http://iratta.com/ ru iratta.com : Осетия - Алания и Осетины - Аланы http://iratta.com/yandexlogo.gif http://iratta.com/ DataLife Engine http://iratta.com/2007/09/21/soderzhanie.html СОДЕРЖАНИЕ Примечание Формирование селений в горах и на равнине Время и процесс образования селений Выбор места для поселения Происхождение названий селений Родовые и многофамильные селения Составные компоненты поселения Водный источник Мельница Культовое место Кладбище Ныхас Сельская община Собственность общины Коллективная солидарность общинников Фидиуæг Духовная жизнь осетинского села Пантеон Народные праздники (Дзуары бон) Нравственный кодекс осетина Почитание старших Честь и достоинство мужчины Уважение к женщине Культура осетинского застолья Традиционное гостеприимство Вместо заключения Осетинский аул и его традиции 00mN1ck Fri, 21 Sep 2007 13:58:05 +0400 СОДЕРЖАНИЕ Примечание Формирование селений в горах и на равнине Время и процесс образования селений Выбор места для поселения Происхождение названий селений Родовые и многофамильные селения Составные компоненты поселения Водный источник Мельница Культовое место Кладбище Ныхас Сельская община Собственность общины Коллективная солидарность общинников Фидиуæг Духовная жизнь осетинского села Пантеон Народные праздники (Дзуары бон) Нравственный кодекс осетина Почитание старших Честь и достоинство мужчины Уважение к женщине Культура осетинского застолья Традиционное гостеприимство Вместо заключения http://iratta.com/2007/09/20/vmesto_zakljuchenija.html Безусловно, к наследию прошлого необходимо критическое и вдумчивое отношение. Однако критика должна быть разумной, конструктивной, чтобы мы смогли сохранить лучшие традиционные нормы поведения предков и передать их грядущим поколениям. Из всего вышеизложенного ясно, что очень многое из духовного наследия осетинского народа не только не изжило себя, но наоборот, вполне отвечает требованиям сегодняшнего дня, актуально и в какой-то степени даже спасительно для общества. Только при условии бережного отношения к наследию предков мы сохраним свое лицо, национальную гордость, заслужим большее уважение среди других народов, займем подобающее место в ряду цивилизованных наций. Осетинский аул и его традиции 00mN1ck Thu, 20 Sep 2007 16:15:45 +0400 Безусловно, к наследию прошлого необходимо критическое и вдумчивое отношение. Однако критика должна быть разумной, конструктивной, чтобы мы смогли сохранить лучшие традиционные нормы поведения предков и передать их грядущим поколениям. Из всего вышеизложенного ясно, что очень многое из духовного наследия осетинского народа не только не изжило себя, но наоборот, вполне отвечает требованиям сегодняшнего дня, актуально и в какой-то степени даже спасительно для общества. Только при условии бережного отношения к наследию предков мы сохраним свое лицо, национальную гордость, заслужим большее уважение среди других народов, займем подобающее место в ряду цивилизованных наций."Осетинский аул и его традиции" Л.А. Чибиров. Владикавказ "ИР" 1995.при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/09/20/tradicionnoe_gostepriimstvo.html Гостеприимство — одна из важнейших народных тра­диций. Много гостей бывало на праздниках, поминках, раз­личных пиршествах. В зависимости от цели приезда соблю­дались и особенности этикета. Постараемся разглядеть весь спектр обычаев, связанных с гостеприимством, которое, по выражению Вс. Миллера, составляло выдающуюся черту осетин(54). Осетинский аул и его традиции 00mN1ck Thu, 20 Sep 2007 16:13:45 +0400 Гостеприимство — одна из важнейших народных тра­диций. Много гостей бывало на праздниках, поминках, раз­личных пиршествах. В зависимости от цели приезда соблю­дались и особенности этикета. Постараемся разглядеть весь спектр обычаев, связанных с гостеприимством, которое, по выражению Вс. Миллера, составляло выдающуюся черту осетин(54).В настоящее время гостеприимство потеряло былое об­щественное значение. Тем не менее, оно сохранило свои основные элементы. Чтобы оно не осталось в прошлом, попытаемся воссоздать его в том виде, как оно бытовало во второй половине XIX — начале XX вв., чтобы читатель мог сам судить, каких из норм гостеприимства нам сегодня надо придерживаться, а с чем необходимо распрощаться.Как все традиционное, гостеприимство постепенно ста­ло ритуализироваться, принимать религиозную окраску. Лучшая иллюстрация сказанного — осетинское приветст­вие гостя "Уазæг — Хуыцауы уазæг" (гость — Божий гость). Оно свидетельствует о том, что гость, кто бы он ни был и откуда бы ни прибыл, считается Божьим посланником, лич­ностью священной и неприкосновенной. Поэтому хозяева выражали радость по случаю его благополучного прибытия.Отказать в приеме гостя значило покрыть несмываемым позором не только себя, но и всех родственников, однофа­мильцев. Каждый хозяин был обязан охранять покой и за­щищать честь гостя, кто бы он ни был. Как писал Д. Лавров об осетинах: "Истый туземец гораздо скорее решится на какие-нибудь "джигитовские" предприятия... чем на суро­вый отказ в гостеприимстве совершенно постороннему для него человеку"(55).Другой знаток осетинского быта Н. Берзенов по этому же поводу писал: "Гостеприимство осетин такого рода, что хотя бы самый заклятый враг их под именем гостя, пришел в дом к осетину, последний никогда не откажет ему ни в чем, готов жизнь положить за него, — только бы отпустить из-под своей кровли невредимым, а вне дома он имеет по-прежнему право мстить ему"(56).Таким образом даже кровник мог воспользоваться пра­вом гостеприимства и личность его была неприкосновен­ной, пока он оставался гостем и не покидал принявшую его семью. Согласно преданию, за отказ в гостеприимстве один осетин по имени Бурхан был наказан, подобно Агасферу, бессмертием(57)."Убийство того, кому оказано было гостеприимство, — пишет Н. Берзенов, — отмщается с такою же яростью, как и убийство самого близкого человека. Иностранец, успев­ший сказать хозяину дома: æз дæ уазæг, т.е. я твой гость, вдруг принимается по-братски, хотя бы он был врагом семейства"(58). Хозяин защищал своего гостя с опасностью для жизни. Традиция эта сформировалась у наших предков в историческом прошлом и продолжает бытовать до послед­него времени, о чем свидетельствуют нижеприведенные примеры, отделяющиеся друг от друга ровно семивековым интервалом.У аланского предводителя Пулада нашел приют в каче­стве гостя монгольский эмир Утрурка. В ответ на ультима­тивное требование Тимура выдать враждебного ему эмира, Пулад ответил грозному монгольскому хану: "Утрурка на­шел у меня убежище и пока у меня душа будет в теле, я его не выдам и, пока смогу, буду защищать и оберегать его"(59).Второй пример взят из недавнего быта осетин. В 1959 г. из уст 110-летнего старика Сандро Джиоева нами был запи­сан следующий случай. В начале века житель сел. Сариттата (Джавский район) Багаев возвращался из Цхинвала до­мой. По дороге, близ с. Гуфта, к нему пристали трое пья­ных. В своих издевках над путником они дошли до того, что попеременно стали ездить на нем верхом. В гневе Бага­ев нанес ножевые раны оскорбителям, от которых один сразу же скончался. Багаеву ничего не осталось, как бежать в се­ление и скрыться у своего приятеля. Через некоторое время убитого занесли в дом, где остановился убийца. Народ с гневом требовал выдачи его, но хозяева, родители убитого юноши, отказались выдавать человека, попросившего их покровительства(60). Таких примеров в этнографической ли­тературе немало.В реальной жизни, как правило, исключались случаи на­рушения гостеприимства. Тем не менее, существовали на­казания за нарушение адата предков, начиная от изгнания из общины и общественного бойкота (хъоды) до смертной казни. Возможно, эти суровые наказания в свою очередь оказывали обратное воздействие, т.е. способствовали неру­шимости законов гостеприимства. Нарушение законов госте­приимства наказывалось и другими кавказскими народами.Гостеприимство распространялось на всех одинаково. Любой хозяин обязан был принять гостя, оказать ему высокие почести, чтобы не навлечь на себя недобрую славу. Скрыть же от общества, на каком уровне был принят гость, невозможно, ибо весть о прибытии гостя становилась известной всем. Если семья и не располагала соответствую­щими ресурсами, она могла одолжить все необходимое у соседей, родственников. Те семьи, представители которых принимали участие в застолье в честь гостя, поддерживали семью продуктами. Таким образом, принять гостя и оказать ему максимум внимания стремился каждый хозяин. Имена наиболее гостеприимных людей были известны далеко за пределами своего села и пользовались особым уважением в обществе, они упоминались и в героических песнях.В осетинском обществе не пользовалась уважением се­мья, порог которой редко переступали гости. Это считалось дурным предзнаменованием, как кара небесных сил.Укреплению этого мнения во многом способствовало и утвердившееся в сознании людей убеждение: материальный ущерб, который нанесет гость своим визитом, в многократ­ном размере будет возмещен семье Богом благодаря молит­вам гостя. В одном селении в достатке и в мире жили вме­сте два брата. Хозяйственные работы в основном выполнял младший брат, а старший был занят приемом и проводами гостей. Так они жили и после обзаведения семьями. Но со временем младшая невестка запротестовала, как это так: мой муж трудится в поте лица от зари до зари, а деверь сидит дома, бездельничает, только и занят гостями. Невестка до­билась семейного раздела. Младший продолжал трудиться так же, как и прежде, но его материальное положение ничуть не улучшилось, скорее наоборот. Старший продолжил свой образ жизни, но его дом от этого не стал менее изо­бильным. Так продолжалось много лет и закончилось прось­бой младшего брата восстановить совместную жизнь. Стар­ший раскрыл младшему брату секрет их зажиточной жиз­ни: из множества молитв, произнесенных гостями о благо­получии и изобилии нашего дома, одну обязательно слышал Бог и его ангелы и ниспосылали нам столько изобилия, сколько было достаточно для покрытия с лихвою всех рас­ходов на прием многочисленных гостей.К визиту гостя семья была готова в любое время. По верованию осетин, "каждая семья наделена самим Бо­гом определенным количеством гостей в течение года. Этим и были вызваны мольбы горцев к Богу не лишить их своей доли гостей. (Хуыцау, нæ уазæджы хай нын ма байс). Уважением пользовалась семья, в которой нико­гда не убывали гости. Даже и самый богатый и знатный туземец... никогда не будет пользоваться уважением сво­их земляков, если в кунацкой его не будут толпиться ежедневно гости"(61). Следовательно, осетины ревностно придерживались обычая гостеприимства, боялись нару­шить его, твердо были убеждены в том, что все потра­ченное на гостя в многократном размере вернется семье. Этот же смысл заложен в легенде "Святой Георгий и три брата", сюжет которой сводится к следующему: "Однаж­ды под видом бедного странника Св. Георгий решил уви­деть своими глазами, как живут на земле люди. Ему встре­тились три брата, к которым он пошел в гости. Братья жили очень бедно, но с большим радушием приняли гос­тя. Благодарный Св. Георгий исполнил их желание: стар­шему дал в изобилии зерновые, среднему — табуны ло­шадей, крупный и мелкий рогатый скот, младшему — хорошую жену. Пожелания братьев исполнились, все они зажили в довольстве и счастливо. Через год Св. Георгий, приняв вид нищего, решил навестить братьев. Первые два брата, зазнавшись, отказали ему в гостеприимстве, младшего дома не оказалось, но его жена приняла стран­ника, пригласила домой, зарезала индюшку и как могла лучше приняла гостя. При этом она скрыла от гостя умер­шего накануне его прихода младенца, чтобы не огорчить и не расстроить его. Святой Георгий был очень тронут приемом, оживил ребенка и ниспослал семье всякого благополучия и изобилия: зато проклял старших брать­ев, отобрав то, что подарил им год назад(62).Убеждение, что гость приносит с собой счастье и благо­получие семье, утвердилось в массовом сознании. Хозяева считали прямым своим долгом оберегать его от всяческих невзгод и неприятностей и даже, если случалась надобность, не задумываясь, жертвовали своей жизнью за него. Брать какую-либо мзду с гостя или странника за предоставляе­мую ему пищу и кров считалось верхом неприличия. И даже в том случае, если бы сам гость вздумал навязать хозяевам за себя плату, последние непременно сочли бы это за личное оскорбление(63). Эти порядки со всей первоначальной строгостью соблюдаются и по настоящее время.Когда в черте селения появлялся странник, каждый ста­рался перехватить его у других, пригласить к себе. Во время этнографических поездок по Осетии (60-е годы) однажды наша группа вошла в сел. Челиат Джавского района. У въезда в селение у родника нас встретила группа девочек и мальчиков. Когда узнали о том, что у нас нет определенного хозяина, дети чуть не передрались; каждый из них умолял нас быть их гостями.Когда гость вступал в пределы населенного пункта, все общество проявляло к нему интерес, оказывало всевозмож­ные знаки внимания. Когда гость шел по селу, сидящий вставал при его приближении, говорящий замолкал, заня­тый работой — бросал ее, чтобы приветствовать гостя(64). Перед саклей, которую он избрал для отдыха, гостя прини­мал старейший, а его коня — молодые ребята. Гость счи­тался гостем всей фамилии, всего родственного круга. Сель­ское общество несло ответственность за его здоровье и бла­гополучие. Потому и в приготовлении стола в его честь участвовали соседи, близкие родственники (если в этом была необходимость). В случае, если прибывала большая группа гостей, их или распределяли по соседям или оказывали по­мощь продуктами, постельными принадлежностями. При любых условиях гостя следовало принять на высоком уров­не, обязательно заколов в его честь даже последнюю жив­ность. Заклание жертвенного животного (кусарт) было де­лом обязательным, если даже в семье было достаточное ко­личество свежего мяса. Прослыть в народе скупым, негос­теприимным значило заслужить злейшие насмешки — оскорбление, которого избегал уважающий себя осетин.Подойдя к порогу, гость переступал его правой ногой, а покидая дом — левой. Тут же он произносил: æз дæ уазæг (я твой гость), в ответ хозяин приветствовал его словами: уазæг — Хуьщауы уазæг, табуафси, мидæмæ (гость — Божий гость, заходите, пожалуйста) (65). Принимали гостя по-братски, если даже он был врагом семейства. Этикет не позволял расспрашивать гостя, кто он, откуда, куда держит путь и т.д. Вот случай, который произошел в 1913 г. с известным осетинским историком и этнографом Г. А. Кокиевым."В 1913 году, зимою, я выехал верхом поздно вечером из Куртатинского ущелья в сел. Ардон. Глубокая ночь. Под­нялась сильная метель. Около трех часов ночи я доехал до первого плоскостного осетинского аула Дзуарикау. Не имея возможности следовать дальше, я постучался в первый по­павшийся дом на краю аула... Хозяин принял меня весьма радушно. Немедленно он убрал моего коня, а потом, не­смотря па поздний час, накормил и уложил меня спать. На следующий день распогодилось только во второй половине дня, и вечером я собрался в путь. Хозяйка снабдила меня на дорогу горячими пирогами с сырной начинкой — "ахчинта" и двойной аракой. По обычаю осетин, хозяин про­водил меня за село. Когда мы прощались, только тогда он меня спросил — откуда я, чей сын и куда еду? Я сказал. В свою очередь и он назвал свою фамилию и имя. Мы расста­лись друзьями"(66). Вышеприведенный эпизод находит под­тверждение и в этнографической литературе. Обращаться к гостю с вопросами, особенно касающимися его личной жизни, считалось неприличным. В более позднее время этот обычай перестал соблюдаться: если гость не говорил о цели своего приезда, его могли спросить с использованием сло­восочетаний: "бахатыр кæн", "аипп ма уæд" (в значении "простите", "Да не будет стыдно за вопрос"(67). Естественно, гость сам мог проявить инициативу и рассказать о себе и расспросить хозяина, на что последний должен был дать ответы. У адыгов был определен лимит времени для сохра­нения инкогнито: трое суток, после чего хозяин мог спро­сить, какими делами гость занят и чем он может быть ему полезен(68). У осетин не было такого ограничения во времени.К приему гостя каждая семья практически была заранее готова. Для этих целей хозяйка откладывала лучшую часть из имевшегося запаса зерна, сыра, мяса и других продук­тов.Все, кто испытал гостеприимство кавказцев, в один го­лос отмечали быстроту приема и радушие хозяев. Аноним­ный автор, побывавший в осетинском селении Верх. Кани (1910), писал: "Удивительно,как у наших горцев быстро появляется угощение. Нет, хоть между ними и есть абреки и дурные люди, но сильны еще хорошие обычаи и, что очень важно, царит строгий домашний этикет и нет нашего раз­вала семьи"(69).Ассортимент подаваемой пищи во многом зависел не только от социального положения гостя, но и от состоя­тельности хозяина и времени, которым располагал гость. Однажды, направляясь в сел. Фазы Дзомагъ, мы, члены эт­нографической эскпедиции (1958 г.), заблудились и тропинка привела нас в отселок Саджын Куырф. Дойдя до двора бли­жайшего дома, мы осведомились у вышедшего на зов хо­зяина, не это ли Фазы Дзомагъ. Получив отрицательный ответ и консультацию по дальнейшему маршруту, мы по­прощались с хозяином дома и собрались в дальнейший путь. Но он тут же остановил нас и с возмущением сказал: "Ос­тановитесь! Где это видано, чтобы гость с порога дома по­вернул обратно. Вы позорите и себя, и меня!"Мы повиновались хозяину и вошли в дом, где готовой пищи не оказалось. Убедившись в том, что мы не останем­ся на ночлег и располагаем слишком малым временем, хо­зяева на скорую руку, приготовили уæлкъæй дзыкка (све­жий сыр, заваренный в кукурузной муке). Накормив и на­поив нас, хозяин дома проводил нас до околицы села и там пожелал доброго пути, чтобы Уастырджи был нам провожа­тым.За столом гостю обязательно подавали нуазазн — почет­ный бокал; если гость не удостаивался нуазаен, то расцени­вал это как личное оскорбление и мог засидеться в гостях, пока хозяева не исправят своей ошибки. Однажды, расска­зывает народное предание, один мужчина шел домой. Встре­тивший его путник, узнав о том, что он возвращается из гостей, спросил, отчего у него такой недовольный вид, пло­хо угостили? Приняли очень хорошо, но не удостоили по­четного бокала, был ответ. В другой раз гость вернулся об­ратно в семью, вспомнив по дороге, что хозяева не препод­несли ему почетный бокал.За столом гостю буквально все прощали. Даже если он вел себя вызывающе, каждый старался простить ему, избе­жать пререканий с ним. Однако одного внимания и угоще­ния было недостаточно. Во время торжественного приема гостя окружала вниманием молодежь (женщинам не при­нято было входить в кунацкую, за исключением времени, когда необходимо было стелить постель); в его честь уст­раивали танцы, забавляли игрой на гармони, пением песен, а порою даже организовывались скачки, стрельба в цель и т.д. Все это дополнительное внимание поднимало автори­тет хозяина дома. Вообще же, чем больше посторонних в кунацкой в присутствии гостя, тем больше ему почета.После окончания торжественного ужина, когда насту­пала пора отдохнуть, гостей укладывали спать в следующем порядке: пока старший из них готовился ко сну, все осталь­ные гости и хозяева стояли около него. Младший гость или один из сыновей хозяина снимал ему обувь (вначале обяза­тельно с левой ноги) и мыл ноги (обувь снимали и другим гостям, но те мыли ноги сами). Одежду снимали, расстеги­вая пуговицы сверху вниз, а при одевании — снизу вверх(70).Существовал довольно устойчивый порядок того, как должен вести себя хозяин по отношению к гостю. Однако этикет предъявлял определенные требования и к гостю, ста­вил его поведение в определенные рамки. Чтобы не случи­лось, как бы плохо тебя не встретили, менять своего хозяи­на и уходить к соседу было недопустимо и строго осужда­лось в народе. В гостях человек должен был строго следить за своим поведением, проявлять умеренность и сдержан­ность, в еде. Есть мало — одно из достоинств гостя. Как только прекращал есть старший гость, прекращали и все остальные гости. Правила хорошего тона требовали, чтобы во время еды гость отложил лучший кусок мяса хозяйскому сыну. Умеренность распространялась и на напитки. Даже и по сей день местами сохраняется обычай: уходящего в гос­ти (на свадьбу, пиршество) члена семьи кормят дома.Уважающий себя человек должен был придерживаться правила, что задерживаться в гостях неприлично. Поспеш­ный уход мог оскорбить семью, но задерживаться на два-три дня и дольше тоже было обременительно для семьи, хотя внешне хозяева и не показывали этого.Гость, соблюдая этикет, не имел права вмешиваться в семейные разговоры, выяснять отношения в гостях, сво­дить старые счеты, ссориться, бранить и особенно оскорб­лять достоинство членов семьи, которая приютила его. На­оборот, он должен быть вежлив, благодарить хозяев за гос­теприимство, особенно когда собирался покидать семью. После того, как гостя укладывали спать, женщины приво­дили в порядок его одежду (стирали, гладили, если в этом была надобность).Когда гость собирался уезжать, принято было просить его остаться еще на ночь, на несколько дней. Уезжающего гостя провожали одни мужчины; в присутствии женщин он не имел права сесть на коня или на арбу. Прежде чем сесть на коня, гость разворачивал его головой к дому, что симво­лизировало, что он доволен семьей за гостеприимство. Если же был недоволен хозяевами, садился на коня спиной ко двору хозяина. Этот обычай бытовал и у адыгов (71).На коней садились по старшинству. Не полагалось уда­рить коня, пока не отъехал от дома: как бы хозяин не по­нял, что гость остался чем-то недоволен. При прощании хозяин не возвращался в дом, пока гость не трогался в путь и не отдалялся на определенное расстояние. В старину по­четных гостей из далеких стран хозяин провожал до сле­дующего населенного пункта.Особые почести оказывались незнакомому человеку, к тому же если он из другого государства. В трудах иностран­ных авторов, побывавших в Осетии, содержится материал о гостеприимстве, в котором подчеркивается особая забота и деликатность осетин к своим гостям. Прекрасный знаток быта осетин царевич Вахушти подчеркивал: "Осетины уме­ют воздавать почет чужестранным гостям и невредимо ох­ранять их, никто не смеет причинить вред чьему-либо гос­тю, ибо за него положит голову вся фамилия"(72). Интерес­ные наблюдения о приеме иностранца делает Ю. Клапрот: "Когда чужестранец попадает в осетинское селение, где у него нет друга, то он может быть уверен, что, пока он нахо­дится там, его будут охранять наилучшим образом, ему дают пить и есть, сколько ему нужно и обращаются с ним как с родственником"(73). Однако лучшее описание осетинского гостеприимства с детальными подробностями и этикетны­ми штрихами содержится в сочинении немецкого ученого Карла Коха, побывавшего в первой половине XIX в. в раз­ных районах Осетии, в том числе и среди осетин Чесельтского ущелья. Оно настолько интересно и характерно, что позволим себе привести из него обширную цитату."Прежде чем я достиг селения (в Чесельтском ущелье. — Л. Ч.), где мы решили остановиться, мне навстречу для при­ветствия вышли старейшины его. Они оставались рядом со мной до того момента, пока я достиг предназначенного мне дома. Один из них помог мне слезть и ввел меня внутрь в чисто содержавшуюся комнату. Хозяин принял меня с об наженной головой со словами: "Счастье мне и моему дому, что ты нам оказываешь честь, позволяя угостить себя по нашим обычаям и привычкам", — после этого он покло­нился, сложив крестообразно на груди руки и поставил но­сок правой ноги позади левой..." Еще раз счастье мне". С этими словами он повел меня в комнату, где посредине пылал огонь, к маленькому трехногому креслу, которое стоя­ло как раз против двери... Как только я сел на шаткое и низкое кресло, хозяин дома встал передо мной и сказал мне торжественным голосом следующие слова: "Господин, с тобой ко мне в дом и в наше селение вошло счастье, по­зволь нам поэтому приступить к оказанию тебе и твоим спутникам почестей. Что желаешь ты, чтобы мы для тебя зарезали? Хочешь ли ты корову или буйвола, двух свиней или двух овец? Скажи нам свое желание, господин; мои сыновья готовы выполнить приказание". После того, как я согласился только на необходимое и высказал свое жела­ние через переводчика, молодые люди, ожидавшие почти­тельно у дверей, удалились. Через некоторое время они поя­вились, положив передо мною зарезанное животное. "Гос­подин, мы выполнили твое желание, жертвенное животное (так они называют предназначенное для пиршества живот­ное) не издало никакого крика боли, поэтому позволь нам приступить к приготовлению пира". У осетин имеется пре­красный обычай, чтобы в дни радости не были слышны даже крики боли животных и они всеми силами стараются сделать невозможным, чтобы предназначенное в жертву животное кричало. Животное, которому это все-таки удает­ся, освобождается и избавляется от смерти, но каждый счи­тает это за дурное предзнаменование. Молодые люди тот­час же взяли снова убитое животное, положили его на тол­стый, горящий ствол дерева, выпотрошили его и содрали шкуру.В то время, пока молодые люди были заняты приготов­лением мяса, молодые женщины или старшие девушки также не оставались праздными и занимались приготовлением хлеба... Сильные фигуры женщин в их больших и широких, большею частью голубых платьях, перемешивали перед мои­ми глазами грубо смолотую муку с водой. Как только тесто было готово, не дав ему закиснуть, его клали в маленькие круглые и пирожковидные формы, имевшие приблизительно фут в диаметре. Перед этим женщины накалили под углем нечто вроде плоского блюда. С помощью щипцов они вытащили его, положили на него хлеб, перевернули один раз и поместили в накопившуюся в очаге золу. Хлеб находился в этой значительной жаре только в течение короткого вре­мени, после чего объявили его готовым. Таким же спосо­бом изготовили они нечто вроде пирога, который имеет большое сходство с пирогом с луком или салом в Тюрин­гии; он содержал те же ингредиенты и живо напомнил мне мое Отечество.Молодые люди разрезали мясо своими большими кин­жалами и бросили его в котел, наполненный водой и раз­ного рода пряной зеленью, в особенности луком. Лучшие куски были разрезаны еще мельче и весом едва ли в один лот были насаждены на заостренный кол, для того, чтобы поджарить их на умеренном огне. Редко встречал я такие вкусные зажаренные куски, как в Осетии.Во время приготовлений кругом меня находились ста­рейшины селения и мой княжеский спутник; для того, что­бы хоть чем-нибудь вознаградить добрых людей за их доб­роту, я велел моему слуге приготовить для них чай; этот напиток был им совершенно неизвестен, и хотя они внача­ле очень осторожно его пили, зато со временем он так им понравился, что когда мой слуга не начинал еще его при­готавливать, они напоминали об этом... Когда наконец пища была готова и все жители селения и мои спутники собрались в комнате, по стенам расставили длинные ска­мейки, на которых, в первую очередь, заняли места старые люди... Женщины и дети не принимали участие в пире.Когда все было готово, хозяин дома снова с тем же поч­тительным видом встал передо мной и сказал: "Господин, мои сыновья и дочери закончили приготовления, вознеси нам свое желание, должны ли начать пир".Сын или слуга дома появился с кувшином воды и поли­вал каждому для мытья рук; другой следовал за ним с поло­тенцем для вытирания, а третий растягивал на коленях знат­нейших длинный узкий платок, нечто вроде салфетки. То­гда старейшина селения подошел к котлу, разрезал своим кинжалом с помощью сыновей дома сваренное мясо и сре­зал изжаренное мясо с палки. Как только все было долж­ным образом распределено, именно по рангу и по возрасту присутствующих, хозяин взял большой рог, наполнил его хлебным вином или пивом и подойдя ко мне, произнес тор­жественным голосом следующие слова: "Слава тебе, что ты пришел к нам, чтобы дать нам повод показать высшую добродетель, гостеприимство. Пусть счастье и благодать изоль­ют на тебя свой рог изобилия; да вернешься ты здоровым и веселым к своим и да проживешь с ними полную радости жизнь; да окружают тебя сладко благоухающие цветы люб­ви и уважения. Слава тебе еще раз!" После этого он выпил небольшое количество из рога в честь богов-покровителей семейного очага, а затем разом опорожнил весь естествен­ный кубок. В знак того, что он высоко почтил меня, он вернулся к горящему огню и перевернул над ним рог. И действительно, в горящее пламя не упало ни одной капли. Такими тостами за здоровье оценивают всегда уважение выпивающего и чем меньше осталось в кубке, тем больше оказанное уважение... Далее по очереди каждый из присут­ствующих должен был выпить за мое здоровье и перевер­нуть после того кубок над огнем. Вслед за этим хозяин во второй раз взял рог со словами: "Второй тост за твоих, ос­тавшихся в отцовском доме. Да будут вознаграждены и да проживут долгую , полную радостей жизнь твой отец, твоя мать, твоя жена и твои дети, твои братья, сестры и друзья за то, что отпустили они тебя поехать в чужие страны, чтобы осчастливить нас твоим присутствием. Слава твоим!" По­сле этого, согласно обычаю, я взял рог, наполнил его и опо­рожнил после того, как переводчик в красивой речи выска­зал за меня благодарность. Теперь очередь была за мной произнести тост, так что я во второй раз взял кубок и вы­пил за здоровье моего спутника князя Паулено. Каждый был обязан по рангу и возрасту сделать то же самое; когда все это было окончено, стал благодарить князь, которому надлежало теперь выпить за здоровье кого-либо другого. Так прошла большая часть времени в веселом пиршестве, при­чем следует отметить, что пить за здоровье хозяина против осетинских приличий... Веселый юмор и общее веселье яв­ляются приправой к пиршеству. По временам в густо на­полненной людьми комнате раздается громкий смех. Вза­имно подтрунивают друг над другом по различным пово­дам, которые часто относятся уже к прошлым временам... Григорьевский рассказывает, что среди пирующих подни­мается всегда брань и ссоры; я, однако, в течение своего путешествия ни разу не видел ничего такого, что прибли­жалось бы к этому; вероятно, проявление шумной радости ввело его в заблуждение.Осетинские приличия требуют, чтобы в то мгновенье, когда гость перестает есть, каждый присутствующий уже насытился: считается неприличным есть в присутствии чу­жестранца. По этой причине я сидел до тех пор, пока все не было съедено.С окончанием пира наступает постепенно тишина; хо­зяин или старейшина селения поднимается и благодарит еще раз гостя за честь, оказанную его посещением, которое прославило селение. Снова появляются двое слуг, один с водой, другой с полотенцем, и гости умываются. Жители селения молча покидают комнату, а чужестранцы ищут себе уголок, где ложатся, чтобы насладиться теперь сладким сном..." (74).Гость был настолько частым явлением в осетинском быту, что вызвал к жизни необходимость иметь специаль­ное помещение — гостиную (уазаегдон). В своем развитии гостиная прошла эволюцию от кунацкой — уазгегдон — до индивидуального помещения — уат, предназначенного для гостя. Кунацкая бытовала у состоятельной части северных осетин вплоть до начала XX века и сохранилась как руди­мент эпохи общинно-родового быта, когда гость рассмат­ривался как гость всего рода, общины. В случае надобности ее мог использовать любой односельчанин, не спрашивая разрешения у хозяина. По этой причине двери кунацкой никогда не запирались и она рассматривалась как общее достояние всех родичей, одноаульцев. Наиболее подробное описание назначения кунацкой сохранилось у С. Кокиева:"Уазæгдон строился отдельно от других жилых строе­ний поодаль от них, ближе к воротам. К ней примыкала конюшня для лошади гостя. Будучи помещением специ­ально для гостей, двери кунацкой всегда были открыты и гость мог явиться туда в любое время суток. Здесь гость пользуется полнейшею свободою, по самому расположению помещения, а с другой стороны, он не мешает никому в семье, во дворе, при исполнении обычных хозяйственных занятий. Гость, если он не кровный родственник, никогда не принимается в семью — это было бы большим стеснени­ем для него и для семьи. Кунацкая имеет свое отдельное хозяйство: постель, кровать, скамейки, оленьи шкуры, кувган, таз и даже веник"(75).Гость в кунацкой никогда не оставался один, при нем обязательно кто-нибудь находился. Гость мог застать в ку­нацкой хозяина посетителей, поскольку в свободное время мужчины села проводили свой досуг в ней. В случае, если он был любознателен относительно семейной жизни или любил семейную обстановку, то он должен был отказать себе как в удовлетворении любознательности, так и в ос­тальных притязаниях. Гулять по двору, заходить в другие помещения ему не полагалось. "Дальше кунацкой гость не проникнет, — писал Д. Лавров, — а расспросы о семье и особенно о женах и дочерях хозяина считаются, по поняти­ям туземца, крайне неприличными"(76).До подачи угощения в кунацкой шла оживленная бесе­да с соблюдением принципа старшинства. Разговор вели важно, чинно и степенно, хотя темой разговора иногда и бывали бытовые мелочи. При этом хозяева вели себя с чув­ством достоинства. Беседа с гостем обязательно была мир­ной, велась в вежливо-почтительном тоне, исключались ругань, грубость, даже если гость был неугодным челове­ком, кровником.В обществе гостя всегда был старший в семье, а млад­шие стояли у дверей или окон. Впрочем, кому стоять, кому сидеть зависело от возрастного ценза: если гость моложе, старший по возрасту хозяин принимал его сидя, но упра­шивал, чтобы и гость сел. Кроме того, узнав о прибытии гостя, соседи и близкие родственники считали своим дол­гом навестить гостя и приветствовать словами: "Алы бон дæр нæм æгас цу". Посетители старались задержаться с гос­тем подольше, ибо чем больше посторонних в присутствии гостя, тем больше последнему почета.В случае, если у хозяина не было возможности остаться с гостем, его заменяли соседи или же приглашали того из односельчан, который хорошо ориентировался в этикетных нормах приема гостя. В цитированном выше труде И. Канукова читателю представлен типичный образ односельча­нина (Данела), который был в любом селении и без которо­го не обходилось ни одно из важных событий в жизни села. Продолжая характеристику Данела, И. Кануков пишет: "И несмотря на все это бедное одевание, он всегда бывает ве­сел, болтлив, разговорчив, учтив, и, что выдается резче все­го в его характере, бывает услужлив. Многие в нем весьма часто нуждаются. Придет ли к кому-нибудь важный гость — Данел ухаживает за гостем. Он очень хорошо знает уæздандзинад (узденский этикет) и потому умеет обходиться с гос­тем; хоть будь он даже биаслан-алдар (кабардинский князь); он везде поднатерся, везде бывал и все знает"(77).Не будучи помещением частного порядка, кунацкая выполняла роль общественного учреждения. Как отмечено выше, при отсутствии гостей туда собиралась молодежь для дружественных встреч, в ненастную погоду сюда же соби­рались на ныхас старейшины села. "Как только она (кунац­кая — Л. Ч.) свободна, — писал С. Кокиев, — сюда собира­ется молодежь, здесь происходят все интимные разговоры, невинные забавы, здесь же подчас решаются и серьезные общественные вопросы. После обеда для отдыха или на ночь молодежь рассыпается по кунацким; ложись в какой хо­чешь и спи спокойно: никто не спросит, кто ты таков, за­чем ты здесь, какое имеешь право и т.д." (78)С конца XIX века с укреплением патриархальной, а за­тем и индивидуальной семьи уазæгдон исчезает из быта и на его месте появляется уат — одна из чистых и опрятных комнат среди жилых помещений в доме. Здесь всегда было уютно и убрано, была чистая постель (уат — букв, постель) и самая дорогая обстановка, которой располагает семья, это уже частная собственность семьи и без разрешения хозяина туда никто не имеет права явиться.В представленном виде обычай гостеприимства был еще в силе во второй половине XIX — нач. XX вв. Однако поз­же, в результате усиленного проникновения европейской культуры обычай гостеприимства потерял свою изначаль­ную строгость. Вот что писал неизвестный автор в начале века: "Если раньше все Кавказские народы принимали и угощали всякого странника без разбора его социального положения, то теперь же мы видим совсем не то: в тех селе­ниях, которые расположены ближе к городам и железнодо­рожным станциям, гостей принимают уже с разбором, при­чем предпочтение оказывается состоятельным знакомым, а если гость незнаком, то предпочтение дается наиболее пред­ставительному по физиономии, манерам и одежде... Незна­комые же люди совсем не охотно принимаются". И далее: "В настоящее время гостеприимство встречается только в глухих захолустьях Кавказа, где нет не только железных дорог, но и обыкновенные дороги едва ли доступны. Там странник все еще считается дорогим гостем и самый бед­ный хозяин с ним готов разделить последний кусок хле­ба"(79). Справедливость вышесказанного может полностью подтвердить автор этих строк, который в течение двух деся­тилетий с конца 50-х годов с целью сбора этнографическо­го материала исколесил почти всю Осетию.Источники:54 Миллер Вс. Ф. Осетины // Энциклопедический словарь Ф. А. Брокгауза, И. А. Ефрона, т.ХХII, с.265.55 Лавров Д. Заметки об Осетии и осетинах // ППКОО, кн.4, с.89. 56Берзенов Н. Очерки об Осетии // ППКОО, кн. 1, с. 100. 57 Кокиев Г. Очерки этнографии осетинского народа // Архив СО-НИИ. Рукопись, с.258.58 Берзенов Н. Из записок об Осетии // ППКОО, кн.1, с. 128.59 Тизенгаузен В. Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды, Т.П. Спб.,1884, с. 182.60 ЧибировЛ.А. Осетинское народное жилище. Цхинвали, 1970, с.159.61 Лавров Д. Заметки об Осетии и осетинах // ППКОО, ки.4, с.87.62 Осетинская легенда "Святой Георгий и три брата" // ППКООО, кн. I, с.248. См. также: Осетинская легенда "Божья гроза" // ППКОО, кн.2, с.315-320, 255.63 В. К. Деревенские заметки // ППКОО, кн.З, с.54.64 Коста Хетагуров. Собр. соч., т.4, с. 357.65 Другая форма приветствия зафиксирована Штедером: "Гостя они при­нимают со словами: "Мой дом — твой дом, я и все мое — твое. // Осетины глазами... е.38.66 Кокиев Г. А. Очерки этнографии осетинского народа, с.258.67 Калоев Б. Осетины. М.,1971, с.196.68 Бгажпоков Г, X. Адыгский этикет. Нальчик, 1978, с.45.69 Бывалый. На кувде // ППКОО, кн.З, с.94.70 Калоев Б. А. Осетины. М., 1971, с.197.71 Бгажноков Г. X. Адыгский этикет, с.49. 72 Вахушти. География Грузии // ИЗКОИРГО, кн.24, вып.5, с. 147. 73 Клапрот Ю. Путешествие по Кавказу и Грузии... // ИСОНИИ, XII, 1948, с.229.74 Карл Кох. Путешествие через Россию на Кавказский перешеек и 1837 и 1838 гг., с.111-118.75 Кокиев С. Записки о быте осетин, с.78.76 Лавров Д. Заметки об Осетии и осетинах //ППКОО, кн.4, с.93.77 Кануков И.В осетинском ауле // Сборник сведений о Кавказских горцах. Вып.IХ, отд.II, с.20. 78 Кокиев С. Записки о быте осетин, с.79.79 В. К. Деревенские заметки // ППКОО, кн.З, с.54-55."Осетинский аул и его традиции" Л.А. Чибиров. Владикавказ "ИР" 1995.при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/09/17/kultura_osetinskogo_zastolja.html В отличие от современного стола, заставленного все­возможными блюдами и напитками, в прошлом столы накрывались более скромно в смысле разнообразия пищи. 3а столом, как правило, рассаживались, строго соблю­дая старшинство. Исключение делали для гостей, которых сажали на почетные места, ближе к старшим. Возрастной ценз при рассаживании участников трапезы соблюдался так строго, что эта процедура отнимала порядочное время и породила поговорку: "Пока осетины расселись за столом, мель­ница намолола целый мешок зерна" (Цалынмæ ирæттæ фынджы уæлхъус бадтысты, уæдмæ куырой голладжы дзаг 'рыссыдта). Осетинский аул и его традиции 00mN1ck Mon, 17 Sep 2007 16:07:51 +0400 В отличие от современного стола, заставленного все­возможными блюдами и напитками, в прошлом столы накрывались более скромно в смысле разнообразия пищи.3а столом, как правило, рассаживались, строго соблю­дая старшинство. Исключение делали для гостей, которых сажали на почетные места, ближе к старшим. Возрастной ценз при рассаживании участников трапезы соблюдался так строго, что эта процедура отнимала порядочное время и породила поговорку: "Пока осетины расселись за столом, мель­ница намолола целый мешок зерна" (Цалынмæ ирæттæ фынджы уæлхъус бадтысты, уæдмæ куырой голладжы дзаг 'рыссыдта).Руководитель стола (фынджы хистæр) первым делом брал наполненный аракой рог и произносил импровизированную молитву. Затем молитву поддерживали по старшинству остальные участники трапезы, после чего приступали к еде. Каким бы голодным ни был гость, дотронуться до пищи до произнесения молитвы старшим было невозможно.Когда старший закусывал, младшие не должны были есть с ним: и только если он сам угощал младшего, послед­ний должен был принять угощение, поблагодарив его сло­вами: "Дæ хай бирæ". Если старший предлагал выпить, млад­ший брал рог, немного отпивал и возвращал обратно. Младшие раньше старших не садились за стол, зато раньше вста­вали из-за стола. Вообще осетин в приеме пищи был очень скромен, особенно когда бывал в гостях. Русский военный врач И. И. Пантюхов, служивший на Кавказе, писал, что "осетин довольствуется таким малым количеством пищи, при котором европеец едва ли может сколько-нибудь про­должительное время существовать"(52). Развивая эту мысль, видный осетинский этнограф прошлого столетия Савва Кокиев писал: "Осетин относительно нее (пищи) отличает­ся необыкновенной умеренностью, воздержанием и выносливостью. Неумеренность и обжорство считаются большим пороком. Малейший намек на страдания голодом считает­ся большим бесстыдством, бессовестностью, почему осе­тин действительно стоически переносит голод, не заявляя никому об этом"(53).Традиционный осетинский застольный этикет (ирон фынджы 'гьдау) отличался детальной регламентированийстью. Ирон фынджы 'гьдау предписывал жесткие нормы поведения как старшим, так и младшим. Так, например, если даже столы ломились от пищи, сидящий за трапезой должен был есть медленно, мало и не давать хозяевам заме­тить, что он голоден. Принимая пищу, не полагалось разго­варивать, съедать всю поданную пищу. То, как себя вел че­ловек за столом, наблюдали десятки глаз. От того, какое впечатление производил он за столом, зависело мнение о нем в обществе. Поэтому каждый из сидящих за столом очень тщательно следил за собой, за каждым своим движе­нием и фразой. Уйти из-за стола и вернуться обратно для дальнейшего участия в застолье считалось неприличным.Ничто в человеке так не ценилось, как его ум, воспи­танность, такт — качества, которые в осетинской действи­тельности являлись критерием оценки в целом человека (лгегдзинад). Каждый из сидящих за столом понимал, что эти свои качества он может проявить прежде всего при сохранении ясного ума. Хотя гости нередко сидели за столом по несколько часов подряд, они не позволяли себе напи­ваться до потери своего лица (йæ цæсгом фесæфта): отпив глоток, возвращали бокал обратно. Кроме того, каждый имел право на "пропуск" в кругу, то есть мог отказаться от оче­редного бокала; в таких случаях никто не настаивал, чтобы гость обязательно выпил. Это свое право гость мог исполь­зовать время от времени, несколько раз за вечер. Не застав­ляли пить тех, кто с самого начала заявлял об этом. Одним словом, каждый старался до конца застолья оставаться трез­вым.В высшей степени непристойным считалось появиться в общественном месте в нетрезвом виде. Молодежь не пила спиртного вообще. Нарушивший ирон 'гьдау подвергался насмешкам и награждался позорными кличками. О таких людях говорили: "йæ гуыбыны фæстæ цæуы" (ходит за сво­им животом), "сæр гуыбынæй уæлдæр у" (голова выше чре­ва), "йæ зæрдæ йæ уæцъæфы ис" (у него сердце находится в чреве) и т.д.В целом для общества был характерен трезвый образ жизни, отсутствовала тяга к спиртному.Лучшие качества народа должны развиваться и умно­жаться в новых условиях современности. Трудно заслужить признание и быть достойным его, потерять его куда легче.Остается сожалеть, что манерам поведения за столом в наши дни не учат не только в школах, но часто и в семьях. Между тем знать и прививать молодым национальную жи­тейскую систему взглядов и норм поведения — дело перво­степенной важности.Источники:52Пантюхов И. И. Антропологические наблюдения на Кавказе // Известия Кавказского отделения Императорского русского географиче­ского общества, кн. XV, 1893, с. 145.53 Кокиев С. Записки о быте осетин... с.96."Осетинский аул и его традиции" Л.А. Чибиров. Владикавказ "ИР" 1995.при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/09/16/uvazhenie_k_zhenshhine.html Разрабатывая проблемы будущего переустройства человечества, великий социалист-утопист Шарль Фурье много внимания уделял вопросу о положении женщины в обществе. Он писал, что развитие данной исторической эпохи всегда можно определить степенью продвижения женщины к свободе, взаимоотношениями, складывающимися между сильным и слабым полом, степенью эмансипации женщины. Осетинский аул и его традиции 00mN1ck Sun, 16 Sep 2007 15:04:55 +0400 Разрабатывая проблемы будущего переустройства человечества, великий социалист-утопист Шарль Фурье много внимания уделял вопросу о положении женщины в обществе. Он писал, что развитие данной исторической эпохи всегда можно определить степенью продвижения женщины к свободе, взаимоотношениями, складывающимися между сильным и слабым полом, степенью эмансипации женщины.В отношении к женщине в осетинском обществе четко выделяются два периода: до середины XIX века и последующий период.В первый период, когда в обществе господствовал патриархально-родовой уклад жизни, когда мужчина большую часть жизни проводил в войнах и походах, когда он "знал только бранное поле, коня и оружие, когда мир представлялся ему ареною для его подвигов"(44), положение женщины было приниженное. В действительности, в условиях, когда молодое поколение часто отправлялось в балцы, когда высшей добродетелью считалась лишь рыцарская доблесть, проявленная на войне, молодой человек не имел ни времени, ни возможности уделить больше внимания благополучию семьи, воспитанию детей, строить свои отношения с женой как с другом жизни.Социально-экономические перемены, происшедшие в жизни осетин со второй половины XIX века, в корне изменили образ жизни осетина: он стал уделять все больше внимания хозяйственной деятельности, что изменило и его отношение к жене, способствовало утверждению нового начала в семейной жизни.Отношение к женщине было весьма противоречиво. Женщина пользовалась большим уважением в обществе, но в то же время была бесправна в семье, даже по отношению к собственным детям. Мужчина относился к ней как к существу более низкому, основная тяжесть домашних работ приходилась на нее: приготовление одежды, пищи, ведение всевозможных хозяйственных дел и многое другое. Однако на этом основании делать заключение о приниженности женщины вряд ли обоснованно. Как правильно подчеркивал Ф. Энгельс, "разделение труда между обоими полами обуславливается не положением женщин в обществе, а совсем другими причинами. Народы, у которых женщины должны работать гораздо больше, "чем полагается по нашим представлениям, часто питают к женщинам гораздо больше подлинного уважения, чем наши европейцы"(45).Сравнительно-этнографическое изучение быта народов Кавказа позволяет утверждать, что отношение к женщине у осетин было более уважительным, чем у остальных горцев. Она занималась домашними работами и пользовалась уважением и почетом среди своих домочадцев, хотя внешне отношение к ней было суровым. Большим позором считалось рукоприкладство по отношению к женщине, оскорбление и унижение ее в какой бы то ни было форме. Позором покрывал себя тот, кто, вопреки обычаю, поднимал руку на женщину, словом или действием скорблял ее честь. Хорошая собака и та на женщину не лает — гласят осетинская и абхазская поговорки. Об уважительном отношении к женщине в один голос говорят ученые и путешественники — знатоки осетинского быта в прошлом.По мнению Штедера, оскорблять жену, а тем более бить ее, считалось у осетин отвратительным поступком, от такого человека отворачивалось общество, такое оскорбление приравнивалось к кровной обиде(46). Еще лучше об этом говорит Вс. Миллер: "Как ни безрадостна жизнь женщины, однако к чести осетин нужно сказать, что между ними крайне редко встречаются акты грубости и насилия против нее. Бить женщину считается позором. Если семейный раздор дошел до крупной размолвки, жена уходит в дом родителей и со стороны мужа начинаются хлопоты о примирении"(47). "Оскорбить женщину, — писал 3. Сосиев, — считается величайшим преступлением. Ее трудовая жизнь в семье, стесненное положение в обществе, слабая природа дают ей по обычаю особые права и преимущества, и личность ее неприкосновенна. Если бы женщине вне дома понадобилась какая-либо услуга, мужчина ей будет рыцарски покровительствовать"(48). Короче говоря, помочь женщине в беде, выполнить по возможности всякую ее просьбу, оберегать ее — долг чести каждого мужчины. Мужчины, нарушившие этот принцип, осуждались обществом, их строго наказывали.Об исключительном положении женщины-осетинки в обществе свидетельствует и нераспространение на нес кровной мести. Какая бы кровная вражда не была между фамилиями, никогда не убивали женщину. Если же кто-нибудь совершал подобное преступление, то этим он навлекал на себя величайшее презрение общества. Ни один из побывавших в Осетии в прошлом ученый или путешественник не зафиксировал нарушения этого рыцарского правила.Идея почитания женщины красной нитью проходит через весь осетинский нартовский эпос, а образ Шатаны стал собирательным образом мудрой и обходительной женщины.Об уважении к женщине, почитании, вежливо-скромном отношении к ней свидетельствуют и следующие правила поведения и знаки внимания. Если женщина и мужчина шли рядом, то женщина занимала правую сторону, а если вместе с ней шли двое мужчин, то — между ними. В обоих случаях эти положения считались самыми почетными. Наибольшее количество этикетных норм было связано с женщиной. До каких бы пределов не дошло опьянение пирующих мужчин, как бы развязно не вела себя компания молодежи, как бы сильно не было ожесточение ссорящихся, дерущихся или сражающихся — одно появление женщины обуздывало буянов, останавливало и прекращало кровопролитие. Двусмысленное слово в присутствии женщин, неосторожное движение во время танцев, развязность в обращении с девушкой вызывали осуждение всего общества.Самые непримиримые враги прекращали сражение, если женщина, сняв платок, бросала его между ними. Так было и у других кавказских горцев. В присутствии женщины совершенно не допускались неприличные выражения. Мстить женщине считалось позором, недостойным мужчины.Осетинский этикет предписывал мужчине оберегать женщину, помогать ей. Так, например, если женщина колет дрова, то всякий проходящий мимо мужчина обязан был предложить свои услуги. Просьбу женщины о помощи мужчина выполнял беспрекословно. В семейной жизни мужчина был первым лицом, хотя и не безраздельным господином. Жена оказывала мужу внешние знаки почтения и покорности — таков обычай, но фактически делами семьи управляла женщина.Особенным уважением пользовалась старейшая среди женщин — æфсин. Ее появление в обществе поднимало на ноги всех мужчин младше нее. Æфсин пользовалась непререкаемым уважением и почетом. Были случай, когда она занимала место главы семьи после смерти мужа, управляя хозяйством вместе с одним из сыновей. Во многих случаях большая семья сохранялась, пока была жива старшая женщина. Большая патриархальная семья Аржи Кабисова из с. Сыхта Чесельтского ущелья существовала, пока была жива супруга его, Цыбырон. Своим большим авторитетом она сплачивала домочадцев, не допускала ссор между невестками и другими членами семьи, требовала от женщин одинакового отношения ко всем детям семьи, свято соблюдала традиции; ее слово для всех было законом. Она руководила не только женскими работами, но и заведовала кладовой, где хранились пищевые припасы семьи. Настолько почитаемой была æфсин, что только она могла вместе с мужчинами сидеть за трапезой.Æфсин пользовалась большим авторитетом. К ней обращались за советом все женщины патронимии, она была главной хозяйкой-распорядительницей во время свадьбы, похорон, поминок. Проф. М. О. Косвен, побывавший в Юго-Осетии в 1932 г., записал следующее из уст 120-летней Са-накоевой из сел. Джава. "Лет 100 назад в нашем селении была женщина, которая считалась старшей над всеми домами селения. Она пользовалась громадным влиянием и авторитетом, по утрам к ней обращались старшие женщины отдельных домов ("æфсин") за указаниями и советами по части ведения хозяйства на каждый день. "Хистæр ус" снимала надочажную цепь и переносила ее в свой дом: в особенности были подчинены "хистæр ус" девушки; без ее разрешения они не могли выйти за пределы селения"(49).Вежливость требовала от молодой осетинки уступить дорогу мужчине, вставать при его появлении и не садиться в его присутствии. Разговаривать при мужчине женщина не в коем случае не могла, даже при близких родственниках она говорила шепотом. Ответную вежливость проявляли и мужчины. Всадник, встретив в пути (в поле) женщину, спешивался и провожал ее до места назначения, на время отложив все дела, какими бы важными они не были.Наряду с этикетом предусматривались некоторые другие правила поведения, которые из-за своей консервативности вряд ли заслуживают возрождения к жизни. Вот некоторые из них. Муж должен был избегать своей жены, при посторонних не оказывать ей никаких знаков внимания. Жена не сопровождала своего мужа в поездках, когда же они встречались случайно в обществе, то приходили в замешательство и делали вид, будто не знают друг друга. "Муж часто сильно любит жену, — писал Вс. Ф. Миллер, — но вместе с тем, считает позором, если его застанут с ней наедине и при посторонних, встречаясь с женой, не решается с ней заговорить"(50). Муж мог посетить свою жену только тайком, а говорить с мужем о жене или спрашивать о ее здоровье считалось предосудительным. Только старость приобретала некоторую привилегию на смягчение этих строгих правил. Считалось неприличным, когда женщина показывалась гостю, если гость спрашивал хозяина о здоровье жены, если муж сопровождал жену, если они шли к общим родственникам или соседям. Жена не имела права называть по имени мужа, его родственников, никогда не произносила их фамилии, имена старших женщин — родственниц своего мужа. В этих случаях она прибегала к иносказательным формам "муж такой-то женщины", "их фамилия", "ее мужа зовут так же, как и супруга нашей общей знакомой" и т.д.Невестки обычно соблюдали уайсадын, обычай не говорить вслух при взрослых мужчинах в особенности при свекре и старших деверях. Некоторые соблюдали этот обычай до конца своей жизни. В основном невестки постарше или вовсе не придерживались этого обычая или же соблюдали его менее строго. Чтобы снять табу, необходимо было заклание жертвенного животного. Обычай запрещал мужчине говорить о своей жене в обществе, но если приходилось, то говорил о ней без проявлений нежности. "С ней заговорить, поспорить, пошутить, спросить совета, вообще всякое проявление человеческих чувств к жене в присутствии других считаются позором"(51). Все это давно стало анахронизмом, обычаи эти были порождены суровой действительностью прошлого и сегодня кажутся нам странными.Если женщина сидела у себя во дворе, она должна была встать, когда мимо проходил мужчина. Даже ее отношение к детям, по смыслу обычая, ограничивалось только тем, что она поила, кормила их в раннем детстве и не принимала участия в определении их жизненных судеб.Путь к свободе осетинской женщины был долгим и тернистым. Особенно интенсивно он начался с 60-х годов прошлого столетия, когда по инициативе одного из передовых деятелей эпохи Аксо Колиева впервые на Северном Кавказе была открыта женская школа в Северной Осетии и женщина-осетинка, строго придерживаясь лучших традиционных обычаев, стала на путь просвещения и культуры. И когда мы сегодня с гордостью отмечаем, что в рядах передовых представителей осетинской интеллигенции большинство составляют наши славные женщины — мы обязаны преклонить свои головы перед светлой памятью Аксо Колиева и его соратников, стоявших у истоков Осетинского Возрождения.Источники:44 Сосиев 3. Станица Черноярская // ППКОО, кн.4, с. 160.45 Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч., т.21. М.,1961, с.53.46 Осетия во второй половине XVIII в. по наблюдениям путешественни¬ка Штедера // Осетины глазами русских и зарубежных путешественни¬ков. Орджоникидзе, 1957.47 Миллер Вс. Ф. В горах Осетии // Русская мысль, 1881, с.79.48 Сосиев З. Станица Черноярская // ППКОО, кн.4, с. 160.49 Косвен М. О. Патронимия и проблема структуры рода // Вопросы этнографии Кавказа. Тбилиси, 1952, с.261.50 Миллер Вс. Ф. В горах Осетии, с.79.51 Сосиев 3. Станица Черноярская // ППКОО, кн.4, с.161."Осетинский аул и его традиции" Л.А. Чибиров. Владикавказ "ИР" 1995.при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/09/15/chest_i_dostoinstvo_muzhchiny.html "Когда горит аул, то невозможно, чтобы твоя сакля уцелела". В этой поговорке заложена идея коллективизма, идея общности интересов: чтобы дом твой не сгорел, с пожаром надо бороться всем аулом. Осетин чувствовал себя членом того общества, в котором жил, ревностно защищал его интересы, понимая, что от благополучия общества зависело и благополучие его семьи. Осетинский аул и его традиции 00mN1ck Sat, 15 Sep 2007 08:59:27 +0400 "Когда горит аул, то невозможно, чтобы твоя сакля уцелела". В этой поговорке заложена идея коллективизма, идея общности интересов: чтобы дом твой не сгорел, с пожаром надо бороться всем аулом. Осетин чувствовал себя членом того общества, в котором жил, ревностно защищал его интересы, понимая, что от благополучия общества зависело и благополучие его семьи.Ни один взрослый мужчина не оставался в стороне, если на аул нападал неприятель; раздавался клич: "Фæдис". Тут же схватив оружие, он отправлялся верхом на ныхас, не сходя с коня, спрашивал: "Чердæм фæдис?" и поворачивал коня в сторону неприятеля.Больше всего осетин дорожил честью и человеческим достоинством. Он чувствовал большую ответственность за других, строго придерживался правила: один за всех, все за одного, считая себя в ответе за каждого члена рода. Эти особенности образа жизни имели следствием выработку традиционных привычек. В осетине сильно развито чувство общинной солидарности.Одной из сильных черт характера осетина была честность; можно даже утверждать, что в осетинском обществе не было места лжи и обману. В более ранние периоды, в условиях отсутствия письменности, слово заменяло собой документ. Если осетин давал слово (дзырд радта), можно было совершенно не сомневаться в том, что он его сдержит до конца. Под честное слово, без всяких свидетелей, осетин давал осетину в долг деньги или домашний скот с условием возвращения их к условленному сроку. Не выполнить слово считалось большим позором, такой человек терял доверие односельчан, которым очень дорожили. И настолько велико было доверие друг к другу, что кредитор от имени второго лица мог занять у его знакомого на известный срок нужную ему сумму денег; для этого достаточно было показать шапку поручителя. В качестве заверения обязательного возвращения долга к установленному сроку берущему долг достаточно было вырвать волос (æрду) из усов. С возникновением письменности словесная гарантия стала вытесняться письменной; одновременно утверждается обычай клятвы и свидетельские показания.Наиболее распространенной формой гарантии стала клятва. Она была основана на том, что по установившемуся в обществе порядку никто не мог принести ложную клятву: достаточно было осетину дать присягу или поклясться, чтобы с него было снято подозрение в совершении преступления. За оказанное ему доверие осетин отвечал тем же и считал за оскорбление выражение ему недоверия.Осетин крайне болезненно реагировал на оскорбление. Он ревностно относился ко всему, что могло опозорить его имя в обществе и в личной жизни. Наиболее тяжкой формой физического оскорбления считалось нанесение удара палкой и плетью. По понятиям осетина, палка существует только для нанесения удара собаке. Следовательно, ударивший мужчину палкой ровнял его с собакой и такое оскорбление можно было смыть только кровью. Оскорбительным был и удар плетью; ею били только рабов, а осетин считал для себя большим позором уподобляться рабу, которого наказывали плетью. На удар плетью отвечали ударом кинжала, хотя могли быть и другие исходы.Осетин считал за оскорбление, если дотрагивались до его головного убора, считавшегося вещью священной и неприкосновенной. По этой причине он очень заботился, чтобы шапка его была на уровне: он мог ходить даже в рваной одежде, но шапка всегда должна была быть образцовой. Когда хотели пристыдить мужчину, ему обычно говорили, что он не достоин носить шапку и пусть сменит ее на женский платок. Шапка в глазах осетина — символ мужества, силы, отваги и превосходства. Вот потому нельзя было дотрагиваться до шапки, а тем более сбивать ее с головы.Существовали также оскорбления морального характера. Тяжким оскорблением считалось похищение невесты после сговора, словесное оскорбление жены, матери, близкого родственника. Не обходилось без кровной мести, если кто посвятит покойнику собаку, кошку, осла. Никакое оскорбление не оставалось без наказания.Осетин по природе своей скромен. Недопустимым считалось явиться на куывд или поминки без приглашения. По этому поводу сохранилась интересная поговорка: "Не желудок должен руководить поведением человека за столом, а его рассудок".Стоило немалых усилий, чтобы осетина, даже когда он очень голоден, уговорить сесть за стол. А когда он садился, ел мало, чинно, причем сам процесс еды и для хозяина и для гостя служил лишь дополнением к разговору. Осетин никогда не съедал за столом все, что ему подавалось. Независимо от количества поданной пищи, он обязательно оставлял часть, которая называлась фынгисæггаг, то есть доля, полагающаяся тому, кто убирал со стола.Еще большим позором, чем обжорство, считалась невоздержанность в питье. Осетины за трапезой употребляли спиртные напитки, но знали меру. Нарушение застольного этикета строго осуждалось.Большим пороком в обществе считалась трусость, где бы и в чем она не проявлялась. Своим недостойным поведением трус нарушал дружбу и товарищескую солидарность. Поэтому проявленную на войне трусость справедливо расценивали как предательство. Трусливый человек покрывал позором себя и весь свой род. Человека, проявившего трусость на войне, в осетинском обществе бойкотировали и презирали. О человеке, проявившем трусость, народ складывал позорящую его имя песню и, наоборот, о человеке, совершившем героический поступок или погибшем в неравной борьбе смертью храбрых, складывали песню, которая увековечивала добрую память о нем в народе.Среди характерных черт, проявляемых в семье и обществе, одной из важнейших была строгая физическая воздержанность. Она являлась следствием суровой системы воспитания, внушавшей осетину полнейшее пренебрежение ко всем телесным потребностям. "Никакая физическая боль и страдание, — писал С. Кокиев, — не должны вызвать у него ни одного стона или жалобы; в противном случае он несет позорное прозвище "баба". Действительно, он героически переносит всякие физические, страдания, умирает героем, часто на седле и с песнями на устах"(42). Мужчина не должен плакать, чтобы не уподобиться женщине, о которой говорили, что у нее "глаза на мокром месте". "Всякий мужчина, — писал Д. Лавров, — с мужеством и без всяких жалоб выносил тяжелые раны под страхом насмешки своих земляков. Энергия, способность к перенесению физических невзгод и самая строгая воздержанность в наслаждениях составляют постоянные качества осетина"(43).Суровые жизненные условия делали горца-осетина внешне суровым, необщительным, грубым. Но это первое впечатление сразу же рассеивалось при близком знакомстве с ним, когда обнаружилась его богатая и широкая натура, которая проявлялась во всем: во внешнем виде, простых манерах, в умении с достоинством держаться в обществе, беречь свое имя, в производимых им изделиях, которые отличались изяществом и хорошим вкусом.Источники:42 Кокиев С. Записки о быте Осетин // Сборник материалов по этнографии, издаваемый при Дашковском этнографическом музее, т.I. M., 1885.43 Лавров Д. Заметки об Осетии и осетинах //ППКОО, кн.4,с.86."Осетинский аул и его традиции" Л.А. Чибиров. Владикавказ "ИР" 1995.при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/09/14/pochitanie_starshikh.html В наше сложное время, когда с невероятной быстротой рушатся прежние общественно-политические порядки и происходит ломка стереотипных представлений в поведении и образе жизни людей (к которым наше общество оказалось неподготовленным), образовавшийся вакуум в общественной жизни порою заполняется явлениями, противоречащими не только лучшим традиционным нормам поведения наших предков, но и общечеловеческим ценностям вообще. Осетинский аул и его традиции 00mN1ck Fri, 14 Sep 2007 15:25:37 +0400 В наше сложное время, когда с невероятной быстротой рушатся прежние общественно-политические порядки и происходит ломка стереотипных представлений в поведении и образе жизни людей (к которым наше общество оказалось неподготовленным), образовавшийся вакуум в общественной жизни порою заполняется явлениями, противоречащими не только лучшим традиционным нормам поведения наших предков, но и общечеловеческим ценностям вообще. Казалось бы, сейчас, после крушения тоталитарной системы, открылись прекрасные возможности для возрождения и развития национальной культуры, национального языка, возрождения лучших традиционных нравственных устоев отцов и дедов. Однако, к нашему несчастью, в своей повседневной жизни мы сталкиваемся с явлениями, свидетельствующими о деградации части нашей молодежи, падении ее моральных устоев, росте преступности.На протяжении веков в традиционно-бытовой культуре осетин выработались сложные, подчас тончайшие правила взаимоотношений людей в обществе и семье, по существу был разработан неписаный морально-этический кодекс, который успешно регулировал взаимоотношения различных возрастных групп до начала XX столетия.О степени воспитанности человека в осетинском обществе принято было судить прежде всего по его отношению к старшим; воспитанный человек относился к ним с большим уважением и предупредительностью. При этом высокое уважение к старшему выражалось независимо от его социального положения, национальной принадлежности. Высказанное дореволюционным автором С. Фарваровским мнение о том, что осетины — самый этикетный народ, не лишено основания.Нормы поведения людей по отношению к старшему свидетельствуют о высоком уровне массовой культуры народа. Эта система ценностей, созданная коллективным разумом наших предков, которой нынешнее поколение не может не дорожить. Эти добрые традиции соблюдаются ныне теми, кто будучи вполне современными людьми, сохранили в то же время добрые традиции прошлого, выделяющие их из окружения и делающие приятными и желанными в обществе. К сожалению, значительно увеличилось число людей — выходцев из среднего и особенно молодого поколения, не прибившихся по-настоящему ни к новой, ни к старой культуре, производящих удручающее впечатление своей самонадеянной развязностью. Давайте еще раз вспомним азбучные истины норм поведения старшего поколения, наших предков.Важнейшая форма проявления уважения к старшему у осетин — приветствие. Встречаясь с осетином, особенно старшим, вы обязательно должны поздороваться с ним первым. Всякий уважающий себя осетин считал себя обязанным встать при появлении старшего, независимо от того, знает он его или нет. "Уважение к старикам и вообще к людям пожилых лет, — писал Н. Бёрзенов, — простерто у осетин так далеко, что каждый из них считает непременною обязанностью вставать при входе старшего и приветствовать его... Они никогда не нарушают этой учтивости, и даже в семействе соблюдают ее со всей строгостью"(40). Этикет требовал встать, уступить старшему место и не садиться до тех пор; пока человек, появление которого почтили вставанием, в свою очередь не попросит всех поднявшихся с мест не утруждать себя и сесть на свои места. Как бы младшего по возрасту ни просили, он не должен сесть раньше старшего из присутствующих. "Вас будут упрашивать, сажать насильно, но беда, если Вы поддадитесь: Вас сочтут за невежду. Поэтому Вы должны отговариваться и почтительно стоять"(41). Этикет не позволял садиться рядом со старшим, а чуть поодаль, желательно на более отдаленной и низкой скамье. Молодой человек никогда не позволял себе в присутствии старших держать руки в кармане, сидеть вразвалку, расставив ноги, или положив ногу на ногу, словом, выбирал наиболее скромную позу.В присутствии старшего младшие должны были слушать его молча, не следовало начинать разговор раньше него, вставлять свое слово в разговор старших, прерывать речь старшего, быть многословным, выпить лишнего. Этикет не позволял пересекать дорогу старшему, входить раньше него в помещение. Порядок прохождения по старшинству соблюдался осетинами не только в домашних условиях, но и в пути. Когда младший едет со старшим, он непременно должен держаться с левой стороны. Если путников трое, то они идут в таком порядке: старший идет посередине, средний — с левой стороны, а младший — с правой. Старшему подавали огонь, если он курил; прикурить у старших не просили и вообще при них не курили. Когда старший произносил речь или тост за столом, младшие выслушивали его стоя и в абсолютной тишине. Малейшее желание старшего следовало предугадать и предупредить, услуживать ему: младший знал свое место в обществе, в пути. Всякое непочтение к старшим осуждалось общественным мнением, считалось у осетин постыдным, роняющим достоинство человека. При старших не было принято говорить о любви, о женщинах, о своих детях. Совершенно исключались нецензурные и непристойные слова...В прошлом Осетия считалась одним из регионов Кавказа, отличавшихся долголетием ее жителей. Главная причина заключалась в том, что старики у нас не чувствовали себя ни дома, ни в обществе лишними людьми или тягостной обузой, а наоборот, вполне сознавали свою полезность, что содействовало их моральной и физической стойкости и выносливости. Такая забота и внимание вселяли в них уверенность, содействовали долголетию. Старшие руководили трудовыми процессами, выступали поручителями и соприсяжными на народных судах, представителями фамилий на ныхасах, консультантами по свадебным и похоронно-поминальным обрядам; они же в дни народных праздников произносили молитвы в святилищах и церквях. Они жили активной жизнью. До конца своих дней оставались главами своих семейных коллективов, их величали: "не стыр фыд", с ними советовались. В целом старший пользовался непререкаемым авторитетом. Недаром в осетинском народе сохранилась интересная поговорка: старшему сперва утри нос, а потом спроси у него мудрого совета (хистæрæн йæ фындз асæрф æмæ йа уый фæстæ зондæй бафæрс).Важно подчеркнуть, что уважение к старшему было несовместимо с огульным отрицанием и пренебрежением к его мнению, его понятиям и убеждениям. Высоко котировалось в обществе умение при необходимости тактично промолчать о чем-либо, найти нужную форму для вежливого отказа от предложения. Даже если сказанное старшим было неправильным, никто не позволял себе резко прерывать его. В большинстве случаев жизненный опыт и знания старшего часто не только не противоречили, но, наоборот, содействовали воспитанию духовно здорового поколения. Пренебрежение части молодежи мнением и советами старших, бездумное подражание ложно понятой европеизированной культуре и новациям ничего хорошего нам не принесли, а вреда — больше чем достаточно.Как показала жизненная практика, любовь и уважение, детей к отцам, к человеку старшего поколения является одной из лучших этикетных норм осетинского народа. Младший обязан оказывать старшему уважение, внимание и помощь. Самые почетные места за столом, самые почетные части мяса — старшим, прежде всего за их здоровье поднимали тосты. Со своей стороны и старший по отношению к молодым должен был вести себя в высшей степени корректно, тактично, не злоупотреблять своим положением старшего. Умудренный опытом старший хорошо понимал свои права и обязанности, соблюдаемые вековой традицией, старался соответствовать им, прилагал усилия, чтобы преждевременно не одряхлеть, держаться на уровне, быть опрятным и подтянутым. Отношения старшего к младшему, и наоборот, младшего к старшему регламентировались обычным правом, которое обе стороны соблюдали весьма строго.В настоящее время, когда наше общество повернулось лицом к национальной культуре, возрождение к жизни выдержавших испытание временем норм поведения, связанных с уважением к старшему по возрасту, — дело первостепенной важности.Источники:40 Берзенов Н. Из записок об Осетии// ППКОО, кн. I, стр. 12841 «Терские ведомости», 1890, №96"Осетинский аул и его традиции" Л.А. Чибиров. Владикавказ "ИР" 1995.при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/09/13/narodnye_prazdniki_dzuary_bon.html Жизнь осетин в горах Центрального Кавказа в прошлом была нелегкой. С величайшим трудом горцу-осетину при­ходилось добывать средства к существованию в суровых горных условиях. Однако это не означает, что горец от ро­ждения до самой смерти пребывал в аду: бывали в его жизни и радостные события. Такими были торжества в семей­ном кругу, пиршества в честь рождения мальчика, свадьба, и, конечно, дни многочисленных народных праздников в течение года. Осетинский аул и его традиции 00mN1ck Thu, 13 Sep 2007 14:58:18 +0400 Жизнь осетин в горах Центрального Кавказа в прошлом была нелегкой. С величайшим трудом горцу-осетину при­ходилось добывать средства к существованию в суровых горных условиях. Однако это не означает, что горец от ро­ждения до самой смерти пребывал в аду: бывали в его жизни и радостные события. Такими были торжества в семей­ном кругу, пиршества в честь рождения мальчика, свадьба, и, конечно, дни многочисленных народных праздников в течение года.Если осетин принимал пищу в кругу семьи и на стол подавались напитки, он обязательно обращался с молит­вою к Хуыцæутты Хуыцау, Уастырджи. Если же подавались три пирога, то молитва становилась импровизированной; продолжительность и содержание ее зависели от фантазии исполнителя.Всем селением обычно отмечался один из популярных весенних праздников — Бæлдæрæн (Бæлдæрæны куывдтæ). Обязательными в прошлом были пиршества в кæхцгæнæн: семья, в которой в истекшем году родился мальчик, обяза­на была накрыть стол для всей общины. Вот как описывает торжества в праздник кæхцгæнæн один из дореволюцион­ных авторов: "Всякий дом, где есть новорожденный, дол­жен зарезать какую-нибудь скотину, принести ее обществу и тем засвидетельствовать о своем новорожденном мальчи­ке. В сборном месте, куда собирается все село для праздно­вания дня кæхцгæнæн, обыкновенно по числу голов заре­занных животных, расставленных на особом столе, опреде­ляют количество родившихся мальчиков в селе за настоящий год"(36).Когда рождался мальчик, радости семьи, близких род­ственников не было предела. Весть о его появлении на свет быстро облетала округу и со всех сторон сразу шли с по­здравлениями. "Мальчики-подростки иногда целые зимние ночи дрогнут у дверей хлева, чтобы перехватить первую весть о рождении мальчика и первым же явиться с нею к бли­жайшим родственникам новорожденного и получить пода­рок за первое известие о рождении хорошего мужчины (хорзлæггуырæггаг)" (37). Часто семья, в которой родился мальчик, не дожидаясь наступления кæхцгæнæн, сразу же устраива­ла пиршество для соседей и близких родственников. Жен­щины шли в лучших своих нарядах, каждая из них с тради­ционным хуын. На таких радостных встречах молодежь ве­селилась на славу: песни, танцы, джигитовка сменяли друг друга. Большое место в быту осетин занимали народные праздники. Это были торжества в честь самых разных покровителей в пантеоне осетин (Уастырджи, Уацилла, Мады Майрам, Хуыцауы дзуар, Мыкалгабыр, Тутыр). В каждом ущелье, обществе общесельский праздник в честь дзуара имел свои оттенки, особенности, но в праздничной проце­дуре было гораздо больше общего, чем специфического. Поэтому ниже дано описание осетинского праздника в об­щих чертах, каким он был на рубеже XIX-XX вв. (38)Праздников, посвященных полуязыческим и полухри­стианским покровителям в горной Осетии более чем доста­точно. Праздники начинались с пробуждением природы и началом работ и тянулись через лето и осень, знаменуя собою начало или конец тех или иных работ и посвященных какому-либо отраслевому божеству. Места, в которых строи­лись церкви, святилища, капища, обыкновенно чуть воз­вышались над окружающим ландшафтом, большей частью в окрестностях села или же внутри него.Общесельские праздники готовились заранее выбирае­мыми обществом жителями (фысымтæ). Фысымтæ стано­вились все семейства населенного пункта по очереди. На заранее обговоренных условиях они готовили стол для все­го села ко дню наступления праздника. Количество их зависело от количества жителей села. В день праздника свя­того он (они) слагали свои полномочия, и тогда же община выбирала распорядителя праздника на будущий год. Это делалось следующим образом: распорядитель праздника передавал почетный кусок мяса (сгуы) с кувшином пива тому, кто намечался фысымом того же праздника на буду­щий год.В горных селениях, где в течение года набегало много дзуары бон, утвердилась практика постоянного прикрепле­ния фысымов к определенным праздникам; все сельское общество (большей частью поквартально) распределялось на равные части (по количеству дзуары бон), которые на свои средства обязывались приготовить стол.Особыми церемониями был обставлен выбор жертвен­ного быка. Его выбирали задолго до праздника; на него навешивали различные амулеты и ему позволяли свободно пастись: жертвенного быка нельзя было трогать, бить и даже ругать.Совершалась праздничная церемония на площадке во­круг почитаемого дзуара. В помещение дзуара складыва­лись все пожертвования (монеты, колокольчики, кружки). На праздник съезжались близкие родственники, выходцы из села; кроме общесельского пиршества каждая семья го­товилась к празднику с расчетом на гостей.К месту почитаемого святилища или пиршества сельча­не собирались к полудню. Живописную картину представ­ляла площадка перед дзуаром: море голов, шум, говор, пес­ни, распорядители, энергично устанавливающие порядок, немилосердно колотили мальчишек, которым порядок не по нутру. Кругом рядами палки, на которые нанизаны кус­ки жертвенного мяса, кадки с пивом и аракой, ковши, кор­зины с жертвенными приношениями.Каждая семья шла к святилищу с тремя пирогами, шашлыком из левого бока (ребер) жертвенного животного, с напитками. Один из почетных старших посвящал прино­шения святому, молил Бога о благополучии семьи. Яства полностью не съедались; часть приношений уносилась до­мой, где и съедалась всей семьей как ритуальная, Богу по­священная еда с пожеланием: "Да благославит вас дзуар " (Дзуары хорзæх уæ уæд).После окончания и этой процедуры все участники пир­шества рассаживались (женщины и дети отдельно) в один ряд, строго соблюдая старшинство. Перед старшим, руко­водителем стола, ставили три пирога, голову жертвенного животного, шашлык, почетные куски мяса. Затем он вставал, и держа в левой руке пироги с кусками вареного мяса или вареной курицей и рог араки — в правой, произносил импровизированную молитву, заключающую просьбы, об­ращения к Богу, всем святым данного региона и, разумеет­ся, к празднуемому дзуару о ниспослании молящимся вся­ческих благ. Вот образец общей молитвы, каковую произ­носили в селениях Наро-Мамисонской котловины. "Хуыцау, окажи содействие, да снизойдет на нас милость твоих ангелов. Да будет милость твоим сподвижникам на небесах, святилищам — на земле, чтобы наша молитва благополучно достигала тебя. Аларды, слава и тебе. Реком, да снизойдет до нас и твоя милость. Бынаты хицау, да обеспечь нам в своих жилищах жизнь хорошую, здоровую. Мады Майрам, будучи святилищем наших предков, не обдели нас счастьем предков, да будут живы и счастливы малыши, подаренные тобою. Мыкалгабыр, пусть и тебе будут угодны наши при­ношения, отведи от нас несчастье подальше, придвинь сча­стье поближе. Ты патрон изобилия и сделай так, чтобы в наших трудах всегда было много изобилия. Сау Уастырджи! Проезжая под тобою, защити нас от селевых потоков, снеж­ных лавин, завалов, камнепадов. Нары Хохы Уастырджи, ты всесильный и в нужный момент окажи нам помощь. Зæрæмæджы Саниба, да снизойдет на нас и твоя милость. Къасарайы Мыкалгабыр, если проедем через тебя печаль­ным, сделай так, чтобы вернулись обратно веселыми. Ныхасы Уастырджи! Да будет изобилие в нашем слове. Да бу­дет угодно и Самтхос Уастырджи. Да будет угодно послед­нему дзуару Тли, Тибы Таранджелоз, Ситайы Уастырджи! Да будет угодно и семи святым Адайком, да окажет нам содействие, чтобы под ним продвигались в безопасности. Пусть будут милостивы к собравшемуся сюда народу свя­тые, которым мы возносим наши молитвы".Тост выслушивали стоя, с периодическим восклицани­ем "Оммен Хуыцау". После этого один из младших испол­нял обряд ацаход (пригублял бокал старшего, откусывал кусок пирога), после чего садились и приступали к еде. Старший благословлял именем дзуара (дзуары хорзæх) пи­рующих и чарка араки обходила всех участников застолья, начиная от старших и почетных гостей.Когда кончилась трапеза, старейшина брал деревянные палочки, на которых готовились шашлыки (уæхст) и вместе с приношениями семейств (клочок ваты, кусочек серебра, монеты), в которых имелись больные, относил в святилище и клал в углубление стены.Как отмечалось выше, на празднование дзуаров пригла­шались гости из соседних селений, из города. Подходя близ­ко к святому месту, они выстраивались в один ряд и пели песни в честь дзуара. С приходом гостей трапеза оживля­лась, провозглашались тосты в честь различных святых, за гостей, за предков, за молодежь. Тосты сопровождались песнями в честь святых, героическими; некоторые из ис­полнителей песен выводили фальцетом замысловатый мо­тив со словами похвалы святому, а остальные, хлопая в ла­доши, тянули густой и ровный припев.Когда трапеза заканчивалась, начинались танцы: их сме­няла джигитовка, вольная борьба и др.Осетины радушно принимали гостей, особенно во вре­мя праздников. В литературе сохранилось следующее опи­сание приема гостей на празднике Хуыцау дзуар в с. Даргавс. "С каким уважением к нашей группе относились жи­тели! Нам первым поднесли праздничный ковш, нас чуть на руках не носили. Удивительно гостеприимный народ осетины! С момента окончания речи начинается уже самое пиршество и длится до поздней ночи. Между тем, моло­дежь спускается вниз, в селение, и здесь начинаются тан­цы. Веселье и веселье без конца и до поздней ночи. У каж­дой сакли стоит девушка с кувшином пива, кружкой и за­куской. Каждому проходящему она предлагает выпить и закусить. Пьют, едят и веселятся в этот день сколько душе угодно. Удивительное дело: сколько пива и араки и ни од­ного пьяного... у осетин считается большим стыдом напиться пьяным, поэтому они пьют столько, чтобы быть навеселе. Симпатичная черта характера"(39). В действительности, на празднике исключались сквернословие, потасовки, сурово осуждались лица, злоупотреблявшие алкоголем.На этом общесельский праздник заканчивался и все его участники возвращались в свои дома, чтобы продолжить праздничное застолье в кругу близких родственников и гос­тей.Источники:36 Кавказец. Весенние праздники осетин //ППКОО, кн.I, с.261.37 Коста Хетагуров. Соб. соч.,т.4.,с.338.38 Описание составлено на основе статей "Праздники в горной Осетии" и "Празднование дзуаров" //ППКОО, кн.З, с.83-85, 90-92.39 Праздники в горной Осетии //ППКОО, кн.З. Цхинвали, 1987, с.85."Осетинский аул и его традиции" Л.А. Чибиров. Владикавказ "ИР" 1995.при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/09/12/panteon.html Окружающий мир осетин наполнил бесчисленным мно­жеством божеств и духов разного ранга и назначения. Об­разы этих божеств наполнили всю духовную жизнь осети­на, все сферы его жизнедеятельности. Осетинский аул и его традиции 00mN1ck Wed, 12 Sep 2007 15:39:04 +0400 Окружающий мир осетин наполнил бесчисленным мно­жеством божеств и духов разного ранга и назначения. Об­разы этих божеств наполнили всю духовную жизнь осети­на, все сферы его жизнедеятельности.Самую верхнюю ступень в пантеоне занимает Хуыцау, обычно величаемый Хуыцæутты Хуыцау (Бог Богов). Он незримо пребывает в небесах, управляет всем миром через посредство подчиненных ему отраслевых божеств. Уастырджи — самый популярный среди божеств. Он выступает в качестве посредника между Хуыцау и осетинским народом. Функции его почти универсальны: покровитель путников, защитник интересов народа, бич воров, преступников, убийц и т.д. О его необыкновенной популярности среди осетин свидетельствует и то, что его имя стоит рядом с именем Хуыцау. Многочисленные святилища Уастырджи разброса­ны по всем ущельям горной Осетии.Уацилла — покровитель хлебных злаков и урожая, управ­лял громом и молнией, посылая на землю дожди в засуш­ливую погоду. Самое популярное святилище в честь Уацил­ла находится в Даргавсе на вершине горы Тбау-Уацилла. У Уацилла, самого жизненно необходимого патрона, имелись и "помощники" в лице Хорæлдар и его сына Бурхорали, других покровителей плодородия, ведающих конкретными отраслями — молотьбой зерновых (Зыгуымон), природной стихией (Æвриаргъ), тучами (Мигъты бардуаг), громом (Æрвдзæвды бардуаг), ветрами (Галæон), плодородием (Тыхост), выступающим в качестве покровителей странствую­щих и работающих в поле (Тæтæртупп) и др. Одно из древ­нейших божеств осетин — Наф. Ему поручалось покровительство над родом, над плодородием.Очень популярен в мифологии осетин Донбеттыр — вла­дыка водного царства. Также популярен Курдалæгон — божество кузнечного дела, друг нартов, первым изготовивший земле­дельческие орудия труда.Видное место в эпосе и мифологии осетин занимает Æфсати — покровитель туров, оленей и других диких жи­вотных. Собратом Æфсати был Хуыджыры — покровитель медведей и кабанов. Среди патронов диких животных один из популярнейших св. Тутыр — покровитель волков. Он же наделен аграрными чертами и играет важную роль в празд­никах, посвященных началу весенне-полевых работ. Неко­торые из домашних животных, птицы, пчелы удостоились особых покровителей. Таковы: Фæлвæра — покровитель мелкого рогатого скота, Галты дзуар — покровитель быков, Карчиклой — покровитель домашних пернатых, Анигол — покровитель пчел.Целый ряд духов в пантеоне осетин "обслуживают" жи­лище со всеми его обитателями. Таковы Бынатыхицау — владыка места, жилища, хозяин усадьбы; Сафа, Æфсин, Æртхурон — покровитель очага, надочажной цепи, огня и солнца; Фыры дзуар, Цæуы дзуар, Мады Майрам— покро­вители чадородия.На все случаи жизни и быта осетин имеет особых духов, покровителей. В пантеоне осетин имеется ангел пути (Фæндаджы зæд), ангел села (Хъæуы зæд), святой ума и любви (Зонд æмæ уарзондзинады зæд), святой здоровья (Æнхнизы зæд), святой живота (Гуыбыны зæд), святой спи­ны (Рагъы дзуар), ангел, имеющий власть над эпидемией (Рыны бардуаг), святой, насылающий оспу (Аларды) и др.Этим не исчерпывается пантеон осетин. В нем имеются близкие к Богу ангелы (зæдтæ æмæ дауджытæ), покрови­тель мертвых (Барастыр), ночных разбоев (Сау барæг) и многие другие."Осетинский аул и его традиции" Л.А. Чибиров. Владикавказ "ИР" 1995.при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/09/11/dukhovnaja_zhizn_osetinskogo_sela.html Тяжесть жизни в условиях сурового климата горных ущелий способствовала укреплению в сознании осетин-горцев различных суеверий и предрассудков, для которых была характерна неоформленность и мистическая неопределен­ность содержания. Среди переселенцев на плоскость эти суеверия сохранились в значительно меньшей степени. Осетинский аул и его традиции 00mN1ck Tue, 11 Sep 2007 15:31:18 +0400 Тяжесть жизни в условиях сурового климата горных ущелий способствовала укреплению в сознании осетин-горцев различных суеверий и предрассудков, для которых была характерна неоформленность и мистическая неопределен­ность содержания. Среди переселенцев на плоскость эти суеверия сохранились в значительно меньшей степени.Однако религиозный фанатизм был свойствен осетинам не в такой степени, как другим горцам Кавказа. Причину этого известный знаток осетинского быта Д. Лавров видел в том, что "религия осетин в недрах своих представляет смесь религии христианской, магометанской и даже языческой, так что сходство религии осетинской со всеми последними заставляет осетина смотреть на нее как на нечто знакомое и не возбуждающее того предубеждения, которое производит на человека все, что ему незнакомо, даже и тогда, когда незнакомое не приносит ему вреда"(35).Источники:35 Лавров Д. Заметки об Осетии и осетинах//ППКОО, кн.4, с.50-51."Осетинский аул и его традиции" Л.А. Чибиров. Владикавказ "ИР" 1995.при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна