http://iratta.com/ ru iratta.com : Осетия - Алания и Осетины - Аланы http://iratta.com/yandexlogo.gif http://iratta.com/ DataLife Engine http://iratta.com/2007/04/26/_60_kultura_osetii_vo_vtorojj_polovine_xix_v.html § 60. КУЛЬТУРА ОСЕТИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX в. Духовное состояние общества. Во второй половине XIX в., за короткий отрезок времени, в Осетии в области культуры и духовного состояния общества произошли столь разительные перемены, что подобный прогресс по праву следует назвать эпохой Национального Возрождения. На новом этапе культурного и духовного развития стали ярче проявляться фундаментальные основы традиционной культуры осетинского общества. Осетия во второй половине XIX в. 00mN1ck Thu, 26 Apr 2007 12:42:07 +0400 § 60. КУЛЬТУРА ОСЕТИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX в.Духовное состояние общества. Во второй половине XIX в., за короткий отрезок времени, в Осетии в области культуры и духовного состояния общества произошли столь разительные перемены, что подобный прогресс по праву следует назвать эпохой Национального Возрождения. На новом этапе культурного и духовного развития стали ярче проявляться фундаментальные основы традиционной культуры осетинского общества. Среди фундаментальных основ этой культуры, определявших психический склад народа, были: 1) гражданская община с ее традиционной демократической идеологией; 2) соблюдение личной свободы и достоинства всех членов общества; 3) рыцарство как самостоятельный пласт исторически сложившейся культуры; 4) чуждость корпоративной идеологии и общинной замкнутости; 5) открытость к внешнему миру и предрасположенность к интеграции.Эпоха Национального Возрождения отмечена не только численным ростом осетинской интеллигенции. Новое поколение национальной интеллигенции отличалось также европейской образованностью и приверженностью гуманистическим идеалам. Духовное состояние осетинского общества во многом определялось появлением в Осетии плеяды блестящих имен, ставших гордостью Осетии и России. Осетинский генералитет и офицерство, сформировавшиеся в самостоятельное сословие, внесли заметный вклад в историю российского военного искусства. Гуманитарная интеллигенция была увлечена идеей о возвращении своего народа в интернациональный мир и поиском собственного пути в этом мире.Осетинская интеллигенция хорошо осознавала свое численное и образовательное лидерство среди соседних кавказских народов. Однако это не являлось поводом для национальной кичливости. Она ответственно относилась к своей гражданской миссии, выпавшей на ее долю как в отношении собственного народа, так и соседей.Военная интеллигенция Осетии формировалась главным образом из представителей аристократии, светская имела смешанное социальное происхождение — одни из знати, другие — из свободного крестьянства. Несмотря на несовпадение политических вкусов, интеллигенция являлась цементирующей основой осетинского общества. За короткое время ей удалось преодолеть сословные и общинно-региональные предрассудки. Понятие «Ирыстон» как единой страны для всех ранее расчлененных частей Осетии стало господствующим. Внутренние духовные и культурные объединительные силы в осетинском обществе были столь велики, что Кавказ и его народы воспринимались уже не как географическое название или обычное соседство народов, а как единое жизненное пространство. Темирболат Мамсуров, основоположник профессиональной осетинской поэзии, расширяет понятие родины до пределов Кавказа. В осетинской публицистике остро ставятся теперь не только сугубо внутренние проблемы. В ней немалое место отводится защите обездоленных горцев Большого Кавказа. Идеология освободительного движения, утвердившаяся в Осетии, усиливала интернациональные тенденции в осетинском обществе. Идея об освобождении Осетии от колониального режима рассматривалась как одно из звеньев в совместной борьбе кавказских народов за независимость и свободу. Именно в таком масштабе освободительное движение Осетии представлял себе Ахмет Цаликов, впервые на Кавказе выступивший как идеолог создания демократического государства объединенных горцев.Осетинская интеллигенция впитала демократические традиции великой русской культуры. Россия становилась для Осетии не только партнером в ее культурном прогрессе, но и замечательным посредником в освоении достижений мировой культуры. В целом осетинское общество осознавало великую роль России в становлении Осетии как страны. Только этим объяснялось отсутствие в идеологии освободительного движения осетинского народа политических установок, призывающих к отторжению Осетии от России. Таких установок не возникало даже в периоды, когда колониальный режим российского самодержавия принимал особо жестокие формы.В пору Национального Возрождения шел интенсивный процесс формирования самосознания осетинского народа. Результатом этого процесса являлся всеобщий интерес к состоянию родного языка и забота о его развитии. Осетинский язык был осмыслен как основа национального возрождения и как условие для развития осетинского общества. Мощным толчком к «гуманитарной революции» в области осетинского языкознания явились труды Андрея Шёгрена и Всеволода Миллера, вызвавшие широкий интерес к истории и духовной культуре народа.Прогресс в области культуры, в особенности появление ярких представителей интеллигенции, привлек к Осетии внимание крупных ученых. Наряду с Всеволодом Миллером проблемами истории осетин занялся М.М.Ковалевский. Ученого с мировым именем заинтересовала родовая организация осетин в древности. В двухтомной монографии «Современный обычай и древний закон. Обычное право осетин в историко-сравнительном освещении» М.М.Ковалевский пришел к выводу, что в древности осетины пережили классические формы родовой организации и военной демократии.Школьное образование. Глубоко национальным движением в Осетии явилось стремление повсеместно ввести школьное образование. В этом движении участвовала не только интеллигенция. Его поддерживали все слои осетинского общества. В сфере образования ставилась задача сохранения в школе обучения на родном языке.К середине 70-х гг. XIX в. для сельских местностей Осетии была открыта 21 школа. Это были небольшие церковноприходские школы, где численность учеников составляла от 20 до 60 детей. Первые два года в них на осетинском языке обучали чтению, письму и Закону божьему. Затем еще два года изучали школьные дисциплины на русском языке. Особенность таких школ состояла в том, что в них обучение строилось в строгом соответствии с интересами миссионерской деятельности в Осетии. Вскоре, однако, эти школы были преобразованы в светские. В них вместо священников стали обучать детей молодые осетинские учителя — Е.Бритаев, М.Калоев, И.Таболов и др.Более высокий уровень образования осетинские дети получали в средних учебных заведениях Владикавказа. Из них наибольшее значение имело реальное училище. Обучение в нем было рассчитано на 8 лет. Программа реального училища состояла из общеобразовательных и естественных дисциплин.Особое значение в Осетии придавалось женскому образованию. Продолжала работать женская школа Аксо Колиева во Владикавказе. Из начальной школы она по своей программе становилась прогимназией. К 80-м гг. XIX в. в Осетии в семи женских школах обучалось 196 девочек.Положение в школьном образовании резко ухудшилось в связи с проведением в России контрреформ. В 80-х гг. XIX в. начальные школы вновь были преобразованы в церковноприходские. Перестав быть светскими, в них возобладало преподавание церковных дисциплин. Из школьного обучения вытеснялся осетинский язык. Своими реакционными мерами в Осетии особо свирепствовал начальник Терской области Ка-ханов. Он вводил в школах полицейские порядки, ограничивавшие права и свободы учителей. Каханов попытался закрыть также Владикавказскую осетинскую женскую школу. Лишь энергичное сопротивление этому решению со стороны интеллигенции во главе с К.Хетагуровым спасло школу от закрытия. Терской администрации, однако, удалось закрыть женские начальные школы в селах.В 90-х гг. XIX в. школьное образование становилось важным политическим полем для осетинского народа в борьбе против колониального режима. Вопросы осетинской школы оказались в общем русле национально-освободительного движения в Осетии. Все слои осетинского общества были вовлечены в движение, направленное на дальнейшее развитие школьного образования. Высокую активность в нем принимало сельское население.В 90-х гг. XIX в. усилиями осетинской общественности число сельских школ только в Северной Осетии достигло 72. В ряде горных районов (например, в Дигории) школы были открыты впервые. Система школьного образования налаживалась и в Южной Осетии. К началу XX в. одних начальных школ здесь стало 38. Быстрые темпы школьного строительства наблюдались во Владикавказе. Вместо четырех школ, существовавших здесь в 60-х гг., число учебных заведений различного типа достигло 30. К концу XIX в. всего в Осетии насчитывалось более 140 школ, в которых обучалось 6300 учеников.Национальное движение, развернувшееся в 90-х гг. XIX в. в сфере образования, и открытие новых школ заметно повысили грамотность населения. К концу XIX в. общее число грамотных составляло 8062 человека. По уровню грамотности Осетия опережала другие народы Северного Кавказа.Наука. Становление осетинской науки относится ко второй половине XIX в. Научное знание развивалось главным образом в области гуманитарных наук — истории, этнографии, фольклористики, философии и др. Особенностями осетинского общества, ставшего на путь национального возрождения, объяснялся приоритетный характер гуманитарного образования и гуманитарного научного знания. На характер развития осетинской науки благотворное влияние оказывали русские ученые, занимавшиеся изучением Осетии. Работы В.Ф.Миллера и М.М.Ковалевского, посвященные важным проблемам осетиноведения, явились для молодых осетинских ученых настоящей академической школой. Российская академическая наука, с которой в Осетии были знакомы еще с начала XIX в., избавила осетинских ученых от примитивных форм становления науки. Осетинские ученые создавали исследования, отвечавшие самым взыскательным требованиям науки второй половины XIX в. Например, исследование А.Г.Ардасенова «Переходное состояние горцев Северного Кавказа» являлось одним из лучших в русской социологии. Превосходное знание А.Г.Ардасеновым экономико-социологического материала, касавшегося народов Северного Кавказа, сопровождается в его исследовании глубоким анализом переходной экономики и жизненного уклада горских народов. Научные наблюдения и выводы, сделанные ученым во второй половине XIX в., не потеряли своей значимости и в наше время.На уровне лучших философских работ России второй половины XIX в. были написаны исследования А.А.Гассиева. Выпускник Киевской духовной академии больше интересовался философскими проблемами христианства и ислама. Его сочинения «Анализ Корана, догматики и морали», «Новейший философский реализм об основах религии и нравственности» и др. характеризуют А.А.Гассиева как одаренного ученого, широко эрудированного в области истории мировых религий и истории философии.Ученый-философ неразрывно был связан с культурными запросами своего народа. А.А.Гассиев пристально следил за состоянием народного образования в Осетии. Он был сторонником совершенствования методов обучения в школе. Для русских школ А.А.Гассиев написал два учебника грамматики русского языка.Гуманитарная революция в Осетии, происходившая во второй половине XIX в., выдвинула большую группу осетинских ученых: Василий Цо-раев, Джантемир, Гацыр и Гуцыр Шанаевы, Иналук Тхостов, Михаил Баев, Георгий Чочиев, Савва Кокиев, Соломон Тускаев и др. Большинство из них занималось осетинской этнографией, фольклористикой и историей. Такая направленность научных интересов свидетельствовала о тесной близости осетинской интеллигенции к судьбам народа, о распространении среди ученых Осетии российских народнических настроений.В начале XX вв. были подготовлены и изданы книги Александра Кодзаева «Древние осетины и Осетия» и Вано Темирханова «История осетин». В них изложена патриотическая концепция осетинской истории.Достижения осетинской науки второй половины XIX в. серьезно продвинули процессы формирования национального самосознания осетинской нации.Осетинская художественная литература. Ко второй половине XIX в. относятся становление и расцвет художественной и публицистической литературы. В короткий промежуток времени осетинская литература прошла путь от первых религиозно-поэтических произведений до классических литературных сочинений.Литературный процесс, происходивший в Осетии, следует разделить на два этапа: 1) становление художественной литературы и появление первых профессиональных писателей; 2) создание осетинского литературного языка и расцвет художественной литературы.Как и в других сферах духовной жизни осетин, на характере развития литературы сказалось время, связанное с национальным возрождением осетинской культуры. Важнейшая черта литературных произведений — их общенациональная и демократическая направленность, гражданственность и гуманизм. Испытывая на себе идеи освободительного движения, осетинская литература была избавлена от ложных и примитивных форм литературного сочинительства. Ей не были присущи реакционно-консервативные установки или же фальшь панегирических интонаций, обычных при монархическом режиме.Наиболее ранние литературно-поэтические опыты на осетинском языке относятся к середине XIX в. Они связаны с творчеством видного просветителя Осетии Аксо Колиевым (1823-1866). Его произведения «Хвалебная песнь святой Марии», «Воскресение Христово» и другие посвящены духовно-нравственной тематике.Профессиональная осетинская литература берет свое начало с творчества Темирболата Мамсурова (1845-1899). Военное образование Т.Мамсуров получил в Петербурге. В середине 60-х гг. XIX в. он вместе с переселенцами из Осетии вынужден был покинуть Родину и эмигрировать в Турцию. Его поэтическое творчество приходится на время, когда поэт был в эмиграции. После смерти Т.Мамсурова из Турции были переданы в Осетию одиннадцать его стихотворений. Судя по поэтическому мастерству, по которому можно судить о нем как об опытном писателе, творческое наследие поэта далеко не ограничивалось только произведениями, переданными из Турции.Поэзия Т.Мамсурова посвящена одной из трагических страниц истории Осетии — переселении части осетин в Турцию. Его произведения («Два товарища», «Думы», «Колыбельная» и др.) отмечены острой болью, испытанной переселенцами и самим поэтом на чужбине. Главная поэтическая мысль, ее образность, ритмика и даже кажущиеся второстепенными интонации стиха Т.Мамсурова пронизаны ностальгической тоской по Родине. С мечтой о Родине поэт умер в Турции.Процесс становления осетинской литературы был ускорен благодаря незаурядному таланту Инала Канукова (1850-1898) — поэта, публициста и просветителя. Вначале (70-е гг. XIX в.) его творческая жизнь протекала на Кавказе, затем (80-90-е гг. XIX в.) — на Дальнем Востоке.Инал Кануков был тесно связан с эпохой, в которой он жил. Он хорошо замечал перемены, происходившие в Осетии, глубоко осознавал буржуазный характер экономического и культурного возрождения своей Родины. Как и Т.Мамсуров, Инал Кануков тяжело пережил людские страдания, связанные с переселением осетин в Турцию. В очерке «Горцы переселенцы» он пытается объяснить причины, побудившие людей покинуть свою родину. Ответственность за переселение И.Кануков возлагал на осетинскую знать. Он не осознавал, что в свою очередь осетинская аристократия стала жертвой российских реформ и была вынуждена пойти на крайнюю меру — покинуть свое отечество.В очерках и рассказах («В осетинском ауле», «Заметки горца», «Две смерти» и др.) И.Кануков проявил превосходное знание жизни народа. Его острый взгляд не мог не заметить особенности характера осетин, оказавшихся на гребне новой жизни.В период пребывания на Дальнем Востоке И.Канукова постигает разочарование в буржуазных переменах в России. Чтобы полнее и образнее выказать свое отношение к падению нравов в буржуазном обществе, он прибег к новому для себя жанру — поэзии. В стихотворениях «Желтый флаг», «Возможно ль жить?», «Кровь и слезы» и др. И.Кануков подвергает критике бездуховность и безнравственность, пришедшие в общество вместе с буржуазными отношениями.Основоположником осетинской художественной литературы по праву считается Константин (Коста) Леванович Хетагуров. Он родился 15 октября 1859 г. в семье офицера русской службы. Свою учебу Коста начинал в Наре. После реального училища во Владикавказе он поступил в Ставропольскую гимназию. Отец мечтал видеть своего сына в офицерском мундире, желая ему престижной карьеры. Но Коста выбрал живопись и поступил в Академию художеств. Жизненный путь великого поэта, по словам самого Коста, был посвящен трем видам деятельности — живописи, поэзии и борьбе с колониальной администрацией на Кавказе.Литературный талант Коста уникален. Он — поэт, прозаик, драматург, публицист. Его творчество тесно связано с жизнью народа. Главная тема его произведений — судьба Осетии, ее трудное вхождение в мир свободы, равенства и прогресса.Достойных так мало у нас! И что мы такое сейчас? И что мы со временем будем? Ползешь ты вслепую, мой край.Поэтическое кредо Коста — социальная справедливость, борьба с любыми формами насилия, защита обездоленных и «измученных людей».Везде для всех я песнь свою слагаю, Везде разврат открыто я корю; Я грудью грудь насилия встречаю И смело вам о правде говорю.Шедевром поэтического творчества Коста является его «Осетинская лира» («Ирон фандыр»). Именно этот сборник стихов, представляющий собой цельное поэтическое произведение, послужил основой для создания осетинского литературного языка. В нем Коста выступил не только как поэт-художник, но и как приверженец демократических идеалов, отвергающий социальный гнет и колониальный режим. Стихи поэта, вошедшие в «Осетинскую лиру», отмечены особым творческим талантом. И все же среди этих стихов нельзя не выделить два произведения — «Додой» и «Мать сирот», пользовавшиеся необычайной популярностью в народе. В сборнике стихов они создают атмосферу кульминации той трагедии, в которой во второй половине XIX в. оказалась Осетия.Еще до выхода в свет «Осетинской лиры» большинство поэтических произведений Коста расходились в народе в рукописном варианте. Многие из них становились народными песнями. В осетинской поэзии «Осетинская лира» и в наше время остается непревзойденным художественным произведением.Коста писал не только на родном языке. Немало стихов им написано на русском языке. Большая их часть создавалась в ссылке. Русскоязычные стихи поэта изысканны, художественны и музыкальны:Бестрепетно, гордо стоит на откосе Джук-тур круторогий в застывших снегах, И весь индевея в трескучем морозе, Как жемчуг, горит он в багровых лучах. Над ним лишь короной алмазной сверкает В прозрачной лазури незыблемый Шат, У ног его в дымке Кавказ утопает... Чернеют утесы и реки шуршат...Коста умер в марте 1906 г. в селении Георгиевско-Осетинском Кубанской области, где жила его сестра. Там же он был похоронен. Вскоре по настоянию народа Осетии прах великого поэта и идейного вождя был перевезен во Владикавказ и захоронен в ограде Осетинской церкви.Современником Коста Хетагурова был талантливый писатель и поэт Блашка Гуржибеков (1868-1905). Литературная известность пришла к нему как к автору комедии «Дурачок» («Адули»), поэмы «Очаровательная красавица» и поэтического сборника «Дигорские произведения». Ряд стихотворений он посвятил Коста Хетагурову, которого он высоко ценил. В своих демократических устремлениях и защите угнетенных масс Блашка Гуржибеков следовал традициям Коста.Одним из замечательных литературных явлений конца XIX — начала XX вв. был Георгий Цаголов (1871-1939). Он вошел в литературу как поэт, прозаик и публицист. Его поэтические произведения, написанные на русском языке, были опубликованы в сборнике «Осетинские мотивы». Демократизм и гражданские позиции, которых придерживался Георгий Цаголов, определяют содержание его поэзии. Революционный настрой Георгия Цаголова, вызванный тяжелым положением народа, особенно ярко выражен в поэме «Месть певца».Поэтические мотивы, связанные с судьбами людей, характерны для прозы Георгия Цаголова. Его рассказы повествуют о тяжелой доле горца-крестьянина.Большую популярность Георгий Цаголов приобрел благодаря своей острой публицистике. Публицистические статьи писателя отличают правдивость, обостренное восприятие происходивших в конце XIX в. в Осетии перемен. Его статьи— «Новые веяния», «Дигорские пауки», «Безземельные в Осетии» и др. — обогатили осетинскую публицистику как литературный жанр.Известность народному писателю Александру Кубалову (1871-1944) принесла его романтическая поэма «Афхардты Хасана», вышедшая в свет в 1897 г. В основу произведения было положено народное сказание об остром социальном столкновении феодального рода с фамилией из униженных и оскорбленных. Произведение Александра Кубалова пришлось ко времени — к накалу социальных отношений в Осетии в конце XIX — начале XX вв. Это, а также самобытность писательского таланта придали «Афхардты Хасана» народную популярность. Этим объяснялись неоднократные его переиздания и долгая литературная жизнь произведения.Осетинская художественная литература второй половины XIX в. была представлена всеми основными жанрами. Однако особенное развитие получили поэзия и публицистика. Как наиболее динамичные жанры, они больше отвечали времени, быстрее и эмоциональнее реагировали на острые социальные проблемы, возникавшие в Осетии во второй половине XIX в.В целом же в XIX в. в Осетию пришла зрелая художественная литература. Творчество Коста Хетагурова, создавшего осетинский литературный язык, являлось вершиной осетинской литературы и культуры.М.М. Блиев, Р.С. Бзаров "История Осетии"при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/04/26/_59_osvoboditelnoe_dvizhenie_i_obshhestvennaja_mysl_vo_vtorojj_polovine_xix_v.html § 59. ОСВОБОДИТЕЛЬНОЕ ДВИЖЕНИЕ И ОБЩЕСТВЕННАЯ МЫСЛЬ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX в. Предпосылки освободительного движения. Еще в середине XIX в. в Осетии зрели идеи освободительного движения. На первых порах носителями этих идей являлись социальные верхи. Недовольная земельной политикой российского правительства, осетинская аристократия, ранее пытавшаяся заключить политический союз с самодержавием, исподволь переходила в положение главной оппозиционной силы. На начальных этапах оппозиционность знати напоминала обычную феодальную фронду, направленную на решение ее частных интересов. Со временем раскол между российской администрацией и осетинской аристократией принял характер политического противостояния. Антиправительственная идеология, глубоко захватившая феодальную знать, находила поддержку и среди свободных общинников. Осетия во второй половине XIX в. 00mN1ck Thu, 26 Apr 2007 12:15:13 +0400 § 59. ОСВОБОДИТЕЛЬНОЕ ДВИЖЕНИЕ И ОБЩЕСТВЕННАЯ МЫСЛЬ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX в.Предпосылки освободительного движения. Еще в середине XIX в. в Осетии зрели идеи освободительного движения. На первых порах носителями этих идей являлись социальные верхи. Недовольная земельной политикой российского правительства, осетинская аристократия, ранее пытавшаяся заключить политический союз с самодержавием, исподволь переходила в положение главной оппозиционной силы. На начальных этапах оппозиционность знати напоминала обычную феодальную фронду, направленную на решение ее частных интересов. Со временем раскол между российской администрацией и осетинской аристократией принял характер политического противостояния. Антиправительственная идеология, глубоко захватившая феодальную знать, находила поддержку и среди свободных общинников.В условиях Кавказской войны российское правительство шло на серьезные уступки феодальному сословию Осетии. Наделив аристократию крупной земельной собственностью, оно пыталось смягчить ее оппозиционность. Завершив войну и упрочив позиции на Кавказе, Петербург под предлогом «крестьянской реформы» приступил к депортации осетинской знати.Депортация осетин в Турцию нанесла серьезный урон общественно-политическому и культурному развитию Осетии. Российскому царизму удалось значительно ослабить зарождавшееся в Осетии освободительное движение. Вместе с тем жестокая правительственная расправа надолго развела официальные власти Петербурга и общественные силы Осетии. После 1867 г. (года проведения крестьянской реформы) борьба с российским самодержавием приобретает в Осетии идеологический характер. Непримиримо относилась к царизму молодая осетинская интеллигенция. Темирболат Мамсуров, Инал Кануков и другие представители интеллигенции, испытавшие на себе жестокости российского самодержавия, в своем литературном творчестве и общественной деятельности твердо стояли на позициях борьбы с имперской администрацией. Часть осетинского офицерства, ранее верно служившая интересам России, также вовлекалась в оппозиционную борьбу. Проявлением антироссийской оппозиционности осетинского офицерства явилось участие многих его представителей в военных действиях на стороне Турции в русско-турецкой войне 1877-1878 гг. На волне этих же политических настроений известный осетинский генерал Мусса Кундухов возглавил более чем 20-тысячный корпус турецкой армии и воевал с Россией, которой когда-то присягал в верности.В 70-х гг. XIX в. важной социальной предпосылкой национально-освободительного движения в Осетии становилось набиравшее темпы буржуазное развитие. Молодая осетинская буржуазия, состоявшая главным образом из выходцев старой аристократии и офицерства, конкурировала с российскими и иностранными предпринимателями. Острая конкурентная борьба, принимавшая политические формы, шла в главной отрасли экономики Осетии — цветной металлургии. Осетинская буржуазия претендовала на монопольное распоряжение сырьевыми ресурсами Осетии и добивалась большего простора в рыночной экономике. Свои слабые экономические позиции она пыталась восполнить политической активностью. Особую оппозиционность вслед за старой аристократией молодая осетинская буржуазия проявляла в отношении российского самодержавия. Царизм рассматривался ею как главный «виновник» промышленной и финансовой «тесноты» в Осетии. Приверженный антиправительственной идеологии, небольшой отряд осетинских буржуа приобретал в общественном движении Осетии прогрессивные политические черты.Мощной политической силой национально-освободительного движения являлся формировавшийся в Осетии рабочий класс. Подвергаясь колониальным формам эксплуатации, осетинские рабочие выступали против гнета российских и иностранных предпринимателей. Однако установление колониального режима и свое тяжелое положение рабочий класс связывал прежде всего с политикой, проводимой царизмом на Кавказе. Видя в самодержавии своего главного врага, осетинские рабочие включались в общий поток освободительного движения. Особенностью рабочего движения в Осетии стала его неразрывная связь с национально-освободительной борьбой народа.Немалую роль в национально-освободительном движении играла пролетаризированная осетинская деревня. После 70-х гг. XIX в., по словам публициста Г.М.Цаголова, в Осетии, «с одной стороны, мы видели буржуазию, сельских богатеев, имеющих иногда довольно солидные средства, с другой — аульную голытьбу, в лучшем случае имеющую одну лошаденку или пару еле-еле двигающих ноги быков».Обнищание осетинской деревни, ежегодно выплачивавшей непомерную арендную плату, вызывало в крестьянстве глубокий социальный протест. Тяжелое положение крестьянства объяснялось как лихоимством сельской буржуазии, так и бездушным отношением к нему российских властей. Острая критика сложившегося положения осетинской деревни, высказываемая со стороны интеллигенции, помогала крестьянству влиться в общее русло освободительного движения.Важной предпосылкой национально-освободительной борьбы в Южной Осетии являлся продолжавшийся конфликт между осетинским крестьянством, с одной стороны, и грузинскими феодалами — с другой. Выступления крестьян Южной Осетии против обременительных повинностей и политических притязаний со стороны Грузии происходили в рамках общего национально-освободительного движения Осетии. Они выдвинули целую плеяду народных мстителей, ставших организаторами освободительной борьбы. Среди них особой популярностью пользовался Илико Пухаев.Идеологами национально-освободительного движения являлись представители передовой осетинской интеллигенции, находившейся в оппозиции к самодержавию. Интеллигенция представляла собой особую социальную прослойку и играла выдающуюся роль в консолидации осетинского общества. Подавляющее большинство ее представителей сформировалось в крупных учебных заведениях России и на себе испытало мощное влияние национально-освободительных идей российского демократического движения. Кроме того, интеллигенция следовала оппозиционным традициям осетинской аристократии, оставившей заметный след в политической культуре Осетии.Начальный этап в национально-освободительном движении. 70-80 гг. XIX в. знаменуют собой начало освободительного движения в Осетии. В эти годы общественная мысль и демократическое движение в Осетии развивались под влиянием российского революционного народничества. Студенты российских учебных заведений Индрис Шанаев, Ибрагим Шанаев, Магомет Абациев, Михаил Баев, Алихан Ардасенов, Гургок Газданов и др., являясь членами народнических кружков, принимали активное участие в народническом движении России. В 70-е гг. XIX в. Алихан Ардасенов, Ибрагим Шанаев и Дрис Сохиев были среди забастовщиков Петербурга, выступивших с экономическими и политическими требованиями. Уже тогда из российской столицы и других городов волна народнического движения достигла Владикавказа. Здесь осетинские народники создали свой первый кружок. В него вошли А.Ардасенов (руководитель кружка), Ибрагим и Джантемир Шанаевы, Гургок Газданов, Дзиболка Голиев, П.Годжиев, Х.Тускаев и др. Владикавказские народники были тесно связаны с российским и кавказским народничеством. Однако особенность осетинского народничества заключалась в том, что оно органически вписалось в общий поток национально-освободительного движения в Осетии. Молодых осетинских народников в первую очередь волновали судьбы собственного народа, терпевшего тяжелый гнет со стороны официального режима и нарождавшейся сельской буржуазии. Их литературно-публицистическое творчество вносило свежую политическую струю в общественную мысль Осетии.Народники активно участвовали в обсуждении острых социальных проблем осетинской действительности. Являясь частью национально-освободительного движения, осетинское народничество избежало ряда серьезных теоретических ошибок, присущих российскому движению народников. Так, в отличие от российских народников, отрицавших для России капиталистический путь развития, Алихан Ардасенов в своем главном произведении «Переходное состояние горцев Северного Кавказа» писал о капитализме как о реально сложившейся общественной формации. Им были установлены закономерности смены феодально-родовых отношений капиталистическими в условиях многоукладной экономики Северного Кавказа. Имея четкие представления о социальной и экономической природе капитализма, А.Ардасенов ясно осознавал общественные тяготы, которые нес с собой новый общественно-экономический строй. Из этой теоретической посылки вытекало его политическое кредо — борьба за демократизацию общественной жизни в России и Осетии. Главным препятствием на пути к демократии А.Ардасенов считал российское самодержавие. Политическое сопротивление его режиму в Осетии он рассматривал как главную задачу национально-освободительного движения.На первом этапе освободительной борьбы молодая осетинская интеллигенция проявляла высокую творческую активность. Она органически была связана с судьбами народа. Идеи просветительства сочетались в ней с передовым взглядом на роль народных масс в революционном преобразовании общества. Интеллигенция играла выдающуюся роль в формировании национального самосознания народа. Ее обращение к традиционной культуре, забота о сохранении родного языка, повышенный интерес к проблемам истории и богатому устному народному творчеству объяснялись стремлением к консолидации осетинского общества, желанием объединить общественные силы для борьбы с самодержавным режимом. На эти цели, в частности, были направлены усилия Джантемира и Гацыра Шанаевых. Взявшись за публикацию нартовского эпоса и памятников осетинского фольклора, они через эпос и фольклор знакомили читателя с традиционной демократией осетин, ставившей превыше всего свободу и человеческое достоинство. Яркие сцены нартовского эпоса, повествующие о мужестве и героических подвигах, не могли не вдохновлять народ в борьбе за свободу и независимость.Коста Хетагуров — лидер национально-освободительного движения. Второй этап национально-освободительного движения Осетии охватывает 80 гг. XIX — начало XX вв. На этом этапе общественно-политическое движение Осетии выдвинуло лидера, возглавившего общественные силы. Им стал Коста Хетагуров, наиболее яркий представитель осетинской демократической интеллигенции последней четверти XIX в.В советское время Коста Хетагурова было принято называть революционным демократом. Революционный демократизм его сравнивали с общественно-политическим движением России 40-60 гг. XIX в., в котором выступили В.Г.Белинский, А.И.Герцен, Н.Г.Чернышевский, Н.А.Добролюбов и др. Бесспорно, Коста Хетагуров во многом следовал традициям российских революционеров-демократов, оказавших значительное влияние на его общественно-политические взгляды. Но также очевидно и то, что между российскими разночинцами 40-60 гг. XIX в. и Коста Хета-гуровым лежит целая эпоха. Как социальное движение революционная демократия России основывалась на борьбе с системой крепостничества. Оно, это движение, сошло с исторической сцены вместе с отменой в России крепостного права и проведением буржуазных реформ.Иногда Коста Хетагурова называют также народником. Он был современником народников, хорошо знал о борьбе российского народничества с царизмом. В творчестве поэта можно заметить немало народнических идей. Однако российское народничество и народничество Коста Хетагурова — это далеко не одно и то же. Народничество в России развивалось как демократическая идеология, направленная против царизма и сельской буржуазии. Для Коста Хетагурова народничество — составная часть идеологии национально-освободительного движения. Оно основано на осетинской социальной действительности и направлено против самодержавия и колониального режима в Осетии. Революционный демократизм Коста Хетагурова органически связан с общественными процессами конца XIX и начала XX в. Он состоит из идеологии, призывающей народ к социальной свободе и политической независимости. Главную свою задачу поэт видит в том, чтобы донести до народа идеи национального освобождения от самодержавного режима. «Завидую тем, — писал Коста Хетагуров, — кто народ мятежною речью зажжет». В том и заключается миссия вождя освободительного движения, чтобы в «сердце народа» «светлые всходы взрастить».Самодержавие и его режим он называет «пришельцем-алдаром», борьба с которым — долг каждого в Осетии:Осетия! Можешь ли ты покоритьсяПришельцу-алдару, что мучит народ?Быть может, надеждой на правду влекомый,Доверил ты волю пришельцу тому?Умри ж от раскаянья, друг незнакомый,Коль ты хоть на миг подчинился ему!Литературное творчество Коста Хетагурова предстает перед нами как завершенная система идеологических установок, придавших освободительному движению в Осетии национальный характер. Поэт — главный участник борьбы за свободу и независимость Осетии. В стихотворении «Я смерти не боюсь» Коста Хетагуров писал:Я счастия не знал, но я готов свободу, Которой я привык, как счастьем, дорожить, Отдать за шаг один, который бы народу Я мог когда-нибудь к свободе проложить.Поэт глубоко чувствует время, верно оценивает общественно-политическое положение, в котором в 80-90 гг. XIX в. оказалась Осетия. У него ясные представления о колониальной экономике и колониальном режиме, о вторжении российских буржуазных отношений и подрыве традиционной культуры народа. Коста Хетагуров замечает, как российские администраторы, не считаясь с народом, расчленили Осетию, поделив ее на «округа» и «отделы». Он хорошо осознает, что его отечество превращено в предпринимательское поле, где не стало не только названия страны «Осетия», но и слова «осетин». В стихотворении «Додой» — одном из наиболее распеваемых в народе — Коста Хетагуров воспроизводит картины жестокой тирании, установившейся в Осетии:Цепью железной нам тело сковали, Мертвым покоя в земле не дают, Край наш поруган, и горы отняли, Всех нас позорят и розгами бьют.Враг наш ликующий в бездну нас гонит, Славы желая, бесславно мы мрем. Родина-мать и рыдает и стонет... Вождь наш, спеши к нам — мы к смерти идем.Вождем народа, «своим словом» объединявшим и вооружавшим его на борьбу во имя свободы и независимости, был сам Коста Хетагуров. Необычность осетинского поэта, как общественного и культурного явления, состояла в том, что он, вдохновляя народ на национальное сопротивление, предлагая ему идеологию борьбы, становился признанным лидером освободительного движения. Эту роль и значение Коста Хетагурова в общественно-политической жизни Осетии хорошо понимали российские администраторы. Изо дня в день они видели, как к поэту приходила популярность, как, «собирая своим словом» различные социальные слои осетинского общества, он становится во главе народа. Чтобы обезглавить освободительное движение в Осетии, приостановить в ней распространение революционных идей, российские колониальные власти решили выслать Коста Хетагурова за пределы Родины. Поводом для политической ссылки послужило отстаивание поэтом Ольгинской осетинской женской школы, которой грозило закрытие. Летом 1891 г. Коста Хетагуров был выслан в Карачай. Позже, в 1893 г., он переехал в Ставрополь.В ссылке поэт продолжил не только литературную, но и общественно-политическую деятельность. В Ставрополе им были написаны наиболее яркие публицистические статьи. Сотрудничая в газете «Северный Кавказ», он значительно расширил масштабы своего общественного влияния. Коста Хетагуров продолжает борьбу за свободу и независимость Осетии. Одновременно он горячо защищает другие малые народы Северного Кавказа, оказавшиеся в тисках российской колониальной администрации.В 1895 г. Коста Хетагурову удалось добиться в российском Сенате решения об отмене его ссылки. Это позволило поэту и вождю освободительного движения расширить круг печатных органов, в которых публиковались его статьи и поэтические произведения. В газетах «Сын Отечества», «Санкт-Петербургские ведомости» и др. он остро ставт вопросы, касавшиеся бесправного положения горских народов, злоупотреблений и коррупции российской администрации и других социальных неурядиц на Северном Кавказе. На его статьи стали обращать внимание не только местные власти, но и столичные.В 1895 г. в Ставрополе Коста Хетагуров издал на русском языке свой первый сборник «Стихотворения». В нем главной темой для ссыльного поэта остается идея о свободе:В тюрьме ясней мне чудится свобода, Звучнее песнь с бряцанием цепей: В изгнаньи я дороже для народа, Милее смерть в безмолвии степей.Раньше, чем «Стихотворения», Коста Хетагуров написал на осетинском языке свой классический сборник стихов «Ирон фандыр» («Осетинская лира»). Он долгое время распространялся в Осетии в рукописных списках — его издание запрещалось политической цензурой. Не было осетина, не знакомого с рукописными стихами поэта, призывавшего народ к борьбе за независимость и свободу.В 1898 г. Коста Хетагуров подготовил «Ирон фандыр» к изданию. В том же году, согласно постановлению Совета главнокомандующего на Кавказе, он вновь был сослан. На этот раз в Таврическую губернию (город Херсон). Право вернуться на родину поэт получил лишь в 1902 г., к этому времени он был уже неизлечимо болен.Последняя четверть XIX в., к которой относится литературная и общественно-политическая деятельность Коста Хетагурова, вошла в историю Осетии как эпоха великого поэта. Она выдвинула на авансцену политической жизни Осетии незаурядного идеолога и общественного деятеля, ставшего вождем национально-освободительного движения осетинского народа. Особенностью национальной идеологии Коста Хетагурова, которой проникнуты его творчество и общественная деятельность, является высокая политическая культура. Призывая свой народ к национальной независимости и свободе, он вместе с тем подчеркнуто избегает противопоставления Осетии и России. Ему чужды национализм и политический сепаратизм. Высокая политическая культура как данность, свойственная общественному мировоззрению Коста Хетагурова, явилась той основой, благодаря которой идеологии великого поэта было суждено стать частью общенациональной политической культуры Осетии.М.М. Блиев, Р.С. Бзаров "История Осетии"при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/04/26/_58_promyshlennyjj_podem_formirovanie_rabochego_klassa_i_burzhuazii.html § 58. ПРОМЫШЛЕННЫЙ ПОДЪЕМ. ФОРМИРОВАНИЕ РАБОЧЕГО КЛАССА И БУРЖУАЗИИ Открытие новых рудных месторождений. В 60-90 гг. XIX в. основной отраслью промышленного производства в Осетии являлась добыча руды и выплавка цветных металлов. На первых порах предприятия этой отрасли — Садонский рудник и Алагирский серебросвинцовый завод — переживали экономический подъем. Этому в немалой степени способствовала Крымская война, на нужды которой в Россию поступал алагирский свинец. Интерес к предприятиям цветной металлургии Осетии несколько ослаб после окончания войны. Сказывались также крепостнический труд, применявшийся в отрасли, высокая заболеваемость и смертность на предприятиях. Резкий спад производства в 1856 г. закончился закрытием Садонского рудника и Алагирского завода. Предприятия не возобновляли своей работы до 1859 г. Осетия во второй половине XIX в. 00mN1ck Thu, 26 Apr 2007 11:35:46 +0400 § 58. ПРОМЫШЛЕННЫЙ ПОДЪЕМ. ФОРМИРОВАНИЕ РАБОЧЕГО КЛАССА И БУРЖУАЗИИОткрытие новых рудных месторождений. В 60-90 гг. XIX в. основной отраслью промышленного производства в Осетии являлась добыча руды и выплавка цветных металлов. На первых порах предприятия этой отрасли — Садонский рудник и Алагирский серебросвинцовый завод — переживали экономический подъем. Этому в немалой степени способствовала Крымская война, на нужды которой в Россию поступал алагирский свинец. Интерес к предприятиям цветной металлургии Осетии несколько ослаб после окончания войны. Сказывались также крепостнический труд, применявшийся в отрасли, высокая заболеваемость и смертность на предприятиях. Резкий спад производства в 1856 г. закончился закрытием Садонского рудника и Алагирского завода. Предприятия не возобновляли своей работы до 1859 г. Российское правительство видело причину остановки производства цветных металлов в Осетии в слабости сырьевой базы. Оно сомневалось в достаточности запасов полноценной руды в Садонском месторождении. В целях выяснения истинного состояния рудных запасов в Осетии правительство распорядилось вновь вернуться к их изучению.На этот раз геологические разведки проводились экспедицией горного инженера С.И.Щастливцева. Обследованию подверглись территории вдоль Главного Кавказского хребта, залегающие с востока на запад от реки Терек до реки Урух. Результаты обследования подтвердили наличие в Осетии богатых рудных месторождений. Получив сведения об этом, правительство стало отпускать на дальнейшие разведки неограниченные финансовые средства. В ходе разведок были открыты такие месторождения как Архон, Холст, Стур-Изды и Ход.К 1860 г. в Осетии удалось создать прочную сырьевую базу для развития цветной металлургии. Тогда же возобновил свою работу и Алагирский серебросвинцовый завод. Однако завод по-прежнему продолжал испытывать значительные трудности. Отсутствие коммуникаций, которые бы способствовали своевременной доставке руды, а также затянувшаяся Кавказская война были факторами, тормозившими налаживание рентабельного производства цветных металлов. Главным препятствием для подъема металлургической промышленности являлся недостаток рабочей силы. Чтобы решить эту проблему, правительство допустило к работам на рудниках и Алагирском заводе лиц из местного населения.Дискриминационные меры к местным рабочим. Осетины привлекались к перевозке руды, выжигу угля и другим побочным видам деятельности. Но из-за Кавказской войны они не допускались к основным формам производства — администрация опасалась, что осетинские рабочие станут посредниками в доставке Дагестану и Чечне алагирского свинца.В 1859 г. окончилась Кавказская война. Наместник Кавказа поручил Б.А.Иваницкому, управителю Алагирского завода, привлечь осетин к работам на Садонском руднике. Первым осетином, спустившимся в шахту, был Чепе Цагараев. Высокий заработок, назначенный ему, должен был вызвать интерес со стороны осетин к шахтерской профессии. Среди местного населения стала проводиться вербовка рабочих для Садонского рудника и Алагирского завода. Осетин-крестьян, пожелавших работать на заводе и руднике, оказалось мало. Мешало отчужденное отношение осетин к российской администрации и к ее подведомственным предприятиям. Кроме того, идти на рудник и завод крестьянам мешали феодалы. Осетинская знать стремилась удержать рабочую силу в своих поместьях. В 1859 г. в Садоне и Алагире среди 482 рабочих было всего 30 рабочих осетин.После земельной и крестьянской реформ стал наблюдаться приток рабочей силы за счет осетинских безземельных крестьян. Осетины охотно шли работать на рудник и на завод, где они участвовали во всех видах производства. Однако горнозаводская администрация придерживалась дискриминационного отношения к рабочим-осетинам. Она постепенно снижала оплату их труда, доведя ее с 40 до 25 копеек в день. Дискриминация сдерживала процесс формирования рабочего класса из осетин.Тяжелой эксплуатации подвергались и русские рабочие. Пользуясь отдаленностью рудника и завода от государственных властей, горнозаводская администрация позволяла себе жестокое обращение с рабочими, применяя штрафы, побои и другие виды наказания. Поэтому после отмены крепостного права русские рабочие, получившие свободу, покидали Осетию. Их не удерживало даже освобождение от повинностей, рекрутчины, предоставление земли и прочие льготы. Российские власти вынуждены были вновь завозить в Осетию рабочих железоделательных заводов из Вятской губернии. Одновременно они сняли дискриминационные меры в отношении осетинских рабочих. Это серьезно повлияло на рост численности осетинских рабочих.Существовала еще и другая причина, заставлявшая осетинских крестьян наниматься на работу на Садонском руднике и Алагирском заводе — это интенсивный процесс обезземеливания крестьян, происходивший в Осетии в 70-е гг. XIX в. На это время приходится как общий рост числа рабочих-осетин, так и формирование из них кадровых рабочих. В 1872 г. в Садоне и Алагире только высококвалифицированных рабочих из местного населения насчитывалось более 140 человек. Столько же было занято на вспомогательных работах — доставке руды, заготовке леса и пр.Внедрение новых технологий. В 70-е гг. XIX в. Садонский рудник и Алагирский завод приобрели облик капиталистических предприятий. Основные признаки такого предприятия — применение наемного труда и получение прибыли от вложенного капитала. Но переход к капиталистическим формам организации производства в цветной металлургии происходил медленно и трудно. Добыча руды и производство свинца и серебра — основной продукции отрасли — были убыточны для государства. Горнозаводская администрация объясняла это низким содержанием металлов в садонской руде.Однако причина убыточности заключалась в другом. По настоянию администрации руда извлекалась из горных пластов, между тем как наиболее богатые металлами рудные залежи выходили на поверхность. Новые геологические разведки подтвердили технические ошибки, допускавшиеся при добыче руды.Садонские рудники и Алагирский завод оставались предприятиями с устаревшей технологией. Поэтому они занимались выплавкой исключительно серебра и свинца. В отвал же шла не менее ценная часть руды — цинковая обманка. Впервые интерес к отвалам цинковой обманки в Осетии проявил Н.В.Филькович — лейтенант запаса военного флота. Его усилиями цинковые отвалы переправлялись за рубеж. Добившись финансового успеха, Филькович арендовал у государства Садонский рудник и Алагирский завод. Вместе с бельгийскими предпринимателями он реконструировал предприятия и учредил русско-бельгийское «Горнопромышленное и химическое общество «Алагир». Компания усовершенствовала оборудование рудника и завода. В Садоне были налажены электромеханические установки, заменявшие ручной труд и позволявшие дробить горную породу, проведены электрическое освещение и телефонная связь.Успехи русско-бельгийской компании привлекли внимание многочисленных предпринимателей. Осетию, по выражению Коста Хетагуро-ва, охватило лихорадочное «кладоискательство», начало которому положили русский дворянин И.И.Булатов, осетинский алдар Б.Кануков и предприниматель Г.В.Александров.Приобретение рудных месторождений и фактический захват земельных участков осетинских крестьян поощрялись самим российским правительством. Правительство не спрашивало желания горцев, когда речь шла о передаче какого-либо участка земли под разработку рудных месторождений. Это и явилось причиной развернувшегося в Осетии «кла-доискательства». «Мания во мгновение ока сделаться миллионером, — писал Коста Хетагуров, — обуяла всех, начиная от лопатника и кончая всеми рангами общественного положения. Тысячи «кладоискателей» бродят... по горным трущобам и роются в диких скалах».Молодой геолог И.Н.Стрижев из московской компании пытался найти в Осетии золото. Вместо золота им были обнаружены выходы свинцовых и цинковых руд, медные, железные, молибденовые, мышьяковые и другие месторождения. Эти месторождения осматривались также французскими и бельгийскими геологами, подтвердившими наличие в Осетии рудных богатств. Не менее энергично, чем И.Н.Стрижев, проводили геологические разведки осетинские владельцы. Например, только подполковник А.Есиев и землевладелец А.Туганов обследовали более 20 рудных участков в Дигорском и Куртатинском ущельях.Создание крупной металлургической промышленности. На базе рудных месторождений Осетии в 1898 г. в Москве было создано «Терское горнопромышленное общество». Компаньонами этого общества были крупные московские предприниматели. Его директором являлся немецкий инженер К.К.Геберле, около 30 лет ведавший в Германии се-ребросвинцовыми рудниками.Общероссийского и международного масштаба достигло и общество «Алагир». Его правление во главе с Н.В.Фильковичем разместилось на Большой Морской улице в Петербурге. Параллельно в бельгийском городе Льеже функционировало другое правление этого же общества, которое возглавлял директор Ф.Сепюлькр.Новые рудники и две обогатительные фабрики, построенные в Фас-нале и Мизуре, выдавали огромные объемы руды. Заводские мощности «Алагира» не справлялись с выплавкой такого количества руды, и она отправлялась за границу. В 1898 г. общество «Алагир» приступило к строительству во Владикавказе крупного металлургического завода. Через год были построены электростанция, цинкопрокатный и химический цеха.К концу XIX в. в Осетии была создана мощная для того времени промышленно-производственная база цветной металлургии. В 1902 г. только на Садонском руднике было добыто 1 303 686 пудов сереброс-винцовых и цинковых руд. На этом руднике было занято 800 рабочих. В том же 1902 г. свою первую продукцию выдал и Владикавказский металлургический завод.Подъем промышленного производства в Осетии вызвал необходимость строительства железных дорог. Владикавказ и Беслан были связаны с другими городами железнодорожной веткой по линии Грозный—Петровск— Баку. Тогда же дороги из Владикавказа были проложены в Новороссийск и Царицыно. К началу XX в. Владикавказ стал одним из крупных транспортных узлов Кавказа. Выгодное географическое положение в центре Кавказа обеспечило ему высокие темпы промышленного развития. В 80-е гг. XIX в. во Владикавказе работало более 190 предприятий, среди которых были кирпично-черепичные, винокуренные, маслобойные и другие.Перемены в социальной структуре общества. Капитализация экономики Осетии меняла ее общественный облик. Наряду с традиционным аристократическим сословием формировалась осетинская буржуазия. Как крупные предприниматели в Осетии известны были не только российские и иностранные миллионеры, но и осетинские предприниматели _ такие, как Б.Кануков, генерал А.Фидаров, помещики Тугановы, Н.Цагараев, К.Мурашев и другие. Наиболее состоятельная часть осетинской буржуазии была связана с цветной металлургией, другая, более мелкая, — с предприятиями перерабатывающей промышленности.Новой созидающей силой, несшей с собой промышленный прогресс, являлся рабочий класс. За короткое время он стал в Осетии самостоятельным сословием, обретшим свой собственный социальный облик. Формирование осетинского рабочего класса в отличие от российского шло главным образом за счет свободного крестьянства. Этим объяснялась его предрасположенность к активному участию в общественной и политической жизни общества. Первые общественные акции осетинских рабочих были осуществлены в Садоне и Алагире. Они проводились в защиту русских крепостных рабочих, подвергавшихся не только тяжелым видам эксплуатации, но и физическому насилию.Высокая социальная активность рабочих вызывалась колониальными политическими условиями, во многом определявшими положение нового класса. Изнурительный труд (при двенадцатичасовом рабочем дне заработок составлял 60-80 копеек в день), система штрафов, злоупотребления властей и администрации, общее бесправие вызвали волну рабочего движения в 80-90-е гг. XIX в. Первая забастовка в Осетии прошла в 1881 г. на шахтах Садона. Требования забастовщиков сводились в основном к экономическим — улучшение условий труда, повышение оплаты и др. Массовый характер имело выступление рабочих в том же Садоне в 1881 г. Оно было направлено против администрации рудника, допускавшей произвол в отношении шахтеров. Выступление рабочих было подавлено силой, некоторые представители забастовщиков были арестованы и выселены из Осетии.Репрессии в отношении рабочих не снимали накала борьбы за социальные права. В 1897 г. на Садонском руднике вновь произошла массовая забастовка. Рабочие требовали сокращения рабочего дня. Вместо удовлетворения их требований администрация просила местные власти «сильной полицейской или военной стражи на руднике».Рабочее движение, зарождавшееся на промышленных предприятиях, было значительным явлениям в общественно-политической жизни Осетии. Оно становилось частью национально-освободительной борьбы, которую вел осетинский народ в конце XIX в.М.М. Блиев, Р.С. Бзаров "История Осетии"при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/04/26/_57_zemelnaja_reforma_repressivnye_mery_k_osetinskojj_feodalnojj_oppozicii.html § 57. ЗЕМЕЛЬНАЯ РЕФОРМА. РЕПРЕССИВНЫЕ МЕРЫ К ОСЕТИНСКОЙ ФЕОДАЛЬНОЙ ОППОЗИЦИИ Политические цели реформы. В 60-х гг. XIX в. Осетия переживала дальнейший экономический подъем. К этому времени ряды алдарской аристократии пополнились «новой знатью», формировавшейся из числа фарсаглагских узденских фамилий и осетинских офицеров, численность которых превышала 380 человек. Высокий процент земельных собственников, имевших зависимых крестьян, свидетельствовал о динамичном развитии экономики Осетии. Осетия во второй половине XIX в. 00mN1ck Thu, 26 Apr 2007 02:11:17 +0400 § 57. ЗЕМЕЛЬНАЯ РЕФОРМА. РЕПРЕССИВНЫЕ МЕРЫ К ОСЕТИНСКОЙ ФЕОДАЛЬНОЙ ОППОЗИЦИИПолитические цели реформы. В 60-х гг. XIX в. Осетия переживала дальнейший экономический подъем. К этому времени ряды алдарской аристократии пополнились «новой знатью», формировавшейся из числа фарсаглагских узденских фамилий и осетинских офицеров, численность которых превышала 380 человек. Высокий процент земельных собственников, имевших зависимых крестьян, свидетельствовал о динамичном развитии экономики Осетии. Однако общий уровень развития осетинского общества явно не достигал того, на котором находилась крепостническая Россия в 60-х гг. XIX в. Кроме того, в Осетии не сложился тот тип феодальных отношений, какой существовал в России. Осетинский феодализм не представлял собой систему общественных отношений, мешавшую поступательному развитию общества. Осетия не была подвержена таким кризисным потрясениям, которые пришлось пережить крепостнической России.Российское правительство, тем не менее, настойчиво готовилось к проведению земельной реформы и освобождению зависимых сословий в Осетии. Оно стремилось унифицировать социально-политическую жизнь осетинского общества с теми преобразованиями, которые происходили в России в 60-70-е гг. XIX в. Так поступало российское правительство и в отношении других регионов Кавказа.К подготовке земельной реформы в Осетии приступили в самом начале 60-х гг. XIX в. На этот раз российская администрация решила придерживаться более жесткой, чем раньше, политики в отношении ал-даро-баделиатской аристократии. Являясь наиболее патриотической частью общества и представляя собой главный стержень традиционной осетинской культуры, аристократия была своего рода барьером на пути унификации социально-экономической жизни осетинского общества с российским общественным укладом.Реформа как средство расправы над оппозиционной аристократией. Российская администрация считала, что социальное влияние феодальной знати можно подорвать посредством объявления земли в Осетии общинной собственностью. При такой форме собственности все сословия осетинского общества как бы уравнивались в отношении права собственности на землю. Свою позицию администрация пыталась «подкрепить» историческим прошлым, в котором осетинские феодалы якобы не являлись владельцами земель на равнине. Российское правительство требовало от аристократии добровольного согласия на обобществление всей равнинной земли. Понимая, что феодальная знать не даст своего согласия и может оказать сопротивление задуманной реформе, российское правительство было готово к насильственным мерам введения общинной собственности на землю.Весной 1865 г. граф М.Т.Лорис-Меликов, начальник Терской области, собрал тагаурских алдар и объявил им о предстоящей земельной реформе, по которой они приравнивались к рядовым сельским общинникам. Вместе с тем алдарам, не пожелавшим становиться рядовыми общинниками, было предложено навсегда переехать в Кубанскую область, где они смогли бы получить до 300 десятин земли на каждый двор. Российское правительство свою главную задачу видело в том, чтобы земельной реформой подтолкнуть осетинскую аристократию, в особенности ее традиционную часть, претендовавшую на политическое лидерство, к выселению из Осетии. Считалось, что, обезглавив таким образом Осетию, легче было бы управлять ее народом.На предложение М.Т.Лорис-Меликова о переселении в Кубанскую область тагаурские алдары ответили категорическим отказом.Начальник Терской области, однако, продолжал надеяться, что ему удастся «избавить» Осетию от тагаурских алдар. Он распорядился подселить в алдарские села новых поселенцев, чтобы уменьшить таким образом наделы общинных земель. Из 16 равнинных сел М.Т.Лорис-Меликов создал 10, доведя алдарский общинный надел до 39 десятин вместо прежних 255. Алдарские фамилии были непреклонны, они предпочли остаться на родине.Упорное сопротивление российской администрации оказали дигор-ские баделиата. Они сразу отвергли саму идею об обобществлении земли и принцип ее равного распределения. В земельной реформе, проводимой в Осетии, они видели репрессивную меру в отношении феодального сословия.В 1863 г. дигорские баделиата, воспользовавшися пребыванием во Владикавказе наместника Кавказа великого князя Михаила Николаевича, обратились к нему с челобитной и просили сохранить за ними земли в размерах, в свое время определенных им наместником М.С.Воронцовым. Великий князь поддержал их просьбу. Несмотря на это в 1864 г. М.Т.Лорис-Меликов вновь попытался убедить баделиат в том, что они во имя «дигорского народа» должны согласиться на общинный передел земли. Не добившись согласия баделиат, российская администрация отменила «навсегда» повинности, взимаемые ими с крестьян. Она также отобрала излишки земельных наделов баделиат и передала их дигорс-ким селам Христиановскому и Магометановскому.Земельная реформа среди куртатинцев и алагирцев свелась к обобществлению земли и новому ее распределению. Легкость решения этой задачи объяснялась традиционной слабостью и малочисленностью феодальной знати в Куртатинском и Алагирском обществах.Российскому правительству предстояло также отменить в Осетии личную зависимость крестьян. В Северной Осетии этот вопрос ставился в отношении кавдасардов и кусагов (холопов).Александр II призывал российских администраторов, в ведении которых находились вопросы, связанные с освобождением зависимых сословий, к осторожности. Он опасался, что радикальные меры, предпринятые по отношению к феодальным сословиям, могут вызвать новые военно-политические осложнения на Кавказе. Занимаясь подготовкой реформы, связанной с освобождением зависимых категорий крестьян, российская администрация не забывала указания императора. Чтобы соблюсти эту самую осторожность, начальник Терской области поручил самим алдаро-баделиатам разработать собственные проекты освобождения зависимых от них людей.Со своей стороны осетинские верхи, накануне напуганные земельной реформой, охотно согласились на составление проектов. Некоторые из них, не ожидая действий властей, сами добровольно и безвозмездно освободили своих крестьян.Освобождение зависимых сословий и его последствия. Смягчив условия освобождения зависимых сословий, российская администрация в целом поддержала предложения алдаро-баделиат. Осенью 1867 г. она огласила «Положение» о крестьянской реформе в Осетинском округе. Согласно ему, освобождению подлежали кавдасарды, кумаяги и кусаги-холопы. Для кусагов в возрасте от одного года до 15 лет за волю предусматривался выкуп в размере 8 рублей за каждый возрастной год. Лица в возрасте от 15 до 50 лет освобождались за выкуп в размере 180 рублей или за отбывание повинностей еще в течение 6 лет. Мужчины старше 50 лет и женщины, достигшие 45 лет, освобождались бесплатно. Свободу получали также кавдасарды, кумаяги и номылус (вторые жены). «Положением» 1867 г. запрещалось впредь заводить номылус («именных жен»).Лишь внешне освобождение зависимых сословий напоминало цивилизованную акцию. На самом деле все категории крестьян, которых коснулось «Положение» 1867 г., так или иначе, стали жертвами реформы. Потеряв привычную социальную нишу, они прежде всего потеряли средства к существованию, перестали быть востребованными обществом. Большинство освобожденных крестьян, обретя формальную свободу, были не в состоянии уплатить выкуп и возвращались к прежним хозяевам на более тяжких условиях.Крестьянская реформа, как и предшествовавшие ей действия российского правительства в Осетии, вызывала глубокое недовольство и со стороны феодальной знати. Своими политическими мерами правительство лишало осетинскую знать главного — уверенности в будущем. По свидетельству осетинского писателя и публициста И.Канукова, из-за предстоящих реформ «между горским населением появилось какое-то беспокойное настроение. Еще более встревожились, когда между ними пронесся слух, что правительство собирается отбирать земли, «освобождать рабов» и «лишить владельцев даровых рабочих рук».Довольной реформами осталась российская администрация. Еще до проведения реформ она верно усмотрела в них средство избавления от «неспокойных горцев».Сама подготовка реформ, занявшая более десяти лет, и их осуществление раскололи осетинскую знать на две партии. Одна из них во главе с генералом Муссой Кундуховым ставила вопрос о переселении в Турцию. Другая, возглавляемая Крымсолтаном Дударовым и братьями Гуцыром и Гацыром Шанаевыми, напротив, продолжала верить в «дарования» царя и удерживала людей, готовых покинуть родину.В 60-е гг. XIX в. более 5-6 тысяч осетин, поддавшихся агитации М.А.Кундухова и его сторонников, отдельными партиями навсегда покинули Осетию и переселились в Турцию. Это был самый драматический итог «реформаторской» деятельности российского правительства в Осетии. В этом отношении земельная (1865 г.) и крестьянская (1867 г.) реформы, скорее, были направлены на депортацию части народа, чем на социальные преобразования цивилизованного государства.Крестьянская реформа в Южной Осетии. Крестьянская реформа проводилась и в Южной Осетии. Социально-политические, а также административные условия ее отличались от условий в Северной Осетии.Большая часть Южной Осетии административно относилась к Горийскому уезду и Горскому округу Тифлисской губернии, другая часть входила в Рачинский уезд Кутаисской губернии. Даже для двух этих губерний, на которые административно была поделена Грузия, в основном проекте крестьянской реформы существовали различные «Дополнения», учитывавшие особенности отдельных местностей Грузии. Российское правительство не собиралось проводить в Грузии политику геноцида, подобную той, которую она проводила на всем Северном Кавказе. Проведение здесь крестьянской реформы планировалось осуществить по тому же сценарию, по которому отменялось крепостное право в самой России.Для учета местных особенностей Южная Осетия была разбита на две географические зоны — равнинную и горную. Однако специфика реформы заключалась не столько в учете зональных различий, сколько в системе общественно-политических отношений, сложившихся в Южной Осетии. Большая часть юго-осетинского населения, жившего на помещичьих землях, несла повинности, но не находилась в крепостнической зависимости от владельцев земли. Лишь в отдельных районах Южной Осетии сложились характерные для Грузии крепостнические отношения. В положении крепостных в Южной Осетии находилось всего 3533 дома.Крестьянская реформа в юго-осетинских селах проводилась в 1864 г. одновременно с отменой крепостного права в Тифлисской и Кутаисской губерниях. Осуществление самой реформы поручалось созданным губернским отделам, занимавшимся крестьянскими делами. Наряду с этим были учреждены еще и посреднические отделы, разбиравшие спорные вопросы, возникавшие между помещиками и крестьянами.Освобождение крестьян предусматривало право выкупа земельного надела. Лишь небольшая часть крестьян смогла воспользоваться этим правом, другая же продолжала нести помещикам повинности.Крестьянская реформа в Южной Осетии не коснулась той категории населения, к которой относились хизаны — лично свободные крестьяне, подобные по своему социальному статусу фарсаглагам и адамихатам Северной Осетии.Основной смысл реформы в юго-осетинских обществах сводился к перераспределению земли. Новый земельный передел привел к значительному сокращению крестьянского надела и увеличению помещичьего. Так, до реформы в Южной Осетии на один крестьянский двор приходилось пахотной и сенокосной земли немногим более 3 десятин, после реформы — около 2 десятин. Это был самый минимальный земельный надел в Тифлисской и Кутаисской губерниях, где средний крестьянский надел составлял 4,7 десятины.Российско-грузинская администрация, которой было поручено проведение крестьянской реформы в Южной Осетии, стояла на защите интересов грузинских помещиков. Реформы рассматривались ею как новый этап усиления социально-политических позиций грузинской знати в Южной Осетии.М.М. Блиев, Р.С. Бзаров "История Осетии"при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/04/26/_56_osetija_nakanune_rossijjskikh_reform.html § 56. ОСЕТИЯ НАКАНУНЕ РОССИЙСКИХ РЕФОРМ Владикавказ — городской центр Осетии. В 50-60-х гг. XIX в. в осетинском обществе происходили серьезные перемены. Среди этих перемен важное место занимало дальнейшее формирование городского уклада жизни. Зарождение городской культуры осетин в новое время связано с основанием крепости Моздок (1762 г.). Вплоть до 20-х гг. XIX в. Моздок оставался центром общественной и культурной жизни Осетии. Здесь были размещены Осетинская духовная комиссия и Осетинская школа. Часто решение политико-административных и судебных вопросов, связанных с Осетией, брали на себя моздокский комендант и Верхний пограничный суд. Видную роль Моздок играл и в укреплении торговых связей с соседними народами. Осетия во второй половине XIX в. 00mN1ck Thu, 26 Apr 2007 01:49:53 +0400 § 56. ОСЕТИЯ НАКАНУНЕ РОССИЙСКИХ РЕФОРМВладикавказ — городской центр Осетии. В 50-60-х гг. XIX в. в осетинском обществе происходили серьезные перемены. Среди этих перемен важное место занимало дальнейшее формирование городского уклада жизни. Зарождение городской культуры осетин в новое время связано с основанием крепости Моздок (1762 г.). Вплоть до 20-х гг. XIX в. Моздок оставался центром общественной и культурной жизни Осетии. Здесь были размещены Осетинская духовная комиссия и Осетинская школа. Часто решение политико-административных и судебных вопросов, связанных с Осетией, брали на себя моздокский комендант и Верхний пограничный суд. Видную роль Моздок играл и в укреплении торговых связей с соседними народами.Начиная с 20-х гг. XIX в., после переселения значительной части осетин на равнину, главным городским центром Осетии постепенно становится Владикавказ. На начальных порах темпы роста Владикавказской крепости были незначительными. Оживление городской жизни Владикавказа приходится на 40-50-е гг. XIX в. Оно было связано с притоком в крепость осетинского гражданского населения. Уже в 1852 г. число осетин в крепости составляло 883 человека — больше, чем проживало здесь военных (772 человека).Экономический подъем Осетии в 40-50-е гг. XIX в., а также преобладание гражданского населения довольно быстро меняли облик Владикавказской крепости. По свидетельству современника, в 1852 г. «видевшие за несколько лет Владикавказ изумились бы совершившимся в оном преобразованиям». Вместо грязной с ямами улицы в центре был «разведен бульвар, и образовалась ровная, выложенная камнем улица, обставленная красивой наружности домами». В крепости появились площади, сады, церкви, заводы, мастерские и базары. Годовой оборот торговли в 1852 г. оценивался в 600 тыс. рублей серебром.После окончания Кавказской войны на Северо-Восточном Кавказе (1859 г.) наместник А.И.Барятинский обратился в правительство с предложением о преобразовании Владикавказской крепости в город Владикавказ. Основаниями для такого преобразования он считал как окончание Кавказской войны, так и торгово-экономическое развитие Владикавказа.Император Александр II одобрил идею А.И.Барятинского. В указе, изданном в конце марта 1860 г., подчеркивалось, что преобразование крепости производится в целях развития на Кавказе торговли, промышленности и «водворения начал мирной гражданской жизни».С преобразованием в город, Владикавказ не терял для России значения военно-стратегической крепости. Наряду с этим он приобретал статус торгово-экономического центра, связывавшего Россию с Кавказом и Ближним Востоком.Вместе с Владикавказом, являвшимся средоточием городской жизни осетин (осетины по-прежнему называли Владикавказ Дзауджикау), роль торгово-экономического форпоста отводилась также Осетии. Вследствие этого своего положения Осетия из перевалочного пункта промышленных товаров вместе с Владикавказом становится одним из наиболее заметных центров промышленного производства юга России.Само преобразование Владикавказа в город, как и новое его хозяйственно-экономическое назначение, явились результатом буржуазного развития России. Завершившийся к 60 гг. XIX в. промышленный переворот в России открывал капиталистический путь для экономического подъема не только центральных регионов, но и окраин Российской империи.Дальнейший процесс феодализации осетинского общества. В 50-60-е гг. XIX в. Осетия продолжала переживать напряженную социальную жизнь. Два главных вопроса — земельный и сословный — будоражили умы в осетинском обществе. Переселение осетин на равнину и наделение их землей, казалось, должно было снять традиционную напряженность, существовавшую в Осетии из-за недостатка земли. Однако в новых условиях, когда были созданы нормальные предпосылки для успешного хозяйствования, остро встал вопрос о распределении земли. Признание российским правительством за осетинскими алдарами феодальных прав и их больших земельных участков встретило упорное сопротивление со стороны свободного населения (фарсаглагов).Правительственная администрация, занимавшаяся распределением земли на равнине и «урегулированием» сословных отношений в осетинском обществе, как правило, руководствовалась российскими мерками, не учитывая особенности общественной организации Осетии. В частности, она не замечала, что процесс аристократизации осетинских алдарс-ких фамилий, вызванный оживлением экономической жизни, охватил также фарсаглагские фамилии. Среди этих фамилий немало было и таких, которые успели завести крепкое клановое хозяйство и обрели заметную социальную силу. Такие фамилии подчас обнаруживали более высокую общественную активность, чем некоторые алдарские.Претендуя на равный с феодальными фамилиями социальный статус, фарсаглаги требовали от российской администрации не только предоставления им таких же, как у алдаров, земельных наделов. Не менее важным для них стало отселение от феодалов и формирование обособленных фар-саглагских сел. Внешними мотивами для этого были стремление к сохранению своей собственной свободы и принадлежность к разным с алдарами религиозным конфессиям. На самом деле стремление к созданию чисто фарсаглагских поселений по религиозному признаку объяснялось другим — желанием получить собственное «общественное поле», которое открывало бы фарсаглагским фамилиям достаточный простор для выдвижения их в ряды феодальной знати. Стремясь к аристократической кастовости, фарсаглаги видели в осетинской феодальной знати главное препятствие на пути своего социального возвышения. В совместных с алдарами поселениях первенствовали феодалы. Они брали на себя функции посредничества между российской администрацией и фарсаглагским сословием. Алдарство не скрывало также своих притязаний на феодальное господство. Во всем этом фарсаглаги усматривали причину, мешавшую им попасть в ряды осетинской аристократии.Комиссия генерала П.П.Нестерова, занимавшаяся земельным и сословным вопросами, не смогла разрядить социальную напряженность, в которой пребывало осетинское общество. Работой этой комиссии были недовольны и в Осетии, и в правительственных кругах. Наместник М.С.Воронцов учел это, создав вместо нее Комитет во главе с генералом бароном И.А.Вревским.Расселение осетин по сословно-религиозным признакам. Новый Комитет обязан был заняться рассмотрением сословно-земельных отношений «всех горцев». Остро стоявшие вопросы о земле и сословиях могли повлиять на политическую обстановку на всем Северном Кавказе. Не поддержав так называемое «свободное сословие», составлявшее абсолютное большинство населения, российское правительство рисковало потерять свою главную социальную опору.Основное внимание И.А.Вревский и его Комитет сосредоточили на урегулировании сословно-земельных отношений в Осетии. Считалось, что именно эти отношения складывались здесь наиболее сложно. Генерал И.А.Вревский понимал важность отселения фарсаглагов от алдар и создания для них возможности отдельного поселения. При этом он учитывал сословные амбиции, которые вынашивались фарсаглагами в своем стремлении к знатности. Но все же главным для И.А.Вревского и его Комитета оставались политические интересы самой России. На это ориентировал своих администраторов и наместник М.С.Воронцов, требовавший возведения в «аристократию» из числа фарсаглагских фамилий только «по заслугам своим перед правительством».Претворяя в жизнь свой план разрешения сословно-земельных противоречий в Осетии, И.А.Вревский исходил из того, что равнинная земля составляет государственную собственность. Это было основополагающим положением, формально уравнивавшим права всех сословий. Новым в плане И.А.Вревского было стремление удовлетворить некоторые социальные притязания фарсаглагского сословия. Придерживаясь его, И.А.Вревский и Комитет принялись за новое расселение осетин на равнине.Расселение происходило по сословному и религиозному признакам. Создавались исключительно христианские поселения, где селились только фарсаглагские фамилии, и мусульманские, в которых оставались преимущественно алдарские фамилии с подвластным населением. Среди мусульманских сел были и фарсаглагские: например, Заманкул, Эльхотово и другие.Комитет И.А.Вревского использовал разные принципы при наделении земельными участками. Фарсаглагское село получало единый на всех сельчан земельный надел. Поквартальное и подворное его распределение являлось правом самих жителей. Получая землю таким образом, фарсаглаги не имели права на ее продажу.Алдарское сословие наделялось землей пофамильно: 225 десятин на каждый алдарский двор. Алдарский надел являлся несравненно большим, чем фарсаглагский. Уступая фарсаглагам в их стремлении жить отдельно от феодалов, правительство пыталось задобрить социальные верхи, недовольные отселением от них свободного сословия, и наделяло их большими наделами земли. С этой же целью российская администрация признала за алдарами их права на владение землей.Сословно-земельные отношения сложно складывались на равнине в Западной Осетии — Дигории. «Свободное сословие» (адамихаты), как и тагаурские фарсаглаги, активно отстаивало свое право на приобретение знатного титула. Требования равных условий в землепользовании и сословности, возникшие у адамихатов на равнине, заставили российских администраторов развести дигорских адамихатов с баделиатами. В результате в Западной Осетии, как и в других местах на равнине, возникли поселения, отличавшиеся по сословному и религиозному признакам. Наиболее крупными из них стали Вольно-Христиановское и Вольно-Магометановское.Размежевание двух противоборствующих сословий в Западной Осетии происходило на более жестких для адамихатов условиях. Российская администрация, дорожившая политическим расположением к себе знати, пыталась максимально соблюсти интересы баделиат. В результате этого две трети равнинной земли (то есть 28 915 десятин) были отведены феодальной знати. Адамихаты могли довольствоваться лишь полученной «свободой» и минимальными наделами земельных участков, лишавших их всяких надежд на выдвижение в ряды осетинской знати.После Комитета И.А.Вревского и его «реформ» создавались и другие комитеты и комиссии, также призванные урегулировать земельные и сословные противоречия в Осетии. Предлагались самые различные проекты сословной «организации» общества и «справедливого» сословного распределения равнинной земли. Однако ни один из этих проектов фактически не был реализован.Как ни старалось правительство сбалансировать социальные противоречия в Осетии, вполне естественные и закономерные для развивающегося общества, разные сословия в одинаковой мере оставались недовольными официальными властями. Становилось очевидным — осетинское общество, обнаруживавшее собственные возможности для поступательного развития, отвергало столь активное участие извне, каким являлось теперь вмешательство со стороны российской администрации. Оно отвергало прежде всего стремление администрации приспособить внутренние социальные процессы, происходившие в Осетии, к собственным политическим интересам.В этом стремлении российских чиновников скрывалась главная причина особой накаленности социальных противоречий, задерживавших и искажавших естественный ход общественного развития осетинского общества.Усиление господства грузинских феодалов в Южной Осетии. Сложно складывались социальные отношения в Южной Осетии. В 60-х гг. XIX в. российское правительство по мере укрепления своих позиций на Кавказе исподволь переходило к различного рода политическим уступкам грузинской знати. В частности, оно постепенно отказывалось от соблюдения интересов Осетии, отдавая южные ее районы грузинским феодалам. Такая политика правительства приводила к расширению феодальных прав прежде всего Эристави Ксанских — грузинских феодалов, добившихся при поддержке России установления своего господства над большей частью Южной Осетии. Значительно укрепили свое положение в Южной Осетии и феодалы Мачабели. Несмотря на то, что крестьяне, находившиеся в распоряжении этих феодалов, считались «государственными», российское правительство обеспечивало отбывание крестьянами повинностей в пользу Мачабели.Наряду с Эристави Ксанскими и Мачабели в Южной Осетии появились «новые» грузинские владельцы-помещики. К ним относились Орджоникидзе, владевший селом Залда, феодал Павленишвили, владелец села Эредви, а также Амираджиби, Деосамидзе и др., ставшие собственниками осетинских сел.Усилением феодально-княжеского владычества Грузии в Южной Осетии российское правительство пыталось ослабить грузинскую фронду, ставившую вопрос об отторжении Грузии от России и восстановлении царского правления династии Багратидов.Феодальное господство грузинских владельцев в Южной Осетии вело к экономической и этнокультурной деградации юго-осетинских обществ. Основные усилия этих обществ тратились на отбывание повинностей и ведение непримиримой борьбы с чужеземным владычеством.М.М. Блиев, Р.С. Бзаров "История Осетии"при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна