Образ волшебной чаши играет важную роль в мировом фольклоре.
Видное место занимает этот образ в осетинском нартовском эпосе. Нарты называют свою волшебную чашу Нартамонга, иногда Уацамонга или просто Амонга.

Как-то, я сидел в кругу друзей. Мы пили чай в прикуску со сладостями, которыми нас угостил гостеприимный хозяин. Компания наша состояла в основном из друзей единомышленников, сторонников традиционной культуры нашего народа. Мы, как обычно, говорили о разном. Разговор коснулся вопросов идеологии. Один из нас, относительно новый человек в компании, высказал мысль о том, что у осетин нет идеологии: «У мусульман, у христиан есть, у осетин нет» (здесь осетины как носители отдельной религии). В тот момент я несколько резковато отреагировал на его высказывание: «Этот человек говорит глупости, несмотря на то, что уже не первый день общается с нами». Естественно моя реплика показалась для собеседника обидной, и он уже на повышенных тонах доказывал мне, что у осетин нет никакой идеологии. Надо сказать, разговор у нас не получился, и мы расстались с взаимными «недосказанностями».

Проблемы, связанные с отражением прошлого в различных вербальных и материальных формах, рассматриваются многими поколениями историков. Одним из феноменов, изучение которого позволяет пролить свет, по крайней мере, на некоторые стороны восприятия и отражения прошлого, является историческая память. Под ней в обобщенном виде Е.А. Мельникова понимает совокупность относительно устойчиво сохраняемых на протяжении двух или более поколений знаний и представлений о коллективном прошлом определенного социума. Историческая память занимала особое место в консолидации и самоидентификации социума. Ее социальную ценность осознавали сами носители, что выражалось в уважении, оказываемом обществом знатокам традиции. Как правило, в древних и средневековых обществах сказители либо занимали привилегированное положение, либо получали богатые дары.

Посмотрев на наименование катихизиса, человек может задаться вопросом – зачем нужна новая религия. Но, есть два «Но». Первое это то, что религия, сохраненная в предании предков, не новая, а самая что ни наесть древняя. Второе это то, что эта религия говорит нам о иной причине творения человека и ином его предназначении.

Кадаг «Уацамонгæ» является, пожалуй, ключевым для понимания истинности в древней религии наших предков. Уасамонга (Уацамонгæ) переводится буквально Уас –указательница.

Что такое Уас?.. Обратимся к В.И. Абаеву. «Уас в обычном переводе можно перевести «слово», «известие». Но в осетинской традиции «семантика уас явно связана с религиозно-магическими представлениями». Так, к примеру, главнейшие персонажи христианизированного осетинского пантеона снабжены эпитетом Уас: Уасгерги «Святой Георгий», Уасилла «Святой Илья», Уастутыр «Святой Федор». Здесь Уас может означать только «божество, божественный, святой». И. Гершевич, привлекая некоторые среднеиранские факты, дает для уас в приведенных сочетаниях значение - дух, что также приемлемо (ср. выражение уас рухс «божественный свет»)». (В.И. Абаев. Избранные труды. ИР. Владикавказ, 1990 г., стр. 111).

ПРОДОЛЖЕНИЕ...
Кибирхан – у даргинцев существо, иногда выступающий в образе домашнего духа. К. посещает избранных людей к большой удаче или к большому несчастью, к перемене судьбы. Тому, кто сможет у него спросить "Что мне?" он предсказывает судьбу. Часто душит ночью спящих, не давая им возможности пошевелиться.
Абдал – у цахуров то же что и Авдал.
Авдал – у лакцев покровитель диких коз, оленей, туров. А. иногда крадет из утробы матери еще не родившегося ребенка и делает его пастухом туров. Так ребенок со временем становится Авдалом.

ПРОДОЛЖНИЕ...
Хотя у других народов Северного Кавказа не зафиксирован такой праздник (Осетинский праздник "Бундорта" отдаленно напоминает ингушский обычай, по которому в известный день (среда, называемый кер-Сели), посвященный богу Сели, считался большим грехом дать из очага кому-либо из соседей хоть один уголек. В это день было запрещено вовсе выкидывать огонь или золу из очага), но образ "домашнего духа", "домового" распространен почти у всех народов.

Перечень демонологических персонажей у народов Северного Кавказа богат и многообразен. Большинство мифологических образов, олицетворяющих силы зла, восходят к ранним религиозно-мифологическим воззрениям. Под влиянием христианства, а в большей степени Ислама, они подверглись трансформации и, в большинстве своем, превратились в сказочные персонажи. Одним из таких отрицательных персонажей у всех северокавказских народов является великан. Путь превращения этого героя самых разнообразных мифов в отрицательного персонажа наиболее ярко демонстрирует осетинский "уæйуг" ("великан").

Теорию монгольского происхождения термина "Нарт" впервые разработал непревзойденный иранист-этимолог и нартовед В.И.Абаев, затем эта теория получила дальнейшее развитие в трудах профессора Т.А.Гуриева.

В.И.Абаев, обобщив опыт изысканий прежних исследователей нартов, пришел к выводу, что без строго научно-методологического подхода к вопросу о происхождения термина "Нарт", невозможно найти истину. Он отмечал, что "термин "Нарт" имеет столько этимологий, сколько имеется народностей, у которых он засвидетельствован. Абсурдность такого допущения очевидна".1 Невозможность объяснения данного термина из иранских, побудило В.И.Абаева обратиться к неиранским языкам, отмечая в одной из своих работ, что "неудовлетворительность иранских опытов разъяснения термина "нарт" в значительной мере объясняется тем, что поиски велись наобум, вслепую, в порядке подбора случайно созвучных слов".2

Одним из самых популярных персонажей всех жанров устного народного творчества осетин является Уастырджи/Уасгерги. В мифологических представлениях осетин образ Уастырджи однозначно соотносится с военной функцией. С этим связывается его роль как покровителя мужчин и путников. Осетины воспринимали Уастырджи и как покровителя своих далеких предков.

И начал Батрадз войну с духами и даугами, земными и небесными, где только ни настигал он их, там уничтожал и калечил. Собрались тут все духи и дауаги и пришли жаловаться богу:
-- Нет нам житья от Хамыцева сына Батрадза. Пошли на него погибель.
-- Не знаю я, как вам помочь, -- ответил бог, -- Помимо моей воли появился он на свет, и нет в моих руках погибели для него.

…Концепция социальных функций жива еще сегодня у осетин - не в реальной жизни, а в круге народно-эпических преданий, которые называют для краткости «сказаниями о Нартах» или «нартовскими сказаниями».

Этот народный эпос ныне распространился далеко за пределами Осетии в сильно различающихся по букве и по духу вариантах. Однако по множеству недвусмысленных

Подводя итоги полувековой дискуссии о родине нартовского эпоса, один из лучших его исследователей французский ученый Ж. Дюмезиль писал: «Именно у осетин и, конечно, отчасти уже у их далеких предков сформировалось ядро нартовского эпоса и наметились его главные герои» [Дюмезиль 1976: 161]. Нет необходимости излагать все существующие точки зрения по этому вопросу, основательно разобранные в монографии Ю. С. Гаглойти [Гаглойти 1977: 9–94]. Остановимся лишь на тех аргументах, свидетельствующих в пользу скифо-сарматского происхождения ядра нартиады, которые связаны с ономастикой эпоса.

Три функциональных рода у северных осетин

В то время как в других национальных циклах герои происходят из разных родов, здесь различаются три основных рода, которые, по правде говоря, оставляют на долю других мало героев.
Эти три рода – Алагата, Ахсартагката и Бората. Они составляют то, что в сказаниях часто называется ærtæ Narty «три группы Нартов», по существу, все общество в целом [1]. Все они живут на одном горном склоне – Ахсартагката вверху, Алагата посередине, Бората внизу, составляя три квартала или три села, постоянно связанные друг с другом, – «Верхние Нарты», «Средние Нарты», «Нижние Нарты» (Uællag Nart, Astsæukkag Nart, Dællag Nart) [2]. Остальные живут в другом месте, в отдалении: например, чтобы попасть от Ахсартагката во «Внешнюю деревню», где живут Ацата, нужен проводник [3].