Памятник обнаружен в 2006 г. в результате археологических работ, проводившихся в р-не сс. Цми и Нижний Зарамаг Алагирского р- на РСО-А сотрудниками Института истории и археологии РСО-А при СОГУ им. К.Л. Хетагурова, при участии специалистов ГУП «Наследие» Министерства культуры Ставропольскго края и Государственного учреждения «Республиканский научно-производственный центр по охране памятников истории и культуры Министерства культуры РСО-А». В результате археологических работ 2006 года на памятнике было выявлено и исследовано 4 гробницы раннекобанской культурной атрибуции (раскопки проводились по Открытому листу № 1277, выданному на имя В.(Х.)Т. Чшиева.)

Уже первый исследователь нартовского эпоса осетинского народа В.Ф. Миллер обнаружил в нем скифо-сарматские мотивы. Благодаря работам этого и многих других ученых, особенно В.И. Абаева и Ж. Дюмезиля, выкристаллизовалась следующая схема происхождения осетинской Нартиады: индоиранские мифы и легенды — скифские и сарматские легенды и эпические сказания — осетинские эпические циклы. Из трех звеньев этой цепи меньше всего внимания привлекает первое. Многие авторы, рассматривая проблему становления нартовского эпоса, обнаруживают параллели его мотивам в Ригведе, Авесте, а также в других памятниках религии и литературы древних Индии и Ирана, — но упор традиционно делается на сопоставление Нартиады прежде всего со скифским и сарматским наследием.

В настоящее время достаточно хорошо известны образцы односторонних гребней из скифских погребений Среднего Дона и Северного Причерноморья. Так, гребень с дыркой для подвешивания, изготовленный из оленьего рога, был найден в кург. № 8 могильника Терновое I. Его украшала фигура гепарда, покрытая циркульным орнаментом. Справедливо отмечается нехарактерность как образа гепарда, обитающего в пустынях и полупустынях Средней Азии, так и самой изобразительной манеры для скифского искусства.

На одном из Интернет-сайтов (www.Kavkaz.tv) появилась статья чеченского историка Дени Баксана о семитском происхождении осетин. Рассматривать всерьез положения Дени Баксана не стоит, так как совершено ясно, что работа эта с явной политической подоплекой, отражающей интересы некоторых националистических кругов в Чеченской республике и Ингушетии. Но с подобной идеей в середине XIX века выходил и небезызвестный исследователь Пфаф, которого трудно заподозрить в конъюнктурной нечистоплотности. Юрист по специальности и еврей по происхождению, Пфаф, занявшись исследованием осетинского языка и осетинской культуры, интуитивно почувствовал некоторую близость культур осетин и евреев.

Первые предметы кобанского типа были обнаружены в предгорьях Северного Кавказа еще в середине XIX в. во время Кавказской войны. Русскими солдатами при строительстве укреплений и мостов были найдены необычные бронзовые украшения. Знакомство с ними свелось к простому их описанию, они были ошибочно отнесены к эпохе средневековья и выпали из поля научного интереса специалистов-археологов. Лишь позже, после сенсационного открытия в селении Уаллаг Кобан, придет понимание того, что Кавказ являет собой удивительно богатый для археологов край, полный чудес и открытий, скрывающий в своих недрах прекрасные вещи. А открытая здесь археологическая культура получит название кобанской. А начиналась эта история так…