http://iratta.com/ ru iratta.com : Осетия - Алания и Осетины - Аланы http://iratta.com/yandexlogo.gif http://iratta.com/ DataLife Engine http://iratta.com/2007/11/09/d-daurov-zhivut-v-sirii-osetiny.html Дамаск. Июль. Воскресенье Осетины: «Судьба оказалась к нам более милостивой, чем к нашим предкам...» Доброе утро, Солтан! Монолог Албегова У Кубатиевых Монолог Насредина Батырова Письмо Азамата в Осетию В Суадаге Письмо Сулеймана Свадьба Айманда Албегова во Владикавказе Эпилог Живут в Сирии осетины 00mN1ck Fri, 09 Nov 2007 17:37:27 +0300 Дамаск. Июль. ВоскресеньеОсетины: «Судьба оказалась к нам более милостивой, чем к нашим предкам...»Доброе утро, Солтан!Монолог АлбеговаУ КубатиевыхМонолог Насредина БатыроваПисьмо Азамата в ОсетиюВ СуадагеПисьмо СулейманаСвадьба Айманда Албегова во ВладикавказеЭпилогпри использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/11/09/jepilog.html Никогда еще не уезжал я так далеко от родного порога. Живут в Сирии осетины 00mN1ck Fri, 09 Nov 2007 17:30:32 +0300 Никогда еще не уезжал я так далеко от родного порога.Никогда еще так сильно не стучало сердце в груди, особенно когда возвращался домой. Есть этому простое объяснение.Осетия, милая Осетия, маленькая ты у меня, но греет тебя Большое Солнце, ибо у тебя у самой такое же Большое Сердце. Доброе и любя­щее...Дамаск — Москва — ХумалагД. Дауров. Живут в Сирии осетиныпри использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/11/09/svadba-ajjmanda-albegova-vo-vladikavkaze.html Как-то утром Харитон позвонил мне домой. «Хочешь услышать при­ятную новость?— спросил он.— Сын Азамата Айманд распрощался с Дамаском и приехал на постоянное жительство на свою историческую родину — в Осетию. Он обосновался во Владикавказе и даже уже успел жениться. Сбылась наконец-то мечта моего дорого брата Азамата». Живут в Сирии осетины 00mN1ck Fri, 09 Nov 2007 17:29:36 +0300 Как-то утром Харитон позвонил мне домой. «Хочешь услышать при­ятную новость?— спросил он.— Сын Азамата Айманд распрощался с Дамаском и приехал на постоянное жительство на свою историческую родину — в Осетию. Он обосновался во Владикавказе и даже уже успел жениться. Сбылась наконец-то мечта моего дорого брата Азамата».Помнишь, дорогой читатель, монолог Азамата, где он искренне ра­довался успехам своего сына, студента одного из ленинградских ин­ститутов в освоении осетинского разговорного языка. Так вот, это был тот самый Айманд. И теперь Айманд — житель Владикавказа, притом женатый человек.— А ты был на свадьбе, поздравил молодоженов? — в свою очередь спросил я Харитона.— А как же, — удивился Харитон, — жена у него красавица-кударка. А кударки, ты сам знаешь, любят иметь много детей. И дай-то Бог, чтобы у них было три черноглазых пария и три красавицы дочери. Слушай, может сходим к ним как-нибудь вечером?— Непременно, Харитон, непримено. Только скажи, когда и в какое время?Положив трубку, я выдвинул ящик своего письменного стола и до­стал из него свой старый, видавший виды блокнот. Между его исписан­ными страницами лежал засохший красный цветок, который я когда-то сорвал у развалин разрушенного сирийского города Эль-Кунейтры.Я возьму, наверное, этот цветок тоже с собой и покажу его друзьям и знакомым, Айманду и его молодой жене. А живые красивые цветы, огромный букет, нет, целую охапку, я нарву в Хумалаге. Сам посадил, сам ухаживал за ними и сам подарю молодой жене Албегова. Эти цве­ты выросли на счастливой земле. И снова я вспомнил один из эпизо­дов своей поездки в Сирию. У крупнейшей мечети Дамаска я увидел желто-красную ленту, которая перегораживала вход в огромный красивый зал. На мой вопрос, почему все другие залы полны людей, а здесь нет ни одного человека, наш проводник, добродушный и немно­гословный Анис Харба, ответил, что здесь всегда молится президент страны Хафез Асад. И показал на большой портрет сирийского руко­водителя на стене напротив.В самом начале своего рассказа я уже говорил, что картины и фото­графии с изображением Асада можно увидеть буквально везде в сирий­ской столице и на всех портретах он улыбается. Но есть единственное место в Дамаске, где сирийский президент изображен без улыбки на лице. Это главная мечеть в столице страны. Та самая мечеть, о которой я говорил выше, и в которой, по словам Харби, молится всегда Асад. Тут шальная мысль мелькнула у меня в голове: «Можно я на секунду зайду туда и выйду», — попросил я Абу-Гасана. Он не возражал, и пере­шагнув через красную ленту, я осторожно ступил на сверкающий пол молитвенного зала президента. Потом чуть-чуть посидел в низком де­ревянном кресле, которое стояло под портретом президента. Все было довольно обыденно, но меня не покидало чувство необычности и зна­чимости происходящего, торжественности момента. Вот теперь я с пол­ным правом смогу сказать в Осетии друзьям, что я побывал в зале, где молится руководитель Сирии, подумал я. Вдобавок Абу-Гасан, когда мы уже вышли на улицу, шутливо сказал мне, что и кресло, где я си­дел, принадлежит президенту, так что мне суждено стать если не пре­зидентом, то по крайней мере очень большим человеком.А я про себя подумал: «Не хочу я стать ни президентом, ни падиша­хом. Пусть каждый остается на своем месте. Лишь бы Господь услышал мои молитвы и помог моим землякам не потерять будущего, дал им надежду обрести то, что они потеряли сотни лет назад, — родную землю, родину предков. Это будет самой большой, самой желанной наградой и для них и для меня».Когда с Харитоном мы придем к Албеговым, я, согласно нашим осетинским обычаям, сначала выполню свой долг, затем помолюсь искренне и страстно, чтобы счастье и удача сопутствовали молодой семье всегда и везде. А мои молитвы, я знаю, не проходят бесследно. За тебя я молюсь — моя единственная, любимая родина — моя Осетия!Д. Дауров. Живут в Сирии осетиныпри использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/11/08/pismo-sulejjmana.html «Добрый день и здравствуйте, мои дорогие братья и сестры! Получил от вас письмо и очень рад, что вы все живы, здоровы, все у вас хорошо. Весточка с родины для меня каждый раз — как луч солнца, согреваю­щий сердце в холодный осенний день, она дает мне надежду и силы жить дальше, мечтать о встрече с вами, которая, я верю, рано или позд­но состоится. Живут в Сирии осетины 00mN1ck Thu, 08 Nov 2007 15:06:21 +0300 «Добрый день и здравствуйте, мои дорогие братья и сестры! Получил от вас письмо и очень рад, что вы все живы, здоровы, все у вас хорошо. Весточка с родины для меня каждый раз — как луч солнца, согреваю­щий сердце в холодный осенний день, она дает мне надежду и силы жить дальше, мечтать о встрече с вами, которая, я верю, рано или позд­но состоится. Я хочу поехать в Осетию, с Божьей помощью, весной будущего года, в мае, если не. помешают опять какие-то обстоятельст­ва... Впрочем, Азамат Албегов, видимо, поедет туда раньше меня, он вам и расскажет все подробности. Живите счастливыми и здоровыми.Ваш брат Сулейман Кубатиев...»- Увы, и на этот раз ему не удалось осуществить свои планы, — продолжал свой грустный рассказ Мурат. — Мы здесь очень пережива­ли, не случилось ли с ним чего. Да тут еще один из моих знакомых, приехавший из Сирии, как-то между делом обмолвился, что, мол, вро­де нет уже в живых нашего любимого брата. Но к тому времени уже приехал Азамат Албегов и успокоил нас, передав большие приветы и подарки от Сулеймана.Но, видно, сейчас ситуация действительно серьезная, если уж сам Азамат так беспокоится... Надо непременно ехать туда... У меня самого нет возможности, а вот дочку Тамару отправлю...И действительно, Тамара, молодая учительница осетинского языка и литературы одной из владикавказских школ, вскоре побывала в Си­рии. Вот что она мне рассказала, вернувшись оттуда:- Не передать словами, как мне обрадовался Сулейман. Ни на ми­нуту не отпускал от себя, от волнения и радости па глазах у него стоя­ли слезы... Как будто родную дочь увидел после долгой разлуки! Он говорил со мной по-дигорски, я отвечала по-иронски, смутилась, пок­раснела, начала путаться. Он понял меня, успокоил и мы долго беседо­вали... Чувствовалось, что это очень образованный и в высшей степени интеллигентный человек, обладатель незаурядного ума и внутренней культуры...Что же касается поездки в Осетию, то мы договорились сделать так: Сулейман полетит в Ереван самолетом, а мы отсюда поедем на машине и встретимся там... И если все будет нормально и нам удастся привезти Сулеймана, наконец, в Суадаг, мы обязательно сообщим тебе по теле­фону.Однако планам Кубатиевых опять не суждено было сбыться... Поис­тине, какой-то злой рок преследовал Сулеймана! На сей раз в дело вмешалось не высокое начальство, а безжалостная болезнь. Я узнал об этом, и чтобы выяснить подробности, вновь разыскал Тамару. На сей раз мы встретились у ее сестры Иры, которая замужем за Гришей Фар-ниевым. Приняли меня радушно, на столе моментально появились го­рячие аппетитные картофджынта и все, что положено в таких случаях, мы посидели, поговорили о том, о сем, затем Тамара, как бы предвидя мой вопрос, вынесла из соседней комнаты какую-то бумагу и протяну­ла мне... Это было второе письмо Сулеймана. Вот что он писал:«Мурат, брат мой! Прости великодушно, что и на этот раз я обманул тебя — проклятый недуг совсем одолел меня, ноги не держат, постоян­но болит сердце, живу только благодаря лекарствам... Видит Бог, как я хотел встретиться с вами, как мечтал об этом и днем и ночью, как тосковал по Осетии... Но, видно, не судьба. Примите все от меня на­илучшие пожелания и сердечные приветы, знайте — мысленно я всег­да был с вами, с любимой Осетией... Прощайте!Ваш брат Сулейман».Не «До свидания, до встречи», а «Прощайте!» написал старший из Кубатиевых... Неужто так отчаялся Сулейман, неужто распростился со своей мечтой, покорившись судьбе? Видимо, жестокая болезнь отняла у него последнюю надежду хоть раз ступить на родную землю. О, Гос­поди, как ты бываешь иногда несправедлив к тем, кто этого не заслу­живает, кто и так обижен судьбой. Земля предков так долго ждала од­ного из своих сыновей, но не дождалась, увы. Она могла стать для него последним и желанным пристанищем, но не стала...При этих мыслях мое сердце болезненно сжалось, комок подступил к горлу... И снова я представил себе — вопреки воле — последний день Сулеймана там, в Дамаске. Конечно, о скорбной вести первым узнает Азамат, он обязательно сообщит всем тамошним осетинам, но не все, к сожалению, узнают о том, что Сулеймана не стало — у кого телефон не будет работать, кто-то будет в отъезде. Проводить Сулеймана в пос­ледний путь соберется считанное количество людей, немного, скорее всего, будет пролито и слез на его похоронах. Нанятые специально для этого рабочие выкопают могилу на неприметном кладбище где-то за городом, и чужая, неприветливая земля навсегда поглотит Сулеймана Кубатиева...Останется Азамат Албегов один в огромном городе за старшего осе­тинской общины, по-прежнему будет для нее надежной опорой и муд­рым наставником, советчиком в беде и в радости, не будет жалеть ни сил, ни времени, чтобы еще больше сплотить своих сородичей, укреп­лять их связи с исторической родиной. Мечта Сулеймана Кубатиева станет и его мечтой, не зря ведь он говорил мне еще в Дамаске, когда душным июльским вечером, по пути к Кубатиевым Азамат вдруг по-юношески задорно запел о красавице из рода Цалоевых, а затем под­елился своими планами: «Сначала отправлю в Осетию кого-нибудь из своих младших, затем уеду и сам. Жить...»Еще одно поручение Азамата я постарался выполнить, не откладывая в долгий ящик. «В Хумалаге живет мой дорогой брат Харитон. Когда я там был, он устроил в мою честь кувд. Обязательно постарайся увидеть его и передай большие приветы от меня...» — говорил мне Азамат.Албегов Харитон Агоевич — не только мой односельчанин, но и ближайший сосед. Один из тех людей, кем по праву гордится село, кто составляет его славу. Он, правда, давно уже живет во Владикавказе, многие годы работал на ответственных должностях, но никогда не за­бывал и не забывает отчий дом, откуда родом, где его корни... И в горе и в радости Харитон всегда рядом со своими односельчанами, в любом деле они могут рассчитывать на его помощь и содействие... Об отношении хумалагцев к Албегову говорит такой случай. Как-то по респуб­ликанскому радио прозвучала передача о нашем селе. Корреспондент по-фамильно перечислил наиболее известных и достойных людей выходцев из Хумалага, но среди них почему-то не назвал Харитона Албегова, Буквально на следующий день возмущенные сельчане яви­лись в Дом радио и потребовали объяснений. Был и такой случай. По­ехали мы как-то в гости в Дигорское ущелье, там нас приняли очень тепло и радушно, на столе были три пирога и шашлыки, а старший, узнав, что мы из Хумалага, сказал: «Дай Бог, чтобы в вашем славном селе чаще появлялись такие люди, как Харитон Албегов... Тогда Ирис-тон будет процветать...»Этому самому Харитону и просил передать привет Азамат. После того, как добросовестно выполнил его первое поручение, побывав в Суадаге, у Кубатиевых, я через несколько дней постучался в ворота кирпичного дома на одной из тихих улочек Владикавказа.Для хозяев мой визит явился полной неожиданностью.- Какой Бог тебя к нам привел, Дамир, откуда, с какими вестя­ми? — забросал меня вопросами Харитон после того, как мы обнялись и вошли в дом.— Я ездил в далекие края и оттуда привез тебе большие-большие приветы...— В далекие края, говоришь? А куда именно?- В Сирию. Ты ведь тоже там побывал.- Удивительный ты человек, Дамир, — всплеснул руками Харитон.— Что же ты меня не предупредил перед своей поездкой? Там у меня полным-полно родственников, они бы тебя приняли — лучше не надо, в первую очередь наш Азамат. Не встретился ли он тебе в Дамаске?— Встретился, Харитон, встретился. Именно он и поручил мне не­пременно увидеться с тобой. Там тебя знают, уважают и очень любят. Мне часто говорили, что во многом благодаря тебе они лучше узнали Осетию, укрепили свои связи с ней.Харитон помолчал некоторое время, задумчиво покачивая головой, затем с оттенком гордости произнес: «В моем лице, Дамир, все они любят Осетию, думают о ней, переживают, тоскуют. Вот пока почитай письма сирийских осетин, а потом я тебе расскажу еще кое-что...»Он положил передо мной стопку писем. Я наугад вытащил несколь­ко из них. Думаю, что и читателю будет небезынтересно ознакомиться с их содержанием...«Добрый день, наш дорогой брат Харитон! В связи с наступающим Новым годом прими от нас наилучшие пожелания, радостных дней и здоровья тебе и всей Осетии. Помни всегда — дороже тебя в Осетии у нас никого нет. Ты для нас — воплощение нашего любимого Иристо-на! Слышишь, Харитон, когда мы вспоминаем далекую родину, пер­вым перед нашими глазами встает твой образ. Когда и чем мы сможем отблагодарить тебя за то, что ты сделал и делаешь для нас?..5 января 1987 г. Бахаддип».«Здравствуй, Харитон! Недавно Азамат вернулся из Осетии и сооб­щил нам грустную весть, что ты заболел и лежишь в больнице. Мы с тех пор места себе не находим, денно и нощно молимся Всевышнему, чтобы он помог тебе, и ты здоровый и счастливый вернулся к себе домой. Рядом со мной сидят и передают тебе наилучшие пожелания Нана, Бахадцин, Салахиддин.Если бы мы могли, то без промедления все вместе поехали проведать тебя, а заодно и Иристон посмотреть. Но ты, Харитон, сам зна­ешь, как это нынче непросто сделать. Так что прости нас и выздорав­ливай скорее.27 августа 1986г. Азамат».«Наш дорогой и славный брат! Нам, Нана, Абдурахману, Салахиддину, Надире, Сайре, особенно мне, очень-тяжело сознавать, что ты так долго не выздоравливаешь. Мы не знаем, чем тебе помочь. Если есть такое лекарство, которое поможет тебе скорее встать на ноги, на­пиши, и мы достанем его, чего бы это нам ни стоило, и где бы оно ни находилось. Мы очень хотим, чтобы ты не терял надежду и мы в ско­ром времени встретились вновь...20 июня 1988 г. Ахмат».Примерно такого содержания были и другие письма, пришедшие из Сирии на имя Албегова Харитона. А вот что сказал сам Харитон:- О том, что в Сирии живут и осетины, первым узнал тогдашний ректор Цхинвальского пединститута Людвиг Чибиров. Это было при­мерно лет двадцать назад, а может и чуть раньше. Он специально по­том разыскал меня и с гордостью сообщил, что познакомился в Сирии с моими ближайшими родственниками из фамилии Албеговых. «Один из них Азамат, — рассказывал Людвиг, — просил у меня книги на осе­тинском языке, и в первую очередь, произведения Коста. Я отправил ему книги посылкой...»Мне, конечно, приятно было услышать, что представители нашей фамилии живут и за рубежом, в далеких краях. С тех пор я задался целью более подробно разузнать о том, как и когда они попали в Си­рию, ближе познакомиться с ними.И вот однажды мне позвонили на работу. Поднимаю трубку и слы­шу: «Вас беспокоят из «Интуриста». У нас находятся гости из Сирии, Албеговы, приехавшие в Осетию по туристической путевке. Они поп­росили в первую очередь разыскать вас...»Надо ли говорить о том, какой это был для меня приятный сюрприз, как я обрадовался. Через считанные минуты я был уже в «Интуристе», где и произошла наша долгожданная встреча. Трудно передать словами пол пение и радость, которые мы испытывали в те счастливые мгпо-нсиья!Их было трое — Бахаддин Албегов с супругой и брат Баххадина Абдурахман. Их путь из Дамаска пролегал через Турцию, Грузию, а оттуда через Дарьяльское ущелье Албеговы приехали в столицу Северной Осетии. Можно без преувеличения сказать, что мои братья были пер­выми сирийскими осетинами, которые побывали в Осетии после дол­гих лет жизни на чужбине.Разумеется, ни о какой гостинице речь уже не шла, я привез их домой, приняв как самых дорогих, самых желанных гостей. А на вто­рой день повез в горы. Как они радовались, как удивлялись всему. Перед ними во всей красе раскрылась живая, настоящая Осетия их дедов, та Осетия, которую они до того знали лишь понаслышке да из книг и рассказов старших... За все время пребывания Албеговых у нас я не давал ни родственникам, ни друзьям, ни знакомым, ни себе, разумеется, ни минуты покоя ради того, чтобы гости ни в чем не чувство­вали нужды, чтобы им было хорошо, чтобы от пребывания на родной земле у них остались только самые лучшие воспоминания.Албеговы уехали обратно в Сирию, прошло некоторое время и вдруг в один прекрасный день я получаю оттуда приглашение: «Возьми с собой кого хочешь и приезжайте втроем», — писали мне Албеговы.Вместе с дочкой и племянницей я улетел в Дамаск. В аэропорту сирийской столицы к нашему удивлению нас никто не встречал. Ждем час, два, третий пошел... никого. (Позже выяснилось, что телеграмму, посланную нами в Дамаск из Москвы, Албеговы получили лишь через две недели. Потому-то они ничего не знали о нашем приезде). Нужно было что-то предпринимать. Хорошо, что у меня с собой был номер телефона Азамата, я подошел к одному молодому парню-сирийцу и знаками (будто я глухонемой) попросил его позвонить по этому номе­ру. Парень оказался сообразительным — набрал номер, поговорил по-своему, а затем передал трубку мне. К своей огромной радости я услы­шал голос Азамата. А спустя короткое время на машине за нами при­ехал Бахаддин.Мы пробыли в Дамаске семь недель. О том, как нас принимали, какими мы были дорогими и почетными гостями не только для Албе­говых, но для всех местных осетин, говорить излишне. Единственное, что меня там сильно угнетало — это жара. Я в такую знойную страну попал впервые в жизни, поэтому никак не мог привыкнуть к такому климату. Мне кажется, в Дамаск лучше всего ехать поздней осенью, в октябре или в ноябре.Мы почти ежедневно встречались с нашими земляками, их интере­совало буквально все, что касалось Осетии. Многие поминали недо­брым словом небезызвестного генерала Муссу Кундухова, полагая, что именно из-за него их далекие предки оставили родные края и в поисках призрачного счастья и обещанных благ уехали на чужбину. Надо сказать, что еще сравнительно недавно многие выходцы из Осетии жили, в основном, в сирийских деревнях и в городе Эль-Кунейтра, но после израильской агрессии, когда Эль-Кунейтру сравняли с землей, вынуж­дены были переехать в столицу.Кроме Албеговых я там познакомился с представителями других осе­тинских фамилий - Козыревых, Кануковых, Абисаловых... А Кабалоевы пригласили меня домой, зарезали барана, устроили в мою честь кувд. Кстати, вернувшись домой, я рассказал об этом тогдашнему пер­вому секретарю Билару Кабалоева, он был очень доволен. Но когда я сказал ему, что тамошние осетины уже начали забывать наши искон­ные традиции и обычаи, и на стол, рядом с пирогами, кладут только половину головы жертвенного животного (кусарты сгеры гердгег), он немного огорчился и заметил, что такой обычай существует только у некоторых северокавказских народов и, видимо, позаимствован у них.Да, к большому сожалению, дедовские традиции и обычаи посте­пенно уходят из повседневной жизни сирийских осетин. Один Азамат старается как-то противостоять этому неизбежному явлению, но и его насколько хватит. Я сам, как мог, пропагандировал наши обычаи на практике. Сижу, к примеру, за старшего за столом и показываю, как надо правильно, согласно существующему веками этикету, вести за­столье, какой порядок тостов, где, что и как должно лежать на столе, и так далее. Спасибо моему дорогому односельчанину и мудрому стар­шему Саланджери Кокаеву — я сам у него многому научился.Кроме всего прочего, я объяснил моим землякам, что у каждого тоста за осетинским застольем — свое воспитательное значение. Им, кстати, очень понравился тост о святом Уастырджи, особенно слова о том, чтобы покровитель путников помог оторванным от родины осети­нам вернуться когда-нибудь на землю предков.Научил я земляков шашлыки жарить, они им очень понравились... До сих пор, я слышал, вспоминают в Сирии «шашлыки Харитона»...Но и это еще не все. Там, в основном, играют на свадьбах кабардин­ские мелодии и танцуют тоже по-кабардински. Это, конечно, неплохо, я сам люблю смотреть кабардинские танцы, слушать музыку. Но надо тать и любить свою музыку, свои танцы тоже. Так вот однажды я устроил вечер танцев, вывел в круг свою племянницу, и мы показали, клк надо танцевать по-осетински! Я попросил их впредь не забывать, что они осетины, что у нас прекрасная музыка и очень красивые тан­цы... Они меня внимательно слушали, согласно кивали головами, но уже потом я подумал: «Возможно, я был слишком категоричен в своих требованиях, неукоснительно придерживаясь наших, осетинских обы­чаев и традиций. Все-таки, наверное, нельзя полностью следовать этим принципам в чужой стране, среди чужого народа. Даже если очень этого хочешь. Но и совсем отказываться от них, ссылаясь на сложив­шиеся условия, вряд ли разумно. Нужно сказать, что и времена тогда были совсем другие. Ехать в гости туда или приглашать к себе оттуда можно было лишь с промежутком в пять лет, после поездки должно было пройти не менее пяти лет, чтобы снова получить разрешение властей.За этим делом зорко следили и органы безопасности. Ничто от них не ускользало. Когда мои сирийские братья приехали к нам в первый раз, и никого не спросясь, я повел их к себе домой, тут же раздался телефонный звонок. Звонил мужчина, им оказался мой знакомый, которыи работал в том самом учреждении. Он спрашивал, не нужен ли нам переводчик. Но это был лишь удобный повод приставить к нам своего человека. Будто мы собирались говорить о каких-то государ­ственных тайнах и секретах. Затем, будучи в Дамаске, я в разговоре с кем-то обмолвился, что хотел бы увидеться с Сулейманом Кубатиевым, одним из известнейших и авторитетнейших осетин в Дамаске. Он занимал тогда важный государственный пост в Сирии. Прошло время, я забыл о том разговоре, но однажды ко мне явились два пол­ковника. Поговорили о том, о сем, потом предупредили без обиня­ков, чтобы я впредь даже не пытался встретиться с Кубатиевым. При­шлось подчиниться, куда денешься. Но увидеться с Сулейманом мне все же довелось. Шли мы как-то с Азаматом по улице и вдруг он тол­кает меня в бок. «Смотри, Сулейман Кубатиев идет». Я остановился как вкопанный. Это был довольно высокий, подтянутый, видный муж­чина средних лет. Азамат познакомил нас. Сулейман на чистом дигорском языке спрашивал меня об Осетии, о том, как мне понравилось в Дамаске, о многом другом. Но я вдруг вспомнил о тех двух полковни­ках, знал, что и сейчас, наверняка, кто-то наблюдал за нашей беседой и почувствовал некоторое беспокойство и смущение. Кубатиев, очевид­но, понял мое состояние и попросив от его имени передать большие приветы Осетии, отправился дальше.Я нисколько не сомневался, что ему самому хотелось подольше по­быть с нами, поподробнее расспросить меня об Иристоне, о нашей жизни. Поэтому попросил Азамата организовать нам встречу, но так, чтобы никто об этом не знал. Однако из этой затеи ничего не вышло. Пока Сулейман.занимал эту должность, его зорко стерегли и близко к нему никого не подпускали. Проблемы подобного рода, между прочим, у нас в республике решались намного проще. К примеру, когда Азамат приехал к нам в первый раз, я через несколько дней позвонил Билару Каболоеву и сообщил ему, что в Осетию приехал дорогой гость из Сирии. Тамошним осетинам очень нужна помощь руководства рес­публики, поэтому мы с Азаматом просили принять нас, если есть такая возможность. «Приходите», — последовал ответ Билара Кабалоева.Руководитель республики принял нас очень тепло. Живо интересо­вался жизнью осетин в Сирии, задавал Азамату вопросы на самые раз­ные темы. Азамат был чрезвычайно доволен. Единственное, что ему не понравилось, это то, что в кабинете Кабалоева постоянно были люди, все время заходили и выходили руководители районов, просто посети­тели. И тогда, выбрав удобный момент, Азамат обратился к Кабалоеву: «Извини, пожалуйста, Билар, я вижу, ты очень занят, и мы отрываем тебя от дела. У нас такая просьба — там в Сирии осетины теряют пос­тепенно свой язык, свою культуру, традиции, обычаи наших предков. Поэтому нам нужна ваша помощь. Нельзя ли сделать так, как поступи­ли в Кабарде? Они приняли на учебу в свой институт группу кабардин­ских девушек и юношей, живущих в Сирии». Билар записал эту прось­бу Азамата ярко-красными чернилами в толстый блокнот и обещал при первой же возможности рассмотреть это предложение. Но, к сожалению, октябрьские события, а затем и освобождение Кабалоева с его поста отложили решение вопроса на неопределенный срок.Д. Дауров. Живут в Сирии осетиныпри использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/11/07/v-suadage.html На прощанье Азамат просил меня, как только я вернусь домой, не­пременно съездить в Суадаг, к Кубатиевым, сообщить им о болезни Сулеймана, о том, как трудно старику, как мечтает он на склоне лет уви­деть кого-нибудь из своих близких, как стремится его душа в Осетию. Живут в Сирии осетины 00mN1ck Wed, 07 Nov 2007 11:58:46 +0300 На прощанье Азамат просил меня, как только я вернусь домой, не­пременно съездить в Суадаг, к Кубатиевым, сообщить им о болезни Сулеймана, о том, как трудно старику, как мечтает он на склоне лет уви­деть кого-нибудь из своих близких, как стремится его душа в Осетию.В этой просьбе Албегова, к своему глубокому удовлетворению, я увидел еще одно убедительнейшее доказательство того, что, несмотря на любые испытания и потрясения, представители моего народа, куда бы не забросила их переменчивая судьба, сохранили в неприкосновенности свои лучшие качества и черты характера, присущие им многие века... Такие, к примеру, как уважение к старшим, забота о них. Я был благодарен за это землякам.В Суадаг я поехал на третий или четвертый день после возвращения из Сирии. Был ясный летний день, ласково светило солнышко, В далеке — неприступные горные вершины. Ближние и дальние лесистые холмы покрывал радовавший глаз зеленый ковер, по обеим сторонам дороги убегали назад аккуратно возделанные поля, фруктовые сады, дачные домики.И подумалось: «Поистине райское место наша земля. Не зря, навер­ное, мечтает старый Сулейман хоть разок взглянуть на эту красоту, насладиться ею, почерпнуть в ней духовные силы, найти моральную поддержку». И снова образ старика встал перед моим взором — худой, высокий, с печатью болезни на умном, выразительном лице с усталы­ми темными глазами...Да простит мне мой дорогой, уважаемый старший, но я совершенно неожиданно для себя представил картину... похорон Сулеймана на земле отцов... Тысячи людей со всей Осетии приехали бы в Суадаг, на широ­ких улицах села ни пройти, ни проехать, столько желающих было бы отдать дань памяти старейшине Кубатиевых. Мудрые седобородые стар­цы сказали бы над гробом Сулеймана самые проникновенные, самые значительные слова об ушедшем в мир иной, никого эти слова не оста­вили бы равнодушными... А как бы плакали люди, слушая берущие за душу слова причитаний женщин, сколько слез было бы пролито по Сулейману, который всю жизнь мечтал быть среди тех, кто его сегодня оплакивает, но так и не смог осуществить свою мечту... В краеведчес­ком музее Дамаска нам показывали кувшин, который никто и никогда еще не открывал. Говорят, там собраны... слезы, которые были проли­ты на похоронах одного знатного человека. А сколько таких кувшинов понадобилось бы на похоронах Сулеймана, если бы такой обычай су­ществовал у нас!Вот такие невеселые мысли пришли мне в голову по дороге в Суадаг.Кубатиевых я нашел быстро. Хозяева были дома и очень обрадова­лись гостю. Я рассказал им о своей поездке в Сирию, о встречах с та­мошними осетинами... И передал, конечно, просьбу Азамата Албегова.Услышав о болезни Сулеймана, и Мурат, и его жена сильно опеча­лились. Хозяин дома, широкоплечий, невысокого роста мужчина, ни­зко опустив голову, долго не мог выговорить ни слова, затем тяжело вздохнул: «Сколько он ни старался, как ни хотел приехать сюда — ничего у него не получилось... Говорят, он занимал какие-то важные должности, связанные с государственными секретами, поэтому начальство всячески препятствовало ему в стремлении попасть в Осетию. Несколько лет назад он по делам службы побывал в Москве, но и оттуда ему не разрешили хоть на короткое время приехать к нам... Чего они так боятся — не знаю. И все-таки Сулейман не теряет надежды увидеть нас. Вот, почитай­те, что он пишет в своем последнем письме...Д. Дауров. Живут в Сирии осетиныпри использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/11/06/pismo-azamata-v-osetiju.html Рано или поздно все кончается. Закончилось и наше пребывание в Сирии — одной из древнейших стран мира. Мы прощались с Дамас­ком, с ее трудолюбивыми, приветливыми людьми, увозили на родину массу впечатлений о встрече со своими земляками, волею судьбы ока­завшимися на далекой чужбине, и радость от предстоящей встречи с родными и друзьями, по которым успели соскучиться. Живут в Сирии осетины 00mN1ck Tue, 06 Nov 2007 18:38:23 +0300 Рано или поздно все кончается. Закончилось и наше пребывание в Сирии — одной из древнейших стран мира. Мы прощались с Дамас­ком, с ее трудолюбивыми, приветливыми людьми, увозили на родину массу впечатлений о встрече со своими земляками, волею судьбы ока­завшимися на далекой чужбине, и радость от предстоящей встречи с родными и друзьями, по которым успели соскучиться.В последние часы нашего пребывания в Сирии с нами был наш добрый, преданный друг и товарищ Азамат Албегов. Мы успели еще о многом переговорить, пока Абу-Гасан подогнал свой «мерседес» к гос­тинице. Тогда уже Хаджимурат от имени всех поблагодарил Азамата за то, что он сделал для нас.Перед тем, как попрощаться, Азамат вынул из кармана сложенную вчетверо бумажку: «Дамир, вот тебе письмо для Осетии. Передай эту весточку от меня. Можешь прочитать, если захочешь. Ничего там сек­ретного нет».Уже в небе, когда наш самолет набрал высоту и взял курс в Москву, я развернул письмо Албегова и стал читать:«Добрый день, мой Иристон! Прими от меня искренние сыновние приветы. Я только недавно вернулся от тебя домой, но в сердце ты остался со мной. Если бы у меня вдруг выросли крылья, я бы снова полетел к тебе. Бродил бы по твоим лесам и полям, посетил бы самые заветные уголки, дышал бы полной грудью твоим воздухом. Потому что ты для меня — это жизнь, моя судьба. Когда мне бывает трудно, я вспоминаю тебя, пою о тебе и возвращаются силы. Снова хочется жить, верить в лучшее. Я часто задаю себе один и тот же вопрос — почему я так сильно люблю свою Осетию.Может быть потому, что я говорю на ее прекрасном богатом языке. Читаю «Ирон фэгндыр», пою проникновенные осетинские песни. А может по какой-то другой причине, не знаю... Основа основ процвета­ния любой нации — это ее язык. Будет язык — будет народ. Зачахнет, исчезнет язык — вскоре растворится в мировом пространстве и нация, исчезнет с лица земли. К сожалению, сегодня и в самой Осетии язык наших великих предков, язык незабвенного Коста находится в неза­видном положении. В столице республики я редко где услышал жи­вую, сочную народную осетинскую речь. Нам, осетинам, волею судьбы оторванным от исторической родины и оказавшимся в чужих краях, очень непросто сохранить в инородной среде наши обычаи и язык, они медленно умирают, и мы ничего не можем с этим поделать. Такова суровая действительность. А вам, кто живет на берегах Терека, на ис­конных осетинских землях, посреди родной культуры, родных гор -что мешает разговаривать на своем языке, беречь его, развивать? Ведь не зря сказано — кто не любит свой язык, тот не любит родину и никогда ие будет счастлив по-настоящему. А если это предостереже­ние не хочет принять во внимание такая маленькая нация, как наша — будущее ее печально и незавидно. Упаси Боже нас от этого.Азамат Албегов Дамаск».Д. Дауров. Живут в Сирии осетиныпри использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/11/05/monolog-nasredina-batyrova.html Я живу в Дамаске, работаю инженером-механиком в строительной организации. Супругу мою зовут Хайфа, у нас трое сыновей — Тамби, Амзор и Инал. Как видите, типично осетинские имена. Живут в Сирии осетины 00mN1ck Mon, 05 Nov 2007 21:54:21 +0300 Я живу в Дамаске, работаю инженером-механиком в строительной организации. Супругу мою зовут Хайфа, у нас трое сыновей — Тамби, Амзор и Инал. Как видите, типично осетинские имена. В том, что я назвал своих детей именно так, большую роль сыграла моя поездка в Советский Союз. В 1964 г. я поступил в Московский университет име­ни Патриса Лумумбы. В первый же мой приезд домой на каникулы отец посадил меня рядом с собой и сказал: «Сын, сегодня ты стал намного ближе к земле наших предков. Мне самому не удалось выпол­нить просьбу моего отца, который завещал мне побывать в Осетии, в Чиколе, найти там нашего брата База Батырова, поклониться родной земле. У тебя такая возможность появилась, обязательно воспользуйся этим. Я вернулся в Москву и как-то раз поехал по делам в Ленинград. В купе поезда случайно познакомился с одной женщиной, которая, по ее словам, сама жила в Нальчике, но была родом из Чиколы. Когда она сказала мне это, я спросил: «А База Батырова вы случайно не знаете?» «Как же не знаю, если он мой дедушка»,— ответила девушка. Радости моей не было предела, что значит везение. Потом уже я два раза побы­вал в Чиколе. Верите ли, когда я впервые ступил на землю Осетии, у меня от радости чуть сердце не остановилось. Стал я на колени, при­пал к родной земле и не мог оторваться от нее. Мои братья сначала испугались за меня, схватили под руки, подняли, но когда поняли, что творится со мной — заплакали вместе со мной.В Чиколе я познакомился со всеми своими родственниками. Но не только они — все село считало меня самым дорогим, самым почетным гостем. Каждый приглашал к себе домой. Делали в мою честь три пи­рога. И еще чему удивлялись, что у меня, несмотря ни на какие загра­ницы, типично осетинская внешность. Кстати, об этом мне не раз го­ворили совершенно незнакомые люди. Что ж, говорю, спасибо приро­де за то, что создала меня именно таким. А вообще-то в Союзе одним из первых, с кем я познакомился, были московские осетины Темирболат Березов и его супруга Аза. Они приняли меня как родного сына, я всегда чувствовал себя у них как дома. А какие вкусные фыджыны и цахараджыны пекла Аза, прямо во рту таяли.Был и другой случай: я очень сильно заболел, нужна была срочная операция. И только благодаря Темирболату все закончилось удачно. Разве такое забывается? Я вас очень прошу, доведется встретить Березовых, поблагодарите их и передайте, пожалуйста, Батыровым, что мы здесь в Сирии собираемся провести фамильный кувд. Такой, как в Осетии. Обя­зательно будут Батыровы из Турции, сообщим и в Чиколу...Д. Дауров. Живут в Сирии осетиныпри использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/11/05/u-kubatievykh.html Кубатиевы жили на втором этаже аккуратного кирпичного дома на одной из улочек Дамаска. В прихожей нас встретил хозяин дома Сулейман, высокий, худощавый мужчина с очень бледным лицом. Живут в Сирии осетины 00mN1ck Mon, 05 Nov 2007 12:29:12 +0300 Кубатиевы жили на втором этаже аккуратного кирпичного дома на одной из улочек Дамаска. В прихожей нас встретил хозяин дома Сулейман, высокий, худощавый мужчина с очень бледным лицом. Он сердечно поприветствовал нас, затем через ряд комнат мы прошли в просторную., со вкусом обставленную гостиную, хозяин предложил нам сесть в мягкие кожаные кресла. После этого, по праву старшего, Су-лейман начал расспрашивать нас, какие новости в Осетии, когда при­летели в Дамаск, нравится ли нам здесь... Потом попросил нас пред­ставиться — кто какой фамилии, откуда родом. Когда Хаджимурат на­звал свою фамилию, Сулейман оживился и перешел на дигорскую речь, изредка вставляя арабские слова. Его усталые темные глаза по-молодо­му сверкали, казалось, он забыл о недуге, который, судя по всему, донимал его не первый день...Вот что мы услышали от него в тот вечер: «С какого времени мы здесь живем? Мои предки когда-то давным-давно уехали из Осетии в Турцию. Некоторые обосновались в Сирии, в том числе и мой отец. Судя по рассказам старших, он здесь неплохо устроился, занимал хо­рошую должность, имел много друзей, пользовался большим уважени­ем среди сирийцев.Сегодня из нашей фамилии в Сирии осталось всего три семьи, ос­тальные живут в Турции. Вот, кстати, Азамат все собирается поехать туда, проведать их... Дай Бог, чтобы ему удалось это сделать, пока я жив... Я бы и сам с радостью поехал к своим братьям, посмотрел, как они живут, отдохнул бы среди них, да не держат меня уже ноги, бо­лезнь пригибает все ниже и ниже к земле.И в Осетии есть у меня еще родная кровь... В Суадаге живут наши ближайшие родственники. Если бы я мог взглянуть на них хотя бы краешком глаза, хоть со стороны! Я никогда не был в Осетии, по мно­го слышал о ней, перед глазами постоянно стоят ее горы, леса... Стар­шие фамилии Кубатиевых часто рассказывали о далекой земле пред­ков, когда я был еще совсем маленьким мальчиком... Особенно хоро­шо помню, как мой дядя Хусейн читал мне стихи по-дигорски, много стихов, но, к сожалению, я их уже Не помню. Помню только, что почти все они были о нашей незавидной судьбе, о далекой родине...Я всегда говорил и пока живу буду говорить молодым: «Человек без родины — никто! Берегите Иристон как зеницу ока, никогда не поки­дайте его... И любите свой родной язык — наше главное богатство и достояние...»Так закончил свой короткий рассказ старейшина дамасских осетин Сулейман Кубатиев. А еще мы узнали, что у него есть два сына, Камал и Шамир, которые жили и работали в Аравии. Дочь Амал — преподава­тельница французского языка, вышла замуж и уехала жить в Канаду...Несколько часов, проведенных в доме Кубатиевых, пролетели как один миг... Время приближалось к полуночи. И хотя супруга Сулеймана, невысокая приветливая женщина, уговаривала нас отведать их хле­ба-соли, мы не могли не заметить, каких огромных усилий стоило хо­зяину дома провести эти несколько часов с нами, как тяжело ему при­ходилось. Поэтому мы извинились за беспокойство, пожелали хозяе­вам спокойной ночи и покинули гостеприимный дом Кубатиевых. Су­лейман проводил нас до площадки, на прощание крепко обнял каждо­го из нас... Спустившись вниз, я оглянулся назад. Старик все стоял на том же месте и... вытирал слезы рукавом длинного пестрого халата. Или это мне показалось?Было далеко за полночь, когда мы подошли к гостинице, где жили. И тут Азамат обратился к нам с просьбой: «Когда вернетесь домой, в Осетию, пожалуйста, наведайтесь в Суадаг, найдите там Мурата Кубатиева и скажите ему, что его брат Сулейман очень болен. Он, бедняга, собирался сам этим летом поехать в Иристон, да вы сами видели, как болезнь скрутила его. Обязательно передайте мои слова Мурату, — он поймет, о чем идет речь. Здесь, в чужом краю, наши старики, кроме нас самих, никому не нужны. Прошлые заслуги и регалии уже никого не интересуют. Такова, увы, суровая реальность...»Мы еще долго говорили с Азаматом, не хотелось идти в гостиницу, да и сам Албегов не испытывал особого желания распроститься с нами... Слишком много было в этот день незабываемых встреч, впечатлений. Азамат, как и мы с Хаджимуратом, хотел насколько возможно про­длить этот праздник души, эти прекрасные минуты общения родствен­ных сердец.Однако наступал новый день, Азамату предстоял неблизкий путь пешком, поэтому мы сердечно поблагодарили его за все, что он для нас делал, но на прощанье попросили еще об одной услуге — помочь нам встретиться с другими осетинами, живущими а Дамаске. Ответ Азамата был предельно краток «Это — за мной». И он сдержал свое слово. Впрочем, разве могло быть по-иному?Я думаю, только ради одной этой встречи, этих незабываемых мгно­вений стоило совершить пешее путешествие в Сирию через страны, континенты, через горы и моря... Осетины Дамаска от мала до велика, за редким исключением (и то по уважительным причинам), собрались в просторном зале Азамата Албегова, чтобы приветствовать посланцев далекой, но всегда бесконечно дорогой им Осетии.Мы радовались друг другу, вопросы сыпались один за другим, наших сородичей интересовало буквально все — от последних новостей в жиз­ни республики до магазина или мастерской, где можно купить осетинс­кую гармошку... Мы старались давать полные и исчерпывающие ответы на все их вопросы. Взаимный обмен информацией был в самом разгаре, как вдруг я почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Я обернул­ся и увидел на противоположной стене большой портрет Коста. «По­дарок из Осетии!»— позже поделился своей радостью Азамат...Мне чудилось, что из множества гостей, находившихся в доме, Кос­та смотрел своими огромными черными глазами только на меня. И как будто молча, без слов, просил ничего не утаивать от этих людей, и так проклятых судьбой; найти для них самые красивые, самые задушевные слова, донести до их сердец тепло родной земли, чтобы они еще боль­ше любили Осетию, помнили о ней всегда...Мы познакомились со всеми, кто пришел в тот вечер на встречу с нами. Было среди них и немало видавших на своем веку почетных старших, и молодых юношей и девушек, только-только начинающих свой жизненный путь — красивых, улыбчивых, полных внутреннего обаяния, с нескрываемым интересом воспринимавших все, что проис­ходило на этой исторической для всех нас встрече. Жаль только, не смог я записать их имена и фамилии — мне показалось не очень умес­тным в такой момент делать записи в своем журналистском блокноте...А знакомила нас старшая из женщин Сахира: «Вот рядом со мной сидит хозяйка дома, жена Азамата, она сама арабка, но прекрасно го­ворит по-осетински. Считается в Дамаске одной из лучших осетинских невесток (при этих словах все заулыбались и дружными аплодисмента­ми подтвердили правоту Сахиры). А это — их дочь Римма, преподаёт французский язык в университете, часто бывает за границей. А вот там. у дверей, стоит Йас, племянница Азамата, секретарь редактора газеты «Тишрин». Это она первая сообщила нам о вашем приезде и заслужила за это подарок {харзаггурагаг).Рядом с Йас стоит Ахмат, он работает в аэропорту, пока не женат, все собирается съездить в Осетию и привезти невесту оттуда (опять среди присутствующих раздались возгласы одобрения и аплодисменты).Я — Сахира, раньше работала учительницей в школе, сегодня с му­жем сидим дома, ждем, чтобы кто-нибудь наконец-то отвез нас в Осе­тию. Может, сын или дочь? Они пока учатся в институте»...Забегая вперед, скажу о той общей просьбе, которую высказали все собравшиеся в доме Азамата осетины. Они убедительно просили нас, когда мы вернемся домой, через газеты и другие средства массовой ин­формации республики сердечно поблагодарить от их имени инженера Чермена Саламова и Володю Гугкаева, которые многие годы работали в Сирии и оставили о себе здесь самую добрую память... «Они показывали пример того, как должны осетины помогать, поддерживать друг друга, где бы ни находились»,— говорили наши дамасские земляки.Потом нас всех пригласили к столу, и за традиционным осетинским застольем встреча была продолжена. И здесь мы были в центре внима­ния, хозяева старались каким-либо образом сделать нам приятное, пред­упреждали малейшее наше желание, наперебой предлагали то или иное кушанье или напиток,.. Мы, конечно, благодарили радушных хозяев и не отказывались ни от чего, однако меня очень интересовал один во­прос — сохранились ли здесь в первозданном виде осетинские застоль­ные традиции, если видоизменились, то насколько. Признаюсь сразу - меня, увы, ждало немалое разочарование. К примеру, когда изящ­ная, красивая Йас вынесла к столу традиционные три осетинских пи­рога, я ждал, что сейчас старший за столом (а это был сам Азамат) скажет подобающий случаю тост, даст пригубить из бокала самому млад­шему за столом, потом пироги разрежут, и все пойдет своим чередом. Но... ничего такого не было, пироги вынесли уже разрезанными на равные заплывшие маслом аппетитные дольки, а Азамат держал в ру­ках бокал с пенистой шипучей кока-колой и оживленно беседовал о чем-то со своим соседом по столу.Конечно, я был несколько разочарован, но затем трезво рассудил, что нужно все-таки считаться с реальностью. А она такова, что столетия пребывания в чужой среде не могли пройти для осетин бесследно и сказались во многих сферах их жизни. В том числе и на тех обычаях и традициях, которые более незыблемы и крепки лишь в самой Осетии.Практически каждый присутствовавший на встрече с нами старался поделиться своими познаниями в истории Осетии, а кое-кто, уже успев­ший у нас побывать, рассказывал о том, что ему больше всего понрави­лось, в каких местах был, с кем познакомился, какие подарки привез из Осетии и так далее. Тем самым они как бы подчеркивали свою нераз­рывную естественную связь с исторической родиной и в то же время притупляли сердечную боль и вечную тоску по ней, высказав прилюдно свои сокровенные думы и желания... Я не мог не понять этого...Д. Дауров. Живут в Сирии осетиныпри использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/11/04/monolog-albegova.html «Здесь, в Дамаске, живет 8-9 осетинских фамилий. Это Албеговы — 10-11 семей, Козыревы — три дома, Базоевы, Абисаловы, Кубатиевы, Кабалоевы — по одному дому. Кроме того, здесь живут еще Макоевы, Цириховы, Темировы, Батыровы из Чиколы. Живут в Сирии осетины 00mN1ck Sun, 04 Nov 2007 08:25:42 +0300 «Здесь, в Дамаске, живет 8-9 осетинских фамилий. Это Албеговы — 10-11 семей, Козыревы — три дома, Базоевы, Абисаловы, Кубатиевы, Кабалоевы — по одному дому. Кроме того, здесь живут еще Макоевы, Цириховы, Темировы, Батыровы из Чиколы. Живем мы дружно, весе­ло, и в беде и в радости всегда вместе. Вот недавно умер один из самых уважаемых наших людей Андиан. Все мы сильно горевали по нему.Это был настоящий осетин. Правда, судьба у него не сложилась. Он так и не женился, жил один. Все хотел уехать в Америку. Я написал его родственникам в Осетию, но так и не получил ответа. Приедешь до­мой, зайди к ним. Передай им, что я еще в «Растдзинаде» заметку о нем напечатал. Неужели они так и не узнали ничего?Что еще сказать? По правде говоря, материально мы псе обеспече­ны, нет среди нас бедняков, как нет, впрочем, и очень богатых. Одним словом, не жалуемся, кусок хлеба есть, у каждого свой дом, работа, кое-кто уже на пенсии... Сирийцы нас уважают, среди местных осетин немало людей, занимающих высокие государственные посты, имею­щих достаточно высокие чины в армии. Впрочем, к этой теме мы еще вернемся...Но поверь мне, ничто не заменит человеку то, что принято называть родиной... У меня здесь родился отец, я сам появился на белый свет в Сирии. А душа и днем и ночью просится туда, домой, в Осетию, к родным горам, родной земле... Как передать эту чувство? Наверное, зов, вечный зов крови... Мне все кажется, что судьба оказалась к нам более милостивой, нежели к нашим отцам и дедам, которые всю жизнь мечтали попасть в Осетию, взглянуть на нее хоть одним глазом и с этой несбывшейся мечтой, с неизбывной тоской и печалью по земле предков уходили в мир иной- У нас же появилась в последнее время возможность, хоть на короткое время, по съездить в Осетию, ближе познакомиться с ней, увидеть те большие перемены, которые произошли на ее древней земле...Тоска по родной земле — это ни с чем не сравнимое испытание для человека. Вот мне всего 56, а я себя чувствую восьмидесятилетним старцем. А почему? Все по той же причине. Я еще раз хочу подчер­кнуть — нам здесь неплохо живется, не бедствуем, ни в чем не нужда­емся. Но на каждом шагу чувствуем, что мы все-таки здесь чужие. Это и в том, что касается карьеры, и в отношении положения в обществе. Нас пускают до определенной планки, затем возникают, как правило, какие-то непреодолимые преграды. Никакие материальные и жизнен­ные блага не могут восполнить тот моральный и психологический ущерб, который приносит такая политика местных властей.Во время Великой Отечественной войны сюда, в Сирию, приехало немало наших земляков с Северного Кавказа. Были среди них и осети­ны. Одного из них звали Хадзрет. У него всегда были печальные глаза. Я часто спрашивал его, почему он такой грустный. И как-то Хадзрет признался мне: «Я, кажется, совершил непоправимую ошибку, поки­нув родину... Жестокие сомнения и тяжкие думы одолевают меня, я не нахожу себе места... Как бы я хотел снова оказаться на родной земле — пусть бедным, пусть нищим, но там, где я родился, где рос, где провел лучшие годы своей жизни... И умереть там... Но, видимо, этому уже не суждено сбыться...»Слова Хадзрета оказались пророческими. Кто-то однажды упрекнул его в том, что Хадзрет попросту дезертировал, бросив Родину в труд­ную годину. И он уехал в Америку. А недавно я услышал весть о его смерти... Как бы там ни было, я часто вспоминаю и даже жалею его...Впрочем, предать можно не только на войне... Чем лучше те, кото­рые забывают свой родной язык, язык матери, язык наших великих предков? В Дамаске, к примеру, на осетинском языке говорят от силы 4—5 человек. Ребенок родной язык познает, в основном, от матери. А наши парни в подавляющем большинстве женятся на сирийских де--вушках... Какому же языку те будут учить своих детей?Хотя, правда, есть и приятные исключения. Пусть это не покажется нескромным, но моя хозяйка тоже сирийка, однако разговаривает по-осетински не хуже, чем мы с тобой. Потому что ее долго и терпеливо учила моя мать. Я сам владею еще немецким и английским языками, но если не живешь среди этих народов, язык быстро забывается.Здесь, в Дамаске, хорошо поставлена работа по изучению арабского языка среди местной молодежи. И я завидую им доброй завистью, меч­тая о такой же возможности для наших осетинских юношей и девушек.У меня самого сын учится в одном из институтов Ленинграда. Он не знал ни одного слова по-осетински и вдруг недавно звонит мне оттуда по телефону и говорит со мной на чистейшем осетинском! Ты даже не представляешь, какая это была для меня радость!Оказывается, там, в Ленинграде, он жил в общежитии с ребятами из Южной Осетии, которые учили его родному языку, спасибо им огромное!Мне больно сознавать, но, как я понял, ситуация с родным языком оставляет желать лучшего и в самой Осетии. Вот недавно здесь в Да­маске проходила персональная выставка картин художника Володи Хетагурова. Мы, конечно же, не могли пройти мимо такого события, договорились с организаторами выставки, отпросили Володю у началь­ства, пригласили в свой культурный центр, там собрались и осетины, и чеченцы, и кабардинцы... Наша встреча прошла интересно, но, увы, с помощью переводчика, потому что Володя ни одного слова по-осетин­ски сказать не мог.Или еще случай. Когда я впервые приехал во Владикавказ, то первым делом поспешил в центр города, на проспект Мира. Дай, ду­маю, посмотрю на своих земляков, каковы они, о чем говорят, как говорят... И несказанно удивился: кругом слышна была в основном русская речь. Я-то думал, что уж где-где, а в самом центре Осетии я вдоволь наслушаюсь настоящей искрометной, звучной осетинской речи...И все же мне еще повезло, когда рядом с гостиницей «Интурист» я услышал, как молодая мама очень выразительно и сочно отругала по-осетински свое непослушное чадо. «Значит, не все так плохо, значит, не совсем зря я приехал»,— подумал я с облегчением.Еще один приятный сюрприз ждал меня в книжном магазине, где я купил «Осетинские пословицы и поговорки». В моей домашней биб­лиотеке в Дамаске более ста книг на родном языке, но эта книга для меня дороже всех. Это — настоящая кладезь мудрости, источник ума и знаний, путеводитель по жизни.А как чеканны и задушевны стихи Махарбека Кочисова о родной земле, о матери, о том, что дороже всего на свете! Впрочем, вы, журна­листы, знаете их не хуже меня. Такие стихи, такие строки должен знать наизусть каждый осетин, особенно это относится к молодым. Надо добиваться этого всеми силами.Что мне еще не понравилось в Осетии? У вас слишком много разве­денных женщин. Прекрасных, умных женщин, красивее осетинок, мне кажется, Бог никого не создал. И многие из них одиноки, лишены счастья семейной жизни. А ведь подобная ситуация может иметь для нации весьма негативные последствия в самом недалеком будущем. Не надо подавать на развод по любому поводу. Недостатки есть у всех, но надо относиться к ним терпимо, самокритично, уважая интересы и друг друга, и семьи, и всей нации в целом.И еще. Очень много пьют в Осетии! Здесь в Сирии, ты сам убедился, пристрастие к спиртному считается признаком дурного тона, поэтому никто не хочет быть посмешищем и предметом обсуждения, каждый дорожит своей репутацией. У вас, в сожалению, не так и каждый раз, бывая в Осетии, я с горечью отмечаю, что увлечение спиртным подчас переходит все мыслимые и немыслимые границы. Особенно тревожит то обстоятельство, что пьет очень много молодых людей. А это ведь будущие отцы и матери, завтрашний день Осетии. Или я не прав?..* * *В тот вечер нам посчастливилось увидеться и со старейшиной мест­ных осетин Сулейманом Кубатиевым. Из рассказа Албегова мы узна­ли, что это один из авторитетнейших и почтеннейших людей Дамаска.В прошлом занимавший довольно высокие государственные посты, ак­тивный участник второй мировой войны, награжденный многими бое­выми орденами и медалями, видный ученый, автор нескольких книг по военно-политической тематике, одним словом, человек, много по­видавший на своем веку (ему было уже около 80 лет).Мы не могли упустить возможности познакомиться с ним, поэтому попросили Албегова организовать нам встречу, причем именно в тот же вечер, так как наутро мы отправлялись в другой сирийский город, и было неизвестно, как скоро мы вернемся в Дамаск. Не зря ведь сказа­но — то, что можно сделать сегодня, не откладывай на завтра.Как бы там ни было, Азамат ттбрал номер. Говорили они почему-то по-арабски, затем Азамат положил трубку и объяснил нам, что Сулей-ман немного приболел, поэтому не сможет приехать к нам, но если у нас есть желание и возможность, он будет рад принять дорогих гостей дома.Разумеется, мы были рады такому предложению и через несколько минут бодро шагали по ярко освещенным улицам Дамаска к дому Кубатиевых...Идти пришлось довольно долго, поэтому мы коротали путь в не­спешной беседе. Азамат вновь и вновь задавал мне самые разные во­просы: о жизни в Москве, о новой работе Александра Дзасохова, о том, как идет перестройка в Осетии...Кстати, относительно политики Горбачева Азамат выразился тогда весьма образно и точно.По мнению Албегова, перестройка в нашей стране была необходи­ма, назрела давно. «Он стал хозяином в отгороженном от остального мира огромном доме, — говорил Азамат. — Надо было просто напол­нить этот дом светом, вдохнуть в него новую жизнь. Горбачев же в одночасье распахнул настежь все окна и двери, и пошли гулять по дом и сквозняки и шальные ветры. Разве настоящий хозяин так делает? Впрочем, нас беспокоит, в первую очередь, судьба Осетии, ее перспек­тивы. Но это в немалой степени зависит от Москвы... А там пока по­рядка мало. Разве не так?»В нашу беседу включился и Гокоев, который подробно рассказал Азамату о шагах, предпринимаемых новым руководством республики, о настроениях людей, о возможных перспективах развития как страны в целом, так и нашей маленькой республики в эпоху перемен.Азамат некоторое время молча шагал рядом, думая о чем-то своем. Потом вдруг в полголоса запел популярную в прежние годы в Осетии песню о красавице-девушке из рода Цалоевых... Это было настолько неожиданно, настолько необычно посреди широкой улицы огромного чужого города, что мы с Хаджимуратом оста?ювилисъ, как вкопанные, и в немом удивлении смотрели друг на друга. Мы не могли скрыть свою радость от того, что услышали... Азамат, заметив, что мы отстали, замедлил шаг, подождал, пока мы подошли, и окинув задумчивым взгля­дом звездное небо над Дамаском, признался: «Я всегда пою эту песню, когда на душе радостно, когда есть настроение. Сегодня именно такой день. Почему — вам объяснять не надо...Пластинку с мелодией песни мне прислали из Осетии лет двадцать назад. Она уже старенькая, поистерлась, звучание совсем не то, и все равно я время от времени ее слушаю... В такие минуты я мысленно переношусь на родину предков, перед глазами проходят наши горы, леса, водопады, и осетинки — самые прекрасные женщины в мире... Надо полагать, Цалоева и вправду была красавицей — иначе бы про нее песню не сложили».Д. Дауров. Живут в Сирии осетиныпри использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/11/03/dobroe-utro-soltan.html В самом начале своего рассказа я упоминал о том, как мой давний друг, начальник Владикавказского аэропорта Мурат Каргинов наказал мне обязательно найти в Сирии Солтана Каболова. Живут в Сирии осетины 00mN1ck Sat, 03 Nov 2007 13:51:29 +0300 В самом начале своего рассказа я упоминал о том, как мой давний друг, начальник Владикавказского аэропорта Мурат Каргинов наказал мне обязательно найти в Сирии Солтана Каболова. Мурат оперативно и без проволочек уладил наши дела с билетами до Москвы и обратно, благословил нас в дальнюю дорогу, попросив святого Уастырджи ока­зывать нам всяческое содействие в пути, затем вручил мне свою визитку: «Передай вот это Солтану Каболову. Скажи, что от брата Мурата Каргинова. И пусть не забывает нас, мы всегда рады будем получить от него весточку, а еще лучше — увидеть его»,Я,.конечно, не мог не уважить просьбу Мурата, да и сам был весьма заинтересован в том, чтобы встретить на чужбине как можно больше своих земляков.И вскоре представился случай. На второй день нашего пребывания в Дамаске нас, по заранее разработанной программе пребывания в Сирии, пригласили в посольстве СССР в этой стране. Работники по­сольства приняли нас очень тепло, а заместитель посла Сергей Яков­лев (сам посол отсутствовал из-за болезни) подробно расспрашивал нас о цели визита в Сирию, об Александре Дзасохове, давал советы, как вести себя в чужой стране, делился своими обширными познаниями в области восточного этикета, обычаев и нравов сирийцев... Я слу­шал очень внимательно, стараясь не упустить ничего из сказанного. Все это, действительно, было очень интересно. В конце беседы Яков­лев ответил на наши вопросы. Встреча уже подходила к концу, и я спросил о Солтане Каболове: «Он работает здесь в Дамаске, но где именно, не знаю. Если можно, помогите разыскать...»Искать долго не пришлось. Каболову тут же, при нас позвонили и сообщили, что его разыскивают земляки. Беря в руку трубку, я уже заранее знал, чем именно приятно удивлю Каболова и с огромным удовольствием произнес приветственную фразу по-осетински: «Дж райсом хорз, Солтан!» На том конце провода некоторое время озадаченно молчали. Затем дрожащий от волнения мужской голос так же по-осетински ответил мне: «Да будут счастливыми и удачными и твои дни!»Потом Солтан стал расспрашивать меня, кто я, с кем приехал, сколько времени мы здесь пробудем, где сейчас находимся... А буквально через несколько минут он приехал к нам. Надо было видеть, какой радостью светилось его лицо, как сияли.его глаза, когда он увидел нас! Мы креп­ко обнялись, начались расспросы, воспоминания, как и положено в таких случаях...Солтан рассказал нам о себе. Он был родом из селения Кадгарон, здесь в 1952 году окончил среднюю школу. Так же, как я и многие другие наши сверстники, не помнил своего отца, погибшего на фрон­те. По рассказам односельчан, он был уважаемым в селе человеком и оставил о себе в Кадгароне добрую память. И сын его, Солтан, старал­ся быть достойным его имени. Он выбрал профессию летчика-испыта­теля. Трудная и опасная это работа. Как нам впоследствии рассказывал Мурат Каргинов, во время испытаний новейших образцов авиацион­ной техники Солтан несколько раз спасся лишь чудом, ему приходи­лось даже катапультироваться. Правда, обо всем этом сам Каболов при встрече с нами скромно умолчал. И невольно в голову приходит мысль: «У нас в Осетии немало людей, чей образ жизни, чьи личные качества — самоотверженность, мужество, героизм, высочайший профессиона­лизм — могли бы стать прекрасным примером при работе с молодежью. Почему бы, допустим, нашим республиканским газетам не завести пос­тоянную рубрику на эту тему и регулярно не публиковать интересные материалы об этих людях?»Но это так, к слову. Вернемся к нашей встрече с Солтаном Каболо-вым. Как выяснилось, он только что вернулся из Осетии. Несмотря на постоянную занятость на службе, Солтан использовал малейшую воз­можность, чтобы лишний раз побывать на родине: «Я всегда там ду­шой и сердцем. Вот и недавно опять съездил, повидал сельчан, ро­дственников, Мурата Каргинова, проведал своего учителя Буренина в Ардоне, с внуком Валериком побывали на празднике в роще Хетага, вместе кричали «оммен». Я получаю всегда от таких поездок огромный заряд душевной энергии, и это дает силы переносить тяготы разлуки с любимой Осетией...»Солтан — мудрый тамада и знаток осетинского этикета, знает нема­ло чудесных тостов и умеет произносить их с чувством, я бы даже сказал — с вдохновением. В этом мы убедились воочию, когда через несколько дней он пригласил нас к себе в гости.На наш звонок дверь открыл внук Солтана Валерик, тот самый, который еще совсем недавно вместе со своим дедом внимал тостам седобородых старцев под сенью рощи Хетага и кричал «оммен». Маль­чик был рад нашему приходу, весь вечер не отходил от гостей и все старался чем-нибудь услужить нам, сделать приятное...Познакомились мы, разумеется и с супругой Солтана — приветли­вой и улыбчивой Тамарой. Она очень обрадовалась нашим подаркам — портрету Коста и книжке «Осетинская лира», искрение благодарила нас за них... И я в который раз вспомнил напутствие наших Друзей в Осетии, советовавших взять с собой в Сирию в качестве подарков по­больше книг на родном языке, портретов писателей, и в первую оче­редь, конечно, портреты Коста... Потом мы ели прекрасные осетинс­кие пироги, приготовленные хозяйкой дома, вспоминали Осетию, дру­зей, знакомых и, конечно же, произносили тосты за тех, кого любим, уважаем и помним...Тут я позволю себе небольшое и далеко не лирическое отступление.Возможно, мой рассказ покажется не совсем правдоподобным, воз­можно, кто-то недоверчиво усмехнется, читая эти строки. Но я ничего не выдумал и все было именно так, как я сейчас расскажу.Итак, единственным местом, где мы первый и последний раз упот­ребили в Сирии за столом спиртное, был дом Каболовых. Здесь на столе были и русская водка, и американское виски, и разные сорта сирийских вин. Как и положено за традиционным осетинским застоль­ем, мы воздали хвалу Всевышнему, как всегда, от души попросили святого Уастырджи помогать нам и нашим близким в пути, выпили за мир и дружбу между народами Сирии и Советского Союза. И до этого и после наши радушные хозяева — и рядовые сирийцы, и местные журналисты — во время встреч и приемов накрывали нам такие ро­скошные столы, что, как говорится, разбегались глаза. Достаточно ска­зать, что в ходе визита у нас была идеальная возможность очень близко познакомиться с разнообразнейшей сирийской кухней. Для нас ничего не жалели... Единственное, чего каждый раз не хватало на столе — это крепких напитков.Ну, не пьют в Сирии, что тут поделаешь! Не принято у них... И сирийцы немало этим гордятся. Потому что здесь практически нет преступности —- чрезвычайно редки случаи воровства, насилия, дру­гих правонарушений. Азамат Албегов (о нем чуть позже) рассказывал: «Можно целый месяц оставить двери своего дома совершенно откры­тыми, и никто туда не зайдет, никому и в голову не придет что-либо унести...»А я вспомнил, как по нашему телевидению однажды прозвучало объ­явление примерно такого содержания: «Кооператив «Дарьял» по ваше­му заказу изготовит замки, которые сумеете открыть только вы сами, для взломщиков и воров наступают тяжелые времена. Поспешите в «Дарьял»!Хотел я рассказать об этом Азамату, да вовремя спохватился — таким вещами не принято хвастаться, тем более в гостях...И еще о спиртном. Уже прилетев из Дамаска в Союз, в одном из полутемных переходов московского метро я увидел, как два молодых длинноволосых парня тянули дешевое вино прямо из горлышка. И перед глазами вновь на миг возникли недавние картинки — ломящие­ся от всевозможных яств столы гостеприимных сирийцев и бутылки «Кока-колы» с приятным, соблазнительным шипением, напоминаю­щим журчание чистого горного родника.Но это было после... А пока мы сердечно поблагодарили Каболовых за теплый прием, за приятно проведенный вечер, простились с радушной хозяйкой дома Тамарой, маленьким Валериком и Солтан на своей машине за считанные минуты доставил нас в гостиницу. Здесь он по­желал нам спокойной ночи, и мы распрощались, чрезвычайно доволь­ные проведенным вечером...Но на этом приятные сюрпризы не закончились. Войдя в простор­ный, светлый холл гостиницы и подойдя к метрдотелю, чтобы забрать ключи от номера, я вдруг почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Обернувшись, я увидел пожилого мужчину, который сидел в низком кожаном кресле в углу и смотрел в мою сторону. «Не из мест­ных ли он осетин,» — подумал я. Но тут мужчина перевел изучающий взгляд на шедших за мной Хаджимурата и Юрия. Правда, из нас троих ни один внешне не был похож на осетина, у Юрия типично русская внешность, мы с Хаджимуратом тоже светловолосые. Поэтому, воз­можно, мужчину одолевали сомнения, во всяком случае, активных дей­ствий, чтобы войти с нами в контакт, он не предпринимал. Мы подня­лись к себе в номер, но не успели еще расположиться, как в дверь постучались и вошел тот самый незнакомец, сидевший в холле. «Здесь можно спросить по-осетински, я не ошибся?» — проговорил он и на широком лице заиграла добрая улыбка. Большие темные глаза засвер­кали по-молодому, в них светилась неподдельная радость... Это был тот самый Азамат Албегов, о котором так много рассказывали.нам в Осетии и чье интервью по республиканскому радио мы с таким внима­нием слушали вместе с матерью. Помните?.. «Даже деревья на древней и прекрасной земле Осетии мне бесконечно дороги. Если бы мог, каж­дое из них обнял бы и крепко-крепко прижал к своему сердцу...»При этих словах моя мама не могла сдержать слез, а мне они надо­лго запали в душу... Да и не только мне одному...Азамат много сил отдавал тому, чтобы еще больше сплотить сирий­ских осетин, прививать молодежи любовь к родному языку, к традици­ям и обычаям предков...Д. Дауров. Живут в Сирии осетиныпри использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна