поиск в интернете
расширенный поиск
Иу лæг – æфсад у, дыууæ – уæлахиз. Сделать стартовойНаписать письмо Добавить в избранное
 
Регистрация   Забыли пароль?
  Главная Библиотека Регистрация Добавить новость Новое на сайте Статистика Форум Контакты О сайте
 
  Строим РЮО 
Политика
Религия
Ир-асский язык
Образование
Искусство
Экономика
  Навигация
Авторские статьи
Общество
Литература
Осетинские сказки
Музыка
Фото
Видео
  Книги
История Осетии
История Алан
Аристократия Алан
История Южной Осетии
Исторический атлас
Осетинский аул
Традиции и обычаи
Три Слезы Бога
Религиозное мировоззрение
Фамилии и имена
Песни далеких лет
Нарты-Арии
Ир-Ас-Аланское Единобожие
Ингушско-Осетинские
Ирон æгъдæуттæ
  Интересные материалы
Древность
Скифы
Сарматы
Аланы
Новая История
Современность
Личности
Гербы и Флаги
  Духовный мир
Святые места
Древние учения
Нартский эпос
Культура
Религия
Теософия и теология
  Реклама
 
 
Грузия. Этнические чистки в отношении осетин. Часть вторая.
Автор: 00mN1ck / 13 июля 2007 / Категория: Интересные материалы » Современность
Авторы :Инга Кочиева, Алексей Маргиев.

Справедливости ради надо сказать, что югоосетинское руководство не делало даже таких обращений непосредственно беженцам, и это молчание означало, властям сейчас не до них. Может быть, действительно было не до них, были более важные задачи защиты отечества. Но одновременно следовало не упускать из виду, что в освобожденной Южной Осетии, когда наступит мир, надо будет кому-то жить. Поэтому югоосетинские лидеры неоднократно обращались к руководству Северной Осетии с просьбой содействовать возвращению трудоспособного населения домой для восстановления Джавского района после землетрясения и, конечно, для защиты отечества. С этой целью, например, осетинским беженцам из Грузии только в Цхинвальском районе было выделено 300 земельных участков. Однако желающих их обустраивать там пока было мало.

В результате землетрясения 29 апреля силой 8 баллов в Джавском районе девять человек погибли, из них четверо - учащиеся школы - интернат, было разрушено 95% домов. В Цхинвале сила толчка составила 7 баллов. Село Хахет Джавского района было похоронено оползнем вместе с жителями (около 60 человек), уцелели два парня, которых не было в селе в этот момент. Большие разрушения были и в Цхинвальском районе.

Землетрясение послужило причиной увеличения числа беженцев в Северной Осетии. В североосетинских газетах печатались обращения руководства и общественности Южной Осетии ко всем беженцам, чье пребывание в Северной Осетии не являлось острой необходимостью, с просьбой вернуться домой.

Учителя в Цхинвале на августовской конференции потребовали незамедлительного возвращения беженцев в Южную Осетию. Но непосредственной работы с беженцами не проводилось, югоосетинские лидеры не могли взять на себя ответственность призвать дееспособных осетин, бежавших из Грузии, на защиту Южной Осетии.

Местных жителей в Северной Осетии раздражала необходимость оказывать помощь молодым здоровым людям. Но такие эмоции были характерны более поздних этапов пребывания беженцев в Северной Осетии. Пока же основным инстинктом по отношению к обездоленным людям было желание принять их и помочь выдержать обрушившиеся на них горе. А люди все прибывали, добираясь до Владикавказа разными, иногда совершенно неожиданными путями.

История №4. Пешком в Армению
Бечир Битаров из с. Гинтур (Гуджаретское ущелье) Боржомкого района Грузии, сейчас живет в поселке Ир пригородного района Северной Осетии: «Они и раньше приходили, кружили по селам, особенно если подозревали, что у кого-то есть оружие. Но ничего не нашли, только несколько серебряных кинжалов. Охотничьих ружей было несколько их отняли, забрали даже учебные автоматы из школ. Однажды вечером они оставили гуджаретский автобус, ехавший из Боржоми, взяли всех в заложники и увезли в Тбилиси. Только на второй день их отпустили, все были избиты. Обычно когда в Боржоми ловили кого-нибудь из осетин, то подкидывали ему патроны или еще что-нибудь и били «за оружие». Мы боялись и уже не ездили в город на рынок. После случая с автобусом стало ясно, что надо уходить.

В то утро, 15 апреля, они ворвались к нам в села - на машинах, с оружием, стреляли в воздух. Люди разбегались от страха, они заходили в дома, переворачивали все верх дном, выбирали , что получше. Наверное, поняли, что всего им не увезти на своих машинах. Сначала хотели посадить нас в автобусы и вывезти, но прошел слух, что нас собираются где-нибудь расстрелять. И мы ушли пешком на юг - кто через Цалку, кто через Ахалкалаки. Никого не осталось в Гуджарети. Многие плакали, но все же надеялись, что какая-нибудь власть должна восстановить справедливость, и думали только о том, что будем жить, вернувшись в пустые дома. Мы дошли до озера Табацкури, когда увидели, что туда к нам на помощь пешком пришли армяне, они и помогли нам добраться до Ахалкалаки. Там и остались в их домах на 11 суток, а потом они дали нам автобусы и отправили в Армению. Нас приняли в Ленинакане, распределил в бараках, построенных после землетрясения, обеспечили бесплатным питанием. А оттуда двумя самолетами доставили нас в Беслан. У всех было так тяжело на душе, что не смогли даже как следует выразить всю нашу благодарность этим людям».

Эту историю продолжил Батыр Тибилов из с. Одет Гуджаретского района, проживающий ныне в Заводском поселке г. Владикавказа: «армяне привели нас в с. Бежано Ахалкалакского района. Через день туда прибыл префект г. Боржоми Валерий Сухиашвили, попросил армян позвать нас всех в клуб. С ним вместе были боржомксие чиновники. Сухиашвили уговаривал нас вернуться обратно в ущелье, не уезжать из Грузии, обещал, что гарантирует нам безопасность. Ахалкалакские армяне не очень ему доверяли, кричали на него: «Посмотри, в каком виде люди бежали из своих домов!» Вообще мы даже испугались, что они переругаются из-за нас начнется грузино-армянский конфликт. Сухиашвили уехал ни с чем. Армяне дали нам четыре БТРа с военной базы, и вместе с русскими военными и армянами мы поехали обратно в Гуджарет, чтобы забрать оставшихся там лежачих больных и стариков. Мы ездили по селам и собирали оставшихся там осетин. В селе Сырхкау мы застали семью Маргиевых, которые остались, потому что их старейший член семьи - Ефим Маргиев был при смерти, он умер как раз в тот момент изгнания нашего населения. Близкие пытались похоронить его согласно традициям, но грузины не позволили даже сделать ему гроб. Так его и похоронили. Мы забрали всех и уехали. Я думаю, грузины узнали, что мы в начале войны собрали деньги для Цхинвала. Я сам их отвез и сдал в «Адамон ныхас» (национально политическое движение в Южной Осетии. - И.К.), там даже была встреча по этому поводу, которую провел писатель Мелитон Казиев, и потому так ополчилось против нашего ущелья. Но это была просто мизерная поддержка нашего народа, который оказался в блокаде в окруженном врагами городе. Когда в один из наших последних дней на родине хоронили Тамару Санакоеву, убитую грузинами в с. Гвердисубани, грузины даже расставили на подъездах к нему БТРы, ждали, что из Цхинвала на похороны приедет ее сын, я Георгий Санакоев. Они старались всячески пресекать наши связи с Цхинвалом».

Всего из девяти сел Гуджаретского ущелья, по неполным данным, было изгнано 225 семей (около 820 человек). Жители ущелья хорошо знали друг друга, большей частью приходились друг другу родственниками. Поэтому весть об убийствах нескольких жителей Гуджаретского ущелья и Боржомского района посеяла панику среди сельчан. Грузинами были убиты не боевики, а простые, в основном пожилые люди. Вот этот список. Возможно, неполный.

Кумаритов Сулико Сергеевич, 1931 г.р., из Бакуриани, работал на ферме, когда к нему пришли грузины, вывели его во двор и насильно влили в него 16 литров воды. Он скончался в муках. Похоронили его в спешке, без гроба.

Галоев Борис Давидович, 1941 г.р., из Б. Митарби, пастух. Его забили до смерти, повесили его на мосту, потом сняли, привязали его к машине и так волокли до Боржоми. Плиева-Санакоева Тамара Абазовна, 1925 г.р., с. Гвердисубани, расстреляна в спину, когда убегала от бандитов по веранде своего дома.

Санакоев Георгий (Гигуца) Дмитриевич, 1932 г.р., житель Бакуриани. На него напали на пастбище, расстреляли, затем труп сожгли в печи котельной.

Убиты также: Маргиев Ефим Романович, Томаев Датико, Джагаев Леон Киазоевич, Санакоев Георгий (Жора) Киазоевич, 1931 г.р., и Хубаев Тома Николаевич, 1926 г.р. - из Боржоми. Квезеров Анзор Голаевич, Гагиев Лонгиоз, Джейранов Джербин - из Бакуриани, Гаглоев Падо Давидович, Макиев Караман Сомаевич, 1933 г.р., Джигкаев Сулико Львович, 1958 г.р., Тадтаев Сослан Александрович, 1930 г.р., Битаров Анзор Балаевич, 1965 г.р. - из с. Митарби.

Конечно, надо отметить, что сегодня, после всех конфликтов и войн на территории бывшего Советского Союза, жестокие убийства уже не так потрясают, не кажутся чем-то невероятным и неправдоподобным. Количество страха, ненависти и агрессии, усвоенное нами за эти годы, выработало способность сопротивляться негативу - чтобы не тронуться умом. Но тогда, в 1991-м, зло и насилие, санкционированные грузинским вождем в отношении осетин, имели еще и другую смысловую нагрузку. Мало было бить и грабить, даже не достаточно было просто «гуманно» расстреливать где-то за окраиной села. Нужно было сеять ужас и панику таких масштабов, чтобы у человека никогда больше не возникла мысль вернуться хотя бы через много лет, когда «какая-нибудь власть восстановит справедливость». Для этого применялась тактика «выжженной земли»: в осетинских населенных пунктах уничтожалось все, что могло бы вызывать привязанность к этой земле - выжигались дотла села (были даже случаи символического разравнивания сожженной территории бульдозером), угонялся или уничтожался скот, отнималось все имущество. Но и это казалось недостаточно: в случае политического урегулирования конфликта люди могут вернуться даже и на пепелище, просто из любви к родной земле, где похоронены предки. Тогда возникли планы заселения освобожденных территорий грузинским населением. Официально такое предложение внес Автандил Маргиани, вице-премьер Грузии, последний глава компартии ГССР, на заседании Верховного Совета 11 декабря 1990 года, том самом, где успешно была упразднена югоосетинская автономия: «…Мы помним и то, что грузинское и осетинское население этого региона выразили готовность принять и расселить в районе Цхинвала 500 семей, пострадавших от стихийных бедствий в горной Сванетии Грузии еще в советское время. Но эта инициатива осталась невыполненной. Теперь я предлагаю расселить в этом регионе около 2 тысяч сванов, пострадавших от стихии. И сегодня, когда принимаются меры по восстановлению справедливости в республике, осуществление этого замысла мне представляется вполне реальным».

Исторические факты свидетельствуют о том, что в 1920 году, после истребления и изгнания осетин, правительство грузинских меньшевиков также создало специальную комиссию по окончательному выселению оставшихся в живых осетин из Южной Осетии и заселению этой территории переселенцами из других регионов Грузии.

Но геноцид определяется не только количеством пролитой крови. Очевидец рассказывает, что в церкви в с. Кинцвиси Горийского района была стерта даже древняя фреска с изображением царицы Тамар и Сослана Царазонты вместе (осетинский князь Давид-Сослан был мужем царицы Грузии Тамар во времена расцвета Грузинского государства в XII веке. - И.К.).

Иван Багаев, бывший журналист газеты «Советон Ирыстон» («Советская Осетия») рассказал о том, что его дом был сожжен уже второй раз. В первый раз это было в 1920 году и вот сейчас, в 1991-м. По его сведениям, из села Хеити Цхинвальского района в села Горийского района Шавшвеби, Цителубани, Вариан переехало жить более 30 грузинских семей. Им дали дома и земли осетин. Есть среди них и такие, кто занял там дома для своих родственников, а сам остался в Хеити.

«Пусть живут, но ведут себя тихо» уже было неактуально. Косвенно далеко идущие планы грузинского националистического руководства по очищению территории Грузии от «чужеродного элемента» подтверждались время от времени произносимыми там и сям речами, например, в выступлении Н. Натадзе (лидер «народного фронта» Грузии, наиболее реакционное крыло националистического движения в Грузии. - И.К.) на пресс-конференции в Комитет защиты мира в Москве в начале февраля 1991 года: «В грузинских кругах с ярко выраженным национальным мышлением всегда существовало совершенно определенное отношение к осетинам в Грузии. А именно: осетин надо всячески лелеять, всячески содействовать им в культурном и политическом развитии. Почему? Конечно, не просто из гуманных соображений. Потому что мы всегда должны хранить у себя резерв, который в случае необходимости - а такой случай непременно появится - восстановит осетинские позиции в настоящей Осетии, которая сегодня именуется Северной Осетией. Вы знаете, как там трудно приходится осетинам, вы знаете, какое там засилье русского элемента. Мы хотим, чтобы осетины там держались крепко, мы хотим, чтобы они восстановили свои позиции и не денационализировались там. Мы всячески пытаемся, чтобы у осетин была осетинская школа - не такая типовая школа, которая называется осетинской, а где в действительности обучение ведется на русском языке. Мы боремся за настоящую осетинскую школу. Поколения воспитаны в неведении, что это земля - не Осетия. Это какая-то часть Грузии, которая никогда не была отдельной единицей - ни экономически, ни политически, ни культурно. Почему должна быть эта территория переименована в Осетию? Там живет коренное грузинское население испокон веков, а осетинское население пришло туда в основном во второй половине XIX века». Получалось, что 115 беженцев отправились из Южной Осетии и Грузии в Северную Осетию, терпящую бедствие денационализации на почве засилья русского элемента. Ведь, как считал Звиад Гамсахурдиа, «надо еще доказать, что они беженцы. Они просто эмигранты». Грузины в странной степени обеспокоились уровнем национальной культуры в Северной Осетии. Даже Католикос-Патриарх всея Грузии Илия II в дни, когда бои шли на улицах Цхинвала, писал об этом Патриарху Московскому и всея Руси Алексию II: «Ваше Святейшество, мне хочется, чтобы Вы знали, что этнического конфликта в Грузии нет. Культурная автономия осетинского народа в Грузии весьма высока. Ведь ни для кого не секрет, что уровень национального просвещения и национальной культуры в СО АССР гораздо ниже, чем у осетин в Грузии». Снова приходят на ум известные слова про викингов и создавший их северный ветер.

А пока братская Северная Осетия «с низким уровнем национального просвещения и культуры» спасала бежавших от истребления высокоразвитыми грузинами стариков, женщин и детей Южной Осетии. При этом Католикос-Патриарх всея Грузии не сказал ни слова протеста против десятков тысяч трагедий, сотворенных его соотечественниками. Зато издал более чем красноречивый указ, как нельзя больше подходивший политике Звиада Гамсахурдиа, которого он благословил (как потом благословил и свергнувшего его Шеварнадзе, и Саакашвили, свергнувшего этого последнего).

Чрезвычайный приказ Католикоса-Патриарха всея Грузии был зачитан 28 октября 1990 года после молебна в Сионском соборе:

«Во имя отца и сына и святого духа приказываю:

Отныне убийцу каждого грузина, не смотря на вину или невинность жертвы (убитого), объявить врагом грузинского народа. Занести фамилию и имя в специальную книгу патриаршества и передавать из поколения в поколение как постыдное и подлежащее осуждению. Чрезвычайный приказ этот принят, дабы в Грузии навеки был изжит тягчайший грех и преступление против Бога и нации - братоубийства».

Наказанию не подверглись даже те грузины, совершившие преступления против осетин, имена которых стали уже известны и были названы очевидцами.

Очень часто нападавшими были соседи, хотя некоторые из них все же скрывали свои лица. Беженец Гено Хабалов из с. Ксуиси Цхинвальского района, в котором из 200 домов пришли грузины с оружием: «Лица их были закрыты шарфами, вели себя уверенно, стали избивать нас с женой, требовать деньги. В тумбочке было 1800 рублей, они требовали больше, больше не было. Стали избивать прикладами, женщина потеряла сознание. Потом нас обоих связали и ушли, а мы через полтора часа сумели освободиться. У супруги исчезли вставные золотые зубы. Похоже, что нападавшие - соседи. Штаб боевиков находился на мельнице».

Осетинские беженцы из Знаурского района назвали имена тех грузин, которые вторгались в села и творили бесчинства: Роберт Хараули, Тамаз Кобаладзе, Гия Гагнидзе и другие.

18 ноября 1991 года ворвавшимися в с. Монастер Ленингорского района грузинскими бандитами были схвачены Валиев Тенгиз Ботоевич, 1938 г.р., караев Арчил Арсенович, 1930 г.р., Хубаев Виктор Леванович, 1931 г.р., Караев Шалико Дианозович, 1944 г.р., и Валиев Джамболат Вахтангович, 1960 г.р. их увезли в неизвестном направлении. Семьи пропавших собрали по 40 тысяч рублей для их выкупа. Но заложников не отпустили, денег тоже не вернули. Сельчане, потерявшие своих родных, хорошо знали бандитов. Это были жители поселка Ленингор Канчелашвили Малхаз, Миделашвили Джемал, работавшие позже в ленингорской полиции, и Эскаладзе Гоги.

Дмитрий Валиев, беженец из села Цвери Горийского района Грузии, как и многие бывшие жители Карельского района, назвал имя некоего Пааты Гурджанидзе, безнаказанно совершившего немало кровавых преступлений против осетин: «В селе было 60 домов, все осетины, а рядом в Нижнем Цвери жили грузины. Жили мы с ними дружно, пока не начались антиосетинские события, и нам заявили, чтобы мы убирались из села. Руководил экстремистами Пата Гурджанидзе. Сначала у нас отбирали машины, потом имущество, потом уже избивали. Кто сопротивлялся, тех убивали. В тот период убили Вильгельма Валиева и Сосо Пухаева, хотя они были грузинскими зятьями. Их поймали и отвезли на грузинское кладбище. Заставили их сделать круг вокруг кладбище, затем их отвезли на берег Куры и расстреляли. Похоронить не дали. К другим постоянно приходили требовать денег. 29 марта нам приказали идти в центр села, где якобы должен состояться митинг. Там нас, 21 человека, поймали и загнали в кузов грузовой машины. Мы думали, что нас везут на расстрел. Но нас привезли в село Авневи Знаурского района, высадили там и передали другим вооруженным бандитам. Те избили нас, потом опять посадили в машину и повезли сторону села Бекмар. Там нас обменяли на грузин. С тех пор мы остались здесь. В наших домах живут грузины».

Не все бандиты были главарями экстремистских группировок (тогда это звучала как-то солидно), были и простые сельские грабители и мародеры, таскавшие из домов своих осетинских соседей даже то, что сейчас кажется смешным.

Но не для небогатого сельского жителя значение имели не только деньги, которые он традиционно тщательно прятал дома. Вот пример классического грабежа образца 1991 года.

Рассказывают Кето и Мело Казиевы из с. Ног-кау Отревского ущелья Грузии.

Мело: «Они ничего не оставили у людей. Все, что им могло понравиться, уносили и увозили. Все, что в их глазах не представляло ценности, они ломали, предавали огню. Только у меня они забрали постельные принадлежности, пуховые подушки, ковер, десять стульев, два стола, телевизор, газовую плиту с тремя баллонами, много вина, водки, два мешка пшеницы, три мешка кукурузы. Грабителей знаю. К примеру, мой ковер забрали сын Мито Сабанашвили и сын Абела Еликашвили».

Кето (во время грабежа бандиты толкнули престарелую женщину, она упала и сломала руку): «Забрали пилу «Дружба», постельные принадлежности, одежду, кур. Рассыпали мешки с кукурузой и мукой. Били и крушили все, что попадалось под руку. Одной рукой я еще успела кое-что припрятать в яме. И когда нас БТРы привезли обратно, я выкопала остатки сохранившегося имущества. При этом меня снимал фотокорреспондент. Иосифу Казиеву было 80 лет, его забили до смерти. Убили Валико Казиева и его жену Олю Бибилову. А их тела сбросили в овраг. Герисо Пухаев, раненого (думали, что он умер), тоже сбросили туда же, однако ночью он кое-как выкарабкался оттуда и спрятался под мостом. Сожгли дома Володи Догузова, Митуши Кисиева, Кудза Пухаева. Все они жили в достатке, а сейчас остались ни с чем. Крепкое хозяйство было у Сенка, Сергея, Ефима, Георгия Казиевых и других. Угнали весь наш скот, даже цыпленка не оставили. Все, кто к нам приходил, задавали один и тот же вопрос: «А где же ваш экстремист-писатель Мелитон Казиев? Где вы его прячете?» Все разграбили и разломали в его доме. Пусть у них отсохнут руки. Ночевали мы в лесу, а утром, когда уходили, мы возвращались в село. Одни спали, другие охраняли, кто-то готовил еду, а кто-то рыл яму, чтобы хоть что-то спасти из своего добра. Вскоре у нас не осталось ни скота, ни пищи. Каждый день нас «навещали» все новые и новые банды. Мы не могли больше все выносить это и ушли в лес. По одному мы стали собираться в Саба, а оттуда отправились в Горет. Две недели жили у Сограта Хачирова. Дай Бог ему здоровья! А оттуда в Андорет проводил нас Валико Маргиев. Мы девять человек прожили у них девять дней. В каждом доме в Бендере, Ахалиса и Бикаре было 4-6 человек из Отревского ущелья. Да благословит вас Бог, добрые люди!» рассказ записала Ольга Бибилова, «Советская Осетия», 31.08.1991.

«Современная ситуация очень похожа на то, что было в 1921 году, правда?» - спросил Звиада Гамсахурдиа тележурналист Андрей Караулов.

«Да. Все это похоже на 1921 год: как тогда, так и теперь империя в лице Москвы пытается руками самих грузин сделать на нашей земле то, что им выгодно…» - таков был ответ.
________________________________________________________________________________

А что на самом деле собиралась делать «империя в лице Москвы»? Москва продолжала имитировать полный контроль над ситуацией и затягивала введение чрезвычайного положения на всей территории Южной Осетии. Формально для такого решения требовалось согласие самой союзной республики, хотя конституция позволяла президенту страны внести в Верховный Совет СССР предложение о введении чрезвычайного положения в автономной области без согласия республиканского правительства. Для принятия решения требовалось большинство в две трети голосов. Но каждый раз, когда депутаты поднимали этот вопрос, решение упиралось в мнение Горбачева и руководства МВД. Так, на заседании ВС СССР 26 февраля 1991 года министр внутренних дел Б. Пуго сообщил о наращивании вооружений с обеих сторон, увеличении отрядов самообороны, о захвате заложников обеими сторонами, о нападении грузинских бандформирований под видом милиции на автоколонну, ехавшую в сопровождении войскового наряда. Сообщил, что с начала конфликта в Южной Осетии погибли 33 человека - 14 осетин и 19 грузин (ясно, что данных по сельским районам у министра не было). Но когда депутаты предложили ввести ЧП по всей области, он заявил, что все же стоит подождать итогов заседания парламента Грузии, проходившего в тот же день. А парламент - это Звиад Гамсахурдиа, впрочем, и государство - тоже он.

З. Гамсахурдиа изложил свою программу урегулирования «кризиса в Южной Осетии». Он обратился к осетинскому народу с требованием сдачи всеми незаконными военизированными формированиями оружия. Создания в Цхинвале «законной власти». При этом он подчеркнул, что прежние структуры упраздненной автономной области не будут допущены. Вместе с тем для осетин сохраняются все права Культурной автономии, которыми они обладали во время существования области. Предусматривается проведение муниципальных выборов, создание префектур. «В Цхинвали должен быть назначен префект, которого будет поддерживать большинство как грузинского, так и осетинского населения. Все это дает возможность парламенту Грузии восстановить в регионе мир и стабильность». Интересно, много ли он знал примеров поддержки народом назначаемых префектов?

Ситуацию в России Хорошо охарактеризовал Н. .Назарбаев: «Несмотря на добрые намерения, положение блокировано борьбой за власть, идущей между двумя лагерями в лице Горбачева и Ельцина. 3аконы не работают из-за слабости Горбачева и его окружения».

Итак, Кремль тянул время по принципу «чем хуже, тем лучше», пытаясь склонить воевавшую с осетинами Грузию к подписанию Союзного договора. Это было очевидно. «Кремль решил с их помощью бороться с нами, помешать восстановлению нашей независимости. Кремль прямо заявил: «До тех пор пока вами не будет подписан Союзный договор, пока вы не примете участия в союзном референдуме, и в Южной Осетии, и в Абхазии у вас будут проблемы». То есть продолжится кровопролитие. Об этом было сказано прямо. «События в Самачабло - карательная операция Кремля», - сказал 3виад Гамсахурдиа на пресс-конференции в Тбилиси 13 марта 1991 года. Неизвестно, было ли об этом действительно сказано прямо, но именно на такие мысли наводило бездействие центрального руководства.

А между тем, шедший к власти Ельцин стремился упрочить имидж демократа и сразу открестился от Гамсахурдиа, почему-то в одном интервью назвавшего его «своим другом». В конце февраля ожидалась их встреча в Тбилиси, но Ельцин не приехал, ничем другим не мотивировав решение, кроме того, что он болен. Гамсахурдиа был уязвлен: «Я подозреваю, что здесь вмешались центр, КГБ. Вы знаете, что на Ельцина дважды совершалось покушение. Один раз в Испании, другой - в Москве. Не исключено, что была вероятность третьего террористического акта, потому он и перенес свой визит». Ельцин много ездил по России и всячески демонстрировал, «кто в доме хозяин». Не забыл он и о Северной Осетии.

23 марта 1991 года он побывал в поселке Сунжа, где после геноцида 1920 года жили южные осетины. Председатель Верховного Совета России встретился с беженцами из Южной Осетии в профилактории «Нарт», поздоровавшись с ними по-осетински: «Уа бон хорз» (пожелание доброго дня. - И. К). Он сразу заявил, что никогда не встречался с Гамсахурдиа и не является его другом, хотя центральные газеты муссировали то самое интервью, в котором З. Гамсахурдиа намекал на то, что с помощью Ельцина ограничит вмешательство руководства Северной Осетии во внутренние дела Грузии. Ельцин сообщил, что собирается встретиться с ним, чтобы обсудить подписание российско-грузинского договора, условием которого будет наведение порядка в Южной Осетии. Встреча в Казбеги состоялась в тот же день. Решено было создать смешанную комиссию из представителей МВД России и Грузии. Создать совместный отряд для разоружения всех незаконных вооруженных формирований, восстановления законной власти. Стороны обязались обеспечить возвращение беженцев и оказать им помощь в восстановлении разрушенного жилья. Добиться вывода частей Советской армии, которые находятся на территории Цхинвала (т. е. передислоцировать из Цхинвала саперный и вертолетный полки). Последнее означало, что армия мешает восстановлению мира в регионе, подразумевалась утечка оружия. Военные были оскорблены таким допущением.

На следующий день в селе Двани Карельского района Грузии была обстреляна группа спецназа ВВ МВД СССР, на месте преступления задержавшая пять грузинских боевиков, которые сожгли несколько домов в осетинском селе Велеби.

В подписанном протоколе встречи, в которой участвовало все руководство Северной Осетии, обе стороны использовали формулировку «бывшая автономная область» (Ельцин планомерно добивал Советский Союз).

Ахсарбек Галазов, председатель Верховного Совета СО АССР, участвовавший во встрече, объяснил это тем, что Гамсахурдиа настаивал на «Шида Картли» и «Цхинвальском регионе». Что ж, Северная Осетия была в ожидании собственных тяжелых перемен - готовился к принятию закон о реабилитации репрессированных народов, по которому депортированные в свое время ингуши могли предъявить территориальные претензии к Северной Осетии на Пригородный район, где уже с 20-х годов ХХ века проживали потомки осетин, изгнанных из Южной Осетии грузинскими карателями, и беженцы новой волны из внутренних районов Грузии. Только Ельцин мог исключить из него статью о возврате территорий. В Назрани в это самое время уже вторую неделю проходил многотысячный митинг, основным требованием которого было возвращение автономии ингушского народа и возврат территории, на которой он проживал до 1944 года, до выселения. Прибывший на митинг Б. Ельцин поддержал митингующих. «Каждый народ имеет право на самостоятельное самоуправление», - сказал он.

Именно в Пригородном районе была расселена большая часть беженцев из Южной Осетии и Грузии, количество которых в Северной Осетии в марте 1991 года уже перевалило за 50 тысяч человек. Здесь обосновались южане, бежавшие из Грузии в 1920 году. Так получилось, что именно здесь сейчас живут осетины, депортированные из Южной Осетии и насильственно поселенные на месте высланных в1944 году ингушей.

После восстановления в 1957 году Чечено-Ингушской АССР ингуши вернулись в свои дома в Пригородном районе, где они жили с 1922 года. Большинство депортированных в 20-е и 40-е годы южан были вынуждены оставить там свои дома и селиться компактно в Северной Осетии целыми населенными пунктами.

Принимаемый закон о реабилитации не предусматривал восстановления и реабилитации прав этих людей. Никто не собирался возвращать их в родные места. Никто не думал и о реабилитации казачества, которое также в свое время населяло именно Пригородный район. Закон, разумеется, не предусматривал и восстановления территориально-политической целостности Осетии, которая в 20-х годах была насильственно расчленена на Северную и Южную.

Таким образом, события в Южной Осетии непосредственно влияли на внутриполитическую ситуацию в России. Требования высших законодательных органов России и СССР к парламенту Грузии и руководству Южной Осетии принять необходимые меры по созданию условий для возвращения беженцев на места их постоянного проживания заведомо были обречены на невыполнение. 1 апреля ВС СССР рекомендует Президенту СССР в соответствии с пунктом 15 статьи 127 Конституции СССР ввести чрезвычайное положение на всей территории Южной Осетии силами ВВ МВД. НО Горбачев все еще «не видел необходимости в чрезвычайщине».

После трехмесячного перерыва была снята блокада Южной Осетии и по дороге Джава - Цхинвал пошли наконец колонны с грузами из России и Северной Осетии. Завалы на дороге, взорванной грузинскими экстремистами, чтобы препятствовать прохождению колонн, были расчищены военнослужащими ВВ МВД СССР, они же обезвредили 10 мощных самодельных фугасов на дороге. В город прибыли 96 грузовиков, доставивших муку, продукты, медикаменты, сигареты, гуманитарную помощь из Германии.

Продовольствие в первую очередь предназначалось беженцам, которых в Цхинвале было уже около 7 тысяч. К этому времени в Северной Осетии стала крепнуть уверенность, Что, пока Южная Осетия держится, будет сохраняться мир и на Северном Кавказе. Падет Южная Осетия - и вспыхнет война на севере. На митингах раздавались требования сформировать отряды добровольцев и идти в Южную Осетию. Чаще других жителей Северной Осетии митинги проводились выходцами из Южной Осетии еще той волны, 1920 года. Их в то время проживало в Северной Осетии более 80 тысяч. Приводились сравнения с 1920 годом, когда была сформирована Югоосетинская бригада, которая направилась в Южную Осетию и успешно участвовала в боях с регулярной грузинской армией Н. Жордания (главы меньшевистского правительства Грузии, в 1920 году организовавшего карательную экспедицию в Советскую Южную Осетию).На митингах требовали перекрыть газ, поступающий в Грузию через Северную Осетию, нарушить связь, отключить электроэнергию, установить ответную экономическую блокаду Грузии, применить дискриминационные санкции к 13 тысячам грузин, проживающих в Северной Осетии.

Тот самый генерал Г. Малюшкин, начальник войсковой оперативной группы МВД СССР в Южной Осетии, по поводу упреков в адрес центральной власти сказал: «А 28 тысяч грузин, проживавших в области, они спросили, когда провозглашали свою республику? Почему центральная власть не сказала веское слово в сентябре 1990 года при провозглашении в Южной Осетии республики?» Грузия, впрочем, тоже не спрашивала у 164 тысяч осетин, проживавших в Грузии, не возражают ли они против выхода республики из состава СССР.

Вскоре Союз Остался в Прошлом, хотя все еще пытался возродиться. Декларация прав человека, принятая Чрезвычайным съездом Советов после августовского переворота 1991 года, дала право каждой из суверенных республик устраивать свои внутренние дела без вмешательства со стороны. В том числе и тем республикам, которые отказывались подписать новый Союзный договор. Права национальных меньшинств в Грузии отдавались полностью в руки диктаторского режима. Принципы первенства прав человека не подходили для регулирования межнациональных отношений в республиках бывшей общей страны. Эффективнее были бы экономические санкции к Грузии, попиравшей права человека, но такие санкции должны были приниматься сообща всеми суверенными теперь республиками.

В СССР к сентябрю 1991 года было около 500 тысяч внутренних беженцев и перемещенных лиц. Из них в России - 150 тысяч, более половины которых составляли беженцы из Южной Осетии и внутренних районов Грузии, принятые Северной Осетией. Часть беженцев подалась в Краснодарский край, в Ставрополье, в Кемерово, даже в Магаданскую область. В России были созданы новые организации: Комитет по правам человека ВС РСФСР, Комиссия по делам беженцев Моссовета, Министерство по труду и социальным вопросам, Комитет русских беженцев и т. д. Государство предоставляло и атрибуты некоей «временной жизни»: работу, жилье и гуманитарную помощь. Но без статуса беженца, прописки и гарантированных законом прав проблемы обездоленных людей невозможно было решить. Именно в таких условиях отсутствия законодательной базы и проходил прием беженцев Северной Осетией вплоть до 1993 года.

Заместитель руководителя Управления по делам миграции МВД РСО - Алания Доментий Кулумбегов рассказывает о тех днях: «Массовый приток мигрантов в Северную Осетию начался прямо с января 1991 года. Естественно, самым трудным был вопрос их размещения. Многие остановились у родственников и знакомых, но не у всех была такая возможность. Поэтому для их временного проживания использовались санатории, дома отдыха, общежития учебных заведений, бывшие пионерские лагеря, другие приспособленные помещения вплоть до складских и хозяйственных построек. Были и такие случаи, когда людей на время приютили совершенно незнакомые люди. В местах компактного расселения беженцев в начальный период было организовано питание. Регистрацией вынужденных мигрантов под руководством Комитета по делам национальностей при правительстве Северной Осетии занимались местные органы власти, специально выделившие для этого сотрудников. Трудности усугублялись тем, что это была практически первая волна массового притока мигрантов в Россию. Напомню и о том, что в то время в России не было нормативно-правовых актов определяющих порядок их приема, регистрации и финансирования расходов на их содержание. В таких условиях Северная Осетия приняла около 115 тысяч беженцев из Южной Осетии и внутренних районов Грузии.

Для Северной Осетии это была колоссальная нагрузка во всех отношениях. Достаточно сказать, что беженцы составляли более 17% от населения республики. По международным оценкам - это катастрофическое соотношение, и такого в то время не было ни в одном из регионов России. На начальном этапе всю тяжесть организации приема и оказания помощи взяла на себя республика при поддержке федерального центра. Гуманитарная же помощь со стороны международных организаций пришла позже и, естественно, не в таких формах и объемах, которые тогда требовались. Ни, Россия в целом, ни Северная Осетия в отдельности самостоятельно не были в состоянии адекватно отреагировать на ту огромную беду, которая случилась с этими людьми, и не могли оказать им в короткие сроки помощь в обустройстве на новом месте. Вспомним, какова была ситуация в начале 90-х годов в самой России, когда происходила ломка всех старых структур, а новых, эффективных на их месте еще не было. Когда из-за сложнейшего финансово-экономического положения не получали зарплату бюджетники, шахтеры, пенсионеры не получали пенсии, и практически вся страна была охвачена забастовками. Первые федеральные законы «О беженцах» и «О вынужденных переселенцах» были приняты лишь в 1993 году, поэтому процесс обустройства беженцев затягивался по всей России, а не только в Северной Осетии».

26 октября 1991 года А. Галазов, председатель ВС Северной Осетии, подписал обращение к Госсовету СССР, в котором говорилось О грубом попирании элементарных прав национальных меньшинств, о трагическом развитии событий в Грузии. Происходящее он назвал фактическим геноцидом осетинского народа. «Количество беженцев достигло 53 тысяч человек. Возобновление военных действий может вызвать новую волну мигрантов. Все это накладывается на проблемы в республике. Острая нехватка жилья, продовольствия и товаров первой необходимости создает значительные трудности. Существенно осложнилась демографическая ситуация, так как Северная Осетия и до нынешней волны мигрантов занимала второе место в России по плотности населения Дестабилизирующий фактор - территориальные притязания со стороны Чечено-Ингушетии. Масштабы проблем таковы, что Северной Осетии не справиться. Обращаемся с просьбой специально рассмотреть вопрос о положении в Южной Осетии и мерах по урегулированию конфликта с целью создания реальных условии для возвращения беженцев в места их постоянного проживания», - говорилось в обращении.

При этом А. Галазов откровенно признавался, что рассчитывать на какую-то реальную помощь М. Горбачева, пребывавшего в глубоком трансе после августовского переворота, не приходилось. Дело осложнялось многочисленными «дворцовыми» интригами, основывавшимися на том, что Северная Осетия в основной массе поддержала в те дни ГКЧП. Трудно сказать, сделала она это раньше или позже Южной Осетии, откуда также направлялись телеграммы «поддержки от трудовых коллективов». Такая реакция была абсолютно закономерна в тех условиях, когда недопустимое, преступное бездействие Горбачева вело к ежедневным человеческим жертвам, за которые никто не нес ответственности в стране, которую он возглавлял. Прозрение для большинства и на Севере, и на Юге наступило уже в тот же вечер, 19 августа, после того как лица путчистов показали по телевизору. Надо сказать, что грузинские националистические власти серьезно встревожились в тот момент, ожидая репрессий, и вели себя очень тихо, выжидая момент, чтобы раньше всех направить телеграмму с поздравлениями тому, кто победит в этой возне. Впрочем, после начавшихся в Грузии в сентябре 1991 года беспорядков националистам было уже не до этого.

Итак, говорить с Горбачевым уже не было никакого смысла. Проблема же общения с российским лидером заключалась в том, что именно он подготовил тот самый Закон о реабилитации, в который при усердной поддержке ингушского лобби в лице Г. Старовойтовой и Р. Хасбулатова протаскивались статьи по переделу территорий. Тем не менее Россия с самого начала оказывала наиболее действенную помощь Северной Осетии в приеме и обустройстве беженцев. Председатель Правительства Северной Осетии С. Хетагуров в феврале 1991 года встретился с председателем СМ РСФСР И. Силаевым и подробно рассказал о положении в Южной Осетии. Ущерб, нанесенный автономной области, по его данным, уже составил 110 млн. рублей. Число беженцев в Северной Осетии превысило 10 тысяч. С. Хетагуров обратился к правительству России за помощью - о выделении Северной Осетии материально-технических, финансовых и продовольственных ресурсов, в том числе денежной помощи в размере 100 млн. рублей для проведения ремонтно-восстановительных работ в Южной Осетии и 10 млн. рублей для оказания помощи пострадавшим семьям. Ремонтно-восстановительные работы в Южной Осетии проводились в основном на линиях электропередачи, другие работы в условиях войны не имели никакого смысла, Поэтому помощь оказывалась в виде гуманитарных продуктов и топлива. Если бы на эти деньги приобреталось оружие, как утверждали в Грузии, расклад сил в боевых действиях мог за это время существенно измениться. Но Союз оберегал Грузию.

Президиум Верховного Совета Северной Осетии принял в сентябре постановление «О первоочередных мерах по оказанию помощи беженцам из Грузии». В нем четко отражено, какое значение придавалось решению этих непростых задач в Северной Осетии:

1. Считать одной из первоочередных задач президиума ВС, СМ, министерств и т. д. оказание помощи беженцам из Грузии, особенно в осенне-зимний период 1991-1992 годов.

2. СМ совместно с рабочей группой ВС до 15 октября принять все необходимые меры по подготовке помещений к проживанию в осенне-зимний период и расселению в них беженцев.

3. Обязать Рессовпроф, Совет по управлению курортами профсоюзов Северной Осетии изыскать возможность временного размещения 900 беженцев в санаториях «Кармадон» и «Редант».

4. Просить СМ РСФСР выделить Северной Осетии на 1991-1992 годы дополнительные ресурсы продовольствия и других товаров первой необходимости для обеспечения беженцев.

5. Просить ВС СССР и РСФСР ускорить разработку и принятие Закона о беженцах.
Согласно разработанному тут же плану первоочередных мер по оказанию помощи государственным структурам Северной Осетии предстояло:

1. Отремонтировать 4 жилых корпуса в пос. Буран Алагирского района для размещения 600 беженцев.

2. Отремонтировать 30-квартирный жилой дом в поселке Мизур Алагирского района для размещения 120 человек.

3. Отремонтировать детский лагерь отдыха Алагирского завода сопротивлений на 200 человек.

4. Подготовить к приему беженцев детский санаторий в поселке Нузал на 150 человек.

5. Турбазу «Урсдон» на 320 беженцев.

6. Базу в Дигорском районе на 60 человек.

7. Корпус в детском оздоровительном лагере «Шахтер» на 200 человек.

8. Отремонтировать и подготовить к проживанию 100 беженцев здание бывшей школы в селе Тарском.

9. Обеспечить беженцев продовольствием и товарами, выдать им потребительские карточки.

10. Обеспечить детей беженцев бесплатно местами в детских садах.

11. Ректорам СОГУ, ГСХИ, СКГМИ, СОГМИ рассмотреть вопросы перевода студентов-беженцев в вузы Се верной Осетии.

12. Решить все вопросы по выплате пенсий и пособий беженцам.

13. Временно трудоустроить беженцев на имеющиеся вакантные места.

14. Организовать медобслуживание по месту проживания.

15. Изучить возможность выделения беженцам земельных участков для жилищного строительства.

16. Провести перерегистрацию лиц, прибывших из Южной Осетии и внутренних районов Грузии, и выдать им регистрационные карточки.

Как видно из перечисленного, объем помощи был колоссальный. Приведенный перечень отражает только небольшую часть сделанного Северной Осетией для беженцев. Большей частью население и администрации на местах помогали людям стихийно, совершенно без всякого учета, Постановлений и бумажной волокиты. Серьезную помощь беженцам оказывали также Дагестан, Карачаево-Черкесия, Ставрополье, Ростовская и Курская области, Магадан, Абхазия, ленинградская и московская осетинские диаспоры. Между тем Положение в Южной Осетии еще больше осложнилось после затишья, связанного с последствиями землетрясения в апреле 1991 года. Увеличивалось количество жертв, горели села. Миграция из Южной Осетии все это время была двусторонней. Мужчины, устроившие семьи где-нибудь у родственников в Северной Осетии, приезжали обратно. Старались вернуться в Южную Осетию и женщины, беспокоясь за мужей и братьев. Оставаться в неведении было еще труднее тем, кто оставил на войне близких людей. Уезжая из Цхинвала, женщины и особенно школьники, договаривались встречаться, скажем, каждый понедельник на каком-нибудь известном всем месте во Владикавказе. Обычно это бывал проспект Мира. Но оказалось, что договариваться специально не было необходимости. Каждый день к так называемому кругу у въезда в город, Туда, где на поляну регулярно садился военный вертолет, привозивший тяжелораненых из Южной Осетии, приходили женщины, в страхе разглядывая тех, кто лежал на носилках - боялись увидеть родных и знакомых. Бывало, что и южанки, и северянки бежали в республиканскую больницу; если раненым нужна была кровь. Здесь, на «круге», узнавали последние новости из Цхинвала, о том, кто убит, кто ранен, спрашивали у врачей, сопровождавших раненых, не видел ли кто их близких, как там дом, цел ли, не пострадал ли от ракет и снарядов.

О количестве раненых в Южной Осетии красноречиво говорило то, что в это время в аптеках Владикавказа невозможно было купить бинты и вату. На многих аптечных форточках висели таблички: «Перевязочного материала нет».

Все отправлялось на юг. Ожидалось, что к зиме количество беженцев возрастет до 100 тысяч.

26 апреля 1991 года парламент России принял закон «О реабилитации репрессированных народов». Прошло всего 10 лет после волнений 26-29 октября 1981 года в Орджоникидзе в связи с резко вспыхнувшим осетино-ингушским конфликтом. Уже в апреле 1991 года произошли первые вооруженные стычки, в результате которых в с. Куртат Северной Осетии погибло несколько человек, многие получили ранения и увечья. А 20 июня была провозглашена Республика Ингушетия в составе РСФСР. Почетным ее гражданином и почетным членом своего исполкома депутаты единогласно избрали Звиада Гамсахурдиа. Председатель Исполкома народных депутатов всех уровней Ингушетии И. Кодзоев при этом сказал: «Ингушский народ считает, что Республика Грузия не может оказаться безучастной к трагической судьбе Ингушетии».

Напряженность накапливал ась с появлением каждой новой семьи беженцев из Грузии в Пригородном районе, который ингуши считали своим. Беженцы повлияли на демографическую ситуацию в Республике Северная Осетия, изменив на тот момент соотношение между частями населения и усилив удельный вес осетин. На 1 ноября 1992 года в Пригородном районе уже было расселено 6654 человек, бежавших из Грузии и Южной Осетии. Появились и экстремисты, готовые разыграть осетино-ингушскую карту с привлечением союзников.

В то же время правоохранительные органы Северной Осетии фиксировали всплеск преступности, связанный с появлением беженцев. Высокие милицейские чины сообщали, что «некоторые из них предпринимают антигрузинские акции, звонят им домой, посылают письма, угрожают похитить детей. Были попытки сформировать из местной молодежи боевые группы, остановить газоперекачивающие станции, отключить газопровод, идущий в Грузию. Совершен ряд серьезных преступлений. Так, несколько дней назад задержали двух несовершеннолетних: на их счету три грабежа. Отмечены вооруженные нападения на квартиры, много случаев хулиганства, дерзко ведут себя на улицах, в общественных местах». Для небольшой Северной Осетии с предельной плотностью населения на всем Северном Кавказе приток беженцев создал острые проблемы.

Беженцы получали во Владикавказе потребительские карточки заранее, за месяц вперед. В большинстве своем они были безработными, находясь на государственном обеспечении. У безработных было стандартное оправдание: «вот пропишусь и начну работать». Хотя прописку с них и не требовали, тем более что прописка во Владикавказе при устройстве на работу для беженцев не была обязательна, их в порядке исключения принимали на заводы и в учреждения без прописки, только на основе карточки беженца. Многие пошли работать в поле. Односельчане объединялись в отдельную бригаду, так легче было выдерживать свое новое положение. Но все же большая часть беженцев оставалась на попечении государства.

Характерна в этом смысле полемика во владикавказской газете «Слово», развернувшаяся в тот период между теми, кто призывал формировать отряды на помощь южанам, и теми, кто считал, что идти воевать должны беженцы мужчины, прохлаждающиеся во Владикавказе. Вот один из таких комментариев. К. Дзатцеев: «...Р. Дзаттиаты предлагает Северной Осетии ввязаться в гражданскую войну с Грузией, утверждая, что только так мы сможем не допустить кровопролития на Кавказе. Крайне наивно полагать, что в гражданской войне вообще есть победители. Мысли, выраженные в этом письме, на языке у многих, на неофициальном уровне слышны призывы к молодежи Северной Осетии взяться за оружие и отправиться на освободительную войну за перевал. Между тем во Владикавказе уже находится не одна тысяча молодых здоровых парней, прибывших «оттуда» и, мягко говоря, бесцельно слоняющихся по улицам города. Может, прежде чем звать в бой юность Северной Осетии, нужно было сначала обратиться к тем, кто с этого боя дезертировал? Газета «Слово» первой открыто высказалась за создание республиканских вооруженных формирований, но эти отряды должны выполнять исключительно оборонительную функцию. Многие полагают, что любая попытка экстремизма с нашей стороны может привести только к резкому изменению общественного мнения, складывающегося пока не в пользу правительства Грузии. Как бы ни было тяжело, нужно отбросить эмоции и рассуждать трезво. Война с правительством Грузии приведет к войне с народом Грузии. Нельзя допустить и того, чтобы здесь у нас происходили расправы над лицами грузинской национальности. Это позор - вымещать свою боль и обиду на ни в чем не повинных людях. Только за последний месяц в Южную Осетию отправилось несколько групп добровольцев для оказания различного рода помощи. А в это же самое время в Северной Осетии занимается ничего неделанием много сотенный отряд беженцев, или, если хотите, бежавших с поля боя мужчин. Не в этом ли огромном отряде потенциальных защитников нуждается сегодня больше, чем в хлебе, население Цхинвали? Мы против, когда тысячи истинных мужчин, стоящих насмерть на баррикадах, но не пропускающих бандитов в город, отождествляются с кучкой зажравшихся подонков, бесчинствующих здесь».

Возможно, это был просто комплекс человека, считавшего, что он не обязан идти на эту проклятую войну, и в такой форме объяснявшего свое раздражение от призывов к чести и долгу. Видно, что совесть давила на К. Дзатцеева, но видно и то, что он неадекватно воспринимал масштаб трагедии, названной им «полосой неудачи»: «У нас у всех сегодня подавленное настроение. Полоса неудач преследует нас. Даже такая, казалось бы, никак не относящаяся к событиям в Южной Осетии мелочь, как уход Валерия Газзаева в Московское «Динамо», в конечном итоге вызывает подавленность духа, упаднические настроения. Мы верим, что полоса неудач, преследующая нас в последнее время, обязательно закончится, Не нужно упрекать друг друга, нужно добиться, чтобы за правду боролись и те, кто судьбой и долгом призван к этому».

Исследования, проведенные уже после завершения вооруженной фазы конфликта, показали, что хуже привыкали к новым условиям жизни беженца выходцы из внутренних районов Грузии, особенно те, кто в свое время для того, чтобы приспособиться к жизни в грузинской среде, сменил фамилии, говорил по-грузински, отдавал детей в грузинские школы. Эти люди, кроме всего, ощущали личную трагедию. Ведь все это не помогло им избежать репрессий, и они были вынуждены покинуть свои родные места. Распространялась даже неофициальная информация, что в Северную Осетию направлялись специальные провокаторы, чтобы разжигать вражду между тамошними грузинами и осетинами, сделать грузино-осетинский конфликт также и проблемой северян. В радикальной прессе публиковались материалы, обвиняющие североосетинское руководство в бездействии, в чрезмерной заботе о местных грузинах. Попадали такие статьи и в центральную прессу. В одной из таких статей в газете «Правда» того периода говорилось о насильственном выселении летом 1991 года из общежитий женщин, стариков и детей с такой мотивировкой: беженцы должны возвратиться в Южную Осетию. Насколько обоснованны были такие требования к ним, если совершенно точно было известно, что подавляющее большинство беженцев были из внутренних районов Грузии, куда они не могли вернуться при всем желании. Имевшие место факты насильственного выселения («отселения») беженцев иногда с применением ОМОНа признал и зам. руководителя Управления по делам миграции РСО - Алания Д. Кулумбегов. Были даже случаи выселения стариков-беженцев из домов престарелых, куда их изначально определяли по прибытии из Грузии. Впрочем, дело могло быть и в том, что помещения действительно нуждались в срочном ремонте.

Беженцы из Южной Осетии все же психологически легче справлялись со своим положением: их рано или поздно ожидало возвращение на родную землю, хоть и на пепелище, но в среду своих соплеменников. У беженцев из Грузии такой надежды не было

Они считали, что проблема южан заключается в том, быть или не быть независимой Республике Южная Осетия или хотя бы ее автономии в Грузии. Их же проблема была в том, что они являлись представителями другой, негрузинской нации.

Заместитель председателя парламента Северной Осетии Ю. Бирагов признавал, что самые серьезные трудности ожидаются беженцами-осетинами, прибывшими в республику из внутренних районов Грузии: «В отличие от женщин (из Южной Осетии), которые намерены возвратиться в свои родные места, беженцы из внутренних областей Грузии приехали к нам навсегда. Сегодня они пока что молчат, но завтра мы должны будем вплотную заняться их трудоустройством, выделением им жилья. Если с работой у нас хоть как-то решается - на предприятиях республики ежегодно недоукомплектовано около 5 тысяч рабочих мест, кроме того, вновь организуемые малые предприятия дадут еще около 3 тысяч мест, - то с землей, с жильем все гораздо сложнее: в Северной Осетии чрезвычайно трудно с землей, слабы и мощности по строительству жилья. Здесь мы надеемся на помощь России, страны». Он назвал беженцев той неподконтрольной силой, которая могла повлиять на межнациональные отношения внутри самой Северной Осетии, где проживали 13 тысяч грузин. «Пока все делается для того, чтобы снять это напряжение: советские, партийные работники, депутаты, члены неформальных общественных организаций проводят большую разъяснительную работу с населением, квартиры и дома грузин обеспечены охраной. Но это пока. Что может произойти завтра, особенно с эскалацией событий в Южной Осетии и новыми потоками беженцев оттуда, предугадать трудно», - сказал он.

Трудно было ожидать полностью благопристойного поведения от людей, переживших такой шок Родину они потеряли, здесь же были никем. Исследователь этой проблемы Г. Павловец в работе «Этнопсихологические особенности беженцев из Южной Осетии и внутренних районов Грузии» также подтверждает, что на постконфликтном этапе готовность помогать беженцам переросла в безразличие. А тогда, в разгар конфликта, к ним пока только присматривались, различая их по говору, манерам, традициям. «Ясно одно: превращение благополучных людей в беженцев - это не только крах их материальной стабильности, но личностный кризис, который у каждого из беженцев протекает по-разному, - пишет Г. Павловец. - У беженцев высокий уровень эго - защитных реакций. Они не фиксируют свое внимание на препятствии или на удовлетворении потребностей. Они сосредоточены на защите собственного «я». Причем это проявляется не в форме внешних обвинений, а в уходе в себя, высокой уязвимости, склонности воспринимать трудности и препятствия как непосредственную угрозу, а не как стимул к поиску выходов. Для перехода от пассивной психологической самозащиты к поискам реалистического разрешения ситуации им крайне необходима внешняя психологическая поддержка, психотерапевтическая коррекция. Каким может быть поведение большой массы людей, перенесших психический стресс в связи с тем, что за короткое время они из благополучных жителей Грузии превратились в униженных и обездоленных людей? Кардинально меняется структура идентичности - беженцы осознают себя выброшенными за пределы главных жизненных отношений в обществе. Результаты исследований показали, что половина опрошенных беженцев отнесла себя к категориям из ряда специфичных: бомж, безработный, нищий, человек второго сорта, лишний человек в России, бесправный, незащищенный».

Многие другие исследования отмечают высокую степень «культурной маргинальности» беженцев. Прожив много поколений в Грузии, осетины смогли адаптироваться к грузинской культурной среде, усвоили грузинские культурные обычаи и традиции, что не могло не отразиться на их мировоззрении. Они не стали жить иначе, оказавшись в Северной Осетии, потому что иной жизни они не знали. Это раздражало местных осетин, которые считали, что беженцы из Грузии должны теперь ненавидеть все грузинское. Действительно, у беженцев из внутренних районов Грузии «наблюдалось снижение этнической толерантности по отношению к грузинам», они называли их врагами, агрессорами, высокомерными и лицемерными. Но в силу приобретенных традиций продолжали «жить по-грузински». Это утверждение не относится к беженцам из тех районов, где осетины жили обособленно, большими массивами, скажем, из Гуджаретского ущелья Боржомского района Грузии и некоторых сел Кахетии, и оставались приверженцами осетинских традиций и культуры.

Конечно, совсем другую оценку следовало дать той категории беженцев, о которой рассказывает А. Галазов в книге «Пережитое»: «Среди беженцев оказались многие вчерашние партийные активисты, представители «интеллигенции». Они находили себе покровителей и в Северной Осетии, и в Москве, и в Ленинграде. Они неплохо устроились сами и обеспечили будущее своих детей. Иногда они проявляли активность: проводили своеобразные тусовки в Москве, звонили мне, Сергею Хетагурову, давали нам установки на решении вопросов Южной Осетии».
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
  Информация

Идея герба производна из идеологии Нартиады: высшая сфера УÆЛÆ представляет мировой разум МОН самой чашей уацамонгæ. Сама чаша и есть воплощение идеи перехода от разума МОН к его информационному выражению – к вести УАЦ. Далее...

  Опрос
Отдельный сайт
В разделе на этом сайте
В разделе на этом сайте с другим дизайном
На поддомене с другим дизайном


  Популярное
  • Вероника Джиоева: «Итальянщина у осетин в крови»
  • Филармония – навсегда
  • «Ростелеком» в Моздоке начал подключение первых абонентов по технологии PON
  • Осетинский язык остался не у дел
  • Из Владикавказа хотят сделать центр фестивалей
  • Двести тысяч минут общения подарили друг другу жители ЮФО и СКФО в 2016 году с помощью домашних телефонов от «Ростелекома»
  • В гости к «Красной Шапочке» – и «Бродяге принцу»
  • Вдохновленные Зимой
  • Выдающийся деятель осетинской национальной культуры первой трети ХIХ в. (к юбилею И. Ялгузидзе)
  • Больше 100 000 цифровых ёлок помог вырастить «Ростелеком»
  •   Архив
    Январь 2017 (30)
    Декабрь 2016 (66)
    Ноябрь 2016 (23)
    Октябрь 2016 (31)
    Сентябрь 2016 (15)
    Август 2016 (10)
      Друзья

    Патриоты Осетии

    Осетия и Осетины

    ИА ОСинформ

    Ирон Фæндаг

    Ирон Адæм

    Ацæтæ

    Осетинский язык

    Список партнеров

      Реклама
     liex
     
      © 2006—2017 iratta.com — история и культура Осетии
    все права защищены
    Рейтинг@Mail.ru