кавказа. Сирийский автор Бар-Гебрей сообщает некоторые дета­ли данного похода: «В тот год, когда он (Мусафид Марзубан) начал царствовать, вышли разные народы: аланы, славяне и лезги, проникли до Азербайджана, взяли город Бердау и, убив в нем 20 000, ушли назад».Объединение славян с аланами и лезгинами указывает на вероятную остановку русов в Дагестане. Здесь и могло произой­ти описанное Бар-Гебреем событие, ознаменовавшее союзнические отношения славян с северокавказцами.Поход 945 г. был первым из известных совместных выступ­лений славян и алан. Разумеется, это показатель не только кон­тактов, но и тесного сближения и сотрудничества. Нашу оценку не меняет то, что в 965 г. Святослав после разгрома хазар на­нес удар по ясам и касогам. Как правило, касаясь похода Свя­тослава, исследователи цитируют следующий фрагмент лето­писи: «В лето 6475 (965 г.). Иде Святослав на козари. Слышавше же козаре, изыдоша противу ему со князем своим Хаганом и соступившеся крепко бишася; и одоле Святослав козарам и град их Белую Вежу взят, и победи ясы и касоги, и приде ко Киеву» (Ипатьевская летопись). Аналогичные тексты приведе­ны и в других летописях, например: Воскресенской, Тверской, Псковской и Софийской. Однако в свое время В. Н. Татищев обратил внимание на другой фрагмент хроники: после победы над ясами и касогами Святослав их «приведе Кыеву». В. Н. Та­тищев трактовал данный сюжет как указание на привлечение алан в Киев «на поселение». А. И. Сахаров допускает, что Свя­тослав перед походом на Дунай мог привести в Киев не посе­ленцев, а дружины алан и касогов. В любом случае само появ­ление алан в Киеве — факт примечательный. Столь же показательно, что в начале XI в. «Ярослав ходи на ясы, и взят их, и посели на Рси».Детали походов славян на Кавказ в XI в. известны благода­ря переводу В. Ф. Минорского «Тарих ал-Баб». В 1030 г. «русы прибыли в Ширван на тридцати восьми судах». В междоусоб­ной борьбе за трон Аррана (Ганджи) они встали на сторону пра­вителя Фадла б. Мухаммеда и его сына Мусы; «русы оставили свои суда и помогли взять Байлакан. Получив богатое возна­граждение, русы двинулись на запад». Через два года «русы опустошили Ширван» и отходили по суше. По предположению В. Ф. Минорского, они «имели какое-то соглашение с аланами или надежду, что последние поддержат их с севера». Но на этот раз «газии ал-Баба под предводительством эмира Мансура б. Маймуна заняли горные проходы, предали русов мечу и захва­тили добычу, которую те везли». Через год «русы, подкреплен­ные аланами, вернулись с целью мести в ал-Баб». Русы и аланы «собрались вместе и двинулись» сушей; однако в битве под ал-Карахом потерпели поражение. «Властитель аланов был силой отражен от ворот Караха».В начале XII в. киевские князья, осваивая Дон, активизиро­вали борьбу с половцами и стремились нейтрализовать доне­цких алан. Когда в 1111 г. славяне двинулись к городу Шарукану, то впереди дружины с пением религиозных гимнов шли свя­щеннослужители. Горожане вышли «и поклонишася князем рус­ским и вынесоша рыбы и вино». Русичи вошли в город, «перележаща ночь ту», а утром двинулись дальше. По мнению Ю. А. Кулаковского, город на Донце населяли аланы-христиане, и сла­вяне, подступая к Шарукану, знали об этом.В 1116 г. Владимир Мономах «посла сына своего Ярополка, а Давыд сына своего Всеволода на Дон, и взя полон многе, и взяша три грады: Сугров, Шарукан, Балин. Тогда же Ярополк приведе с собою ясы, и приведе себе жену, красну велми, яського князя дщерь». Как и прежде, аланы, которых Ярополк «при­веде с собою», переселялись на Русь, особенно в пограничные районы, где несли военную службу.Как видно, в X—XII вв. немало алан переселилось на терри­торию Киевского государства. Но шел и обратный процесс: сла­вяне оседали на Северном Кавказе, что нашло отражение в ус­тной традиции осетин. Это еще в 1780 г. подметил протопоп И. Болгарский: «Что касается до самих сих народов, которых мы называем осетинцами... сказывают многие их них, что весьма не малое число прежде в их места переселилось посторонних и разного рода людей, как то грузин и славян, укрывающихся в то время от притеснений и гонений, чинимых первым от персицкого Аббас-шаха, а последним от ординских татар, с которыми смежное имели жительство по разным местам, как то некото­рые на Можарах, а другие на Татартупе...»Обратим внимание на сообщение источника о контактах со славянами в эпоху «ординских татар». В этой связи привлекают внимание открытые археологами на городище Верхний Джулат (у Эльхотовских ворот) каменные здания и вещественный мате­риал, тяготеющий к культуре Древней Руси XI—XIII вв., что под­тверждает связь алан со славянами. Интересны находки рус­ских крестов XII—XV вв. на Северном Кавказе. По мнению неко­торых специалистов, они свидетельствуют о проникновении в предгорье каких-то групп населения из русских земель. На это же указывает фрагмент персидской хроники «Тарасол» из Тебризской библиотеки, в котором Георгий Лаша наименован «ца­рем царей Абхаза, Шака, Алана и Руса». Тщательно проанали­зировав связанные с этим сообщением данные, М. Тодуа при­шел к заключению, что под названием Русы подразумевается часть жителей Древней Руси, оторванных от родных мест и еще в XII в. населявших Северный Кавказ в непосредственной бли­зости от государства грузинских Багратидов, т. е. проживавших на территории Алании.Таким образом, Алания X—XII вв. являлась мощной держа­вой, игравшей важную роль в политической жизни Восточной Европы и Передней Азии. С Аланией искали союза крупнейшие державы той эпохи. Это касается Армении и Грузии. По спра­ведливому замечанию А. П. Новосельцева, закавказские госу­дарства стремились заручиться поддержкой соседей с севера, чтобы сделать их своими союзниками против врагов с юга. В X—-XII вв. наиболее крупное этнополитическое объединение Северного Кавказа — Алания; именно с ней, в первую очередь, искали союза правители Армении и Грузии. Тем удивительнее выглядит господствующее в грузинской историографии мнение о вассальной зависимости с начала XII в. алан и других северо­кавказских народов от царей Иверии. Это сомнительное утвер­ждение базируется на единственном источнике XII в. — аноним­ной «Жизни царя царей Давида».Давид Строитель — действительно колоритная фигура в ис­тории Картли, пожалуй, самая яркая личность среди грузинских царей. Получив тяжелое наследство — разоренное и расстроен­ное государство с резко поредевшим после длительных крова­вых войн населением — смог объединить все царства в одно целое, освободиться от зависимости сельджуков и возглавить борьбу против внешней агрессии.Решение столь сложных задач потребовало проведения ре­форм; одной из ключевых являлось создание постоянного войс­ка, отличного от феодального ополчения и подчиненного только царю. Была сформирована и его личная гвардия («мона-спа»).Резервы для создания постоянной армии Давид нашел в лице половецких (кипчакских) племен. Стремясь закрепить контакты с ними, царь Картли женился на дочери половецкого хана «Атрака, сына Шаракена». Не следует, однако, забывать, что, по свидетельству армянских источников, Давид Строитель перво­начально имел жену армянку, которая родила ему сына Деметре, будущего царя. Следовательно, женитьба на половчанке была чисто политическим шагом, сыгравшим свою роль. Давид дого­ворился с тестем о переселении в Грузию (для пополнения пос­тоянного войска) 40 тысяч половецких семей. Хан, «радостно согласившийся на предложение Давида», просил его урегули­ровать отношения с аланами и обеспечить мирный проход че­рез Дарьяльское ущелье. С этой целью Давид Строитель в 1118 г. отправился в Аланию. Анонимный автор «Жизни царя царей Давида» рассказывает об этом:«Царь пожелал поехать в Овсети и направился. Взял с собой Георгия Чкондидели, мцигнобартухуцеси своего, человека со­вершенного добротой души, тела, полного мудрости и разумом, советника осторожного, воспитателя царя, соучастника всех его деяний.Вошли в Овсети и встретили их цари Овсети и все мтавари и как рабы предстали перед ними. И взяли заложников с обеих сторон — овсов и кипчаков и так легко объединили два народа, установил между ними любовь и мир, как между братьями, и взял крепости Дарьяла и Кавказских гор; открылась свободная дорога для кипчаков, вывел множество людей, тестя и шурина своих. Не напрасно вывел он их, ибо их руками полностью со­крушил силы персидские, навел страх на царей и с их помощью совершил дела невероятные.Будучи в Овсети (во время пребывания в Овсети) скончался Георгий Чкондидели; с большими почестями перенесли его в монастырь и похоронили, горевало все царство и сам царь оп­лакивал его как отца своего».К данному сообщению историка Давида Строителя многие грузинские исследователи подходили без должного критичес­кого анализа, прямолинейно воспринимали слова о взятии «овских заложников». Отсюда и тезис о якобы вассальной зависи­мости Алании от Картли. Разумеется, это явное преувеличение.Анонимный историк являлся придворным биографом Дави­да и уже в силу этого просто обязан был возвеличивать истин­ные и мнимые заслуги царя перед грузинским государством. Конечно, придворного историка нельзя упрекать за это. Но не­возможно оправдать современного исследователя, без какого-либо анализа воспринимающего на веру буквально каждое сло­во источника.В грузинской специальной литературе указывается, что в поездке на север Давида сопровождала только его дружина («мона-спа») из 5 тысяч воинов. Со столь незначительными си­лами он не смог бы «взять крепости Дарьяла Кавказских гор», да и вряд ли посмел бы на территории Алании брать заложни­ков. Кроме того, как подчеркнул 3. В. Папаскири, некоторые факты позволяют установить этнический состав «мона-спа»: она комплектовалась из воинов не грузинского происхождения, но «христианами верными, проверенными в боях». Скорее всего этими христианскими воинами были аланы и армяне. А это во­все исключает возможность их использования против алан.Самым важным и показательным в нашем случае является сам факт поездки Давида Строителя в Аланию. В сложное для Иверии время монарх не отправился бы к своим вассалам на переговоры, он просто отдал бы приказ. Именно то обстоятель­ство, что Давиду вместе с Георгием Чкондидели (первым после царя лицом в государстве) пришлось лично выехать в Аланик на переговоры, говорит как раз об отсутствии вассалитета; «рабам» на столь высоком уровне для переговоров не ездят. Дипломатические усилия Давида были значительными и занял много времени, т. к. Георгий Чкондидели скончался во время переговоров.Заслуживают внимания другие источники, проливающие свет на характер алано-грузинских отношений в XII в. В знаменитой Дидгорской битве в августе 1121 г. в армии Давида участвовало и «наемное войско» из 500 алан. Можно согласиться с Ш. А. Месхиа. что привлечение алан — не военная, а политическая акция, ибо у Давида только половцев насчитывалось 25 тысяч, да и платить им не надо было. По сведениям историка царицы Тамары (матерью которой была аланка, сама она вышла замуж за алана), автора «Истории и восхваления венценосцев», одну из дочерей Давид отдал замуж в Аланию.Приведенные свидетельства не дают оснований говорить о вассальной зависимости Алании от Грузии. В XII в., как и рань­ше, правящие круги соседних народов поддерживали взаимо­выгодные, разносторонние контакты."Аристократия Алан" Ф.Х. Гутнов. Владикавказ "ИР" 1995.при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/10/02/u-istokov-gosudarstva.-chast-2..html II Итаксис — западно-аланский владыка VIII в., игравший важ­ную роль в политической жизни той эпохи. Император Византии отправил к нему своего посла — спафария Льва «с деньгами». Итаксис принял спафария «со всякими почестями», что указы­вает на дружественный характер отношений между Западной Аланией и Византией. Такие же отношения аланы поддержива­ли и с предками абхазов — абазгами. «Властитель абазгов» го­ворил Льву о «старинной друг к другу любви» абазгов и алан. В свою очередь, аланы относились к абазгам «как к добрым сосе­дям» и «отправляли к ним купцов». Аристократия Алан 00mN1ck Tue, 02 Oct 2007 15:30:06 +0400 IIИтаксис — западно-аланский владыка VIII в., игравший важ­ную роль в политической жизни той эпохи. Император Византии отправил к нему своего посла — спафария Льва «с деньгами». Итаксис принял спафария «со всякими почестями», что указы­вает на дружественный характер отношений между Западной Аланией и Византией. Такие же отношения аланы поддержива­ли и с предками абхазов — абазгами. «Властитель абазгов» го­ворил Льву о «старинной друг к другу любви» абазгов и алан. В свою очередь, аланы относились к абазгам «как к добрым сосе­дям» и «отправляли к ним купцов».Специалисты, как указывалось выше, полагают, что Итаксис — не имя, а титул, и сближают его с иранским титулом «питиахш». Этимология слова «питиахш» не совсем ясна, но термин связывают с ахеменидской должностью «око царя» и переводят «наблюдающий». В надписи Армазийского некрополя картлийский питиахш Иодманган назван «эпитропос», что означает «уп­равитель царя», «правитель, опекун, наместник царя, регент». Питиахши в Грузии являлись высшими должностными лицами при царском дворе, могли заменять царя в необходимых случа­ях. По аналогии можно предположить, что аланский Итаксис-питиахш, вероятно, был «вторым царем» и являлся носителем как военной, так и светской власти.Багатар — аланский полководец IX в., активный участник политических событий на Кавказе. Возможно, ему принадлежал обнаруженный в аланском погребении перстень армянского царя Ашота. История этого перстня интересна.В 1940 г. экспедицией Карачаевского учительского институ­та под руководством К. М. Петролевича исследовался север­ный Зеленчукский храм. Под полом храма был найден тщатель­но сложенный каменный ящик с богатым инвентарем из 242 пред­метов, 170 из которых—золотые или позолоченные украшения. Богатство украшений и расположение могилы под полом кафедрала Аланской епархии указывают на принадлежность погребенной здесь женщины к элите аристократии Алании. В состав погребального инвентаря входил перстень-печать с альмандиновой вставкой, на которой вырезано имя армянского царя «Ашота сына Снбата» (886—891 гг.). Опираясь на эту надпись, специ­алисты определяют дату погребения. Между временем произ­водства перстня и временем погребения, в котором он был на­йден, исследователи допускают хронологический промежуток в несколько десятилетий. При каких же обстоятельствах перстень царя Армении Ашота I мог попасть к представителям высшего слоя аланской аристократии?Ашот Багратуни вошел в историю как первый царь, при кото­ром Армения приобрела важные признаки суверенного государ­ства, ибо до 80-х гг. IX в. Армения управлялась чиновниками арабского халифата. В конце IX в. соотношение сил между Ар­менией, халифатом и Византией было таково, что Ашот Багра­туни смог добиться царского титула. Царская корона Ашота I стала уступкой со стороны арабов, уступкой вынужденной, обус­ловленной стремлением сохранить свое политическое присут­ствие в стране. Ашот I правил в период, отмеченный сложностя­ми как в отношениях с Византией, халифатом, соседями, так и внутри государства.В конце IX в. абхазские цари выступили в роли объедините­лей Грузии. Армянские Багратиды, в свою очередь, стремились сохранить контроль над этими районами. По сообщению гру­зинского летописца, «боролись армяне и абхазцы из-за Картли». Пытаясь противостоять притязаниям абхазских царей, Ашот I дви­нулся на север, стремясь соединить с Арменией области, гра­ничащие с Шида-Картли. В 891 г. противник правителей Абха­зии владетель Тайка и Кларджети Адарнасе Багратуни (891— 923 гг.) провозгласил себя «царем картвелов», став таким обра­зом первым грузинским царем из династии Багратидов. Адар­насе опирался на помощь царя Армении, в то время как воена­чальник абхазов Наср прибегнул к помощи аланских дружин. В 888 г., т. е. незадолго до воцарения Адарнасе, произошло ожес­точенное сражение противоборствующих коалиций. Летопись «Матиане Картлиса» так описывает это событие: «Выступили Гурген и Адарнасе, сын Давида, помогали ему сомехи (ар­мяне), сразились у (реки) Мтквари, абхазы потерпели пора­жение, убили Насра и Багатара, мтавара овсов и эристава абхазов».Однако позиции абхазов и их союзников алан оставались достаточно прочными. Ашот I, понимая, что с помощью толь­ко военной силы невозможно утвердиться в Картли, в 890 г. заключил военно-политический союз с Абхазским царством и Аланией.В начале X в. Смбат I (сын Ашота I) под давлением войск халифата вынужден был отступить на территорию, контроли­руемую Адарнасе. На севере граница владений Багратидов Армении и Грузии доходила до Дарьяла. Смбат I неоднок­ратно призывал «северное ополчение (алан), на которое бо­лее всего надеялся». Смута внутри Армении не прекраща­лась. Законный наследник Смбата I его сын Ашот утвердил­ся на престоле лишь с помощью Адарнасе. Византия с тре­вогой следила за развитием событий в Закавказье, справед­ливо опасаясь ослабления позиций империи в ее соперни­честве с арабами. Во второй половине 913 —феврале 914 гг. Константинопольский патриарх Николай Мистик написал письма миссионерам Алании, католикосу Армении, царю Картли Адарнасе IV и царю абхазов Константину. Направляя им послания, Николай Мистик стремился противопоставить арабской мощи коалицию провизантийски настроенных христианских правителей Кавказа.Таким образом, в конце IX — начале X вв. аланы так или иначе были связаны с Арменией. Перстень-печать Ашота I мог в качестве подарка союзника оказаться у представителя аланской аристократии. Так как Ашот I являлся царем, то резонно предположить, что он или его наследники перстень передали лицу приблизительно равному им по своему соци­альному статусу.Необходимо остановиться еще на одном факте, заслужи­вающем пристального внимания. Непременным предметом в наборе инсигний армянских царей была корона, обозначаемая словом таг. А одним из основных терминов для обоз­начения царского титула являлось слово таговор*. Этимоло­гия «таговор» прозрачна — термин происходит от таг — «ве­нец», «корона». В связи с этим особый интерес представляют утверждения генеалогических преданий алдаров восточной Осе­тии об их происхождении от армянского царевича Тага (Таговора). В литературе и документах первой половины XIX в. алдаров очень часто называли «тагиатами», «тагаурцами». А. Гакстгаузен, например, писал: «В Северной Осетии существует особое дворянство, состоящее из 12 родов, названных тагаорцами. Они будто бы происходят от армянского князя Тагаора (Венценосец)».Конечно, мнимое происхождение алдаров от «армянского царевича Тага» — это вымысел создателей их родословных. Но, учитывая оживленные армяно-аланские связи в средние века, без натяжки можно предположить возможность заимствования князьями восточной Алании социального термина «тагаита» (венценосцы) именно из Армении.Здесь же отметим различную интерпретацию фрагмента древ негрузинской летописи о «Бакатаре, князе осетинском и эриставе абхазском». В одних случаях этот фрагмент переводят так: «одолели абхазов, убили Насра и мтавара овсов Бакатара и эристава абхазов». При таком переводе не совсем ясно, к кому относится титул «эристав абхазов» (букв, «глава войска»), к Насру или Бакатару. По убеждению Ю. С. Гаглойти, в подлиннике термин эристави абхазта (эристав абхазов) относится к Бакатару — «мтавару овей» («князю осетинскому»).Как полагает Ю. С. Гаглойти, появление князя овсов в роли командующего войсками абхазов не является неожиданным. Цари Абхазии в борьбе за гегемонию в Картли в IX—X вв. активно использовали военную мощь алан. Например, Степанас Таронский писал о «князе абхазов, вышедшем из земли сарматов (алан), что по ту сторону Кавказских гор, предпринявшем во главе нескольких десятков тысяч воинов поход в Армению».По сообщению Вахушти Багратиони, царь абхазов Баграт «вывел своего шурина, дал ему войска и помог осетинам». Иными словами, рядом с абхазами в этой войне принимали участие и овсы. Обратим также внимание на то, что Вахушти, говоря о захвате в плен Насра и его убийстве у села Асчиндзы, ничего не сообщает о судьбе Бакатара.* По мнению Н. Д. Миклухо-Маклая, армянский термин таговор, в перево­де означавший «венценосец, царь» — «довольно обычное наименование у му­сульманских авторов восточных христианских государей вплоть до византийс­ких императоров включительно». Царю Армении Смбату I Багратуни этот титул пожаловал византийский император."Аристократия Алан" Ф.Х. Гутнов. Владикавказ "ИР" 1995.при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна