поиск в интернете
расширенный поиск
Иу лæг – æфсад у, дыууæ – уæлахиз. Сделать стартовойНаписать письмо Добавить в избранное
 
Регистрация   Забыли пароль?
  Главная Библиотека Регистрация Добавить новость Новое на сайте Статистика Форум Контакты Реклама на сайте О сайте
 
  Строим РЮО 
Политика
Религия
Ир-асский язык
Образование
Искусство
Экономика
  Навигация
Авторские статьи
Общество
Литература
Осетинские сказки
Музыка
Фото
Видео
  Книги
История Осетии
История Алан
Аристократия Алан
История Южной Осетии
Исторический атлас
Осетинский аул
Традиции и обычаи
Три Слезы Бога
Религиозное мировоззрение
Фамилии и имена
Песни далеких лет
Нарты-Арии
Ир-Ас-Аланское Единобожие
Ингушско-Осетинские
Ирон æгъдæуттæ
  Интересные материалы
Древность
Скифы
Сарматы
Аланы
Новая История
Современность
Личности
Гербы и Флаги
  Духовный мир
Святые места
Древние учения
Нартский эпос
Культура
Религия
Теософия и теология
  Реклама
 
 
Грузия. Этнические чистки в отношении осетин. Часть первая.
Автор: 00mN1ck / 13 июля 2007 / Категория: Интересные материалы » Современность
Авторы :Инга Кочиева, Алексей Маргиев.


Грузия. Этнические чистки в отношении осетин. Часть первая.Ницше сказал, что северный ветер создал викингов. Возможно, десятилетия сопротивления политике ассимиляции, проводимой грузинским руководством, выработали своеобразный иммунитет у южных осетин, не желавших растворяться в чужой среде. Мысль о воссоединении с Северной Осетией не оставляла у южан, несмотря на то что «крамольные» требования жестоко карались советской властью. Дважды в 1925 году этот вопрос ставился перед Сталиным представителями Юго-Осетинской и Северо-Осетинской автономных областей. Ответом Сталина на просьбу соотечественников были жестокие репрессии - члены делегаций были в конечном итоге расстреляны. Тем не менее. вопрос о воссоединении с Северной Осетией и позднее, в 40-е годы во время войны, и в 50-60-е годы во время хрущевской оттепели, неоднократно поднимался южными осетинами. Изменить иерархическую структуру подчинения одних народов другими малочисленным осетинам было не под силу. Эта фраза об иерархическом устройстве Советского государства была ключевой в выступлениях Алана Чочиева, лидера движения «Адамон ныхас» («Народное вече»), возникшего в Цхинвале в 1988 году, после того как Грузия заявила о своем выходе из состава Союза. Центр делегировал народам лимитированное количество прав в зависимости от их численности в Союзе. Это обрекало малые народы на постоянную роль младших братьев, что непосредственно отражалось на их уровне жизни - экономической культурной. Численность населения Южной Осетии сокращалось: миграция росла, рождаемость снижалась. С довоенных 107 тысяч человек население сократилось до 98 тысяч в 1989 году. При этом доля осетин в общей численности населения Грузинской ССР снижалась, а доля грузин увеличивалась. Уровень жизни в автономной области оказался в 2-2,5 раза ниже среднереспубликанского.

Данные из книги известнейших югоосетинских историков Гаглойты Ю.С., Джиоева М.К., Джусойты Н.Г., Пухаева К.П., Техова Б.В., Чибирова Л.А. «Из истории осетино-грузинских взаимоотношений», вышедшей в Цхинвале в 1995 году, говорят о том, что Юго-Осетинская автономная область стала аграрно-сырьевым придатком Грузии. На промышленное строительство в Южной Осетии республика отпускала мизерные средства. В 1947 году решением союзных властей в Цхинвал из Вены было завезено оборудование репарационного авторемонтного завода. В 1948 году завод дал солидную прибыль народному хозяйству области, выполнив задание на 315 % (!), но в 1950 году завод был передислоцирован в Кутаиси. В отдельные годы под различными предлогами были закрыты Джалабетский и Чурисхевский лесопильные заводы, прекращены разработки месторождения нефти в Громе. На десять лет растягивалось предусмотренное решением Совета Министров СССР строительством мясокомбината и хлебозавода, в то время как в Грузии подобные заводы строились в течение года. Та же политика проводилась в аграрном секторе, где руководством Грузинской ССР назначался план сбора урожая с площадей, превышающих площади имеющихся пахотных земель. Колхозы были вынуждены распахивать сельские пастбища, чтобы выполнить план. Нехватка кормов вызывала падеж и сокращение количества скота. Многие регионы с богатыми животноводческими традициями стали бескоровными. Приходилось закупать скот на стороне, чтобы выполнять плановые задания по сдаче мяса. Горным районам Южной Осетии, где никогда не росла пшеница, устанавливался план по сдаче зерна. О недостатках советского планового хозяйства говорить не приходится, однако для соседних с Южной Осетией районов Грузии устанавливались вполне достижимые требования области сельского хозяйства - с показателями в 3-4 раза меньше. Экономическая дискриминация крестьянства вела к нищете сельских жителей и полному разорению аграрного сектора области.

Такая же политика в отношении Южной Осетии проводилась и в культурной сфере. В 1938 году осетинский алфавит переведен на грузинскую графику.

С 1949 года весь учебный процесс в школах, включая и начальные классы,
был переведен на грузинский язык. В школах Джавского района, где грузинского населения не было совсем и грузинского языка почти никто не знал, дети так и не смогли окончить школы, оставшись неграмотными. В 1951 году переведено на грузинский и все делопроизводство в области, в течении дня сняты со стен зданий все вывески на осетинском языке. Районная газета в Ленингорском районе выходила только на грузинском языке, несмотря на то что более 70% населения районов составляли осетины.


Подобные же меры в новой Грузии, заявившей о своем выходе из СССР, вызвали в 1989 году открытое противостояние осетинского населения Южной Осетии. Все возвращалось - и грузинский язык, и делопроизводство, все то, чем столько лет Советская Грузия пыталась окончательно устранить само основание для наличия Юго-Осетинской автономии в ее составе - осетинское население. Разумеется, и тогда, в 50-е годы, общественность протестовала против антиосетинской политики властей Грузии. Выступившие с протестом представители осетинской интеллигенции и студенчества были осуждены на разные сроки каторги.

Что ж, Советский Союз по крайне мере гарантировал осетинскому народу невозможность физического истребления...
__________________________________________________________________________________

В конце 1980-х годов Советский Союз уже не так уверенно мог что-то гарантировать, а вернее, СССР просто пытался хоть немного еще продержаться на плаву. Начался «парад суверенитетов».

Грузинские радикалы, знавшие об убежденно просоветской ориентации в автономиях, легко определили платформу, на которой можно справиться с подобной ориентацией - это был национализм, который одновременно был и хорошим трамплином для прихода к власти. С 1988 года в Грузии начинается националистический психоз, что привело к всплеску насилия на этнической почве. Лозунг «Грузия - для грузин!», недалеко ушедший от «Deutschland uber alles!», был в той или иной степени поддержан всеми грузинскими политическими партиями и движениями. Фаворитом новой Грузии очень скоро стал лидер Хельсинского союза (который, кстати, не входил в авторитетную Международную хельсинскую федерацию) Звиад Гамсахурдиа. Даже те национальные меньшинства, которых не коснулась открытая дискриминация, чувствовали себя не уверенно, ожидая своей очереди. Пресса развернула кампанию против национальных меньшинств, увидев в них угрозу благополучию грузинского народа. Национализм потрясал откровенностью, цинизмом и агрессивностью. Речь шла уже не о каких-то программах по созданию преимущественных условий для развития грузинской нации. Звучали призывы «вымести этот мусор», «регулировать их рождаемость» и т.д. Согласно новым теориям, теперь для русских стали характерны «биологическая неполноценность, пьянство и каннибализм»; азербайджанцы «слишком быстро размножались»; турки - месхетинцы - пришельцы, их родина - Турция; осетины - просто «гости, нагло захватившие территорию приютившей их Грузии», а абхазы - «племя, спустившееся с гор в прошлом веке». В Грузии взяли курс на «процентную норму» проживания лиц грузинской национальности.

Это всем известные и документально зафиксированные факты, повторять которые не очень хочется. Относительно прогрессивные современные грузинские общественные деятели уже осудили эти проявления фашизма и готовы даже признать, что были не правы. Но это не произошло только после того, как им стало ясно, что без признания этих «перегибов» в недавнем прошлом независимой Грузии не добиться репутации порядочной страны и не получить формального официального включения в евроструктуры, хотя и без этого Грузия пользуется благосклонностью Запада в полной мере. А в те времена националисты пользовались почти полной поддержкой грузинского народа, пережившего недавно 9 апреля и готового к борьбе с кем угодно, кто выступает за советский строй.

Звиад Гамсахурдиа стал активно проводить митинги уже в 1989 году, знакомя народ с собой и новыми задачами, решение которых должно было возвеличить Грузию. Первые публичные явления Звиада были не всегда удачными, да и Хельсинскую группу не очень знали, тогда еще грузинам было непривычно было бросать свою работу и средь белого дня бежать на митинг. «Этот черт отравит нас своим ядом! Откуда он взялся? Не слушайте его, люди!» - раздавалось на первых митингах. Но тех, кто не верил и свистел в ответ на призывы, обещали запомнить и наказать. А потом уже люди втянулись и поддерживали его, твердо веря, что это есть мессия. «Еще скажу: грузинские мужья покупают своим женам дорогую одежду и бриллианты, тогда как осетинские мужчины покупают оружие и думают о завтрашнем дне», - согласно утверждениям Звиада, оружие покупалось на русские деньги в Северной Осетии и завозилось не через Рокский тоннель, а горными тропами, на лошадях. На митинге в Гори (родина Сталина) в ноябре 1989 года в нужный момент к нему пробрались из толпы два молодых парня и пошушукались с ним, после чего Гамсахурдиа объявил, что ему только что сообщили, что «сегодня ночью осетины собираются напасть на Гори», и поэтому он призвал создать отряды и охранять дороги, ведущие из Цхинвала. Выступление он закончил вдохновившими жителей Гори словами: «Да здравствует завтрашний Сталин Грузии!» Ночью на Гори никто не напал, и жители ругали Звиада последними словами. Но установка на национальное превосходство грузин работала всегда и безошибочно оставляла след в их душах.

В Южной Осетии также проходили митинги протеста, связанные с принятием закона Грузии о государственном языке - грузинском, о требованиях вести делопроизводство на грузинском языке и ввести обязательный экзамен по грузинскому языку при поступлении в вузы. Руководство Юго-Осетинской автономной области пыталось удержать ситуацию и поддерживать стабильность, обещая, что сможет решить вопросы, но без поддержки Центра, который страдал комплексом 9 апреля (против митингующих на проспекте Руставели тбилисцев были выдвинуты БТРы Советской армии) и ничего не предпринимал, рассчитывать на успех этих обещаний не приходилось.

Антиосетинская кампания в новой Грузии, между тем, перешла уже к новому витку.

Националистическим лидерам удалось создать устойчивый образ врага в лице осетин.

Общества Иванэ Мачабели и святого Ильи праведного проводили колоссальную работу, чтобы убедить в приоритетности задачи упразднения автономной области, закрытия Рокского тоннеля и изгнания осетин. Эмиссары грузинских обществ и движений наведывались и в Чечено-Ингушетию на антиосетинские сборища ингушей, рассчитывая на их помощь и обещая свою поддержку. Начался сбор подписей по всей Грузии за упразднение автономии Южной Осетии. Впрочем, позже, при принятии решения об упразднении автономии, собранные подписи совсем не понадобились. Кульминацией подготовительного к войне периода явился известный поход 23 ноября 1989 года в Южную Осетию. На предыдущих митингах в Гори и Ередви Гамсахурдиа обещал привести в центр Цхинвала 200 тысяч грузин и провести там митинг. Собрать 200 тысяч человек все же не удалось, несмотря на то что собирали по всей Грузии, но тысяч 40 в этой колонне было определенно. Многие были вооружены. Водителей, которые не соглашались ехать в Цхинвал, просто выкидывали из собственных автомобилей, и на их место садились «патриоты», которые ехали в сторону Цхинвала, с воодушевлением размахивая кизиловыми флагами.

На следующий день, 24 ноября, как рассказывает очевидец, в 4 часа дня народ собрался перед Домом правительства в Гори в ожидании вестей из Цхинвала, куда уехала из города практически вся молодежь. «Вернувшиеся оттуда «неформалы» сообщили, что все, кто поехал в Цхинвал, живы и здоровы, что сейчас подъедет господин Гамсахурдиа и сам все расскажет. Пока его не было, кое-кто из собравшихся кидал яйца в огромный памятник Сталину, ругая его за то, что он дал осетинам автономию. Появившийся Звиад был мрачен, говорил зло: «Мои дорогие соотечественники хотели провести в Цхинвале мирный митинг. Но запланированное не удалось. По какой причине? Осетинские женщины вывели своих малолетних детей, поставили их перед собой, за ними стояли молодые люди, держась друг за друга. По правде говоря, они были безоружными. За ними подошли российские войска на БТРах. Осетинские парни стояли также в кузовах автомашин, держа в руках большой портрет кровопийцы Ленина, а некоторые держали свой национальный трехцветный флаг». Многие стали спрашивали Звиада: «Какие цвета имеет их флаг?» Он отвечал: «Спросите тех ребят, которые там были». А «ребята» кричали: «Похож на женский фартук». Все стали смеяться.

Чем дальше Звиад Гамсахурдиа рассказывал о неудачном походе на Цхинвал, куда его не впустили безоружные парни, тем сильнее он распалялся. «Освобождайте с работы осетин, которые работают на ответственных постах, первым долгом милиционеров и учителей. Разрешаю вам обыскивать их дома, отбирать оружие, кинжалы, большие ножи, топоры. Не будет Южной Осетии, будет закрыт Рокский тоннель!» В этом месте Звиад вдруг начал топать ногами, размахивать руками, слов было не разобрать, потому что рот у него иногда оставался открытым, он не мог сомкнуть челюсти. Народ стал шушукаться: «Звиад сошел с ума от злости», «Надо его связать, как умалишенного», «Топает ногами, конечно: к осетинам поехал с рогами, вернулся безрогим», «К осетинам поехал в шерсти, а вернулся стриженным» и т.д. Вслух ничего не говорили, боялись, да и жалко его было - очень он устал» («кровожадный Звиад Гамсахурдиа», том I-III, составитель А. Маргиев).

Призыв вождя был услышан. Он уже давно считал себя вождем нации: «За короткое время я стал вождем грузинского народа, народ клянется моим именем. Вот слышите они кричат «Звиад, Звиад!»

В дальнейшем дискриминация осетинского населения приняла масштабный характер и выразилась в еще более неожиданных формах. Так, стали привычны требования к осетинам сменить национальность с приданием фамилиям грузинских окончаний: Абайта - Абашидзе, Хетагката - Хетагури, Дзапарта - Джапаридзе.

Один из осетин, принуждаемый к смене национальности, обратился с запросом в Институт истории, археологии и этнографии им. Академика Джавахишвили Академии наук Грузии. И даже получил ответ: «На запрос гражданина Хачирашвили расследовать историю, происхождение и национальную принадлежность его фамилии мы отвечаем:

Хачирашвили вышли из Внутренней Картли (территория Центральной Грузии. - И. К). Там есть село Хачираанткари. Отсюда они переселились в Меджутскую равнину. Представители этой грузинской фамилии отнесены к осетинской нации. Все Хачирашвили происхождением грузины. Их старинная фамилия звучала так - Хачиури. В переписи XIX века фамилия Хачирашвили стала считаться осетинской». Подписано директором института академиком Г. Меликишвили.

Впрочем, к моменту, когда это требование прозвучало открыто, уже огромное количество осетин, особенно в Карельском, Горийском районах и в Кахетии, носили фамилии хоть и осетинские, но с грузинским окончанием «швили». Многие из них сменили и национальность на грузинскую за долгие годы проживания в этой среде. Так, в селах Душетского района Дриаевы стали Меладзе, а Кисиевы - Арчвадзе.

А исполком райсовета народных депутатов Хашурского района Грузии вынес в середине 1990 года решение по поводу исправления осетинских и армянских фамилий. Был приведен перечень таких фамилий, затем - ссылка на «историко-архивные изыскания». Далее сказано: «В метрических выписках перечисленным лицам обозначить национальность: грузин. Фамилии Кулумбеговы - Кулумбегашвили, Микоян - Микашвили и т. д. Цховребашвили вернуть по желания форму Цховребули, Шавердян-Шавердашвили».

После провозглашения 20 сентября 1990 года Республики Южная Осетия к антиосетинскому движению примкнули и те грузины, которые не поддерживали идеи национализма прежде. Лидер грузинского оппозиционного национального движения Мераб Костава странным образом погиб в 1990 году. Блок «Круглый стол - свободная Грузия!» возглавил «вождь».

Почва для упразднения автономии осетин готовилась не только митингами и публикациями в прессе. Официальный Тбилиси приступил к «ползучей» ликвидации Юго-Осетинской АО заранее, устраняя сначала ее юридическую базу. Были отменены все советские законы, в том числе и Союзный договор, подаривший Южной Осетии автономию во вражеской республике. Шедший к власти «Круглый стол собирался ввести по всей Грузии институт префектов, назначаемых из Тбилиси для каждого региона. В августе осетинское руководство дважды запросило в Тбилиси разрешение на проведение выборов в областной совет, полномочия которого истекли еще в марте. Ответом был отказ, и это справедливо было воспринято как фактическая отмена автономии. Грузии оставалось оформить решение юридически. Дальнейшие события последовали быстро и логично.

20 сентября 1990 года - декларация о суверенитете и провозглашение Юго-Осетинской Советской Демократической Республики в составе СССР;
28 октября - победа на выборах в Верховный Совет Грузии блока «Круглый стол - свободная Грузия», 3. Гамсахурдиа стал председателем парламента;
9 декабря - выборы в Верховный Совет Юго-Осетинской Советской Демократической Республики, избрание Тореза Кулумбегова его председателем;
11 декабря - парламент Грузии принял Закон об упразднении автономии Южной Осетии;
12 декабря - введение чрезвычайного положения в Цхинвале и Джавском районе силами грузинской милиции и подразделений МВД СССР В этот же день в Цхинвале объявился «комендант города» - генерал Кванталиани;
5 января 1991 года - Кремль санкционировал ввод в Цхинвал 3 тысяч грузинских милиционеров (решение принял министр МВД Б. Пуго по согласованию с М. Горбачевым);
в ночь с 5 на 6 января генерал Г. Малюшкин дал приказ отвести подразделения внутренних войск и открыть дорогу на Цхинвал...
__________________________________________________________________________________

Город проспал начало войны. Но все же это был целый город, полный народа. Часть городских грузин покинула Цхинвал накануне войны, зная о готовящемся наступлении, многие даже уволились с работы, забрав свои трудовые книжки. А многие остались, не веря, что это всерьез и надолго.

Они не воевали ни против своих, ни против осетин, но в Грузии таких сразу окрестили предателями. Многие из них перед отъездом честно предупредили своих соседей о готовящемся вторжении, некоторые же решили не уезжать вообще. В эти два года войны в Цхинвале оставались жить 719 грузин и 340 грузиноязычных армян.

Обрушившаяся в канун Рождества угроза сплотила все осетинское население города. Мужчины сгруппировались в отряды, соорудили баррикады и обозначили линию обороны. Они были вместе и, несмотря на острую нехватку оружия, могли что-то предпринимать, сопротивляться. Но в другом положении оказались осетины, жившие в близлежащих и отдаленных селах Южной Осетии. Им приходилось рассчитывать на свое мужское население, большей частью не имевшее никакого оружия. Многие из них пробрались в город, чтобы поддержать своих в боях внутри города. Села остались открытыми для бандформирований, очень быстро сколоченных из местного грузинского населения. Безнаказанность вдохновляла их на любые преступления. Бандиты нападали на село, грабили дома, затем сжигали их, но все же уходили, опасаясь прихода осетинских отрядов или подразделений ВВ МВД СССР Гораздо труднее пришлось осетинам во внутренних районах Грузии - в Карельском, Горийском, Каспском, Боржомском, Ахметском и других, где осетины жили на территории Грузии и не были ничем защищены. Что им оставалось делать? Ответ, простой и циничный, дал все тот же Звиад Гамсахурдиа журналисту итальянской газеты «Стампа»: «Так, значит, Вы считаете, что они должны уйти? - Это очевидно. Другого выхода нет. Или сидеть спокойно, не причиняя никому хлопот». На тот момент на территории Грузии проживало около 100 тысяч осетин.

Но даже «спокойно сидевшие», не имевшие отношения к событиям в Цхинвале осетины внутренней Грузии не были застрахованы от изгнания. Наблюдая происходящее, они все почувствовали себя временно проживающими на территории Грузии. И только те из них, кто успел сменить фамилию и национальность, или те, кто метнулся в лагерь карателей и присягнул им на верность, могли рассчитывать на неприкосновенность своей семьи, да и то не всегда. Вот образец бесцеремонности, с которой местные руководители брали на себя роль судей, «кого казнить, кого миловать», подменяя собой Кодекс законов о труде:

«Приказ №4
Об увольнении с работы учителя истории Гаглоева Ивана Семеновича. 3гудерская средняя школа Карельского района 23.01.91 г.
9-10 января 1991 года Гаглоев И.С. во время добровольной акции сбора подписей под обращением к Президенту Советского Союза оказал сопротивление справедливому решению ВС Республики Грузии о ликвидации автономной области Южной Осетии и поддерживал указ Президента СССР от 7 января 1991 года, который сеет вражду между осетинами и грузинами, проживающими в Грузии, ведет к кровопролитию между двумя братскими народами. Отсюда вывод: как противник грузинского народа и других народов, проживающих в Грузии, преподаватель истории Гаглоев Иван Семенович с 17 января 1991 года увольняется с работы. Имеется согласие профкома, протокол заседания №1 от 22 января 1991 года. Директор Згудерской средней школы А. Джабишвили».


Нетрудно предположить, что и сам А. Джабишвили, видимо когда-то носивший осетинскую фамилию Джабиев, недолго продержался в окраске среды обитания и вскоре был разоблачен представителями «чистой» нации.

Также поступили с семьей Габараевых из города Карели. Николай Самсонович работал в Карельском дорожном управлении, а Кодалаева Зоя Сергеевна - учительницей математики в Карельской средней школе №21. Оба были уволены с работы в 1991 году из-за национальности «осетин». Кодалаева 3. получила такой приказ об освобождении:

«Освободить педагога Кодалаеву Зою Сергеевну с занимаемой должности в связи с осетинской национальностью и имением осетинской семьи с 4 марта 1991 года. Основание: протокол №1 от 4 марта 1991 года общего собрания педколлектива и техперсонала Карельской школы №1. Директор Карельской средней школы №1 Ф. Сванидзе. Приказ №111 от5.0З.91 Карельской средней школы №1».

Брат Николая, Отар Габараев, работавший в Горийском отделении милиции, был уволен тогда же. Как бы «тихо» ни вели себя жители сел Цхинвальского и 3наурского районов, первые беженцы, появившиеся перед зданием Цхинвальского горисполкома в январе 1991 года, были именно оттуда. В Штабе по координации действий в чрезвычайном положении была создана Комиссия по беженцам, работа которой была поручена Ф.Ф. Джигкаеву. Понятно, что опыт работы с таким контингентом людей отсутствовал полностью не только в Южной Осетии, но и в Советском Союзе. Первые заявления в комиссию были коллективными. К примеру, жители села Ионча 3наурского района Южной Осетии сообщали, что подверглись нападению грузинских бандитов, были избиты и изгнаны из своих домов, в связи с чем просили оказать им помощь. И ставили в колонку свои подписи. Специального бланка для заполнения беженцами тоже пока не было. Текст беженцы писали самостоятельно, трогательно и подробно перечисляя все, что им пришлось пережить. Но почти в каждом заявлении присутствовали общие для всех моменты:
обстреливали дома;
издевались над нами, били, стреляли в воздух;
ограбили, отняли деньги;
увели людей в заложники;
выгнали, вынудили оставить дома;
убежали через окно в лес, в поле;
живем у родственников, тесно;
просим оказать помощь продуктами питания и жильем.

История №1. Соседи
Феня Кокоева, которая по сегодняшний день с детьми, внуками и правнуком живет на турбазе "Осетия», до войны жила в селении Курта Цxинвальского района: "Работала я поваром здесь же, на турбазе, ездила сюда автобусом. С соседями в Курта жила очень дружно, но потом видела, что все, кто врывался к нам в дом, были наши соседи. Каждый раз мы думали, что утром обязательно уйдем в Цхинвал. Но утром приходила надежда, что теперь все кончилось, и мы опять оставались. Когда в селе узнали, что мы собираемся бежать, в ту ночь отняли у нас все, что могли унести. Утром мы убежали. Некоторые соседи уговаривали нас не уходить, муж мой Кочиев, но по паспорту он был Кочишвили, и они считали его грузином, но мы их не слушали. Да они уже делили наше имущество. Мне только за одну корову удалось получить 100 рублей. Дом скоро сожгли. Мы пришли в Цхинвал пешком и направились прямо к турбазе, больше мне и пойти было некуда. Муж совершенно потерял самообладание, был в шоке и даже не разговаривал. На турбазе располагались тогда русские военные, но я выпросила комнату. Всю войну мы провели здесь, под обстрелами: грузины знали, что здесь находятся военные, и обстреливали здание особенно сильно. Через несколько лет после войны муж умер от инфаркта, он так и не пришел в себя, все эти годы сидел на балконе и молчал.

Документы я потеряла и не смогла оформить пенсию в Северной Осетии. Живем на гроши. В Курта я оставила двухэтажный дом, 8 коров, 18 овец, 14 пар постелей у меня было, а сейчас спим на матрасах из детского садика. Дети учатся в интернате.

Иногда сейчас мои бывшие соседи приглашают меня на похороны или какие-нибудь события в селе, обычно меня звали печь им хлеб и пироги в таких случаях. Но я не хочу больше никого из них видеть, хоть и прожила там 32 года. А иногда я встречаю кого-нибудь из куртинских мужчин, продающих фрукты возле большого универмага, они кричат мне и машут руками, чтобы я подошла, предлагают яблоки, но я не смотрю на них, стараюсь быстро уйти, как будто мне самой стыдно смотреть им в глаза».

Был момент, когда во внутренних районах Грузии требовался формальный повод для репрессий против осетинского населения. Все беженцы упоминают об анкетах и списках, о собираемых подписях и собраниях, на которых требовалось осудить «цхинвальских сепаратистов». Так называемая анкета, составленная, по сведениям СМИ, в парламенте Грузии, разносилась по предприятиям, организациям и учреждениям Грузии, где еще работали осетины, подбрасывалась в почтовые ящики осетинских домов и квартир. В ней говорилось: «Советским режимом в аннексированной им 1921 году Грузии была создана Юго-Осетинская автономная область, чтобы в нужный момент инспирировать кровопролитие между братьями - грузинами и осетинами. Об этом свидетельствует сегодняшний конфликт в Шида Картли (так грузины стали называть территорию упраздненной Юго-Осетинской автономии. И. К). Поэтому мы, проживающие в Грузии лица осетинской национальности, поддерживаем решение Верховного Совета Республики Грузия об упразднении Юго-Осетинской автономной области и требуем:
1. Вывести ВВ МВД СССР из этого региона.
2. Изъять оружие у осетинских экстремистов.
З. Создать комиссию на паритетных началах для изучения и оценки процессов в Шида Картли.

Анкету должен был подписать каждый осетин, проживающий в Грузии, и здесь же написать свою фамилию, имя, отчество, подробный адрес. Осетины называли анкету «удавкой». Многие подписывали, считая, что анкета формальность, но может спасти их от погромов и убийств. Некоторые отказывались, считая, что автономию дала советская власть, она ее и должна была отменить. Другие боялись считаться предателями осетинского народа. Так или иначе с пресловутыми анкетами связано огромное количество трагедий осетинского населения в Грузии.

История № 2. Подписи
Кабулова-Чибирова Заира Михайловна из поселка Агара Карельского района. Живет в г. Владикавказе: «Там 50% населения были осетины. Все часто ездили в Знаур, там почти у всех были родственники. Вся наша жизнь в Агара как-то была связана с сахарным заводом. Был у нас большой двухэтажный дом, машина. Была еще 3 -комнатная квартира. Была и дача в селе Келети Хашурского района. Сыновья вернулись из армии, дочь была замужем в Знауре (райцентр Знаурского района Южной Осетии, граничит с Карельским районом Грузии). Мы все чисто говорим по-грузински, дети окончили грузинскую школу. Началось все со сбора подписей осетин под требованием закрыть Рокский тоннель и упразднить автономию. В Знаур мы уже боялись ехать, в автобусе заставляли осетин вставать, были пикеты на дорогах. Стали приходить к нам по ночам, проводили обыски, требовали денег. Один из сыновей, Заур, жил в Тбилиси, другой, Давид, где-то всегда скрывался по ночам. Я попросила его в случае чего поставить подпись под этой проклятой бумагой, мол, это ничего не решает, формальные это списки. Но когда к нему пришли, он все равно отказался. В Доме культуры в Агара был штаб у них, там все время терлись разные женщины, которые разносили слухи. Они и сообщили им, что Кабулов отказался подписать. Ночью (именно в эту ночь он был дома) пришли его знакомые - осетины, попросили выйти. Он вышел, его посадили в машину и увезли. Мы боялись и искать его, и не искать, боялись самого страшного. Его нашли грузины через три дня в реке. В нем было шесть пуль. Сразу после похорон в тот же вечер наш дом обстреляли.

Мы с мужем бежали в Северную Осетию. За наш дом дочь смогла через знакомых получить 3700 рублей, а квартира и дача остались брошенными. К нам в Северную Осетию скоро приехал и другой сын из Тбилиси, жена-грузинка не захотела с ним ехать, а ему постоянно угрожали. Сначала мы жили в селе нарт у родственников. Потом мы все работали в совхозе, в поле, и нам дали вагончик. Вернее, это была большая прямоугольная цистерна. Мы прожили в нем семь лет, прежде чем смогли заработать торговлей на маленькую квартиру в общем дворе. С нами живет и внук Зураб, сын моего погибшего сына Давида. А Заур женился на северянке, у них двое детей, мальчика назвали Давидом. Слава Богу, мы больше не беженцы».

Что ж, расчет Кремля на то, что Грузия увязнет в этой войне, после чего останется заставить ее отказаться от сепаратизма и подписать Союзный договор, отчасти начал оправдываться. Запад не мог признать откровенно фашистскую страну. Известные в мире правозащитники осуждали действия сложившегося в Грузии режима, подчеркивая, что деятельность альянса, возглавляемого Гамсахурдиа, противоречит международным нормам по правам человека, сформулированным в Заключительном акте Хельсинского совещания. Осуждали жестокие репрессии против осетин и здравомыслящие люди в Тбилиси. Философ М. Мамардашвили: «Каким образом человек, причисляющий себя к Хельсинскому движению, может абсолютно не представлять, что такое права человека? Здесь налицо невежество и безграмотность, полный нравственный дальтонизм. Если об этом не будет сказано вслух, то беда очень скоро постучится в дверь Грузии. Согласно социологическим исследованиям, подавляющая часть грузинского народа желает избрать президентом Звиада Гамсахурдиа. Если это произойдет, мне придется пойти против собственного народа» («Московские новости», 16.09.1990).

Рассказ беженки свидетельствует о том, что далеко не все в Грузии были в восторге от национальной политики Звиада Гамсахурдиа.

Тараева-Кочиева Лиза, беженка из г. Рустави, живет в поселке Заводском около Владикавказа: «родители мои жили в Кахетии, в селе Джугаани Телавского района, Дзугаевы - по-осетински, где обычно в декабре широко отмечался праздник Сталиноба (дни чествования Сталина. - И.К.). А мы с мужем жили в Рустави. Однажды я поехала к родителям в 1990 году и в дороге встретила неожиданно машину, в которой ехал Звиад Гамсахурдиа. Я узнала, что у него была назначена встреча с населением в г. Ахмета, на которой он собирался призвать очистить край от осетин. Но глава администрации района запретил ему въезжать в город, его вообще в город не впустили, и он возвращался через Телави, а там дорога оказалась закрытой, и он поехал через маленькое Джугаани. Может быть, он думал в это время, что когда-нибудь он будет отмечать «Звиадоба» (праздники в честь Звиада Гамсахурдиа. - И.К.)? Не знаю. Теперь мне его жалко. Наш старый дом в Джугаани пропал. Родители умерли в Северной Осетии».

Весь январь 1991 года внутренние войска продолжали патрулировать улицы и охранять турбазу «Осетия», не вмешиваясь в события ни на той, ни на этой стороне. Военные утверждали, что, если бы они ушли на сутки, осетины сумели бы освободить город от грузинских милиционеров. При проявлении бронемашин стрельба прекращалась. По признанию генерала Г. Малюшкина, войска могли применить силу только при угрозе масштабного кровопролития. Дошло до того, что лидер грузинской неформальной военизированной организации «Мхедриони» Джаба Иоселиани предложил вывести из зоны конфликта грузинскую милицию и перевести на казарменное положение дислоцирующиеся здесь подразделения ВВ МВД СССР. Охрану же порядка возложить на отряды «Мхедриони», которые, по его мнению, пользовались большим авторитетом у осетинского населения. Возможно, многое объяснялось тем, что в Цхинвале был расквартирован 8-й «карательный» полк ВВ МВД СССР - тот, который сыграл неприглядную роль при разгоне с помощью оружия восставшего в 1981 году населения Владикавказа в ходе вспыхнувшего осетино-ингушского конфликта. Семьи этих офицеров жили в Тбилиси, поэтому они не могли проявлять какую-то человеческую позицию в вооруженном конфликте сторон.

Все эти факты действительно подтверждали подозрения, что…

…Москва сознательно не вмешивается в события в Южной Осетии. Чем больше здесь проливалось крови, тем сильнее в Кремле зрело недовольство политикой руководства Грузии, не пожелавшей остаться в составе Союза.

Это постепенно должно было подтолкнуть Центр к вмешательству, решить конфликт с помощью советского оружия, освежить политический имидж и вернуть блудную Грузию в советскую семью. Единственное, чего не знал никто, - сколько крови должно было пролиться, чтобы конфликт признали наконец кровопролитной войной и спасли оставшихся осетин от истребления. Торез Кулумбегов, председатель Верховного Совета РЮО, не исключал возможность торга между Грузией и Кремлем: в обмен на свободу рук по отношению к автономиям Грузию могли склонять к подписанию Союзного договора. Последующее странное похищение Т. Кулумбегова с территории той самой злополучной турбазы, где проходила его встреча с грузинской стороной в присутствии советских генералов, наводит на мысль о том, что Москва была не прочь убрать «на всякий случай» осетинского лидера, что должно было облегчить Грузии возможность разобраться с автономией.

Президент Горбачев был занят урегулированием конфликта в Персидском заливе. В Москву прибыл личный представитель Саадама Хусейна министр иностранных дел Ирака Тарик Азиз. Оценив ситуацию в заливе, М. Горбачев в целях избежания дальнейшей эскалации конфликта предложил конкретный план действий. Это была «очень детальная, четкая, продуманная программа политического урегулирования». Как сообщают газеты, Тарик Азиз немедленно, не теряя ни минуты, вернулся в Ирак, ему даже был предоставлен специальный самолет до Тегерана. У такого решительного президента не нашлось нескольких минут на подписание указа о введении чрезвычайного положения на всей территории Южной Осетии, где бесчинствовали грузинские бандформирования.

11 февраля 1991 года в открытом письме Президенту СССР депутаты Владикавказского Совета народных депутатов заявили, что «ситуация в Южной Осетии уже вышла за рамки локального межнационального конфликта и приобретает формы геноцида по отношению к осетинскому народу».

«…Весь мир, готовый протестовать после гораздо меньшей трагедии в Прибалтике, воспринимает попытку лишить права на существование целый народ как третьеразрядное событие «где-то там на Востоке». Гамсахурдиа мог бы предложить всем народам, населяющим республику, идти в независимость вместе с грузинами. Вместо этого он требует от них оставить дома и землю и переселиться куда-нибудь в СССР, то есть превратиться в сотни тысяч беженцев. К этому вынуждают осетин, применяя против них террор, голодную блокаду, убийства, захват заложников, поджоги, конфискацию любой их собственности… Москва имеет в этом регион войска, но им приказано соблюдать нейтралитет. Очевидно, после предыдущего негативного опыта Горбачева опасается вводить здесь президентское правление. В результате такого опыта на Кавказе может вспыхнуть затяжная и кровавая война с Грузией. Но ясно одно: если новый Союзный договор не представит эффективные гарантии безопасности малочисленным народам, то осетинская трагедия станет прелюдией к новым погромам и насилию», - писала «Генераль-Анцайгер» в №13 за 1991 год.

Грузия не собиралась подписывать Союзный договор. Позиции националистов еще больше укрепились после проведенного 31 марта в Грузии референдума о выходе из СССР, на котором население, конечно, единодушно высказывалось за независимость. Южная Осетия не принимала участия в референдуме, впрочем, это так не имело значения, как если бы она принимала участие. В том и другом случае результат был бы тот, который устраивал Грузию. Напротив, Южная Осетия, все еще веря в возможности Москвы спасти осетин от истребления, голосовало 17 марта 1991 года за сохранения Союза. Референдум проходил под сильнейшим обстрелом, но никто не пропустил голосование, даже старики-ветераны, которые все еще продолжали писать обращения в Москву министру обороны СССР Д. Язову: «…Наши предки верой и правдой служили России. Они снискали себе славу на полях сражений Отечественной войны 1812 года, русско-турецкой, Русско-японской войн, Первой мировой войны и других военных кампаний Российской империи… Южная Осетия - это сейчас единственный регион на Кавказе, где не срывается военный призыв».

В середине апреля Л. Келехсаева, зам. главврача республиканской больницы Южной Осетии, сообщила прессе: с 5 января поступили 289 раненных, умерли от ран в больнице 39, из которых 19 детей до 17 лет.

Но время вмешиваться еще не пришло, и кровь продолжала литься…

История №3 сколько крови?
Кортиева Анна Садуловна, беженка из города Карелии, Карельский район Грузии. Ныне живет в Заводском поселке в г. Владикавказе: «Говорят, в Цхинвале в это время убили шесть грузин, и все от этого были просто взбесившиеся. Попросила в магазине хлеб, но мне не дали, сказали: убирайтесь, сегодня ночью, мол, мы истребим всех осетин. Я в тот же день отправила детей в поселок Сачхере, недалеко от Карелии, к родственникам, а сама с мужем осталось, чтобы собраться в дорогу и попытаться продать хоть что-то из живности. Но через два дня детей привезли обратно - они не хотели там оставаться. Тогда в ту же ночь тайком мы всей семьей сели в сочинский поезд, прятались среди азербайджанцев и так молча приехали в Сухум. И только там очень многие ехавшие с нами заговорили по-осетински. Это были беженцы из сел Апниси и Летет Хашурского района. Муж через некоторое время вернулся в Карелии, чтобы попытаться продать дом. Он попал туда в тот период, когда грузины напали на осетинское село Цинагар (Ленингорский район Южной Осетии. - И. К.) и убили семь осетин, при этом погибло три грузина. Это было причиной новых зверств и в Карелии. Ворвавшиеся ночью в наш дом грузины придрались к тому, как муж посмел продовать дом, разве не хватить того, что нам дали уйти живыми. Один из них сказал: «Надоело мне убивать осетин и кидать их в воду. Я уже три месяца не видел маму». Дом продать нам не дали. Мужа сильно избили, но отпустили живым».

Что касается «кидать в воду» - это, к сожалению, была не выдумка пожилой женщины. Убитых действительно кидали в воду, в ближайшие реки.

Самой большой водной могилой осетин стала Кура. Очевидец даже утверждал, что в тор период местные жители не ловили рыбу в реке: о трупах, которые периодически вылавливали именно рыбаки, знали все.

Если о пропавшем без вести сообщали, что труп не найден, следовало предположить, что его бросили в Куру. Хабалов Георгий, с. Орташени Карельского района, Дряев Валико Георгиевич, 1951 г.р., и Кокоев Юрий Гаврилович, с. Рене, Каспского района - убиты и брошены в Куру. Кокоев Владимир Лавреньтевич, 1956 г.р., п. Агара, его убили, тело привязали к толстому колу, который воткнули в берег Куры. Тело убитого находилось в воде 18 суток. Габараев Зураб Константинович, 33 года, г. Карелии, приехавший из России в день Пасхи помянуть отца. Его захватили на кладбище, убили после пыток и бросили тело в Куру, привязав также к колу, воткнутому в землю. Кумаритов Николай Михайлович, 1931 г.р., с. Нацрети - расстрелян, тело сброшено в Куру. Хабалашвили Мураз самсонович, 1961 г.р., и Хабалашвили Хуто Шакроевич из села Пицеси продавали мясо на рынке в Гори, на них напали члены «Общества Костава» (грузинское крайнее реакционное политическое движение. - И.К.), расстреляли и бросили в Куру. Дудаев Гиви Кондратьвич, 1950 г.р., с. Цителубани, был связан, на него надели противогаз и живым сбросили в Куру.

Подобных зверств было совершено много, но гораздо обширнее список без вести пропавших. Оставаться далее в селах и населенных пунктах Грузии, доступных грузинским бандформированиям, было невозможно. Передвигаться по дорогам Южной Осетии было опасно для жизни, бандиты останавливали транспорт, брали людей в заложники, сопротивлявшихся убивали на месте. Так, 18 марта 1991 года в районе с. Ередви грузинская бандитская группировка задержала военную машину «Урал» с осетинами, направлявшимися из села Дменис в Цхинвал. 12 мужчин, взятых в заложники, пропали без вести.

Десятки тысяч осетин стали беженцами уже в первые месяцы войны, добираясь в Северную Осетию кто как мог. Участок автодороги в Северную Осетию, проходящий через грузинские села, был блокирован грузинскими бандформированиями. Выбраться из Южной Осетии можно было только по объездной Зарской дороге длиной около 25 километров, названной в народе и в прессе «Дорогой жизни». На самом деле дорогой можно было назвать лишь начальный отрезок этого пути, начинающегося у села Тбет. Далее дорога ныряла в лес и превращалась в тропу, ехать по которой на машине раньше, в благополучные времена, никому не приходило в голову, да и не было необходимости. Да и сейчас с января по апрель здесь нечего было делать автотранспорту, одолеть ее могли только гусеничные трактора. Старики, женщины с младенцами на руках, маленькие дети пробирались по снегу.

Повезло тем, кого сопровождали мужчины: они пробивали дорогу в снегу, помогали нести детей и легкую поклажу: много не возьмешь, застрянешь - замерзнешь. Иногда навстречу беженцам также пешком, опираясь на колья, пробирались журналисты, нагруженные фото - и телеаппаратурой, не каждый мог рискнуть ехать по нормальной дороге через грузинские села, были свидетельства задержания журналистов, особенно российских.

Мужчины, сопровождавшие беженцев, оправдывались: мы только отведем их и вернемся, мы не беженцы. Не было большего позора, чем мужчина-беженец. В одном из сюжетов, снятых советскими тележурналистами, были показаны кадры, где по заснеженной тропе прошли, крепко держа друг друга за руки, старик и старуха, супруги. Перед крутым спуском старик постелил на снег большую клетчатую шаль и сказал жене, чтобы она села на нее. Старушка очень старалась, но все же не удержалась и стала падать, старик подхватил ее, они вместе уселись, подобрали ноги и, оттолкнувшись, заскользили вниз по склону. Только услышали в кадре: «Чтобы сдохнуть этим собакам!»

Светлана Цахилова, которую поселили в санатории «Нарт» в Северной Осетии, рассказывает: «Шли охотничьими тропами. Снегу по колено. Мужчины впереди пробивали дорогу, мы шли за ними. Трехлетнего сына толкала вперед, а сама цеплялась за деревья, иначе и не взобраться по склону, а другой рукой тащила дощечку, к которой привязала своего трехмесячного. Мороз был сильный. Как только мой сынок не замерз на смерть! Мне повезло, хоть ребенок сейчас и в больнице, а у одной женщины пятилетний сын умер по дороге». В санатории, рассчитанном на 100 мест, поселили 140 беженцев.

В середине февраля 1991 года «дорога жизни» оборвалась. На Транскавказской автомагистрали сошли лавины, часть беженцев была вынуждена остаться на южной стороне хребта, в Джавском районе, часть оказалась отрезанной с двух сторон от Рокского тоннеля. Многие сидели в машинах, дожидаясь, пока будет пробит путь. Многие шли пешком с факелами через 4-километровый тоннель.

Позже начались дожди, таял снег, Зарская дорога стала непроходимой. Крутые подъемы и спуски были опасны. Сходили оползни. Дорогу время от времени расчищали тракторами. Машины застревали в густой грязи, наступала ночь. Приходилась ночевать в лесу. И все же в это время пеших беженцев на север Осетии стало меньше, зато росло их количество в Цхинвале. Был случай, когда на Транскаме лавина раздавила автобус с двумя владикавказскими электромонтажниками, пытавшимися восстановить подачу электроэнергии, - Казбегом Исаевым и Олегом Соловьевым. С ними погиб и Сергей Цховребов ехавший из Челябинской области к родным.

Штаб размещения беженцев во Владикавказе находился по улице Димитрова. Сюда обращались те кому некуда было пойти, не было родственников в Северной Осетии или невозможно было их найти, - замерзшие, измученные тяжелой дорогой беженцы, к тому же часто совершенно без денег. Часть людей поручали местным штабам, созданным при администрациях районов. К примеру, в начале февраля в поселке Ногир беженцев было уже 260 человек. Их разместили, дали по мешку муки и по 3-4 кг. мяса на семью. Скоро детей определил в две местные школы, несколько человек взяли на работу в колхоз. Решили, что надо ставить вопрос о выделении некоторым семьям беженцев участков в селах Северной Осетии под строительство домов. «Но те, которые из Цхинвала и сел Южной Осетии, должны вернуться в свои дома», - считали в штабах. Большинство беженцев так и было настроено.

Грузинские беженцы из Цхинвала и близлежащих грузинских сел двигались в другом направлении - на юг, в Грузию. В Тбилиси на проспекте Костава был открыт штаб по оказанию помощи беженцам из южной Осетии. По данным грузинской прессы, несколько десятков грузинских домов были сожжены в Цхинвале. Около 7 тысяч грузинских беженцев покинули Южную Осетию. Беженцы были размещены в гостиницах Тбилиси и других городов Грузии. Для них были выделены места в лечебных учреждениях, санаториях, курортных зонах. Очень скоро остро стал вопрос о временном трудоустройстве людей, потерявших работу в результате конфликта. Грузинская пресса подчеркивала, что речь идет о временном трудоустройстве беженцев, не допуская мысли о том, что они останутся в Грузии навсегда. Беженцы рассказывали свои истории, не называя имен. «Они боятся называть свои имена, надеясь, что огонь пожарищ минует их очаги. Они надеются вернутся обратно. А причина этого страха - около 80 сожженных грузинских домов, две сгоревшие грузинские школы»,-писали грузинские газеты 1991 года.

Грузинские беженцы были активны. В гостинице «Иверия» в Тбилиси в марте 1991 года проходила акция протеста беженцев для привлечения внимания мировой общественности, «введенной в заблуждение проосетинской центральной прессой». Мужчин среди беженцев почти не было. «Они защищают свой дом и свою землю»,-объясняли газеты. Многие поселились у родственников, в гостинице «Абхазия», в других местах. Нана А. из Цхинвала, которую поселили в гостинице «Абхазия», рассказала журналисту, что бабушка у нее осетинка. «Когда начались погромы, соседка - осетинка позвала меня к себе на ночь. Но все равно было страшно, и на следующее утро я убежала в Тбилиси».

Большая часть грузинских беженцев из Цхинвала осталась в Гори. Там в безопасности, среди своих, они все же не были спокойны в ожидании победоносного завершения войны грузинскими военными силами. Основная масса людей, безмерно устав от войны и лишений, находилась на грани нервного срыва: «Чем жить в этом проклятом Гори, где на нас смотрят как на врагов, мы согласны терпеть любые лишения в своем родном Цхинвали» (газета «вестник Южной Осетии», апрель 1992 года). Такое мнение не было редкостью среди беженцев. Для многих из них привязанность к Цхинвалу была настолько велика, что вернуться готовы были даже те, у кого сгорели дома. Как и осетинские беженцы, грузинские также терпели нужду.

В номере за 16 февраля 1991 года «Красная звезда» опубликовало письмо цхинвальских грузин, адресованное также газетам «Комсомольская правда», «Известия» и другим: «Мы возмущены оголтелой антиосетинской пропагандой СМИ Грузии. Откуда они берут эту лживую и клеветническую информацию, якобы нас, грузин, преследуют, избивают, не пускают в магазины, выгоняют из мест проживания. Да, есть грузины, которые выехали в Тбилиси и другие районы, но это из-за невыносимых условий, которые создали «неформалы» Грузии. Мы жили мирно и в согласии и хотим дальше та жить, но вооруженные банды грузинских экстремистов, у которых нет общего с простым грузинским народом, вторглись в нашу область, занимаются грабежом наших людей. Пусть оставят нас в покое пришедшие к власти горе - политики из Тбилиси, которые силой террора и насилия пытаются вынудить осетинский народ покинуть свою землю». Подписано А. Алборишвили, Ж. Кавтарадзе, Т. Касрадзе, К. Керашвили и др. (31 подпись). Такого мнения придерживалось гораздо большее количество грузин, но письма в газеты писали не все, и не все давали интервью тележурналистам. Они и так уже считались врагами грузинского народа за то, что остались в Южной Осетии и, более того, не принимали участия в боевых действиях против осетин. Впрочем, и доверием осетин они также не пользовались. С оставшимися в городе грузинами грузинские бандиты не церемонились, если они попадались к ним в руки.

29 августа 1991 года Харебов Феликс Арчилович на автомашине «Скорой помощи» повез на похороны в с. Ксуис Цхинвальского района Одикадзе Владимира Степановича, 1930 г.р., Одикадзе Ивана Михайловича, 1942 г.р., жителей Цхинвала. Владимир - бывший сотрудник центральной грузинской газеты «Заря Востока», был женат на осетинке. В селе Ередви все трое были захвачены грузинскими «неформалами» и убиты после истязаний. А жена Владимира Одикадзе, Джиоева Наталья Политовна, 1932 г.р., была одной из восьми убитых при обстреле Цхинвала в ночь на 13 июня 1992 года.

Бежавшие из Цхинвала грузины всячески старались показать свою лояльность и преданность властям, хотя страдали не меньше, потеряв родину, чем осетинские беженцы. Васил Сабанадзе, журналист бывшей «Сабчота Осети» («Советская Осетия»), обосновавшийся в Гори и позднее издававший там свою собственную газету, писал в «Сакартвелос республика» (газета «Республика Грузия») 28.05.1991 г.: «Все беженцы поддержали кандидатуру З. Гамсахурдиа на президентских выборах. Нам говорили, что жители Шида Картли, чьи дома сожжены, должны быть против него. Что это он виноват со своим указом об упразднении области, мол, это привело к тому, что мы были изгнаны. Я встретился со всеми беженцами, но они как один поддерживают З. Гамсахурдиа. Вот, например, Беглар Борцвадзе, отец 8 детей. Его жена на днях родила, и они поселены в Гори в гостинице. Он жил в с. Мамисантубани Цхинвальского района. Осетинские экстремисты заставили его покинуть дом, но все же и он, и его жена, Груня Одикадзе, считают, что президентом Грузии должен быть именно З. Гамсахурдиа. Упразднение области было единственно правильным решением».

Грузинского вождя мало волновало судьба тех, кто неминуемо стал бы жертвой развязываемой им войны. Его волновал только успех военной операции. К примеру, за полгода до начала войны в грузинском селе Курта, в четырех километрах от Цхинвала, под надуманным предлогам был закрыт детский дом. Здание переоборудовали под лазарет, ведь он бы точно пригодился при боевых действиях, одну часть его питомцев раскидали по детдомам Грузии, другую вывезли в Цхинвал. Грузинским детям выделили помещение в детском саду, собрали одежду, постели, книги, наладили учебный процесс. Называли их 13-й школой, поскольку в городе было всего 12 школ. На зимние каникулы, прямо перед войной, детей отправили кого куда. Несколько детей там и остались жить, в здании детского сада, их некуда было отправить, там и застал их война. Они ночевали в школе при обстрелах, потом пришлось пристраивать и их.

Между тем, с начала 1991 года Грузия стала исповедовать сильнейший культ личности Звиада Гамсахурдиа. Парламент принимал законы, заранее обеспечивавшие его избрание президентом. Был принят закон о защите чести и достоинства президента (до 6 лет лишения свободы), где отсутствовали критерии того, что может считаться оскорблением президента. Трижды менялся сам закон о выборах - спустя 5 дней после принятия и дважды в ходе самой 12-дневной кампании. Одна из причин - не допустить регистрации в качестве кандидата в президенты содержащегося под стражей Джабо Иоселиани, лидера военизированной организации, объявленной в Грузии вне закона. Вскоре к закону о выборах даже было принято специальное дополнение, согласно которому парламент Грузии имел возможность распустить Центризбирком, «если он нарушит закон». На все стадии предвыборной кампании закон отвел такие сроки, что кандидат, не имевший очень серьезной предвыборной поддержки, организационных структур, работавших на его известность и авторитет, то есть не будучи главой государства, возможности участвовать в выборах президента не имел. Законы Грузии обеспечили Гамсахурдиа не только его избрание подавляющим большинством, но и не ограниченную власть и прочность престола. Президент сам издавал указы и утверждал принятые Верховным Советом Грузии законы. Он был вправе вернуть закон на голосование, а если парламент подтверждал прежнее решение, президент мог вынести вопрос на референдум. Он был вправе отменять любое решение правительства, министерств, распустить парламент по своему усмотрению. Он пользовался неприкосновенностью и мог быть смещен парламентом, только если три четверти его состава признали бы, что он изменил родине. А полностью подконтрольный парламент такого решения не принял бы никогда.

Избранный 26 мая 1991 года президентом Звиада Гамсахурдиа выступил с «Обращением к населению Самачабло» (один грузинский вариантов нового названия территории Южной Осетии): «В результате землетрясения только в Гори и Горийском районе, разумеется, с присоединившимся Цхинвальским районом, разрушено более 4600 домов. В городах Грузии скопились большие группы беженцев. Конечно, вся Грузия помогает им, но все же трудно оставаться в чужом доме. Я не хочу, чтобы грузин привыкал к жалости, иначе весь наш труд пропадет даром. Поэтому я думаю, что беженцами надо считать только жителей Цхинвали и Гуджабаури (пригород Цхинвала), к тому только детей и женщин. Остальным же время возвращаться в свои села. Соотечественники, беженцы из Самочабло! Присмотрите за своими корнями, иначе, как это не раз случалось, вновь придут из-за хребта и присвоят нашу собственность. Видит Бог, нам больше нечего терять и отдавать, поэтому каждый вернувшийся в Самачабло будет для Грузии крепостью. Цхинвальские мужчины, убедительно прошу принять вас участие в восстановлении грузинских сел, защите родной земли. Кто же это не сделает, будет считаться предателем. Все должны помнить, что судьба Грузии сегодня решается в Шида Картли. Мы восстановили историческую справедливость в Шида Картли - вернули Цхинвали Горийскому району, Корниси - Карельскому району!»

Он говорил это грузинским беженцам, и они должны были при этом почувствовать, будто им что-то вернули…
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
  Информация

Идея герба производна из идеологии Нартиады: высшая сфера УÆЛÆ представляет мировой разум МОН самой чашей уацамонгæ. Сама чаша и есть воплощение идеи перехода от разума МОН к его информационному выражению – к вести УАЦ. Далее...

  Опрос
Отдельный сайт
В разделе на этом сайте
В разделе на этом сайте с другим дизайном
На поддомене с другим дизайном


  Популярное
  • Танец… на крупе лошади
  • В Сочи стартовала V ежегодная конференция «Взгляд в цифровое будущее»
  • Мариинские вечера
  • Аншлаг за аншлагом
  • Популярность точек доступа Wi-Fi, построенных по проекту устранения цифрового неравенства, резко выросла после обнуления тарифов
  • Заслуженному артисту РФ Бексолтану Тулатову – 85
  • Директором по организационному развитию и управлению персоналом МРФ "Юг" ПАО "Ростелеком" назначен Павел Бугаев
  • Константин Боженов возглавит работу с корпоративным и государственным сегментами в «Ростелекоме» на Юге
  • "Разговор с Отечеством"
  • Немое кино и живая музыка
  •   Архив
    Октябрь 2017 (34)
    Сентябрь 2017 (55)
    Август 2017 (33)
    Июль 2017 (29)
    Июнь 2017 (44)
    Май 2017 (36)
      Друзья

    Патриоты Осетии

    Осетия и Осетины

    ИА ОСинформ

    Ирон Фæндаг

    Ирон Адæм

    Ацæтæ

    Осетинский язык

    Список партнеров

      Реклама
     liex
     
      © 2006—2017 iratta.com — история и культура Осетии
    все права защищены
    Рейтинг@Mail.ru