http://iratta.com/ ru iratta.com : Осетия - Алания и Осетины - Аланы http://iratta.com/yandexlogo.gif http://iratta.com/ DataLife Engine http://iratta.com/2007/04/20/_39_kultura_osetii_vo_vtorojj_polovine_xviii_v.html § 39. КУЛЬТУРА ОСЕТИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVIII в. Открытие государственной осетинской школы и дальнейшее развитие письменности. В 50-60-е гг. XVIII в. в Осетии по-прежнему остро стоял вопрос о государственном образовании, которое бы смогло заменить частное обучение. Попытки решить эту проблему с помощью российского правительства долгое время упирались в нерешенность политических задач, стоявших перед Россией и Осетией. В Петербурге опасались, что открытие государственной школы для осетинских детей вызовет осложнения с Турцией. Выход из ситуации был найден после возведения на русской границе крепости Моздок. Осетия в XVIII в. 00mN1ck Fri, 20 Apr 2007 22:44:16 +0400 § 39. КУЛЬТУРА ОСЕТИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVIII в.Открытие государственной осетинской школы и дальнейшее развитие письменности. В 50-60-е гг. XVIII в. в Осетии по-прежнему остро стоял вопрос о государственном образовании, которое бы смогло заменить частное обучение. Попытки решить эту проблему с помощью российского правительства долгое время упирались в нерешенность политических задач, стоявших перед Россией и Осетией. В Петербурге опасались, что открытие государственной школы для осетинских детей вызовет осложнения с Турцией. Выход из ситуации был найден после возведения на русской границе крепости Моздок.27 сентября 1764 г. в российском правительстве был подписан указ об учреждении в Моздоке осетинской школы. Понадобилось, однако, еще два года, чтобы школа начала функционировать. Моздок находился слишком далеко, чтобы осетины могли отправлять туда своих детей на обучение. Основная часть населения Осетии надеялась на открытие школы на собственной территории.Первый набор в Моздокскую школу был произведен в сентябре 1766 г. Из 20 детей игумен Григорий отобрал всего четырех учеников. Двое из них — Иван Магкаев и Феофан Карабугаев — были внуками известных осетинских послов — Зураба Магкаева и Елисея Кесаева; другими стали Андрей Битаров из Зака и Петр Париев из Нара. Вскоре к этим ученикам прибавилось еще трое — Павел Давыдов, Харитон и Христофор Хетагуровы. Пример первых семи учеников воодушевил многих подростков на обучение в школе. Были годы, когда в Моздокскую школу поступало до 46 детей. И это несмотря на то, что условия жизни и обучения школьников были довольно тяжелыми: школьное здание было ветхим, не приспособленным к занятиям, а сами учащиеся жили в частных домах.Детей в школе обучали русской и осетинской грамоте, пению, священному писанию. С каждым учеником проводились отдельные занятия. Обучение строилось с учетом индивидуальных способностей каждого ученика.После окончания Моздокской школы выпускники ее привлекались к работе в Осетинской духовной комиссии. Занимались они и переводческой деятельностью. Некоторые из них, желая продолжить свое обучение, поступали в Астраханскую духовную семинарию. Так, в 1784 г. в этой семинарии обучалось 9 выпускников Моздокской школы.Открытие осетинской школы в Моздоке положило начало основам национального просвещения в Осетии. Одновременно оно дало новый толчок становлению осетинской письменности. Благодаря Моздокской школе была создана осетинская азбука, в основу которой была положена церковнославянская графика. В разработке осетинского письма особая роль принадлежала епископу Гаю Токаову и священнику Павлу Генцаурову (Кесаеву). Уровень развития осетинской письменности того времени вполне отвечал запросам школьного образования и церковно-просветительской деятельности.Заметным событием в культуре Осетии XVIII в. явилась книга «Начальное учение человеком, хотящим учится книг божественного писания», изданная на осетинском языке. Первая осетинская книга была отпечатана в мае 1798 г. в Московской Синодальной типографии.С основанием осетинской школы и возникновением национальной письменности Осетия становилась одним из важных центров христианской культуры на Кавказе.Устное народное творчество. Музыкальная культура. В XVIII в. фольклорное творчество осетин переживает новый подъем. Наряду с произведениями, сюжетно связанными с местной тематикой, создаются разнообразные по форме фольклорные сказания и песни, посвященные общенациональным событиям. Преобладание в устном творчестве общеосетинской тематики являлось результатом внутреннего развития Осетии, следствием перехода от обособленных в средневековье осетинских обществ к их целостной гражданской и культурной организации.Подъем устного народного творчества был стимулирован также крупными политическими событиями, которыми насыщена история Осетии XVIII в. Особенно остро сказители реагировали на политические сюжеты, связанные с развитием русско-осетинских отношений. «Сказание о Зурабе Магкаеве», легенды о трагической гибели Кесаева Эба, «Сказ о Карадзау Мамиеве», легенды о поездке куртатинцев в Екатериноград и другие произведения устного творчества в традиционной манере, но с документальной достоверностью повествуют о сложном и тернистом пути к союзу с Россией. К циклу, посвященному присоединению Осетии к России, относится и песня об абреке Бекба, в 1781 г. примкнувшему со своим отрядом к крестьянскому восстанию в Дигории.В устном народном творчестве нашла отражение и нелегкая борьба осетинского народа за свободу и независимость. Во второй половине XVIII в. притязания кабардинских феодалов на политическое влияние в Осетии стали настойчивее. Феодалы нередко совершали набеги, требуя от осетинского населения выплаты дани. Целый ряд фольклорных произведений, созданных в XVIII в., посвящен упорному сопротивлению осетинского народа военно-политическим акциям кабардинской знати. Яркие герои этого цикла, например, Есе Кану-ков, демонстрируют личное мужество и готовность отстоять независимость своей Родины.В фольклорных произведениях, выдержанных в традициях героического эпоса, повествуется о противостоянии Осетии военной экспансии крымского хана. «Войска Крым-Кермена в пещере Морга», «Песня о крымском войске», «Песня о Елбердуке Туганове» и многие другие — это волнующие памятники осетинского фольклора, запечатлевшие подлинные исторические реалии XVIII в. Они свидетельствуют не только о военной опасности, исходившей от Крымского ханства, но и о самоотверженной борьбе народа со своим традиционным противником.Новый период в истории Осетии обусловил своеобразное возрождение традиций героического эпоса осетинского народа. Этим объяснялась многочисленность фольклорных сказаний, песен и поэтических произведений, лейтмотивом которых являлась верность отечеству, воинская доблесть и культ героя, наделенного незаурядной силой и умом.Наряду с героическим циклом фольклорных произведений в Осетии было популярным и песенное творчество, в котором отражались и гражданские мотивы — своеобразные песни-гимны, посвященные сельскохозяйственным работам горца, его охоте, праздникам и другим значительным событиям традиционного быта. Подлинно народными являлись «Песнь урожая», «Песнь об Афсати» (покровителе охотников), «Песня возделывающих масло», «Свадебная песня». Эти и многие другие памятники песенного творчества осетин были созданы ранее XVIII в. Однако они не только не теряли со временем своей популярности, но и на фоне крупных общественных событий новой истории Осетии приобретали особую актуальность и свежесть.Развитой была и народная музыкальная культура Осетии. Оценка музыкальной традиции осетин русскими и западными путешественниками XVIII в. была, как правило, нигилистична. Конечно, осетинские инструментальные произведения явно уступали европейским достижениям в этой области культуры. Сказались оторванность Осетии от внешнего мира и тяжелые исторические испытания, выпавшие на ее долю. Но даже в условиях изоляции, сурового быта, постоянной материальной нужды, обусловленных, прежде всего, природно-геогра-фической средой обитания, осетины бережно сохраняли свои национальные музыкальные традиции. В музыке и песнях народа преобладали грустные мотивы. Сюжетами музыкальных сказов часто служили трагические события прошлого, пережитые Осетией в XIV-XVII вв. Возможно, поэтому больше играли на скрипке и свирели, чем на двенадцатиструнной арфе, которая прежде была основным музыкальным инструментом, сопровождающим произведения на темы из героических нартских сказаний. О хорошем уровне музыкальной культуры осетин свидетельствовал тот факт, что наряду с небольшими мелодичными произведениями на музыку перекладывались крупные эпические сюжеты, отличавшиеся драматическим накалом. Создание подобных произведений возможно было лишь при наличии богатых национальных традиций в музыке.Начало научного изучения Осетии. Осетию всегда отличала открытость перед внешним миром, стремление к дружественным и культурным контактам. Благодаря этому, а также присоединению к России во второй половине XVIII в., она стала привлекать внимание путешественников и ученых. Одним из первых, кто проявил научный интерес к осетинскому народу, был Герард Миллер, действительный член Российской Академии наук, участник экспедиции В.И.Беринга. Он известен своими рукописями, историческими коллекциями («Портфели Миллера»), в которых содержатся ценнейшие сведения о России и ее народах. В одной из рукописей, посвященной осетинам, Г.Ф.Миллер первым высказал мысль о родстве осетинского языка с иранской группой языков. Он же указал на историческую преемственность между аланами и осетинами. Несколько позже эту мысль Г.Ф.Миллера подтвердят И.О.Потоцкий, а затем и Ю.Клапрот.Во второй половине XVIII в. Осетию обследовали крупные научные и геологические экспедиции. Их роль заключалась прежде всего в про-мышленно-экономической оценке природных ресурсов края. Немалый вклад они внесли в историко-этнографическое изучение осетин. Экспедиции С.Ванявина (1768 г.), А.Батырева (1771, 1774 гг.) и И.А.Гюльден-штедта (1770-1772 гг.) были первыми, подробно описавшими хозяйственную жизнь Осетии, традиционный быт и культуру осетин. Они собрали и записали важные сведения об истории осетинского народа. Уже тогда учеными отмечались как «кавказские черты» осетин, так и явное несходство их с соседними народами. В этом заключался для них особый интерес в научном изучении Осетии.Ценные сведения об истории, быте, хозяйственном укладе, а также восстании крестьян в 1781 г. в Дигории записал русский кадровый офицер Л.Л.Штедер. Его «Дневник путешествия...» представляет собой одно из наиболее достоверных описаний Осетии второй половины XVIII в. Важным научным достижением в изучении осетинского народа являлись наблюдения крупного русского ученого П.Палласа Он установил сходство осетинского языка не только с древнеперсидским но и славянским и немецким языками. Так, уже в XVIII в. была замечена принадлежность осетинского языка к индоевропейской языковой ветви В дальнейшем вывод П.Палласа привлечет внимание как русских так и европейских ученых.Свои «Описания», содержавшие разнообразные сведения об Осетии ее прошлом, традиционной культуре и языке, оставили нам также И.Г.Георги и Я.Реинеггс — авторы конца XVIII в.Работы русских и иностранных ученых наряду с научными экспедициями послужили началом всестороннего изучения Осетии и осетинского народа.М.М. Блиев, Р.С. Бзаров "История Осетии"при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/04/20/_38_kavkazskaja_linija_osnovanie_kreposti_vladikavkaz.html § 38. КАВКАЗСКАЯ ЛИНИЯ. ОСНОВАНИЕ КРЕПОСТИ ВЛАДИКАВКАЗ Укрепление южной границы России. Продвигая свои границы на юг, Россия создавала военно-пограничную линию на Северном Кавказе, называвшуюся Кавказской. Поначалу она пролегала к югу от Кизляра вдоль по Тереку. Военная линия состояла из постов и укреплений, которые являлись не только средствами обороны, — с их помощью российское правительство укрепляло также свои позиции на Кавказе, осуществляло колонизацию края. Осетия в XVIII в. 00mN1ck Fri, 20 Apr 2007 22:28:25 +0400 § 38. КАВКАЗСКАЯ ЛИНИЯ. ОСНОВАНИЕ КРЕПОСТИ ВЛАДИКАВКАЗУкрепление южной границы России. Продвигая свои границы на юг, Россия создавала военно-пограничную линию на Северном Кавказе, называвшуюся Кавказской. Поначалу она пролегала к югу от Кизляра вдоль по Тереку. Военная линия состояла из постов и укреплений, которые являлись не только средствами обороны, — с их помощью российское правительство укрепляло также свои позиции на Кавказе, осуществляло колонизацию края. Основание в 1763 г. крепости Моздок усилило Кавказскую линию как систему оборонительных и наступательных мероприятий, предпринимаемых Россией на Северном Кавказе. Благодаря крепости Моздок и казачьему полку, размещенному по берегу Терека, была создана Моздокская линия. С окончанием в 1774 г. войны с Турцией к России отошли земли Приазовья. Это позволило Г.А.Потемкину, одному из видных сановников Екатерины II, предложить проект о преобразовании Моздокской линии в Моздокско-Азовскую.Строительство военной линии затянулось до 1782 г. Новая линия пролегала от Екатеринограда до Азова, пересекая в северо-западном направлении предкавказские степи. Возведение на этой линии оборонительных сооружений, в особенности Екатериноградского и Ставропольского, положило начало активной российской колонизации на Северном Кавказе.Вначале управление Кавказской линией определялось положением о военно-пограничных областях. С ростом населения Предкавказья, пополнявшегося за счет горцев и переселенцев из России, в крае вводилась административная система. Согласно указу Екатерины II, для «единообразного управления кавказскими делами» в 1784 г. было образовано наместничество. Оно объединяло Саратовскую губернию с Кавказским краем. Спустя год российское правительство учредило «Кавказское наместничество». В него вошли Астраханская и Кавказская губернии. Внутри наместничества были созданы уезды. В Моздокский уезд Кавказского наместничества входила Осетия. Это был новый политический шаг российского правительства, укреплявший его позиции в Осетии.Включение Осетии в Моздокский уезд, однако, являлось лишь формальным распространением на Осетию российской административной системы.Основание крепости Владикавказ. В 80-е гг. XVIII в. крупным политическим событием явилось основание в Осетии крепости Владикавказ. Идея создания такой крепости, способной обезопасить Осетию от военных набегов со стороны соседей, принадлежала осетинским старшинам. Еще в 1782 году старшины Алагирского, Тагаурского и Туальского обществ обратились к российской администрации с просьбой о постройке на предгорной равнине крепости и предоставлении им права на поселение в ней.Осенью 1783 г. командующий Кавказской линией получил от правительства указание о строительстве на Центральном Кавказе русской крепости. Командующий П.С.Потемкин посчитал, что наиболее подходящим местом для основания крепости станет урочище Эльхо-тово. Еще раньше такого же мнения придерживался астраханский губернатор П.Н.Кречетников. Осетинские старшины предлагали построить крепость в преддверии Куртатинского ущелья, на территории равнинного Дзуарикау. Не приняв доводы осетинской стороны, П.С.Потемкин в 1783 г. воздвиг крепость на левом берегу Терека у Эльхотово, назвав ее в честь своего дяди Г.А.Потемкина-Таврического «Потемкинской». Вскоре, однако, обнаружилась непривлекательность крепости для поселения в ней осетин. Выявилось также, что она недостаточно эффективна в военно-стратегическом отношении для самого российского командования.Осетинские старшины продолжали настаивать на строительстве новой крепости, которая располагалась бы поближе к горам — местам, освоенным переселенцами. К их мнению присоединился картли-кахе-тинский царь Ираклий II, также ставивший вопрос о возведении русской крепости в преддверии Дарьяльского ущелья. Учитывая просьбы осетинских старшин и грузинского царя, а также собственные интересы, российское правительство решилось на постройку новой крепости. Она была основана в 1784 г. и называлась Владикавказ. Об этом 25 апреля того же года командующий Кавказской линией сообщал генерал-фельдмаршалу князю Г.А.Потемкину: «...При входе гор предписал я основать крепость на назначенном по обозрению моему месте под именем Владикавказ».Возведение русской крепости у осетинского села Дзауг. Крепость Владикавказ была основана у осетинского поселения Дзауг, Дзауджикау. До ее появления в этом селе располагался русский военный форпост, называвшийся Капкай. Поэтому осетинское село, основанное в свое время Дзаугом Бугуловым, имело два названия — Дзауджикау и Капкай. В отдельных исторических документах и изданиях осетинское поселение Дзауг, Дзауджикау упоминается и как Капкай. Например, журнал «Всемирное обозрение» в середине XIX в. сообщал своим читателям: «Крепость Владикавказ заложена в 1784 г. при реке Терек у самого почти подножия Кавказских гор, в превосходнейшей низменной долине на месте бывшего осетинского аула Капкай». Некоторые авторы путают внешне созвучные названия двух разных населенных пунктов — Дзауга и Заурово, принимая их за одно поселение. На самом деле Зау-рово — осетино-ингушское поселение, располагавшееся на значительном отдалении от Дзауга и Владикавказской крепости. По свидетельству путешественников XVIII в. (Штедер, Клапрот), Заурово находилось южнее Дзауга на расстоянии более 4,5 верст, то есть около шести километров.Строительство крепости Владикавказ в преддверии Дарьяльского ущелья — ключевом месте дороги, ведшей в Закавказье, — было продиктовано также заключением накануне между Россией и Картли-Кахетией Георгиевского дружественного договора. Однако ни Россия, ни Картли-Кахетия в пору основания Владикавказской крепости не связывали с ней сколько-нибудь масштабных геополитических задач, которые возникли позже. Ираклий II, обращаясь к российской императрице с просьбой о постройке крепости у входа в Дарьяльское ущелье, ссылался на необходимость установления между правительствами двух государств «почтовой связи». В XVIII в. военно-стратегическая и экономическая роль крепости Владикавказ ограничивалась главным образом пределами Осетии. Выгодное географическое положение Осетии на Северном Кавказе, ее богатые залежи полиметаллических руд придавали Владикавказу особое значение для России.Укрепление Владикавказского аула. С самого основания у Владикавказской крепости имелся осетинский форштадт, который состоял из поселения Дзауджикау. Его называли еще Владикавказский аул. Создание осетинского форштадта было естественным, поскольку крепость строилась в местности, заселенной осетинами.С первых же дней существования русской крепости Владикавказский аул взял на себя обязательства по ее обороне от постоянных набегов горцев, в особенности ингушей. Южная стена крепости, наиболее часто подвергавшаяся вооруженным нападениям, оборонялась боевым формированием осетин. Жители Дзауджикау охотно служили также в иррегулярных частях (милиции) российских войск. В их составе они принимали участие в экспедициях, направляемых против военных набегов горцев и во имя умиротворения края.Тесно примыкая к русской крепости, Владикавказкий аул был окружен рвом и высоким деревянным частоколом с узкими воротами. В нем хаотично располагались деревянные дома. Только позднее осетины стали застраивать свои селения с учетом архитектурной планировки, приспособленной к равнинным условиям.Владикавказская крепость и ее гарнизон несколько потеснили жителей Владикавказского аула в земельных угодьях. Участок земли, ранее предоставленный местным жителям, был передан в хозяйственное пользование гарнизону крепости. Взамен Владикавказскому аулу были отданы плодородные земли по реке Камбилеевке, где, однако, существовала реальная опасность ингушских набегов. Там осетины-владикавказцы выстроили укрепленные хутора, мельницы, развели сады. Как и в горах, их основными хозяйственными занятиями оставались скотоводство и земледелие. В новых условиях к ним прибавились пчеловодство, садоводство и огородничество. Неплохие урожаи на равнине позволяли владикав-казцам продавать часть хлеба. Наиболее состоятельные торговали также мелким и крупным рогатым скотом и лошадьми. В ходу была торговля птицей, шерстью, овчинами, домашним сукном, седельным и оружейным товарами. Жители Владикавказского аула за плату оказывали услуги гарнизону крепости, например, возили по найму провиант до Тифлиса, товары и людей.Рост численности осетинского населения в крепости Владикавказ. Ликвидация крепости. Осетинское население Владикавказа формировалось главным образом из трех обществ — Тагаурского, Куртатинского и Алагирского. Например, фамилии Жукаевы, Баевы, Алда-товы, Аликовы, Дзуцевы, Дзгоевы, Карсановы и другие происходили из Тагаурии; Цаликовы, Караевы, Таучеловы, Цоколаевы, Борсиевы, Тебиевы и другие — из Куртатинского общества; Газдановы, Урусовы, Черткое-вы, Икаевы, Гассиевы, Цаллаговы — из Алагирского общества.Заселение Владикавказа выходцами из разных осетинских обществ являлось важным фактом в истории Осетии. Оно ускорило формирование осетинской народности. Центром консолидации осетин становился Владикавказ. С ним связано также начало нового периода в развитии культуры и образования Осетии. Вскоре, однако, эти важные для осетинского народа процессы были прерваны.Основание Владикавказской крепости вызвало недовольство Турции, Ирана и ряда владетелей Кавказа — противников распространения политического влияния России на Кавказе. Турецкое правительство, намереваясь начать войну с Россией, пыталось склонить осетинское население к участию в этой войне. Но прибывшие в Осетию турецкие эмиссары успеха здесь не имели.В 1786 г. Турция открыто стала готовиться к войне. Желая избежать военного конфликта, российское правительство шло на политические уступки. В частности, в угоду Турции были срыты крепостные валы Владикавказа. Решение Петербурга о ликвидации Владикавказской крепости, естественно, не распространялось на Владикавказский аул (Дзауджикау). Аул не только продолжил свое существование. Его жители, лишившись защитных валов крепости, возвели новые оборонительные сооружения, укрепив тем самым свое поселение.Несмотря на дипломатические меры России, в 1787 г. Турция все же объявила ей войну. Первое же сражение под Кинбурном, в котором российской армией командовал А.В.Суворов, и поход российских войск на Северном Кавказе против крымских татар завершились победой русской армии. Русско-турецкая война закончилась поражением Турции и заключением в 1791 г. Ясского договора. Победа в войне с Турцией позволяла России приступить к новым военно-политическим действиям на Кавказе. Она получила возможность возвратиться к вопросу о восстановлении Владикавказа. В 1793 г., спустя два года после окончания русско-турецкой войны, у Владикавказского аула вновь была восстановлена крепость Владикавказ.М.М. Блиев, Р.С. Бзаров "История Осетии"при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/04/20/_37_nachalo_pereselenija_osetin_na_predgornuju_ravninu_prisoedinenie_digorii_k_rossii.html § 37. НАЧАЛО ПЕРЕСЕЛЕНИЯ ОСЕТИН НА ПРЕДГОРНУЮ РАВНИНУ. ПРИСОЕДИНЕНИЕ ДИГОРИИ К РОССИИ Подготовка правительственного решения о переселении осетин. Достигнутая в Моздоке договоренность о переселении осетин на предгорную равнину рассматривалась в Осетии как наиболее важное достижение в русско-осетинских отношениях. От реализации этой договоренности зависела дальнейшая судьба политического союза между Осетией и Россией. В российском правительстве осознавалась серьезность вопроса переселения осетин в места, фактически не защищенные от вооруженных нападений. Понималось и другое — без решения этого вопроса неосуществимыми становились российские политические и экономические планы относительно Осетии. Осетия в XVIII в. 00mN1ck Fri, 20 Apr 2007 22:10:43 +0400 § 37. НАЧАЛО ПЕРЕСЕЛЕНИЯ ОСЕТИН НА ПРЕДГОРНУЮ РАВНИНУ. ПРИСОЕДИНЕНИЕ ДИГОРИИ К РОССИИПодготовка правительственного решения о переселении осетин. Достигнутая в Моздоке договоренность о переселении осетин на предгорную равнину рассматривалась в Осетии как наиболее важное достижение в русско-осетинских отношениях. От реализации этой договоренности зависела дальнейшая судьба политического союза между Осетией и Россией. В российском правительстве осознавалась серьезность вопроса переселения осетин в места, фактически не защищенные от вооруженных нападений. Понималось и другое — без решения этого вопроса неосуществимыми становились российские политические и экономические планы относительно Осетии.Коллегия иностранных дел являлась главным ведомством, занимавшимся «осетинским вопросом». Как наиболее компетентному органу, владевшему проблемами Кавказа, ему была поручена разработка плана конкретных политических и административных действий, связанных с переселением осетин на равнину.В царствование Екатерины II установилось непреложное правило, по которому любое сколько-нибудь серьезное правительственное решение, касавшееся нерусского народа, могло быть принято лишь после того, как об этом народе была получена всесторонняя информация. Не стала исключением и Осетия.Сбор разнообразных сведений об осетинском народе Коллегия иностранных дел потребовала от Иоанна Болгарского — протопопа Астраханской духовной консистории. Образованному протопопу, хорошо знавшему Осетию, понадобилось более года, чтобы «благопристойным образом разведать о прежнем и нынешнем того народа положении». Иоанн Болгарский подготовил обстоятельный доклад об осетинском народе. Особое внимание в нем уделялось общественной и хозяйственной жизни осетин. Иоанну Болгарскому удалось определить историческую территорию, которую в свое время занимали осетины. Отдельно он отметил те ее границы, где намеревались осесть переселенцы. Вместе с представителями осетинских обществ Иоанн Болгарский ездил на эти земли, осматривал их, изучал исторические памятники, сохранившиеся на предгорной равнине. По его свидетельству, осетины показывали ему церкви и разрушенные строения, принадлежавшие их предкам. Доклад Иоанна Болгарского, предназначенный для слушания в Коллегии иностранных дел, включал в себя также сведения о традициях и религиозных верованиях осетин.Необходимость переселения осетин на предгорные равнины являлась главным выводом ученого протопопа. Он подчеркивал выгодность этого шага для самой России. По его мнению, получив земли на равнине, Осетия станет более «покорной страной».В Коллегии иностранных дел доклад Иоанна Болгарского был внимательно изучен. На его основе граф Н.И.Панин составил «Сообщение» князю Г.А.Потемкину о важности более активных политических действий в Осетии. Два вопроса — распространение христианства и переселение на равнину — он выделил в качестве первоочередных. Н.И.Панин убеждал князя, главного фаворита Екатерины II, в неотложности разрешения осетинского вопроса. Он предлагал правительству подвергнуть его «ближайшему рассмотрению».Правительственное решение о переселении осетин на предгорные равнины было принято в начале 1781 г. Первым за претворение в жизнь этого решения взялся русский офицер Л.Л.Штедер. Приехав в Осетию, он убеждал осетин «спуститься для обработки земли на равнину под горами». По его совету по берегу реки Црау осетины— выходцы из Алагирского ущелья — основали поселение Црау. Переселение на равнину, однако, было сопряжено с немалыми опасностями. Этим объяснялось стремление осетин селиться в русских крепостях, укреплениях и форпостах. Так, в 1782 г. жители Тагаурского, Алагирского, Туальского и Дигорского обществ просили российское правительство поселить их у Потемкинского редута, расположенного на левом берегу Терека (близ современного Эльхотово),Между русскими и осетинами в смешанных поселениях зарождалось хозяйственное и военное сотрудничество. Именно этот факт общей истории имел в виду астраханский губернатор П.Н.Кречетников, когда писал своему правительству: «Из всех прочих народов горских наиболее оказывают привязанность к России и даже склонность к закону христианскому осетины».Восстание 1781 года. Присоединение Дигорского общества к России. В 1774 г. Дигорское общество участия в моздокских переговорах не принимало. Ранее оно неоднократно обращалось к российскому правительству по этому вопросу. Позже, однако, дигорская феодальная знать стала опасаться, что с присоединением к России и переселением на равнину она потеряет свою власть над зависимыми крестьянами. Опасения эти не были беспочвенными. В Дигории зависимые от феодалов сословия не скрывали надежды на освобождение от господства знати. Они также рассчитывали с помощью России приобрести земли на равнине и хотя бы немного улучшить свою жизнь.Существовала и другая причина, по которой Дигорское общество все еще оставалось вне российского политического влияния. Она была связана с позицией кабардинских князей, пытавшихся играть роль сюзеренов в отношении дигорских баделиат. Любые политические шаги в сторону сближения Осетии с Россией, кто бы их ни предпринимал — сама Осетия или Россия, встречали упорное сопротивление кабардинской знати.Периодически дигорская знать вступала в политический союз с кабардинскими феодалами. Чаще это происходило, когда зависимые от баделиат сословия пытались вступить в контакты с российскими властями. В Дигории рядовые общинники и зависимые сословия находились в состоянии конфронтации и с баделиатами, и с их покровителями — представителями верхов кабардинского общества.В 1781 г. все нараставший конфликт принял форму всеобщего протеста. Население демонстративно стало отходить от мусульманской религии, которую исповедовала дигорская знать, и переходило в христианскую веру. Продолжением этой акции явилось всеобщее решение — «по первому требованию России принять присягу» и «не допускать никакого насилия баделиатов над отдельными людьми».В ответ на это 20 наиболее влиятельных баделиат сформировали свой вооруженный отряд из 600 человек. Силой оружия они подавили движение крестьян и свободных общинников. На Совете баделиата приняли решение: никогда не сдаваться России, противиться всем русским приказаниям, нападать на русских, убивать их посланников, грабить несговорчивый народ и продавать самых знатных предводителей в рабство.Действия баделиат вызвали новую волну возмущения. Несколько сот вооруженных человек сформировали отряды. На помощь им пришли также отряды из Дурдура, Кабаново, Каражаево и других сел. Общая численность повстанцев превысила 1000 человек. Сопротивление этой силе было бесполезным. Баделиата предложили переговоры. Они состоялись, но велись в атмосфере взаимной неприязни. Баделиата всячески затягивали переговоры, лавировали, пытались обмануть повстанцев. Хорошо понимая тактику баделиат, крестьяне готовились к решительной схватке. Русский офицер Штедер, очевидец этих событий, писал: «Положение было настолько серьезным, что они (баделиата. — Ред.) отдали себя и все свое благосостояние на безграничную милость России».Баделиата уступили народу. Они вынуждены были пойти на заключение невыгодного для себя договора. Баделиата принесли клятву верности России, обязались освободить крестьян от феодальной зависимости и вернуть им их земли; размеры податей были точно установлены и стали меньшими по сравнению с прежними (согласно «старому обычаю»).Клятву верности России принесли также и крестьяне 47 дигорских сел. По словам Штедера, в результате крестьянского восстания в Диго-рии «более чем три тысячи осетин сделалось подданными России».Посольство Карадзау Мамиева. Начало военного сотрудничества. Накануне войны России с Турцией в 1787 г. Екатерина II предприняла путешествие на юг. Императрица демонстрировала странам Западной Европы внешнеполитические завоевания России на Кавказе. В перечне этих завоеваний числились присоединение Осетии (1774 г.), Чечни (1781 г.), Крымского ханства (1783 г.), протекторат над Картли-Кахетией (1784 г.) и другие важные достижения в политике России на юге. Путешествие на юг Екатерина II совершала помпезно. За внешней помпезностью, однако, просматривалась озабоченность императрицы по поводу прочности позиций России на Кавказе, если ей придется вступить в войну с Турцией. Пытаясь удостовериться в верности России присоединенных к ней народов, Екатерина II посылала горцам Кавказа письма-приглашения, вела переговоры и одаривала их.Письмо Екатерины II поступило также и в Осетию. Его доставили в Куртатинское общество. В письме содержалось приглашение в Крым якобы для вручения императрицей полагавшихся Осетии подарков.В Крым на встречу с Екатериной II отправились Мамиев Карадзау, Тотров Гузы, Цаликов Ладе, Кудзиев Дзагло — всего 40 человек. Встреча с императрицей носила торжественно-церемониальный характер. В знак верности России члены депутации в присутствии императрицы приняли христианство. Особой чести удостоился Курман Кубатиев. Во время его крещения восприемницей, то есть крестной, выступила сама Екатерина II. Князь Г.А.Потемкин (Таврический) и генерал П.С.Потемкин стали крестными тагаурских и куртатинских старшин.Политическая цель крымской встречи состояла в том, чтобы Осетия еще раз подтвердила свою приверженность договоренностям, достигнутым еще в 1774 г. в Моздоке. Именно это и было важно для России, в 1787 г. ожидавшей войны с Турцией.Из Крыма осетинская депутация возвращалась на 40 подводах, груженных царскими подарками. Южнее современного селения Эльхотово караван попал в засаду. В бою с отрядом кабардинского феодала погибли все, кроме подростка Ахмета Гуриева. Его, а также «Грамоту», выданную Екатериной II осетинской депутации, в Осетию доставил кабардинец. Грамота хранилась в Нарской церкви. О ней писал Коста Хетагуров, видевший ее в церкви.Еще в 1786 г. генерал П.С.Потемкин взялся за формирование военной команды из молодых осетин для участия в войнах на стороне России. Ему удалось создать отряд из 500 человек. Через год, в 1787 г., отряд принял участие в русско-турецкой войне. Такой же отряд в 1788 году был отправлен на русско-шведскую войну. В 1790-91 гг. осетины — участники русско-турецкой и русско-шведской войн — вернулись в Осетию. Наиболее отличившиеся в военных действиях получили награды и офицерские звания. Звания майора был удостоен Курман Кубатиев, капитана — Кайтук Батриев, поручика — Соломон Гуриев, Созрук Арис-ханов, Петр Цаликов и другие. С ними и другими участниками русско-турецкой и русско-шведской войн связано начало формирования осетинской военной интеллигенции и боевого содружества с Россией.М.М. Блиев, Р.С. Бзаров "История Осетии"при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/04/19/_36_prisoedinenie_osetii_k_rossii.html § 36. ПРИСОЕДИНЕНИЕ ОСЕТИИ К РОССИИ Окончание русско-турецкой войны. Подготовка к русско-осетинским переговорам. Русско-турецкая война 1768-1774 гг. закончилась победой России. Поражение сделало турецкое правительство до крайности сговорчивым. Оно даже согласилось подписать мирный договор на боевом русском барабане, и произошло это в деревне Кучук-Кайнарджи. Тем самым турецкое правительство признало за Россией, помимо оспариваемых в ходе войны территорий, еще и важные торговые и военно-стратегические сферы влияния. Осетия в XVIII в. 00mN1ck Thu, 19 Apr 2007 18:16:47 +0400 § 36. ПРИСОЕДИНЕНИЕ ОСЕТИИ К РОССИИОкончание русско-турецкой войны. Подготовка к русско-осетинским переговорам. Русско-турецкая война 1768-1774 гг. закончилась победой России. Поражение сделало турецкое правительство до крайности сговорчивым. Оно даже согласилось подписать мирный договор на боевом русском барабане, и произошло это в деревне Кучук-Кайнарджи. Тем самым турецкое правительство признало за Россией, помимо оспариваемых в ходе войны территорий, еще и важные торговые и военно-стратегические сферы влияния.Россия добилась у Турции признания независимости Крымского ханства, отмены любых ограничений на Северном Кавказе, введенных в свое время Белградским договором.21 статья Кучук-Кайнарджийского мирного договора подводила международную правовую основу присоединения к России Большой и Малой Кабарды. Пользуясь правом победительницы, Россия широко трактовала эту статью в политической сфере. В данной статье она, в частности, видела право на свободное решение вопросов, касавшихся Осетии. Как считало российское правительство, в рамках 21 статьи Кучук-Кайнарджийского договора «всякие в рассуждении их (осетин. — Ред.) меры свободны уже от зависимости соглашения с Портою и Крымом». Такую же мысль высказывал Екатерине II астраханский губернатор П.Н.Кречетников, увязывавший присоединение Осетии к России со «счастливым» окончанием русско-турецкой войны.В Осетии внимательно следили за ходом русско-турецкой войны. В ее победном для России окончании осетины видели новые перспективы в русско-осетинских отношениях. По свидетельству современника, осетины «весьма рады о заключении с Оттоманскою Портою мира, почитая тем и себя щастливыми».Еще не высохли чернила Кучук-Кайнарджийского договора, а российское правительство приступило к решительным действиям в Осетии. Астраханскому губернатору П.Н.Кречетникову в качестве срочной меры было предложено провести переговоры с Осетией по поводу ее присоединения к России. В свою очередь губернатор поручил кизлярскому и моздокскому комендантам направить в Осетию официальных лиц, которые бы занялись подготовкой русско-осетинских переговоров. Местом для переговоров П.Н.Кречетниковым был указан Моздок.Кизлярский комендант направил в Осетию геолого-политическую экспедицию во главе с ротмистром Афанасием Батыревым. В задачу экспедиции входило продолжить в Осетии геологические изыскания, обращая внимание на залежи цветных металлов. Но главная ее цель была все же политической: Афанасий Батырев обязан был вручить письма астраханского губернатора осетинским старшинам, в которых содержалось приглашение на переговоры в Моздок («для персонального свидания с его превосходительством господином генерал-майором Кречетниковым»).На несколько дней Афанасия Батырева опередил посланник моздокского коменданта ротмистр Казыханов, прибывший в Осетию с переводчиком Пицхелауровым. Им также поручалось призвать осетин «к свиданию с господином губернатором».В Куртатинском ущелье в доме Андрея (Алегуки) Цаликова собрался совет влиятельных старейшин из Алагирского и Куртатинского обществ. На нем обсуждался вопрос о присоединении Осетии к России. На заседании совета присутствовали ротмистр Казыханов и Афанасий Батырев. Накануне Афанасий Батырев успел встретиться с жителями Алагирского ущелья. Он сообщил совету старейшин, собравшемуся у Андрея Цаликова, что «от многих слышал желание, чтоб зделать от России, где прежде было осетинское подворье, крепость и иметь в ней коменданта с командою, где б они многие поселились и, не опасаясь никого, жили».После заседания совета осетинские старейшины отправились в Моздок на переговоры с губернатором. В состав посольства, сформированного советом, входило 20 человек: Бахтынгирей Есиев, Шовлох Демиров, Хамирза и его сын Андрей Цаликовы, Тота Гуриев, Аби Шов-лохов, Георгий Агнаев, Джава Цопанов и др.С собой осетинские послы везли заранее составленное на имя астраханского губернатора «Прошение», состоявшее из «преамбулы» и «положений». В преамбуле подчеркивалась приверженность осетинского народа «христианскому закону» и выражалась благодарность России за возрождение христианства. В его констатирующей части отмечалась политическая независимость Осетии от какой-либо другой страны, а набеги кабардинских князей назывались главной внешней опасностью. Стремление осетин к союзу с Россией формулировалось как надежда на то, что «мы противу желания нашего оставлены не будем и будем под протекциею всемилостивейшей нашей государыни».В «Прошении» ставились конкретные вопросы, которые выносились на обсуждение на Моздокской встрече. К ним относились: возвращение Осетинской духовной комиссии в Борукино — место ее прежнего пребывания, разрешение осетинам свободного проезда в Моздок и Кизляр, предоставление права торговли на русской границе и др.Переговоры в Моздоке. Основное содержание переговоров заключалось в обсуждении трех главных вопросов: а) присоединение Осетии к России; б) обеспечение внешней безопасности Осетии; в) эксплуатация Россией рудных месторождений Осетии.Присоединение Осетии к России не вызывало у сторон разногласий. Однако окончательное решение этого вопроса рассматривалось как компетенция самой императрицы Екатерины II. Что касается внешней безопасности, то по этому поводу была достигнута договоренность о вводе в Осетию российского воинского отряда, в обязанности которого входило бы обеспечение безопасности осетин. Начальник отряда наделялся также правом рассматривать возникавшие между Кабардой и Осетией конфликты и принимать решения по их урегулированию.Осетинское посольство со своей стороны разрешало России добычу полиметаллических руд в Осетии. Оно договаривалось о доставке этой руды осетинскими извозчиками «за поставляемую плату» на предгорную равнину.Губернатор П.Н.Кречетников дал заверения осетинскому посольству о представлении Екатерине II обстоятельного доклада о русско-осетинских переговорах в Моздоке и о том, что будет ходатайствовать перед императрицей об «особой резолюции» по Осетии.Переговоры в Моздоке завершились официальным банкетом и вручением осетинским послам ценных подарков от имени Екатерины II.Весной 1775 г. в Петербург для доклада императрице был вызван П.Н.Кречетников. Губернатор привез с собой обширный доклад, посвященный состоявшимся в Моздоке русско-осетинским переговорам. В докладе переговоры рассматривались как важный успех российской дипломатии на Кавказе. П.Н.Кречетников указывал, что присоединением Осетии к России «произойдет слава ея императорского величества по всей той стране и приманит весьма многие народы и распространит пределы России».В докладе губернатора особо выделялись два пункта из договоренностей с Осетией — присоединение к России и добыча богатых рудных месторождений в Осетии. По оценке П.Н.Кречетникова, залежи руд цветных металлов в Алагирском ущелье намного богаче, чем известные рудоносные места России.Слушая доклад, Екатерина II проявила интерес к самому народу Осетии: какого он внутреннего устройства, чем занимается в хозяйстве, какого он характера. Губернатор сообщил, что осетины живут в горных ущельях отдельными обществами, занимаются скотоводством и земледелием — «сеют просо, пшеницу и ячмень». Осетинский народ он оценил как храбрый, склонный к независимости.Доклад П.Н.Кречетникова содержал широкий план экономического и политического освоения Осетии. Он призывал к тому, чтобы воспользоваться прежде всего выгодным военно-стратегическим положением Осетии на Кавказе. Военную крепость, о которой просили осетинские послы, он предлагал построить в преддверии Куртатинского ущелья, там, где расположено современное равнинное село Дзуарикау. В будущей крепости, по мысли губернатора, должны были производиться все «горные работы», в том числе плавка металлов. Наряду с этой крепостью он предлагал возвести еще одно укрепление у Эльхотовских ворот. В таком укреплении П.Н.Кречетников видел «великую славу и пользу государственную», поскольку оно бы упрочило позиции России на Центральном Кавказе.Немало внимания астраханский губернатор уделил колониальным целям России в Осетии. В частности, просьба осетинского посольства о вводе в Осетию русского отряда для защиты ее от вооруженных вторжений, по его мнению, открывала широкие политические перспективы. Губернатор был сторонником ввода в Осетию значительного воинского контингента, который одновременно мог бы послужить средством к «обузданию осетин». Точно так же в колониальных интересах он предлагал решение вопросов переселения осетин с гор на равнину, привлечение осетин к разработкам рудных месторождений и развитию торговых отношений.Доклад П.Н.Кречетникова о русско-осетинских переговорах в Моздоке был одобрен Екатериной II. Резолюцией «быть по сему» императрица ратифицировала договоренности, достигнутые в Моздоке. Однако не все планы губернатора, высказанные им в отношении Осетии, нашли одобрение у императрицы. Так, она не разделяла намерений П.Н.Кречетникова приступить к военно-колониальным действиям в Осетии. Императрица считала их поспешными и велела губернатору ничего не предпринимать без ведома Коллегии иностранных дел. Ею была сформулирована политическая доктрина, которой должны были придерживаться все, решая вопросы, связанные с Осетией. Суть доктрины сводилась к следующему: «чтобы они (осетины. — Ред.) в торге, промыслах и прочих позволенных упражнениях имели свободу, и чтобы военные и гражданские начальники не стесняли их в том ни под каким видом, но паче всяким благодеянием и помощью их подкрепляли».Отличаясь высокой образованностью, Екатерина II понимала, как важна для прогрессивного развития народа цивилизованная организация политико-административного управления страной. Будущее горских народов она видела в политической орбите России. Императрица была убеждена, что «в короткое время и сами они (горцы. — Ред.) ощутят пользу... и найдут собственную выгоду в причислении их под управление нами учрежденное».Екатерина II являлась идеологом просвещенного абсолютизма. Ее отличал так называемый «государственный романтизм» — идеализация «просвещенного» управления государством. С этих позиций она подходила и к политической судьбе горских народов Северного Кавказа. Однако подавляющее большинство чиновничьего аппарата российского правительства придерживалось иной точки зрения — такой, сторонником которой был П.Н.Кречетников: присоединение горских народов должно было отвечать колониальным интересам России. Чиновникам российского правительства чужды были романтические помыслы в любом их проявлении.После Екатерины II итоги русско-осетинских переговоров рассматривались Коллегией иностранных дел. Н.Панин и И.Остерман, возглавлявшие это ведомство, отнесли административно Осетию «к ведомству Астраханскому». Однако административное подчинение Осетии носило формальный характер. После присоединения к России еще долгое время Осетия продолжала сохранять независимость от российской администрации.Присоединение Осетии к России отвечало национальным интересам Осетии. Оно приближало решение таких важных вопросов, как переселение осетин на предгорные равнины, обеспечение внешней безопасности и установление торговых отношений с Россией.М.М. Блиев, Р.С. Бзаров "История Осетии"при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/04/19/_35_rossijjskie_geologicheskie_jekspedicii_v_osetii.html § 35. РОССИЙСКИЕ ГЕОЛОГИЧЕСКИЕ ЭКСПЕДИЦИИ В ОСЕТИИ Первые сведения о рудных месторождениях. Экспедиция Степана Ванявина. Интерес российского правительства к рудным богатствам Осетии был достаточно высок. О залежах цветных металлов Петербургу стало известно со слов грузинских эмигрантов. Важные сведения о горнорудных месторождениях поступили в правительство и от кабардинских князей, посетивших Петербург в 1743 г. Более полные данные о рудах с содержанием серебра, свинца и золота поставляла в своих «докладах» Осетинская духовная комиссия. Осетия в XVIII в. 00mN1ck Thu, 19 Apr 2007 17:03:19 +0400 § 35. РОССИЙСКИЕ ГЕОЛОГИЧЕСКИЕ ЭКСПЕДИЦИИ В ОСЕТИИПервые сведения о рудных месторождениях. Экспедиция Степана Ванявина. Интерес российского правительства к рудным богатствам Осетии был достаточно высок. О залежах цветных металлов Петербургу стало известно со слов грузинских эмигрантов. Важные сведения о горнорудных месторождениях поступили в правительство и от кабардинских князей, посетивших Петербург в 1743 г. Более полные данные о рудах с содержанием серебра, свинца и золота поставляла в своих «докладах» Осетинская духовная комиссия.В 1766 г. архимандрит Григорий привез из Осетии кизлярскому коменданту «в одном ящике металлы». Они были доставлены в Берг-Коллегию, где их тщательно исследовали. Выяснилось, что «металлы», найденные в Осетии, богаты «как в серебре, так и в свинце». Их сравнили с РУДами Нерчинского полиметаллического месторождения — единственного тогда в России. Преимущество руд из Осетии было очевидно. Оно состояло в содержании металлов в руде и в большей экономичности при ее добыче и переработке. Правительство России учитывало и другие обстоятельства: наличие на месте дешевой рабочей силы, возможности переселения рабочих и их семей из России в Осетию, низкие цены на хлеб и другие продукты, существовавшие на Северном Кавказе, и, наконец, относительную близость Осетии к европейской части России.Горное ведомство России настаивало на срочной отправке в Осетию геологической экспедиции. С этим, однако, была не согласна Коллегия иностранных дел. Граф Н.И.Панин и князь А.М.Голицын, возглавлявшие Коллегию, требовали считаться с международной и военно-политической обстановкой, сложившейся на Северном Кавказе. Они также отрицали возможность транспортировки осетинской руды в Россию из-за частых набегов князей Малой Кабарды на русскую границу. Н.И.Панин и А.М.Голицын высказывали и другое опасение: по их мнению, осетины, познакомившись с помощью русских с технологией добычи и выплавки металлов, пожелают сами создать собственное металлургическое производство. Руководители Коллегии иностранных дел приводили пример с Ираклием II, якобы добывавшего руду в Осетии, но скрывавшего при этом свое «технологическое искусство».В российском правительстве не знали о том, что осетины хорошо знакомы с процессом добычи руды и технологией выплавки серебра и свинца. Осетия являлась главным на Кавказе поставщиком как руды, так и свинца, серебра и серебряных изделий.Указывая на сложности, связанные с освоением горнорудных месторождений Осетии, Н.И.Панин и А.М.Голицын вместе с тем выступали за проведение здесь геологических разведок. Они строго предупреждали Берг-Коллегию и другие правительственные ведомства о том, чтобы все работы в Осетии проводились под большим секретом и согласовывались с Коллегией иностранных дел.В Петербурге спешно приступили к подготовке геологической экспедиции в Осетию. Весной 1768 г. сюда был отправлен геологический отряд в составе 19 человек. Экспедицию возглавил горный мастер Степан Ванявин.Геологические разведки рассматривались правительством России как работы особой государственной важности. С учетом этого всем участникам экспедиции правительство определило «двойное жалованье». Правительством было также обозначено, что если члены экспедиции проявят необходимую осторожность и добропорядочно отнесутся к своим обязанностям, они «заслужат особливую от ея императорского величества милость» и будут награждены новыми чинами.В Астрахани у экспедиции Степана Ванявина возникли сложности. Астраханский губернатор и кизлярский комендант были уверены в невозможности скрыть проведение геологических работ в Осетии. Об опасном характере этого предприятия губернатор сообщил Екатерине II. Как только члены экспедиции приступят к работам, — писал он императрице, — «об этом узнают не токмо тех мест, но в Грузии, Персии, в Крыму и на Кубани», дойдет и до Турции. Немалые опасения у астраханского губернатора возникали и по поводу ожидаемой болезненной реакции со стороны кабардинских князей. Он был убежден в том, что князья «не оставят их, осетинцов, всячески пленением и убийством людей и кражею скота притеснять».Екатерина II реально оценивала сложности, возникавшие на пути проведения геологической экспедиции. Однако императрица была настроена решительно. Она распорядилась, чтобы Степан Ванявин и его отряд покинули Астрахань и направились в Осетию.Губернатор выполнил волю императрицы, но решил со своей стороны предпринять все меры предосторожности. Он обратился с письмом к осетинским старшинам, в котором отряд Степана Ванявина представил как «охотников за турами». Надеясь отвлечь таким образом внимание старшин, губернатор просил оказать содействие его «охотникам» и прислать ему семена фруктовых деревьев, а также рецепт солода, используемого при приготовлении осетинского пива.Программа экспедиции Степана Ванявина состояла из двух частей — собственно геологической и политической. К геологическим работам относились: составление подробной карты Осетии «с указанием на ней жилищ, дорог, рек и гор минеральных, также и лесов»; изучение ископаемых богатств с указанием наиболее важных месторождений цветных металлов; составление плана, предусматривающего эксплуатацию рудных месторождений, в котором бы учитывались рабочая сила, наличие лесов, условия для постройки завода и др.Насыщенной была и политическая программа. Экспедиции предстояло выяснить, какова внутренняя обстановка в Осетии («какого свойства, и согласны между собой или в распрях живут»); оценить политическую ориентацию осетин («склонны ли к христианству и державе ее императорского величества»); определить меры, способные склонить осетинское общество в сторону России («какими бы средствами их для переду (для начала. — Ред.) привесть в отмеченную к здешней стороне усердность и преданность»); и, наконец, выявить материальный уровень жизни осетин («в достатке ль или в самой бедности живут»).Разведки геологического отряда начались с предгорных равнин — с бассейна рек Терек, Гизельдон, Фиагдон, Ардон и Урсдон. Работы были продолжены в горных районах. В Куртатинском ущелье свинцовая и серебряная руды встречались и в пойме реки Фиагдон, и в каменных постройках горцев. В ущелье росли леса, содержавшие ценные древесные породы — чинару, дуб, карагач и др., а сам лес был «годный на строение».Через перевал Кора экспедиция направилась в Алагирское ущелье — центр металлургического производства Осетии. В Садоне, Згиде, Холсте осетины добывали руду, имевшую высокий процент содержания свинца и серебра. Часть руды они перерабатывали сами, другую — вывозили в Картли-Кахетию на серебряный завод, построенный Ираклием II.Из рассказов местных жителей российские геологи могли узнать о месторождениях руды, имевшихся в Алагирском ущелье. Отдельные образцы этой руды доставил Степану Ванявину местный житель Давыд Мамиев. Геологи пытались посетить Садон, где находилось одно из самых богатых горнорудных месторождений. Однако жители не допустили их туда, заявив, что «места те почитаются святыми».Тем не менее, это не повлияло на общий вывод экспедиции. Степан Ванявин был убежден в целесообразности промышленной эксплуатации рудных месторождений Осетии. Он обосновал также проект постройки у входа в Алагирское ущелье «плавильного завода».Степан Ванявин часто встречался с местными жителями. На этих встречах обсуждались волновавшие осетин политические вопросы: о присоединении к России, об обеспечении Осетии внешней безопасности, о переселении на равнину и др. Там же нередко высказывалась идея о договоре, по которому Россия получила бы доступ к рудным месторождениям Осетии, обеспечив при этом решение национальных задач, стоявших перед осетинским народом.По возвращении в Петербург Степан Ванявин был принят Екатериной II. Его информация об Осетии произвела впечатление на императрицу. Она потребовала от руководителя геологической экспедиции подробной «Записки» о рудных месторождениях и политическом состоянии Осетии. Берг-Коллегии и астраханскому губернатору Екатерина II предложила заняться постройкой «в тамошних местах некоторых заводов».Вскоре началась русско-турецкая война. Распоряжения императрицы не были выполнены — у правительства появились новые опасения по поводу того, что промышленные работы в Осетии отрицательно скажутся на обстановке на всем Северном Кавказе.Экспедиция Афанасия Батырева. Возобновление геологического обследования Осетии стало возможным благодаря военным успехам России в русско-турецкой войне. Необходимость новой экспедиции диктовалась военными действиями, в ходе которых возрастала потребность русской армии в свинце и селитре. Не менее важным для российского правительства являлось изучение политической обстановки в Осетии, через которую на русско-турецкий фронт шли военные транспорты и грузы.Организация очередной экспедиции началась в 1771 г. На этот раз ею занялась не Берг-Коллегия, а иностранное ведомство. Объяснялось это самой программой экспедиции, в значительной степени направленной на решение политических проблем. Цели экспедиции определили также и ее состав: в нее вошло 32 участника во главе с ротмейстером Терского войска Афанасием Батыревым. На Кавказе экспедицию сопровождал кабардинский феодал Батока Анзоров. Ему отводилась посредническая роль между экспедицией и осетинскими старшинами. Отряд российских геологов и политиков конвоировался 25 казаками.Свою работу экспедиция начала с изучения осетинского опыта полиметаллического производства. «Из чего они (осетины. — Ред.) делают порох и свинец и где добывают руду», — вот вопросы, представлявшие основной интерес для российских геологов. Как и во время первой экспедиции, обследованы были Алагирское и Куртатинское ущелья. Там собирались образцы свинцовой и серебряной руд, а также серы, селитры и других минералов. Геологическое обследование Осетии и на этот раз было успешным. Менее утешительными оказались выводы экспедиции по поводу ее политического положения.По-прежнему сложной оставалась обстановка на Северном Кавказе. Участились разбойные нападения на Осетию со стороны Ингушетии. За политическими контактами Осетии и России продолжали ревностно следить кабардинские феодалы. Но не только эти обстоятельства являлись препятствием для взаимовыгодных российско-осетинских горных разработок. Все еще не был решен главный вопрос — о присоединении Осетии к России. «Только так открывалась возможность эксплуатации залежей цветных металлов в Осетии», — считал полковник Паркер, один из участников экспедиции 1771 г.М.М. Блиев, Р.С. Бзаров "История Осетии"при использовании материалов сайта гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/04/19/_34_politicheskie_predposylki_prisoedinenija_osetii_k_rossii.html § 34. ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ПРИСОЕДИНЕНИЯ ОСЕТИИ К РОССИИ Русско-турецкая война и планы России в Осетии. В 60-х гг. XVIII в. обострилось соперничество между Россией и Турцией из-за политического влияния на Северном Кавказе и северном побережье Черного моря. Турция препятствовала выходу России к Черному морю. Она также стремилась захватить Украину и добиться разрыва между Россией и Кавказом. Как и с Турцией, Россия соперничала с Францией и Австрией. Под нажимом этих стран осенью 1768 г. Турция объявила войну России. Осетия в XVIII в. 00mN1ck Thu, 19 Apr 2007 16:45:50 +0400 § 34. ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ПРИСОЕДИНЕНИЯ ОСЕТИИ К РОССИИРусско-турецкая война и планы России в Осетии. В 60-х гг. XVIII в. обострилось соперничество между Россией и Турцией из-за политического влияния на Северном Кавказе и северном побережье Черного моря. Турция препятствовала выходу России к Черному морю. Она также стремилась захватить Украину и добиться разрыва между Россией и Кавказом. Как и с Турцией, Россия соперничала с Францией и Австрией. Под нажимом этих стран осенью 1768 г. Турция объявила войну России.В войне с Турцией российское правительство надеялось усилить свои позиции на Балканах, взять под свой военно-политический контроль Крымское ханство, продвинуть южные границы России к предгорьям Главного Кавказского хребта и, наконец, укрепить свое политическое положение в грузинских провинциях.Конкретные планы у России были и в отношении Осетии. Она стремилась воспользоваться войной с Турцией и аннулировать Белградский договор 1739 г., мешавший России в продвижении на Северный Кавказ. Осетии в этих планах отводилась роль военно-стратегического плацдарма на кавказском театре военных действий против Турции. Российское правительство надеялось на победный исход войны и планировало в будущем мирном договоре «выговорить» Осетию в «вечное и беспрекословное владение российское».Война России с Турцией вызвала политическую активность на Кавказе. В Осетии состоялась встреча генерала Тотлебена, направлявшегося на турецкий фронт, с царем Ираклием II. Во время этой встречи была достигнута договоренность о совместных военных действиях против Турции. Принимавшая участие в переговорах осетинская сторона брала на себя обязательство содействовать продвижению войск и транспортных грузов через Осетию в Закавказье.В 1769 г. русский отряд численностью около 3800 солдат под командованием генерала Тотлебена совершил переход через Главный Кавказский хребет. То, как пройдет первый переход российских войск через Крестовый перевал (Дарьяльская дорога, впоследствии названная Военно-Грузинской, и Крестовый перевал относились к Осетии), целиком зависело от политической позиции осетинских феодалов. Учитывая это, российское правительство и генерал Тотлебен обратились к осетинским старшинам с просьбой об оказании помощи русскому воинскому отряду. Восточно-осетинское общество (Тагаурия), по территории которого пролегала Военно-Грузинская дорога, откликнулось на обращение России: его жители выступили в качестве проводников русского отряда, предоставляя солдатам свои жилища для ночлега, помогали им перетаскивать боеприпасы, строили мосты и дорогу. Война с Турцией рассматривалась в Осетии как необходимое условие не только для присоединения к России, но и для решения территориальных и торгово-экономических вопросов. Эту оценку войны в самой Осетии хорошо понимали в правительственных кругах Петербурга. Много позже, вспоминая о помощи осетин при переходе русского отряда через Крестовый перевал, генерал Паскевич писал, что при первом появлении в Осетии «российских войск под командованием генерала Тотлебена осетины встретили их как своих избавителей».Русско-турецкая война предоставила Осетии свободу выбора в решении собственных политических задач. Война открыла путь к переговорам о присоединении Осетии к России, охране ее безопасности от вооруженных вторжений. Изменившейся военно-политической обстановкой первыми воспользовались тагаурские старшины. Зимой 1770 г. 24 старшины во главе с Ханчавом Мамсуровым явились в Кизляр, где объявили коменданту о своем намерении принять российское подданство и желании «генерально креститца». Они просили прислать к ним в Тагаурию российского «чиновного человека», в обязанности которого входила бы защита интересов Осетии. В том же году тагаурцы вновь повторили свою просьбу перед российским правительством. На этот раз между российской стороной и тагаурским обществом была достигнута договоренность, согласно которой Тагаурия обязывалась содержать в исправном состоянии Военно-Грузинскую дорогу и оказывать помощь проходящим в Закавказье российским командам и курьерам; российское правительство со своей стороны защищало Восточную Осетию от вооруженных нападений, в частности, от набегов кабардинских князей. В документе, подписанном российской администрацией и тага-урскими владельцами, подчеркивалось: в случае каких-либо притеснений и вооруженных набегов со стороны кабардинских князей «от России им, кабардинцам, того упущено не будет».Русско-турецкая война заставила российское правительство по-новому посмотреть на значение Осетии в кавказском регионе. Война показала, сколь важна была на кавказском театре военных действий ее стратегическая роль. Неослабный интерес к горнорудным месторождениям Осетии, всегда проявляемый российским правительством, дополнился еще и повышенным политическим интересом. Пересмотрены были и русско-осетинские отношения, в которых Россия увидела серьезные перспективы для активных политических действий на Кавказе. Поэтому Екатерина II, в ряду выгод, которые Россия получала в Причерноморье и на Балканах после окончания русско-турецкой войны, рассматривала и вопрос о присоединении Осетии к России.Изменившаяся в связи с войной политическая ситуация хорошо понималась в Осетии. Как и прежде, осетины, стремившиеся к переселению на предгорные равнины, не оставляли намерения войти в состав российской государственности. Но выявилось и другое — реальность присоединения к России вызвала среди определенной части осетинской знати настороженное отношение к перспективе иметь над собой российскую администрацию. Феодальная знать была явно недовольна российскими властями, не проводившими четкого разграничения между традиционной аристократией и свободными общинниками: и с теми, и с другими власти обсуждали различные вопросы, в том числе и вопрос о присоединении Осетии к России. Аристократия ревниво относилась к попыткам российских администраторов возвысить общественный статус свободных общинников. Она желала видеть Осетию в составе России, но опасалась, что с присоединением к России ослабнет ее собственное социальное влияние, что приведет к потере феодальных привилегий. Поводов для таких опасений у знати было достаточно. Она видела стремление свободных общинников найти социальную поддержку у российской администрации. Российские власти в свою очередь не прочь были войти в тесный политический союз с общинниками — основной массой населения Осетии, чтобы в их лице иметь надежную опору.Раздражение осетинской знати, вызванное наметившимся между российскими властями и общинниками союзом, было столь велико, что часть ее перешла к открытым антироссийским выступлениям. Своей политической оппозиционностью к российским властям отличались Ахмет Дударов — один из самых влиятельных в Восточной Осетии феодалов и Бахтынгирей Есиев из Куртатинского общества.Российское правительство было обеспокоено напряженными отношениями, которые складывались между его администрацией и местной знатью. Особую тревогу вызывали у него действия Ахмета Дударова, угрожавшего перекрыть для российских военных транспортов и грузов Военно-Грузинскую дорогу. Правительство решило предпринять срочные меры. В 1770 г. оно направило в Осетию две карательные экспедиции. В их задачу входило урегулирование возникших между российской администрацией и осетинской знатью разногласий. Экспедиции не прибегали к силе. Их командование вступило в переговоры с представителями знати, предложив мирное разрешение конфликта. Оно обещало осетинской знати сохранить ее социальные привилегии.Новый состав Осетинской духовной комиссии. Перемены в ее деятельности. В период, когда российское правительство вплотную занялось вопросом присоединения Осетии к России, возросла светская роль Осетинской духовной комиссии. Ранее власти были недовольны пассивностью этой комиссии, политическим расколом, произошедшим в ее рядах. По мнению Синода и Коллегии иностранных дел, комиссия мало занималась распространением христианства в Осетии, не «готовила» осетин к «восприятию» российского подданства. Было также установлено, что грузинские миссионеры слишком увлеклись светскими заботами — лихоимством, разведением собственных хозяйств, получением «привязок» (взяток) и недостаточно внимания уделяли исполнению своих духовных и государственных обязанностей. «Худое поведение» духовных особ сопровождалось различного рода притеснениями, чинимыми новокре-щенным: религиозные услуги, которые должны были оказываться бесплатно, часто сопровождались требованиями о материальном вознаграждении.Российское правительство решило кардинально изменить состав Осетинской духовной комиссии. В 1771 г. вместо грузинских духовных лиц в нее были введены русские священники во главе с протопопом Афанасием Лебедевым.Новый глава Осетинской комиссии проявил большой интерес к истории осетинского народа, к его быту и традиционной культуре. Он был сторонником уважительного отношения к исторически сложившимся религиозным представлениям осетин. Проповеди христианства среди осетин отныне должны были произноситься с учетом религиозных традиций: не дозволялось употребление «досадительных слов», предписывалось общение «ласковое и дружелюбное».По рекомендации Афанасия Лебедева Синод разработал специальную «Инструкцию», обязывавшую Осетинскую комиссию проявить большую активность в миссионерской деятельности. Согласно этой же «Инструкции» Осетинская комиссия рассматривалась как духовное государственное учреждение, главной задачей которого являлась идеологическая подготовка осетинского населения к присоединению Осетии к России.Военно-политические события на Северном Кавказе. От исхода русско-турецкой войны во многом зависело присутствие России на Северном Кавказе. В 1771 г. российские войска добились важных успехов на закавказском и балканском участках военных действий. Они овладели рядом черноморских крепостей, открыв выход России в Черное море, нанесли тяжелое поражение крымскому хану — военному союзнику Турции. Заключив в 1772 г. договор с ханом о «вечном союзе и дружбе», Россия возвратила в свое подданство Кабарду.Однако вскоре крымский хан под давлением Турции нарушил договор о союзе с Россией. Вместе с турецким султаном он предпринял попытку вернуть Кабарду в сферу своего политического влияния. Для Турции и Крыма Кабарда являлась своеобразным стратегическим плацдармом, позволявшим контролировать весь Северный Кавказ. В случае успеха в Кабарде Турция возвращала себе политическое преимущество на Северном Кавказе, существовавшее до начала войны с Россией. Такое развитие событий было невыгодно Осетии, надеявшейся отстоять свои национальные интересы с помощью России.Незадолго до окончания русско-турецкой войны объединенные вооруженные силы Турции, Крыма и отрядов кабардинских князей были брошены против гарнизона Моздокского участка российской границы. Летом 1774 г. здесь произошло крупное сражение. На стороне российских войск в составе «горской команды» принял участие осетинский вооруженный отряд. Для Осетии это было первое совместное с Россией военное предприятие. Оно было удачным для обеих сторон. Сражение под Моздоком закончилось полным разгромом сил Турции и Крыма. Влияние Турции на Северном Кавказе после этого сражения заметно ослабло. В результате победы в сферу внешнеполитических интересов России попадало Крымское ханство. Что же касается Осетии, то она получила полный дипломатический простор для решения собственных политических и экономических задач.М.М. Блиев, Р.С. Бзаров "История Осетии"при использовании материалов сайта гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/04/19/_33_vozrozhdenie_khristianstva_vozniknovenie_pismennosti_i_osetinskojj_shkoly.html § 33. ВОЗРОЖДЕНИЕ ХРИСТИАНСТВА. ВОЗНИКНОВЕНИЕ ПИСЬМЕННОСТИ И ОСЕТИНСКОЙ ШКОЛЫ Миссионерская деятельность Осетинской комиссии. Осетия унаследовала богатый духовный мир, формировавшийся в течение тысячелетий. Одним из первых в Восточной Европе приняв христианство, осетинский народ сумел сохранить собственную культуру нравственно-духовных и религиозных представлений. В XVIII в. в Осетии сохранялись традиции древних скифо-сармато-аланских верований и христианской религии. Замечалось также влияние грузинской церкви и мусульманской Кабарды. Осетия в XVIII в. 00mN1ck Thu, 19 Apr 2007 16:38:16 +0400 § 33. ВОЗРОЖДЕНИЕ ХРИСТИАНСТВА. ВОЗНИКНОВЕНИЕ ПИСЬМЕННОСТИ И ОСЕТИНСКОЙ ШКОЛЫМиссионерская деятельность Осетинской комиссии. Осетия унаследовала богатый духовный мир, формировавшийся в течение тысячелетий. Одним из первых в Восточной Европе приняв христианство, осетинский народ сумел сохранить собственную культуру нравственно-духовных и религиозных представлений. В XVIII в. в Осетии сохранялись традиции древних скифо-сармато-аланских верований и христианской религии. Замечалось также влияние грузинской церкви и мусульманской Кабарды. Однако осетины не считали себя ни христианами, ни мусульманами. Приехавшие в 1745 г. из Петербурга в Осетию миссионеры полагали, что в Осетии «не говорят про христианство» и «татарского закона ничего не знают». Уникальная особенность духовной культуры Осетии состояла не в сохранении элементов древних верований и не во влиянии основных конфессий, а в том, что в ее основе лежала собственная народная религия. В этой «собственной» религии традиционная культура и психический склад народа представляли собой гармонично сочетавшиеся пласты общественной и духовной жизни осетин.Несмотря на слабо развитую экономику, где скотоводство являлось ведущей отраслью, культура и религия ставили осетинское общество в разряд европейских. В одном из своих первых донесений русские миссионеры сообщали в Синод, что осетинский народ «обхождением на российский народ очень схож». Так подчеркивался высокий уровень толерантности (терпимости) осетинского общества, тогда еще не успевшего испытать влияние России, но вполне сопоставимого по уровню традиционной культуры с российским обществом.Констатируя слабость в Осетии христианской религии, правительствующий Синод России решил направить в Осетию своих миссионеров. Перед ними Синод ставил не только миссионерскую задачу. Главным в их деятельности являлось достижение политических целей, связанных с развитием русско-осетинских отношений, организацией русско-осетинских переговоров, с «привождением» осетин в российское подданство.Из миссионеров Синод сформировал комиссию, назвав ее Осетинской. В нее вошли духовные лица из грузинских эмигрантов, поселившихся в Москве и Петербурге. В комиссию были включены также представители Осетии — иеромонах Парфений и его ученики, принявшие христианство в Грузии. В ней не было миссионеров русской национальности. Тем самым Россия соблюдала условия Белградского договора 1739 г.Весной 1745 г. во главе с архимандритом Пахомием Осетинская духовная комиссия прибыла в Осетию. Ее сопровождал кабардинский князь Альдигирей Гиляксанов. Свою деятельность комиссия начала в Дигории, где накануне несколько феодалов вступили в тесный политический союз с кабардинскими князьями и объявили себя мусульманами.Миссионерская деятельность сочеталась с переговорами о политических связях с Россией. Переговоры находили отклик у дигорской аристократии, успевшей в середине XVIII в. принять ислам. Осетинская духовная комиссия имела в Дигории немалый успех. Здесь приняли христианство такие влиятельные фамилии, как Абисаловы, Битуевы, Мистуловы и др. Некоторые из них не только крестились, но и взялись строить церковь и заявили о своем намерении выехать в Россию и там принять новую веру. Из баделиатских фамилий в «татарском законе», то есть вне христианской веры, оставались Кубатиевы, Каражаевы, Тугановы и др.После Дигории миссионеры приступили к крещению представителей Туальского и Алагирского обществ. Первым они «окрестили» Зура-ба Магкаева как «главного» и самого влиятельного в Осетии общественного деятеля. Крещение Зураба являлось чисто политическим актом. Что касается его веры, то сами миссионеры признавались в том, что он «и в России бывал, и христианству весьма ревнитель».Крещеным туальцам и алагирцам миссионеры давали христианские имена. Производилась запись старого «языческого» и нового имени: например, дети Габиса Битарова — Гоги, Бета и Зацаг после крещения соответственно получили имена Георгий, Василий, Стефан. Миссионеры дарили новокрещенным различного рода подарки — зеркальца, холст, свечи, металлические кружки и другие недорогие предметы. Подарками миссионеры пытались придать самому акту крещения особую значимость.Несмотря на общий успех распространения христианства в Осетии, миссионеры, однако, не влияли сколько-нибудь серьезно на традиционные религиозные представления осетин, на веками складывавшуюся народную обрядность, духовную культуру. Члены Осетинской комиссии нередко жаловались на «неприспособленность» осетинского уклада жизни к христианской обрядности. Например, в Осетии повсеместно держали Великий пост, неделю постились и перед Рождеством Христовым, но осетинская традиция не предусматривала других постов. Попытки российских миссионеров «исправить» эту ситуацию и заставить осетин поститься и по другим религиозным праздникам были безуспешны. Устойчивость осетинской обрядности, связанной с соблюдением постов, во многом объяснялась характером осетинской кухни, где подавляющее большинство блюд состояло из животноводческих продуктов и лишь единичные — из зерновых и бобовых, что не позволяло без ущерба для здоровья часто и длительно держать пост.Строительство небольших по размерам православных церквей, проводившееся по инициативе миссионеров и новокрещенных осетин, также не являлось показателем перехода Осетии к канонам классического христианства или же к обрядности православной религии. Эти церкви воспринимались в Осетии как новые места моления, мало чем отличавшиеся для верующих от традиционных святилищ. Плотный заслон от «другой религии» существовал не только для русской православной церкви. На него наталкивался и ислам, который через осетинскую аристократию пытались распространить в Осетии кабардинские князья.Возникновение письменности и осетинской школы. Еще до появления российских миссионеров в Осетии здесь в середине XVIII в. можно было встретить знающих грамоту людей. Так, в Дигорском обществе своим умением читать и писать был известен иеромонах Парфений, он же Павел. У него было 12 учеников, которым он дал имена 12 апостолов. Зураб Магкаев, Парфений и его брат Петр могли «грузинские книги на свой диалект перевести».В Осетии осознавалось значение письменной культуры, школы и образования. Стремление к этим духовным ценностям являлось одним из главным мотивов политической и культурной ориентации Осетии на Россию. В 1746 г. Осетия поставила перед российским правительством вопрос об открытии осетинской школы. Он обстоятельно обсуждался в Синоде в 1751 г. во время русско-осетинских переговоров в Петербурге. Отвечая на запрос Синода — где, в каком месте Осетии возможно открыть школу, — осетинское посольство указало на Дзивгис (Куртатин-ское ущелье) как на место, наиболее подходящее для первой осетинской школы. Оно считало, что на первых порах в школе могло бы обучаться 30 учеников. На вопрос Синода: «На каком языке будут обучаться дети?» послы отвечали: «На осетинском». Они объясняли, что сами в состоянии заняться переводом церковных книг с русского и грузинского языков на осетинский.Синод поддерживал идею открытия школы в Осетии. Не решалось идти на такой шаг российское правительство, опасавшееся политических осложнений на Северном Кавказе. В 1752 г. вопреки позиции российского правительства в ауле Дзивгис открылась первая в Осетии частная школа. В ней обучалось 4 ученика. В следующем 1753 г. частные школы появились и в других местах Осетии. Одна из них была открыта в Зара-маге Зурабом Магкаевым, вернувшимся из Петербурга.Частные школы, как правило, принадлежали священникам — членам Осетинской духовной комиссии. В Осетии с доверием относились к инициативе миссионеров, обучавших осетинских детей. Но политические распри, происходившие внутри Осетинской духовной комиссии, настораживали родителей. Они видели также, что для священников обучение детей в школе — побочное занятие. Поэтому в Осетии продолжали настаивать на открытии государственной школы.Несмотря на примитивные формы организации школьного обучения, открытие частных школ имело большое значение. С их деятельностью была связана работа по переводу церковных книг на осетинский язык. Это положило начало осетинской письменности.Создание собственной письменности и открытие школ в Осетии свидетельствовало о высоких политических и культурных запросах осетинского общества.М.М. Блиев, Р.С. Бзаров "История Осетии"при использовании материалов сайта гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/04/18/_32_rossijjskaja_politika_po_voprosu_o_prisoedinenii_osetii_i_pereselenii_osetin_na_ravninu.html § 32. РОССИЙСКАЯ ПОЛИТИКА ПО ВОПРОСУ О ПРИСОЕДИНЕНИИ ОСЕТИИ И ПЕРЕСЕЛЕНИИ ОСЕТИН НА РАВНИНУ Новые политические инициативы Осетии в 50-60-х гг. XVIII в. Одним из наиболее важных итогов русско-осетинских переговоров в Петербурге явился тот повышенный интерес к России, который был особенно заметен в Осетии после возвращения посольства Зураба Магкаева на родину. Два главных вопроса — присоединение Осетии к России и переселение осетин на равнину — стали предметом неослабного внимания всех слоев осетинского народа. В их обсуждении участвовали представители отдельных осетинских обществ. Осетия в XVIII в. 00mN1ck Wed, 18 Apr 2007 16:57:36 +0400 § 32. РОССИЙСКАЯ ПОЛИТИКА ПО ВОПРОСУ О ПРИСОЕДИНЕНИИ ОСЕТИИ И ПЕРЕСЕЛЕНИИ ОСЕТИН НА РАВНИНУНовые политические инициативы Осетии в 50-60-х гг. XVIII в. Одним из наиболее важных итогов русско-осетинских переговоров в Петербурге явился тот повышенный интерес к России, который был особенно заметен в Осетии после возвращения посольства Зураба Магкаева на родину. Два главных вопроса — присоединение Осетии к России и переселение осетин на равнину — стали предметом неослабного внимания всех слоев осетинского народа. В их обсуждении участвовали представители отдельных осетинских обществ.Узнав о благополучном возвращении осетинского посольства, первыми к императрице Елизавете Петровне обратились старшины — алда-ры из Восточной Осетии (Тагаурии). Сообщая о том, что с «великим благодарением принимают христианство», они жаловались на «тесноту и неисправность» их жизни в горах. Старшины просили российскую императрицу помочь им в переселении на равнинные земли. Они указывали на территорию, лежавшую между реками Терек и Курп (район современного Малгобека). Эту территорию рассматривали как свободную, нейтрально расположенную между Кабардой и Чечней. Здесь тагаурцы собирались основать свои поселения. Но на первых порах они нуждались в защите от вооруженных набегов со стороны соседей. Тагаурские старшины высказывали просьбу, чтобы императрица прислала к ним «власть имущего человека», то есть официальное лицо, представляющее правительство России и обязанное обеспечить им безопасность. Свои услуги в охране осетинских переселенцев предлагали кабардинские князья. Отказываясь от них, тагаурцы сообщали императрице, что князья не бескорыстны и что они стремятся поставить переселенцев в свою собственную зависимость. Но, — подчеркивали тагаурские старшины, — под властью кабардинских князей осетины не были и «ныне того не желаем». Они выразили готовность «быть под протекцией» России.Надеясь на поддержку российского правительства в решении вопроса о переселении на равнину, тагаурские старшины обещали сформировать трехтысячное ополчение и верно служить России.О переселении с гор на равнину просили также и дигорские старшины. Еще в 1749 г. они поручили осетинскому посольству обсудить в Петербурге вопрос о предгорной территории и назначении к переселенцам российского пристава. Недовольные позицией российского правительства, дигорские старшины в 1755 г. вновь обратились с этой же просьбой к русской администрации. Вслед за дигорскими старшинами прошение на имя Елизаветы Петровны подали куртатинцы. Они желали не только переселения, но и присоединения к России.Прошения и письма в адрес российского правительства поступали часто. В XVIII в. вопрос о возвращении части исторической территории Осетии становился национальной задачей осетин. Ее решение осетинское общество видело в присоединении к России и обеспечении собственной внешней безопасности.Российское правительство поручило Коллегии иностранных дел изучить обращения официальных представителей Осетии и высказать свое мнение по поводу переселения осетин на равнину и их присоединения к России.В 1757 г. иностранное ведомство представило Сенату свое заключение по «осетинским делам». В нем содержалась ссылка на договоренности, достигнутые в ходе переговоров 1749-1752 гг. по поводу переселения осетин, и на то, что эти договоренности не были выполнены по вине российской стороны.Коллегия иностранных дел считала невозможным переселение осетин из-за вооруженных набегов кабардинских князей и крымского хана. Кроме того, защита осетинских переселенцев от этих набегов могла рассматриваться как нарушение Белградского мира 1739 г. Российское правительство согласилось с мнением своего иностранного ведомства, решив отложить вопрос о присоединении Осетии к России и переселении осетин до тех пор, пока не будет отменен Белградский договор. На столь невыгодный не только для Осетии, но и для российской стороны шаг правительство пошло еще и потому, что в 1756 г. Россия вступила в Семилетнюю войну с Пруссией. Чтобы отвлечь силы России, прусский король Фридрих II пытался столкнуть Турцию с Россией. Присоединение Осетии к России могло послужить для Турции поводом начать войну с Россией.В Осетии позиция российского правительства вызвала недовольство. Не надеясь более на российские власти, отдельные осетинские владельцы вступили в переговоры с кабардинскими князьями по вопросу о переселении на предгорные равнины. Так, дигорский феодал Созруко Туганов, состоявший в близких отношениях с кабардинским князем Казы Кайсыновым, взял у него на воспитание ребенка и в 1752 г. у реки Дур-дур основал свое поселение. Архимандрит Пахомий, глава Осетинской духовной комиссии, с тревогой сообщал, что примеру дигорского феодала последовали и другие осетинские владельцы и что неминуем разрыв между Осетией и российским правительством.Перемены в политической ориентации осетинских владельцев заставили российское правительство отнестись внимательнее к проблемам Осетии. Коллегия иностранных дел предложила новый проект переселения осетин, по которому Осетии отводились земли на русской пограничной линии (в районе современного Моздока). Коллегия иностранных дел убеждала свое правительство, а заодно и осетинскую сторону, в преимуществах своего проекта: эти плодородные земли, безопасные от набегов горцев, считались территорией, на которую не распространялись статьи Белградского договора. По мнению Коллегии, это не давало бы повода «ни кабардинцам жаловаться, ни же туркам». Она указывала также на выгоды, которые российская сторона имела бы от переселения осетин на равнину: переселенцы становились бы подданными России, их привлекали бы к военной службе, наделив всеми казачьими вольностями. Наконец, иностранное ведомство предлагало построить для осетин-переселенцев укрепленный город и «имяновать осетинскою крепостью».Правительство разделяло взгляды Коллегии иностранных дел на Осетию. Непрерывно занимаясь осетинским вопросом, оно, тем не менее, не решилось на конкретные действия. Сказывалась политическая нестабильность в правительственных кругах Петербурга, неспособность Петра III решать важные государственные задачи.Перемены в политике России. Основание Моздока. Русско-осетинские отношения переживают новый этап после дворцового переворота 1762 г. и прихода к власти Екатерины II.Екатерина II, приверженка принципов своего великого предшественника Петра I, повела решительную политику на Кавказе. Еще не утихли внутридворцовые страсти, связанные с переворотом, а Екатерина II потребовала от Коллегии иностранных дел обстоятельного доклада по Осетии. Вводя в курс осетинских дел новую императрицу, иностранное ведомство изложило основные положения, ранее предложенные им по поводу переселения осетин на равнину. В представленном докладе, однако, учитывалось и другое — готовность Екатерины II к серьезным политическим действиям в Осетии. Учитывая пожелания императрицы, Коллегия в качестве основного вывода признала, что «надежное средство» расположить к себе осетин «только в том и состоит, чтоб их из нынешних их мест поселить на других».Однако районом, куда предлагало переселить осетин иностранное ведомство, оставалось урочище Моздок и местечко Мекень. Моздок и Ме-кень относились к российской границе и на них не распространялись условия Белградского мира. Коллегия иностранных дел полагала, что переселение осетин в этот район не встретило бы сопротивления со стороны Турции. Она также рассчитывала, что новые поселенцы на русской границе усилят оборону в Кизлярском крае — наиболее уязвимом участке российской границы на Северном Кавказе. С этой целью предлагалось превратить Моздок в крепость, поселить в ней и вокруг нее осетин, разместить в крепости Осетинскую комиссию, построить там церковь и т.д.Доклад Коллегии иностранных дел об Осетии был рассмотрен Сенатом, а затем представлен императрице. Резолюция Екатерины II на нем была лаконичной: «Быть по сему». Это был серьезный шаг российского правительства на Северном Кавказе, и отвечал он интересам прежде всего самой России.В начале 60-х годов XVIII в. правительство Екатерины II приступило к укреплению российской пограничной линии в районе Моздок—Мекень—Кизляр. В связи с этим оно решило начать строительство крепости Моздок. Уже в 1764 г. в строившуюся крепость поселилось 200 переселенцев, преимущественно из осетин. Число их быстро возрастало благодаря тому, что российское правительство предоставляло переселенцам деньги и земельные участки.Основание Моздока и формирование в нем осетинского населения расширило контакты Осетии с Россией. Новая крепость постепенно превращалась в один из центров политической жизни Осетии. Сюда, в Моздок, стремились перебраться зависимые от феодалов осетинские крестьяне. По указу 1762 г., изданному Екатериной II, такие переселенцы-крестьяне получали «вольность» и переходили в категорию «свободных». Этот указ, а также другие привилегии, предоставленные переселенцам, сделали Моздок и его окрестности местом, где создавались новые осетинские общины. К этому времени относится основание на российской пограничной линии первых осетинских поселений: Осетиновское, Ос-Багатыр, Джигкаевых и других.В XVIII в. торговля в Осетии была развита слабо: сказывалось состояние стагнации (застоя) в сфере экономики, трудности горных коммуникаций, отсутствие безопасности для торговых людей. В переговорах с осетинским посольством российское правительство взяло на себя обязательства наладить с Осетией беспошлинную торговлю. Благодаря этому осетины скупали в Кизляре соль, рыбу, холст и хлеб. Здесь же они сбывали свои товары — самотканые сукна, шапки, «простые серые кафтаны» и продукты животноводства. В 1755 г., однако, в Кизлярской крепости была учреждена новая таможня, на которой осетинские торговые люди, как и другие горцы, стали платить пошлины. Это ограничило торговлю Осетии с русской пограничной линией. Попытки наладить беспошлинную торговлю с Россией не были поддержаны правительством Петербурга. Пошлиной не облагались предметы и товары, ввозимые из России в Осетию для церковных и миссионерских нужд.Новый пограничный район на российской границе несколько оживил торгово-экономическую жизнь Осетии. Моздок становился для осетинских обществ одним из главных пунктов обменной торговли. Чтобы усилить приток осетинского населения в Моздок и в целях дальнейшего развития торговли между Осетией и Россией, российское правительство приняло решение «пошлин с моздокских товаров не брать». Для Осетии были сняты также таможенные ограничения, что позволило ее переселенцам свободно поддерживать связи с горной Осетией.М.М. Блиев, Р.С. Бзаров "История Осетии"при использовании материалов сайта гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/04/18/31_vneshnepoliticheskoe_polozhenie_osetii_v_seredine_xviii_v.html §31. ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ОСЕТИИ В СЕРЕДИНЕ XVIII в. Политические осложнения в осетино кабардинских отношениях. Установление русско-осетинских отношений существенно повлияло на общее внешнеполитическое положение Осетии. Дружественный союз с Россией, ставший реальностью благодаря усилиям осетинского посольства, укрепил статус Осетии как независимой страны. Он придал уверенность осетинскому народу в обеспечении своей безопасности. Осетия в XVIII в. 00mN1ck Wed, 18 Apr 2007 16:47:23 +0400 §31. ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ОСЕТИИ В СЕРЕДИНЕ XVIII в.Политические осложнения в осетино кабардинских отношениях.Установление русско-осетинских отношений существенно повлияло на общее внешнеполитическое положение Осетии. Дружественный союз с Россией, ставший реальностью благодаря усилиям осетинского посольства, укрепил статус Осетии как независимой страны. Он придал уверенность осетинскому народу в обеспечении своей безопасности.Дипломатические успехи, достигнутые Осетией в отношениях с Россией, имели серьезный политический резонанс на Кавказе. Влиятельная верхушка кабардинского общества противоречиво отнеслась к союзу Осетии с Россией и к стремлению осетин принять российское подданство. Отдельные малокабардинские князья, не связывавшие феодальных амбиций с Осетией, способствовали сближению ее с Россией. Они снабжали российское правительство сведениями о географическом положении Осетии, ее природных ресурсах, о численности и верованиях населения. Другие князья, главным образом из Большой Кабарды, напротив, выступали противниками тесных русско-осетинских контактов. Они стремились к установлению в Осетии своего феодального влияния и превращению ее в вассально-зависимую страну. Собственных сил для осуществления этих планов у Кабарды было недостаточно, поэтому здесь часто искали поддержки крымского хана. Однако кабардинские князья пользовались и более грозным, чем поддержка крымского хана, оружием — периодически устраивали Осетии экономическую блокаду. Для проведения такой блокады они использовали свое выгодное геополитическое положение: занимая предгорные равнины Центрального Кавказа, кабардинские князья могли контролировать выходы из горных ущелий, связывавших Осетию с остальным миром. Экономическая блокада являлась мощным рычагом, с помощью которого оказывалось политическое давление на Осетию. Именно из-за такой блокады в течение трех лет (с 1746 по 1749 г.) Осетия не могла отправить свое посольство в Петербург и приступить к переговорам.Особенно усилилось политическое упорство кабардинских князей после того, как им стало известно о сборах осетинского посольства и готовности его приступить к дипломатической миссии. Князья встречали послов из Осетии в Кизляре с намерением вернуть их обратно домой. Зурабу Магкаеву, руководителю посольства, пришлось идти на компромисс. Он согласился на возвращение в Осетию послов из Дигории, следовавших в составе осетинского посольства в Петербург.Кабардинские князья имели военные отряды. В зимний период эти отряды разбивали свои лагеря и совершали набеги на соседние народы. Набеги на Осетию участились, когда в Петербурге начались русско-осетинские переговоры. Князья пристально следили за ходом этих переговоров. Для того, чтобы негативно повлиять на них, князья даже распространяли в Осетии слухи, будто бы послы Зураба Магкаева были арестованы и умерщвлены. В Осетии поверили подобным слухам и, по принятому здесь обычаю, устроили церемонию похорон.Нередко кабардинские князья заявляли официальные протесты России по поводу проходивших в Петербурге русско-осетинских переговоров. Особенно агрессивно вела себя княжеская партия, известная как «Кашкатавская». Ориентированная на Турцию и Крымское ханство и оппозиционно настроенная по отношению к России, она немало усилий прилагала к тому, чтобы сорвать налаживавшиеся союзнические русско-осетинские отношения. Позицией «кашкатавцев» в немалой степени объяснялась та сдержанность, которую проявляло российское правительство в политическом диалоге с Осетией. Под давлением этой партии правительство потребовало полного доклада от Коллегии иностранных дел о состоянии осетино-кабардинских отношений. Такой «доклад» иностранным ведомством был представлен. В нем отношения между Осетией и Кабардой рассматривались как напряженные. Выяснилось также, что из-за кровной мести особенно острыми эти отношения складывались у жителей Куртатинского общества. Кабардинские князья настаивали даже на том, чтобы в составе осетинского посольства не было представителя куртатинцев. За этим последовал приход в Куртатинское общество малокабардинского князя Кази Ахлова с отрядом, потребовавшим от жителей дани — с каждого двора по одному барану. Отказав князю в его притязаниях, куртатинцы заявили, что намерены принять христианство и быть под протекцией России, подчеркнув свою независимость от кабардинских князей.Политически активен был известный в середине XVIII в. кабардинский князь Магомет Кургокин. Он претендовал на роль феодального сюзерена в Дигорском обществе. С этой целью он то объявлял дигорцам о разрыве с ними всяких хозяйственных связей, то устанавливал экономическую блокаду. Подобные средства нажима, к которым прибегал князь Магомет Кургокин, достигали своей цели. Позицией этого влиятельного князя, его политическим давлением во многом объяснялось вялое отношение дигорских баделиат к такой исторической перспективе, как развитие союзнических связей с Россией.В феодальный период нашего прошлого, когда на международный климат могли влиять социальные амбиции отдельных князей, такие противоречия и конфликты, существовавшие, например, между Осетией и Кабардой, были вполне естественными. Но даже и в ту, далеко несовершенную эпоху, находились прогрессивные силы, обладавшие чутьем исторического предвидения.В Кабарде к этим силам принадлежали и влиятельные князья Аль-дигирей Гиляксанов и Магомет Атажукин — представители «баксанс-кой» партии, придерживавшиеся пророссийской ориентации. Они были последовательными сторонниками сближения Осетии с Россией. Князья нередко выполняли посреднические функции в русско-осетинских отношениях. С их помощью российское правительство выясняло географические подробности, касавшиеся положения Осетии, устанавливало политические связи с влиятельными осетинскими «старшинами» (феодалами). Дипломатическое посредничество Альдигирея Гиляксанова между Осетий и Россией было столь значимо, что российское правительство назначило ему ежегодное жалованье.Политическими услугами Альдигирея Гиляксанова пользовались и в Осетии. Он содействовал поездке осетинского посольства в Петербург. Немалая роль принадлежала ему в налаживании торговых связей Осетии с российской пограничной линией. Важной стороной политической деятельности Альдигирея Гиляксанова являлось участие в урегулировании осетино-кабардинских конфликтов, возникавших из-за набегов кабардинских князей в Осетию.После кончины Альдигирея Гиляксанова пророссийская княжеская партия в Кабарде заметно ослабла. Это сказалось и на осетино-кабардинских взаимоотношениях, осложнившихся после 60-х гг. XVIII в.Политические притязания Грузии в Осетии. В сложный для истории осетинского народа период, связанный с поиском путей перехода от вековой замкнутости к прогрессивному развитию, резко отрицательную позицию по отношению к внешнеполитическим ориентирам Осетии занял кахетинский царский двор. Кахетинский и имеретинский правители, фактически являвшиеся вассалами Ирана и Турции, не расставались с политической идеей феодального господства в Осетии. С этой целью они совершали военные походы, главным образом на южные окраины Осетии. В первой половине XVIII в. разорительными для Осетии оказались вооруженные вторжения, предпринятые Вахтангом VI и Ираклием II.В военных конфликтах с Осетией грузинские цари, как правило, терпели неудачу. Это заставляло их прибегать к более скрытым методам подчинения. Один из таких методов, которым грузинские цари часто пользовались, заключался в выдаче социальным верхам Осетии «дарственных» грамот на феодальное владение. Такой способ создания собственной системы вассалитета был наиболее эффективным.Немалое значение в попытках установить в Осетии свое господство грузинские князья придавали военно-политической поддержке правительств Турции и Ирана. Временами с помощью этих правительств им удавалось взимать повинности в отдельных районах Южной Осетии. Так, в 1723-1735 гг. часть жителей юга Осетии выплачивала повинности грузинскому князю Мачабели и его турецким покровителям. Позже эти же осетины несли повинности перед Мачабели и Ираном, сменившим турецких «сюзеренов».Кроме обычного стремления к феодальному господству у грузинских царей были в Осетии и другие интересы — экономические и политические. Например, в Кахетии рассчитывали на серьезные выгоды, получив доступ к горнорудным месторождениям Осетии. Интерес к серебросвинцовым рудам был особенно велик у Ираклия II, построившего завод по выплавке серебра и свинца.Практический интерес для грузинских царей представлял и военно-политический потенциал, которым располагала Осетия. Каждый раз, когда им угрожала внешняя опасность, грузинские правители прибегали к вооруженной помощи Осетии. Как правило, такую поддержку они получали.В середине XVIII в. с установлением русско-осетинских отношений Ираклий II стал опасаться потери политических позиций в Осетии, на которые он рассчитывал. В Кахетии и Имеретии ревниво отнеслись к готовности России наладить с Осетией союзнические отношения. Грузинские цари были твердо намерены помешать Осетии в установлении своих собственных политических связей с Россией.Подобную политику грузинского правительства в отношении российско-осетинских контактов разделяла грузинская церковь. У церкви была реальная возможность воспрепятствовать сближению Осетии с Россией. Она могла воспользоваться Осетинской духовной комиссией, присланной в Осетию российским правительством, но состоявшей в основном из грузинских миссионеров. Используя свое влияние на духовную комиссию, грузинская церковь пыталась направить ее деятельность в русло грузинских политических интересов и во вред российским. Она прибегала к различным формам воздействия на членов комиссии, в том числе и насилию. Жестоко поступила грузинская церковь с Парфением, «природным дигорцем», священником из монастыря Иоанна Крестителя, с 1746 г. членом Осетинской духовной комиссии. За отказ служить политическим целям грузинской церкви, связанным с антироссийской деятельностью в Осетии, Парфений вначале был заточен в монастырь, а затем в 1747 г. умерщвлен.Ираклий II совместно с грузинской церковью добился раскола в Осетинской духовной комиссии. Меньшая часть миссионеров этой комиссии во главе с архимандритом Пахомием оставалась пророссийски настроенной. В Осетии она распространяла христианство, продолжая играть посредническую роль в русско-осетинских отношениях. Большинство же миссионеров, возглавляемое князем Кайхосро Махотеловым и игуменом Николаем, служило правительству Ираклия II и добивалось разрыва в отношениях между Осетией и Россией.Кахетинский царь вел жесткую политическую борьбу с осетинским посольством, приступившим в Петербурге к переговорам. Для того, чтобы сорвать эти переговоры, прибывшие в Петербург посланники Ираклия II не гнушались и открытой лжи. Так, российскому правительству они доносили, что Зарамаг — место, где родился глава осетинского посольства, — турецкая провинция, а Зака — родина Елисея Кесаева — будто бы находится под протекторатом иранского шаха. Архимандрит Пахо-мий, не подчинившийся грузинской церкви и продолжавший придерживаться политической ориентации на Россию, был представлен российскому правительству как агент Ирана и Турции.В XVIII в., как и в предыдущие периоды, Грузия так же легко вступала в войны, как легко их и проигрывала. В 1752 г. Ираклий II предпринял попытки освободиться от вассальной зависимости от Ирана. Оба царя — Ираклий II (царь Кахетии) и Теймураз (царь Имеретии) — начали войну с ханами Ширвана, Ганджи и Шеки, наместниками иранского шаха. Тогда же серьезная угроза нависла над Восточной Грузией со стороны дагестанских вольных обществ, откуда совершались военные набеги на Ала-занскую долину.Война сменила политический курс, которого придерживалось правительство Ираклия II в отношении Осетии. Грузинские цари — Ираклий II и Теймураз — обратились к Осетии с просьбой о военной помощи. Такие обращения со стороны Грузии традиционно находили отклик в осетинском народе. Не стал исключением и этот случай. По свидетельству академика П.Г.Буткова, с каждого осетинского двора уходило на помощь Грузии 3-4 вооруженных человека. Военная поддержка Грузии со стороны Осетии была столь значительной, что грузинским царям удалось изгнать ханов Ширвана и Шеки. Желая закрепить победу и сохранить независимость, Ираклий II просил Россию принять Грузию под свое покровительство.М.М. Блиев, Р.С. Бзаров "История Осетии"при использовании материалов сайта гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/04/16/_30_russkoosetinskie_peregovory_v_peterburge.html § 30. РУССКО-ОСЕТИНСКИЕ ПЕРЕГОВОРЫ В ПЕТЕРБУРГЕ Политическая программа осетинского посольства. Сложности в русско-осетинских переговорах. Весной 1750 г. российское правительство и посольство Осетии приступили к официальным переговорам. Они начались на заседании Сената, которое было посвящено специальному обсуждению вопроса о развитии русско-осетинских отношений. На этом заседании Зурабом Магкаевым были поставлены основные задачи, которые им рассматривались как наиболее важные на переговорах. В их числе были: присоединение Осетии к России, обеспечение ее внешней безопасности, переселение части осетинского населения на предгорные равнины Центрального Кавказа и установление взаимовыгодных торговых отношений. Осетия в XVIII в. 00mN1ck Mon, 16 Apr 2007 18:54:56 +0400 § 30. РУССКО-ОСЕТИНСКИЕ ПЕРЕГОВОРЫ В ПЕТЕРБУРГЕПолитическая программа осетинского посольства. Сложности в русско-осетинских переговорах. Весной 1750 г. российское правительство и посольство Осетии приступили к официальным переговорам. Они начались на заседании Сената, которое было посвящено специальному обсуждению вопроса о развитии русско-осетинских отношений. На этом заседании Зурабом Магкаевым были поставлены основные задачи, которые им рассматривались как наиболее важные на переговорах. В их числе были: присоединение Осетии к России, обеспечение ее внешней безопасности, переселение части осетинского населения на предгорные равнины Центрального Кавказа и установление взаимовыгодных торговых отношений. То, что эти вопросы, четко сформулированные Зурабом Магкаевым, являлись для Осетии жизненно важными, было для российского правительства очевидным. Ясно было и другое. В сложившейся к середине XVIII в. международной обстановке российское правительство еще не могло ради Осетии идти на такие шаги, которые повлекли бы за собой дипломатические осложнения для России. В осетинском посольстве понимали это. Надеясь подтолкнуть российскую сторону к более решительным действиям, Зураб Магкаев заявил о том, что Осетия готова выставить армию численностью в 30 тысяч воинов для участия в военных действиях против Турции и Ирана — главных соперников России на Кавказе.В правительственных кругах России не вызывала возражений программа, предложенная осетинским посольством на переговорах. Однако официальный Петергбург все же воздерживался от политических заявлений по вопросам, выдвинутым Зурабом Магкаевым. Такая позиция объяснялась ограничениями, введенными еще Белградским миром в 1739 г. и лишавшими Россию права вмешиваться в дела народов Северного Кавказа. У российской стороны была еще одна причина для дипломатической сдержанности, которую она проявляла на переговорах. Она заключалась в самом заявлении Зураба Магкаева, предложившего России военное сотрудничество, но умолчавшего о «тайностях и секретнос-тях земли осетинской». Российское правительство больше привлекали в Осетии месторождения цветных металлов, чем ее военная помощь.Летом 1750 г. состоялось специальное заседание Сената, где обсуждались русско-осетинские переговоры. На нем осетинским представителям был предложен вопрос: «Могут ли они представить что об осетинских секретах и о состоянии тамошней земли?»В планы осетинского посольства входила подготовка для российского правительства особого доклада о рудных месторождениях Осетии. Но с представлением его не спешили преднамеренно. Сообщение о рудных богатствах Осетии готовилось как дипломатический ход, предназначенный на тот случай, если бы российское правительство согласилось на обсуждение вопросов о присоединении Осетии к России и переселении части осетинского населения на предгорные территории.Поняв, что правительствующий Сенат не намерен рассматривать предложения осетинского посольства, Зураб Магкаев, в свою очередь, воздержался от доклада, посвященного рудным месторождениям Осетии. В качестве основы для дальнейшего развития русско-осетинских отношений он вновь предложил взаимовыгодный договор о военном сотрудничестве.Осетинское посольство считало, что его переговоры с российскими сенаторами были бы успешны, если бы в них вмешалась сама императрица. Оно намеревалось также обсудить с Елизаветой Петровной проблему присоединения Осетии к России — наиболее политически сложную для российской стороны. Поэтому на заседании Сената Зураб Магкаев выразил просьбу «быть представленными императрице для земного поклонения».Российское правительство избегало поспешных шагов в переговорах с осетинским посольством, опасаясь международных осложнений, которые можно избежать только путем длительных и тайных переговоров. Желая направить переговоры в выгодное для России русло, Сенат предложил Зу-рабу Магкаеву и его спутникам воспользоваться пребыванием в Петербурге и ознакомиться с его достопримечательностями: посетить церкви, соборы и другие места, не спеша с возвращением на родину.Иной точки зрения придерживалось осетинское посольство. Считая, что затянувшиеся переговоры приведут к потере секретности его миссии, посольство было сторонником форсированных русско-осетинских переговоров.Опасения осетинского посольства были не напрасны. Вскоре о русско-осетинских переговорах стало известно кахетинскому царю Ираклию II, традиционно претендовавшему на свое собственное политическое влияние в Осетии. Он направил в Петербург специальных эмиссаров, поставив перед ними задачу — помешать установлению русско-осетинских отношений.Посланники Ираклия II представили российскому правительству донесение, будто бы послы — это зависимые от грузинских князей крестьяне и потому не могут представлять Осетию на дипломатических переговорах. Вмешательство грузинской стороны еще больше осложнило русско-осетинские переговоры в Петербурге.Ход переговорного процесса. Кахетинскому царю удалось приостановить русско-осетинские переговоры. В российском правительстве занимались установлением личностей осетинских послов, а также выяснением их правомочности вести переговоры с Россией. Осетинскому посольству, в свою очередь, пришлось представить в Сенат исчерпывающие сведения о каждом из послов. Еще раз убедившись в дипломатической состоятельности осетинских послов, Петербург возобновил переговоры. Зураб Магкаев, руководитель посольства, настоял на том, чтобы на этот раз обсуждались конкретные вопросы, поставленные им раньше.Летом 1751 г. российский Сенат принял ряд важных решений. Он одобрил проведение встречи осетинского посольства с Елизаветой Петровной. Сенат поручил российской Коллегии иностранных дел изучить «осетинский вопрос» и подготовить по нему доклад.В Коллегии иностранных дел организацией второго тура переговоров занимался В.М.Бакунин — статс-секретарь, считавшийся специалистом по Кавказу. Он пригласил в иностранное ведомство России осетинских послов, с которыми вел «расспросы» об Осетии. Представив им карту Северного Кавказа (карта была составлена в 1744 г. геодезистом С.Чичаговым), В.М.Бакунин просил послов указать районы, на которые хотели бы переселиться осетины. Зураб Магкаев, поясняя по карте, назвал земли по течению рек Ардон, Фиагдон, Гизельдон, Терек — «выше кабардинских деревень от десяти до пятнадцати верст» — как наиболее удобные для будущих переселенцев-осетин. Послы объяснили, что по всей этой территории нет ничьих владений и что она легко защищаема от внешних нападений.В переговорах с В.М.Бакуниным обсуждался также вопрос о присоединении Осетии к России. В результате такого обсуждения стало ясно, что Коллегия иностранных дел все же придерживается идеи о более позднем его решении, строго подчиняясь положениям Белградского договора. Лишь в одном Коллегия была готова оказать осетинам содействие — в их переселении в район станицы Червленой, расположенной на тогдашней российской границе. Из-за отдаленности этого района от Осетии посольство не согласилось с иностранным ведомством и продолжало настаивать на предгорной территории как наиболее удобной для осетин.По итогам переговоров с осетинским посольством Коллегия иностранных дел подготовила доклад для канцлера А.П.Бестужева-Рюмина, возглавлявшего иностранное ведомство. Канцлер, в свою очередь, изложил Сенату и Елизавете Петровне свою позицию по осетинским вопросам. Он был сторонником более смелых решений, чем его коллеги по иностранному ведомству. В частности, А.П.Бестужев-Рюмин поддерживал осетинское посольство по вопросу о переселении осетин на предгорные равнины по бассейнам рек, указанным Зурабом Магкаевым. Он разъяснил Сенату и императрице военно-стратегическую важность Осетии на Кавказе, которая требует от России более заинтересованного отношения к просьбам осетинского посольства. Особо А.П.Бестужев-Рюмин подчеркивал контролирующую роль Осетии в транскавказских коммуникациях, связывавших Россию с Закавказьем и, в частности, с Картли-Кахетией и Имеретией.Канцлер поддержал намерение осетинского посольства встретиться с Елизаветой Петровной. Возлагая на эту встречу большие надежды, А.П.Бестужев-Рюмин рекомендовал императрице, чтобы она лестно отозвалась об осетинском народе, обещая ему свою «высокомонаршую милость», а на торжественной церемонии, посвященной приему осетинских послов, преподнесла дипломатам дорогие подарки.Однако, как и правительствующий Сенат, А.П.Бестужев-Рюмин проявил сдержанность по поводу решения основного политического вопроса — присоединения Осетии к России. Поддерживая саму идею присоединения, он считал, что провозглашение российского подданства Осетии «при первом случае», то есть на первых русско-осетинских переговорах, преждевременно. Канцлер опасался болезненной реакции со стороны Турции и Ирана в случае закрепления политического влияния России в Осетии. А.П.Бестужев-Рюмин являлся главным лицом в российском правительстве, определявшим внешнеполитический курс России. Его доклад о характере русско-осетинских переговоров, естественно, рассматривался в правительстве как основополагающий.В конце декабря 1751 г. состоялся официальный прием осетинского посольства Елизаветой Петровной. На нем по заранее предусмотренному протоколу не обсуждались конкретные вопросы, касавшиеся русско-осетинских отношений. Прием больше напоминал торжественный церемониал, посвященный установлению российско-осетинских дипломатических контактов. На нем произносились торжественные речи. Зураб Магкаев благодарил императрицу за оказанный посольству теплый прием и высказал надежду на установление тесных взаимоотношений между Осетией и Россией. В свою очередь Елизавета Петровна с одобрением отозвалась о приверженности осетинского народа христианству. На приеме императрица объявила также о «монарших» подарках, преподнесенных осетинским послам.В феврале 1752 г. посольство во главе с Зурабом Магкаевым покинуло Петербург. Оно возвращалось на родину. Понадобилось 14 подвод, чтобы погрузить подарки, преподнесенные осетинским послам в Петербурге. Но главные ценности, разумеется, составляли не подарки, а те политические договоренности, с которыми возвращались послы в Осетию.В соответствии с новыми соглашениями, достигнутыми после встречи с Елизаветой Петровной, предгорную равнину Центрального Кавказа, бассейны рек Ардон, Фиагдон и Терек российское правительство объявляло землями «вольными и свободными». Переселение на эти земли осетин, рассматривавших их как свою историческую территорию, поддерживалось официальным Петербургом.Важным дипломатическим успехом явилось и торговое соглашение. Торговым людям из Осетии российское правительство разрешало приезжать в Кизляр и Астрахань и вести там беспошлинную торговлю.Установление тесных дипломатических отношений между Осетией и Россией — главный политический итог переговоров в Петербурге. Несмотря на Белградский мир 1739 г., осетинскому посольству удалось преодолеть международный барьер и открыть для Осетии пути к могущественной Российской империи.М.М. Блиев, Р.С. Бзаров "История Осетии"при использовании материалов сайта гиперссылка обязательна