Как-то, я сидел в кругу друзей. Мы пили чай в прикуску со сладостями, которыми нас угостил гостеприимный хозяин. Компания наша состояла в основном из друзей единомышленников, сторонников традиционной культуры нашего народа. Мы, как обычно, говорили о разном. Разговор коснулся вопросов идеологии. Один из нас, относительно новый человек в компании, высказал мысль о том, что у осетин нет идеологии: «У мусульман, у христиан есть, у осетин нет» (здесь осетины как носители отдельной религии). В тот момент я несколько резковато отреагировал на его высказывание: «Этот человек говорит глупости, несмотря на то, что уже не первый день общается с нами». Естественно моя реплика показалась для собеседника обидной, и он уже на повышенных тонах доказывал мне, что у осетин нет никакой идеологии. Надо сказать, разговор у нас не получился, и мы расстались с взаимными «недосказанностями».

Категории культуры, как известно, отражают специфику существующей системы ценностей и определяют нормы социального поведения и восприятия мира (1). Этническая культура обладает специфическим для каждого этноса своеобразием, причём её традиционные нормы, проявляющиеся наиболее ярко в быту, существуют в форме стереотипов восприятия, чувствования и поведения, элементы которого обнаруживаются в речевой деятельности.

Представленный ниже фрагмент полевых исследований известного турецкого этнолога и фольклориста Яшара Калафата был впервые опубликован в 1998 году в издаваемом в Стамбуле журнале «Бирлешик Кафкасья» («Объединенный Кавказ»). Ценность данного материала для нас определяется прежде всего тем обстоятельством, что он является одним из крайне немногочисленных документальных свидетельств, характеризующих, пусть и весьма односторонне и поверхностно, этнокультурный облик сарыкамышских осетин — в недавнем прошлом наиболее значительной локальной группы осетинской диаспоры на территории Турции.

Важнейшим аспектом общественного сознания осетин XIX века были коллективные представления отдельных обществ о своем происхождении. Исследование данного аспекта позволяет выявить традиционные генеалогические структуры в общественном сознании осетин XIX века и их зависимость от уровня социально-экономического развития.

Основными источниками для реконструкции традиционных генеалогических структур в общественном сознании осетин XIX века являются генеалогические и исторические предания (жанр несказочной фольклорной прозы) и генеалогические схемы, содержащиеся в документальных источниках XIX в., исходивших от осетинских фамилий и отдельных лиц для обоснования своих личных, сословных и поземельных прав.

Проблемы, связанные с отражением прошлого в различных вербальных и материальных формах, рассматриваются многими поколениями историков. Одним из феноменов, изучение которого позволяет пролить свет, по крайней мере, на некоторые стороны восприятия и отражения прошлого, является историческая память. Под ней в обобщенном виде Е.А. Мельникова понимает совокупность относительно устойчиво сохраняемых на протяжении двух или более поколений знаний и представлений о коллективном прошлом определенного социума. Историческая память занимала особое место в консолидации и самоидентификации социума. Ее социальную ценность осознавали сами носители, что выражалось в уважении, оказываемом обществом знатокам традиции. Как правило, в древних и средневековых обществах сказители либо занимали привилегированное положение, либо получали богатые дары.

ПРОДОЛЖЕНИЕ...
Кибирхан – у даргинцев существо, иногда выступающий в образе домашнего духа. К. посещает избранных людей к большой удаче или к большому несчастью, к перемене судьбы. Тому, кто сможет у него спросить "Что мне?" он предсказывает судьбу. Часто душит ночью спящих, не давая им возможности пошевелиться.
Абдал – у цахуров то же что и Авдал.
Авдал – у лакцев покровитель диких коз, оленей, туров. А. иногда крадет из утробы матери еще не родившегося ребенка и делает его пастухом туров. Так ребенок со временем становится Авдалом.

ПРОДОЛЖНИЕ...
Хотя у других народов Северного Кавказа не зафиксирован такой праздник (Осетинский праздник "Бундорта" отдаленно напоминает ингушский обычай, по которому в известный день (среда, называемый кер-Сели), посвященный богу Сели, считался большим грехом дать из очага кому-либо из соседей хоть один уголек. В это день было запрещено вовсе выкидывать огонь или золу из очага), но образ "домашнего духа", "домового" распространен почти у всех народов.

Перечень демонологических персонажей у народов Северного Кавказа богат и многообразен. Большинство мифологических образов, олицетворяющих силы зла, восходят к ранним религиозно-мифологическим воззрениям. Под влиянием христианства, а в большей степени Ислама, они подверглись трансформации и, в большинстве своем, превратились в сказочные персонажи. Одним из таких отрицательных персонажей у всех северокавказских народов является великан. Путь превращения этого героя самых разнообразных мифов в отрицательного персонажа наиболее ярко демонстрирует осетинский "уæйуг" ("великан").

Безграничная свобода, которой так поклонялись аланы, обернулась для них трагедией. Народ, закаленный в военных баталиях рабству предпочел гибель. В 1395 году хромоногий Тимур двинул свои бесчисленные орды на алан. Предводитель монголо-татар, как известно, беспощадно расправлялся в первую очередь с непокорными народами. Предав алан «мечу джихада» он почти полностью отправил в «огонь гиены» целый народ.

Ирон адæмæн историон зын уавæрты бантыст сæ диссаджы хорз æвзаг æмæ æгъдæуттæ бахъахъхъæнын. Уыдоны фæдыл мыхуыры рацыд бирæ æрмæг, фæлæ нæ уыдис бæрæгуат.

Ирон адæм цæрынц хæхбæсты, горæтты, хъæуты, Уæрæсейы, хæстæг æмæ дард фæсарæнты. Уыдонæн ис иумæйаг бæрæгбæттæ: Цыппурс, Ногбон, Уацилла, Куадзæн, Джеоргуыба, Джеры дзуар, Хетæджы Уастырджи æмæ æндæртæ Пысылмон бæрæгбæттæ: Рамадан, Хъуырман æмæ афтæ дарддæр. Хæхбæсты, хъæуты, стæй иуæй-иу мыггæгтæн ис бирæ æндæр бæрæгбæттæ Æрмæстдæр Цæгат Ирыстоны ис 150 кувæндонæй фылдæр.

Развитие этического сознания находится в тесном взаимодействии с множеством факторов. Наибо-лее важные из них можно свести к своеобразному этносоциокультурному феномену. В этой трехмерной структуре культурный фактор выражает функции самоутверждения и самовыражения. В данном случае вспоминаются важные функции этнической культуры. С одной стороны, интеграция, а с другой – дезин-теграция.

Предлагаем познакомиться с тардициями и обычаями осетин на сайте наших единомышленников.

ЧИТАЕМ

Когда прошло три дня после разрешения, мать встает с постели. Тогда изготовляют брагу, лепешки (къеретæ), числом девять: три Богу, три Матери-Майран (Майрам – сост.), три Бундору (домовому), а также Сафе три лепешки (губор) — и относят их под дерево. Туда отправляется и сиделка-бабка (цорибадаг) с родильницей и еще одна какая-нибудь женщина. Там над лепешками молится старшая из женщин: