http://iratta.com/ ru iratta.com : Осетия - Алания и Осетины - Аланы http://iratta.com/yandexlogo.gif http://iratta.com/ DataLife Engine http://iratta.com/2007/07/13/gruzija._jetnicheskie_chistki_v_otnoshenii_osetin._chast_chetvertaja..html По мере того как налаживалась жизнь в Южной Осетии, беженцы, чьи дома сохранились, стали возвращаться. Пройдя самые страшные испытания, они научились выживать в любых условиях. В настоящее время на учете в Министерстве по особым делам РЮО, занимающемся вопросами беженцев, состоят 4,5 тысячи беженцев и вынужденных переселенцев. В шести коллективных центрах проживания беженцев в Цхинвале - в бывшем СПТУ-131, турбазе «Осетия», общежитиях учебных заведений - находится 210 семей, это 560 человек. Современность 00mN1ck Fri, 13 Jul 2007 21:10:43 +0400 Авторы :Инга Кочиева, Алексей Маргиев.ПродолжениеПо мере того как налаживалась жизнь в Южной Осетии, беженцы, чьи дома сохранились, стали возвращаться. Пройдя самые страшные испытания, они научились выживать в любых условиях. В настоящее время на учете в Министерстве по особым делам РЮО, занимающемся вопросами беженцев, состоят 4,5 тысячи беженцев и вынужденных переселенцев. В шести коллективных центрах проживания беженцев в Цхинвале - в бывшем СПТУ-131, турбазе «Осетия», общежитиях учебных заведений - находится 210 семей, это 560 человек.В Северной Осетии на сегодняшний день на учете в Управлении по делам миграции осталось 306 беженцев из Южной Осетии.Остальные, согласно закону РФ о беженцах, приобретая гражданство и получая паспорт, снимаются с учета и относятся уже к категории вынужденно перемещенных лиц (ВПЛ). Оставшиеся 306 - это категория людей, возможно, одиноких, слабых, не сумевших найти выход из положения, из тех, которые не рассчитывают на собственные силы и продолжают ждать помощи от государства. Возможно, им некуда вернуться, а может быть, они уже сделали выбор, где им жить дальше.Что касается беженцев из внутренних районов Грузии, проблема их возвращения не обуславливалась их желанием или нежеланием. Огромное количество факторов препятствовало стремлению этих людей вернуться на родину. Прежде всего, никто не гарантировал им теплый прием, ведь их изгнал не Звиад Гамсахурдиа лично, разделивший с ними теперь участь беженца, а соседи-грузины. Как жить с ними дальше рядом? Защитит ли их от новых погромов и резни грузинское государство? Во-вторых, вернуться, собственно, было некуда - большая часть домов или квартир были уже заняты грузинскими семьями, получившими право оформлять это жилье как собственное. У многих жилья больше не было физически - их дома сожгли или разрушили, растащив по частям. В-третьих, это была другая Грузия, не та, советская, в которой они жили раньше. Нищета, безработица, отсутствие элементарных человеческих условий и социальных прав - таков был портрет новой Грузии, где такой категории людей, как вернувшиеся беженцы, начинать жизнь с нуля было бессмысленно. Как бы сильно ни тянуло их домой, они не могли вернуться. «Там же враги!» - так отвечали все кому мы задали вопрос: «Вернетесь ли вы, если вам создадут все условия?» проводить специальный социологический опрос даже не было необходимости. Эти люди потеряли свою родину.История № 8. Трудная дорога к домуМирзабек Хубаев, 45 лет, из Гуджаретского ущелья, живет во Владикавказе. Подчеркнул, что не беженец: «Иногда думаю, когда я перестану ездить туда? Когда люди перестают ходить на кладбище? - когда привыкают к потере, когда обретают новых близких или покой и счастье с теми, кто остался рядом. Когда моя родина станет для меня лишь кладбищем очень далеких предков, могилы которых могут не вызывать боль своей неухоженностью и стертыми именами? Когда будет трудно вспомнить, кто лежит под этим камнем? А если и вспомнишь, не защемит сердце, не навернутся слезы, и ты прикоснешься к теплому камню спокойно, как положил бы цветы на могилу неизвестного солдата чужой страны.Я лишился права открыто приезжать на свою родину, в село Цинубан Гуджаретского ущелья Боржомского района, с апреля 1991 года. К тому времени уже определенно было ясно, что надо уезжать: все чаще стали подниматься сюда, наверх, грузины - хозяева страны, для которой внезапно мы все вместе стали никем, инородным телом на этой земле, куда неизвестно зачем и неведомо когда предки моих предков переселились жить, держать скот и молиться дзуарам, которых здесь довольно много. Что стало теперь с нашими дзуарами, мимо которых редко кто прошел бы без поклона и трепетного «Табу!»?В тот день в апреле 1991 года прибывших грузинских «патриотов» было особенно много. Они приехали на грузовиках и «уазиках», изложили свое требование - три дня на выметание с грузинской земли и теперь ждали истечения срока ультиматума. Они развлекались, постреливали из автоматов, хохотали над разбегавшимся от страха скотом, отбирали себе и грузили в машины все, что понравится: постели из чистой шерсти, сыр, топленое масло в кадках, скот и живность. «Хозяева» куражились, пьянея от безнаказанности.Первым, не раздумывая и не прихватив с собой ничего, кроме какой-то одежды, снялись с места и ушли пешком на юг к армянской границе семьи, в которых были маленькие дети и особенно девочки-подростки - их переодевали в мужскую одежду и прятали как могли. Остальные метались между деревнями, судорожно пытаясь раздобыть машину, чтобы спасти хоть что-нибудь и не уходить с пустыми руками куда-то в неизвестность, где нас никто не ждал.Младшая моя сестра уже с прошлого года была в Северной Осетии, собираясь поступить в техникум на учебу. Средняя сестра жила со своей семьей в Цхинвале, где шла война, и о судьбе ее ничего не было известно. Но мой брат, инвалид с детства, без костылей передвигаться не мог. И речи не могло быть о том, чтобы моя семья ушла пешком. Мы с отцом добрались до Цагвери, где у нас были грузинские родственники наших родственников, пытались договориться оставить у них какой-нибудь домашний скарб и достать машину за какие угодно деньги. Скота у нас было много, пожалуй, больше всех в селе, и мы пытались пристроить его где-нибудь на время.Тем временем дома, не дожидаясь погрома, мать взяла сверток с деньгами и через задний двор убежала в сторону леса, где лежал грязный раскисший снег и в небольшом овраге по оголившейся земле уже ползла крапива. Мать упала в овраг, в крапиву, и лежала, ни жива ни мертва, замирая при автоматных очередях, бивших в сторону леса, - грузины заметили убегавшую женщину, но преследовать не стали, а только с хохотом постреляли в спину. Брат остался в доме один, беспомощный и спокойный, готовый к любому решению.«Встань!» - крикнул один из «хозяев», но, увидев костыли, осекся и, обернувшись, выпустил, кажется, весь магазин в большой календарь с изображением Уастырджи и портрет Каста, висевшие на стене. Мать пролежала в крапиве еще некоторое время, но, услышав выстрелы в доме, бросила свой сверток и, спотыкаясь, бежала к сыну, не слыша соседку, кричавшую ей, что грузины ушли. На следующий день в Гуджаретском ущелье не было уже ни одного жителя.В первый раз я вернулся сюда в тот же год, когда еще шла война в Южной Осетии. Я пришел пешком, добравшись на машине лишь до середины пути. У меня были с собой шерстяное одеяло, хлеб и консервы. Никакого плана действий у меня не было, я просто хотел домой. Сойдя с автобуса, я пересек армянскую границу, на попутках добрался до озера Та6ацкури и пошел оттуда пешком в сторону Гуджарети. Шел я долго и по мере приближения отходил от дорог и все дальше, поднимаясь выше в лес. У меня не было оружия, кроме не большого охотничьего ножа, который вряд ли понадобился бы мне при самозащите, но в лесу сгодился. Вечером я уже видел свой дом сверху, из леса. В сумерках крыша казалась целой, и я понадеялся, что моя двустволка, спрятанная на чердаке, может быть, еще цела. Где-то лаяли псы и блеяли овцы, где-то мычали коровы и покрикивали пастухи. Скоро наступила кромешная гуджаретская ночь, и все звуки затихли. Я осторожно, ощупью по знакомой тропке спустился вниз и перешагнул через сорванную с петель калитку, валявшуюся на земле. Большая тень длинными прыжками бросилась в мою сторону. Я схватился за нож, но уже в следующую секунду узнал свою собаку - старый Цеба был жив и жил в доме все это время. Он визжал и прыгал вокруг меня, истрепав на мне от радости всю одежду. Я положил ему свой хлеб и пошел осматривать дом.Двустволки на чердаке не было, не было, собственно, и чердака - крыша была почти полностью разобрана и держалась просто чудом на нескольких балках, стекла во всем доме были сняты, а наверху, на втором этаже, были даже вынуты рамы, которые я стругал и ставил собственными руками. Исчезла мебель, люстра была выдрана из потолка.Я вспомнил, что проголодался, и спустился в подвал. Здесь были все полки сняты, вообще все деревянное куда-то делось. Я подобрал с пола несколько уцелевших банок с вареньем и поднялся в дом спать. Все это время я не позволял себе думать, что веду себя странно, и внушал себе мысль, что я дома, что это стены, в которых я вырос и жил в тепле и уюте. А все, что здесь произошло, было в какой-то другой жизни и меня не касается. Я выпил воды из крана, с которого был сорван вентиль. Вода затопила двор, образовав небольшие озерца. Никаких постельных принадлежностей я не нашел и, постелив кое-что из оставшейся одежды, лег на пол. Собака легла рядом, положив морду мне на колени. Проснулся я от шума стада, которое прогнали вверх по дороге два человека, по всей видимости, отец и сын. Я выждал момент, когда собака убежала к стаду, в котором я узнал нашу корову, и ушел через задний двор, прячась, пробираясь к лесу. Я забрался в густой лес, непроходимый для скота, в Кердзен, куда ходили охотники на медведя. Здесь я закопал в ямку свои банки с вареньем, еще плохо понимая, что делаю, и ушел к мелкой речушке, стекавшей вниз, ловить рыбу. Форели было так много, что я просто хватал ее руками, как в детстве, потом развел в чаще костер и позавтракал, как простой гуджаретский охотник, вспоминая свои мечты об этом завтраке там, во Владикавказе.Так я прожил здесь десять дней - днем спал или скитался по лесу, собирая ягоды и лесные груши, удирал от медведя, ловил рыбу, ночью спускался в село, до которого было километров восемь, и бродил по дворам со своей собакой. Однажды утром, поднимаясь в свое убежище, я шел параллельно со стадом, которое тали вверх на пастбище. Пастух был мальчик с одной собакой, стадо было большое, и оно разбегалось, рассыпавшись по склону. Я не выдержал искушения, прыгнул, схватил овечку, отставшую от стада, за задние ноги и, согнув ей шею, уволок в кусты. Пока я ее резал и свежевал, пастушок со стадом удалились достаточно далеко. Я промыл мясо в ручье, настругал веток и пожарил шашлык.Кажется, я мог бы прожить здесь еще несколько лет, если бы все время было лето и не было необходимости прятаться. Но, уезжая, я никому, кроме младшей сестры, ничего не сказал. И потом я уже знал, что вернусь сюда еще раз. В последний раз я спустился в свой дом, положил мясо и оставшиеся сухари собаке и, поклонившись Лагты Дзуару покровителю мужчин, ушел пешком к Табацкури и оттуда уже открыто - к армянской границе.Приехав в пансионат «Редант», где теперь жили мои родители и брат, я положил на стол пакет с форелью. Мать молчала и полными слез глазами смотрела на мои ноги - по цвету засохшей глины на ботинках она поняла, что я был дома. «Ты не привез немного земли?» - спросила она. «Нет, - сказал я, - везти немного было бессмысленно, а срыть все Гуджаретское ущелье мне не удалось».С тех пор я езжу туда каждый год. Собаки своей я уже не нашел, а в селе появились какие-то постоянные жители, поселившиеся в уцелевших домах. Иногда я брал с собой кого-нибудь из друзей или двоюродных братьев, но больше ездил один. Однажды даже через Тбилиси - Боржоми и оттуда на электричке до Бакуриани, шарахаясь от людей и изображая глухонемого - грузинского я не знал совсем, ну просто совершенно ни слова.Мой бывший сосед, беженец Хазби Джигкаев, решил моему примеру навестить свой дом в Цинубане. Он приехал по моему маршруту через армянскую границу, добрался до села и, увидев развалины своего разобранного по частям дома, повернул, не останавливаясь, обратно. Сил хватило лишь на то, чтобы добраться до «Peдaнт» - он умер, поднимаясь по лестнице.В этом году я взял с собой свою младшую сестру Ульяну с мужем и ребенком. Мы приехали туда уже открыто, на машине с грузинским номером. Полусгнившая дверь дома была привязана веревкой к скобе. Ножа у меня не было, я прожег веревку зажигалкой и толкнул дверь. Зажигалка упала в навоз - в доме, от которого остался лишь первый этаж, ставший хлевом для скота, были целы еще обрывки наших старых обоев на стенах. Ржавый кран во дворе заглох. В потрясающей грязи среди навоза к двум старым сливовым деревьям был привязан гамак. Где-то дымил костер. В селе теперь жили люди - в зданиях школы и магазина, которые сохранились лучше. Мы поднялись на кладбище, прибрали, как могли, заброшенные могилы. Одного надгробия не было. Несколько человек из села ходили за нами по пятам, все время стояли рядом, без конца здоровались и что-то спрашивали. Мы ничего им не отвечали. Наконец, по размытой, куда-то исчезнувшей дороге мы поднялись в Лагты Дзуар. Прибрали там и достали свечки. Я стал искать зажигалку и вспомнил, что уронил ее. Стоявшие рядом грузины стали быстро шарить по карманам, затем двое из них, не сговариваясь, рванули бегам вниз, в село, и, запыхавшись, через несколько минут вернулись со спичками. Я зажег свечки. «О Святой Лагты Дзуар! Пусть те, кто исковеркал нам жизнь, будут преданы в твои руки! И да будет на все твоя воля!»- Мирзабек, - тихо сказал Толик, мой зять, - здесь нельзя проклинать.- Это молитва! - ответил я.Надо было уезжать. Выезжая из села, мы остановились у источника, возле которого на тысячелетней давности сидели грузины. Сестра подошла набрать воды. Один из пастухов указал на верхний родник поодаль, откуда шла серная вода, и на ломаном русском сказал, что она не годится для питья. Он говорил это нам! Но мы молчали и, пока набирали воду и умывались, слушали их разговор.- Они вернутся, как ты думаешь?- Должно быть. Сейчас Шеварднадзе разрешил им вернуться.- А где они будут жить? Не настроит же он им новых домов?- Да им и в Северной Осетии жить негде, северяне не хотят их больше кормить.Разговор пастухов перевела мне сестра, когда машина была уже на спуске по разбитой дороге, над которой стояли одинокие деревья почти полностью вырубленного придорожного ельника.Я смотрел назад, в село, в свою прошлую жизнь. В той прежней жизни скоро наступят долгие сумерки, с пастбища вниз потянутся стада, зазвенят бидоны, залают собаки, заплачут дети, польется молоко. Косари соберутся у источника, смывая с лица соль и пыль. Смеясь, придут невесты за водой. Жизнь как будто убежала отсюда вместе с нами. Я смотрел назад - моя родина была похожа на ребенка, размазавшего слезы по грязному лицу и уже выплакавшею свое огромное детское горе. Господи, - подумал я, - когда же я перестану ездить сюда?» («Айдан - Зеркало», № 4-5, октябрь 1997 г.).Потерявшие родину люди пережили настолько сильный удар, что его трудно назвать деликатным словом «стресс». Судьба изгнанника стоила многим жизни, пережитые испытания обернулись многочисленными болезнями, в основном сердечно-сосудистыми и онкологическими, гипертонией, туберкулезом, в результате которых в первые пять лет после изгнания скончалось огромное количество беженцев. Статистика таких смертей не ведется, хотя собрать данные по отдельному району, например, по Гуджаретскому ущелью, оказалось возможным. Несмотря на то что наши данные собирались в месте компактного расселения беженцев из Боржомского района - в Заводском поселке г. Владикавказа, все же возможно, что проводимые сведения неполные, поскольку некоторые из беженцев еще до получения от государства сборных деревянных домиков в поселке успели устроиться в других местах. Надо сказать, что таких не очень много.Итак, по нашим далеко не полным данным, из Гуджаретского ущелья и села Митарби Боржомского района было изгнано 327 семей (около 1280 человек), из которых в первые несколько лет после депортации умерли от различных болезней 211 человек, то есть 17%.Данные о смертности среди беженцев Гуджаретского ущелья Боржомского района за первые 5 лет изгнанияНаселенный пункт - Изгнано семей - Количество умерших (человек)с. Цинубан - 21 - 17с. Цителисопели - 37 - 19с. Гуджарет - 48 - 35с. Одет - 20 - 12с. Гинтур - 20 - 16с. Айдаров - 11 - 12с. Гвердисубани - 38 - 22с. Вардевани - 13 - 8с. Мачарцкали - 12 - 5с. Митарби - 102 - 65Итого: 327 - 211Примечание: четыре человека из этого списка погибли во время теракта на Центральном рынке во Владикавказе в 1999 году; двое совершили самоубийство.Есть данные о том, что из 17 беженцев из села Цолд Ленингорского района в короткое время после изгнания от разных болезней скончались 12 мужчин - все Маргиевы. Такие же высокие показатели смертности характерны и для беженцев из других сел.В большой семье Федора и Нателы Тадтаевых в с. Кинциси Карельского района Грузии было шесть сыновей и три дочери. Старший сын Вася приехал из Гагры, узнав о начавшихся беспорядках. Его схватили дома уже через час и отвели в штаб в Карели. Другой сын, Юра, забрал младших детей и убежал в лес. Ворвавшиеся в дом грузины убили Федора Тадтаева. Васю расстреляли в лесу в Горийском районе. Две недели Натела с детьми скрывалась в лесу, на снегу, без воды и еды. Дети замерзли, истощились и заболели через два года один из детей, Бесик, так и не выздоровев, умер.Болатаева Марго Максимовна из с. Цицагианткари Горийского района, ныне живет в поселке Заводском г. Владикавказа. Она рассказала о том, что в этом селе убили ее родственников - мужа и жену Болатаевых Зарбега и Любу. Их обоих расстреляли в доме. Сыновья, которым с самого начала приходилось прятаться в лесах, уже к тому времени бежали в Россию, один из них вернулся похоронить родителей и уехал обратно. Другой сын через некоторое время умер от туберкулеза во Владикавказе, не оправившись от перенесенных потрясений и простуд после пребывания в лесах.Есть ли способ возместить эти потери, входит ли в проект закона о реституции, разрабатываемого сейчас грузинским руководством, возмещение такого рода ущерба, неизвестно. Да и чем это можно возместить?_________________________________________________________________________________В международном праве и практике право лиц, перемещенных вследствие войны, возвратиться в свои дома стало ключевым компонентом установления мира после конфликта. Право на добровольную репатриацию закреплено в нескольких основополагающих международных договорах. К примеру, в 1997 году Комитетом ООН по ликвидации расовой дискриминации (КЛРД) отмечал, что «после возвращения в свои первоначальные дома все беженцы и перемещенные лица имеют право на возвращение имущества, которого они лишились во время конфликта, и получение компенсации за имущество, которое невозможно вернуть».Вступая в Совет Европы, Грузия в 1999 году обязалась «принять необходимые законодательные меры в двухгодичный срок «после вхождения в СЕ и административные меры - в трехгодичный срок после вхождения в СЕ, чтобы обеспечить восстановление имущественных и арендных прав или выплату компенсаций за имущество, потерянное людьми, вынужденными покинуть свои дома во время конфликтов в 1990-1994 годах». Отпущенные для выполнения этих обязательств пять лет ничем не ознаменовались, и Парламентская ассамблея СЕ (ПАСЕ) установила для Грузии предельный срок - до сентября 2005 года «для установления правовых рамок по восстановлению имущественных и арендных прав или выдачи компенсации за утерянное имущество». Грузия уже присоединилась к Конвенции о защите прав человека и фундаментальных свобод, а также к Протоколу №12 об общих принципах недискриминации. Однако для обеспечения достаточной защиты национальных меньшинств она должна ратифицировать и приступить к исполнению Рамочной Конвенции Совета Европы по защите национальных меньшинств.Рамочная Конвенция, вступившая в силу 1 февраля1998 года, является одним из самых всеобъемлющих договоров по защите прав лиц, принадлежащих к национальным меньшинствам. Стороны, подписавшие конвенцию, обязываются обеспечить полное и фактическое равенство представителей национальных меньшинств во всех сферах экономической, социальной, политической и культурной жизни, а также условия, позволяющие им сохранять и развивать свою культуру и самобытность.Столь высокие материи показались утомительными новому «розовому» грузинскому руководству, которое решило, что быстрей, а главное привычней, будет решить вопрос по принципу «Победителей не судят», и летом 2004 года Грузия уже в третий раз наступила на грабли вооруженной агрессии против Южной Осетии.Встретившись в апреле 2004 года с Главой миссии УВКБ ООН в Грузии, руководитель осетинской части СКК Борис Чочиев акцентировал внимание Навида Хусейна на многочисленных угрозах нового руководства Грузии «решить вопрос Южной Осетии силовым путем» и задал вопрос: не повторятся ли в Южной Осетии события, произошедшие в Гальском районе Абхазии, где в результате повторных боевых действий в течение считанных дней были сожжены дома, построенные для грузин УВКБ ООН. Решение Грузинского руководства в отношении Южной Осетии созрело быстро после победоносных майских событий в единственной сохранившейся в Грузии автономии - Аджарии:31 Мая 2004 года в зону грузино-осетинского конфликта были введены подразделения грузинской регулярной армии, подготовленные инструкторами НАТО, и дополнительные силы спецназа МВД Грузии под видом защиты постов фискальных органов от посягательств российских миротворцев во главе с командующим ими генералом С. Набздоровым.«Розовые революционеры», только что пережившие экстаз захвата государственной власти, верили, что степень народной поддержки президента Южной Осетии Э. Кокойты не настолько высока, люди легко перейдут на сторону Тбилиси, и решили повторить аджарский успех в Южной Осетии. Под предлогом борьбы с контрабандой был закрыт Эргнетский рынок, расположенный на границе между РЮО и Грузией и игравший серьезную стабилизирующую роль в отношениях сторон.Рынок появился в середине 90-х годов как центр оптовой торговли товарами, которые завозились из России по территории Южной Осетии. В условиях низкого уровня экономического развития в Южной Осетии и весьма высоких цен на потребительские товары и продовольствие в Грузии, торговля на Эргнетском рынке служила источником средств к существованию для огромного количества семей, как осетинских, так и грузинских. Здесь происходило общение и налаживание контактов простых людей.Но разрушение этого общего с Грузией экономического пространства вызвало еще большую интеграцию югоосетинской экономики в североосетинскую.Борьба с контрабандой сопровождалась так называемым гуманитарным штурмом, в ходе которого грузинское руководство вдруг стало проявлять агрессивную заботу о населении Южной Осетии: сначала появились грузовые машины с минеральными удобрениями, которыми частные владельцы земельных участков никогда не пользовались, к тому же посевной сезон давно прошел. Затем осетинским пенсионерам, получавшим российские пенсии в 50-70 долларов, стали предлагаться грузинские пенсии в 14 лари (7 долларов). Были организованы безуспешные кампании по вывозу детей из Южной Осетии на курорты Грузии. После организованного вывоза большой части грузинского населения из зоны конфликта начались и вооруженные действия. Проведенный в июле 2004 в Цхинвале опрос общественного мнения показал, что 98,8% населения были против восстановления грузинского суверенитета, 96% поддерживали президента Э. Кокойты и 78% личновзяли бы в руки оружие в случае необходимости. Эти данные приводит МГПК в своем отчете в апреле 2005 года. Экономическая блокада и агрессивные действия грузинской стороны только сплотили осетинское население Южной Осетии, которое два с половиной летних месяца отражало намного превосходившие его силы противника.19 августа 2004 года грузинские войска были выведены с территории Южной Осетии. У Грузии не было сил на затяжную войну, в которую угрожало перерасти вооруженное противостояние. Это грозило еще и серьезным осложнением отношений Грузии с Россией, чьими гражданами к тому времени уже являлось почти все население Южной Осетии, а также потерей большей части международной поддержки.Короткая война не обошлась без беженцев. Показательным в этом случае является село Мамита Цхинвальского района, жители которого вторично подверглись изгнанию и насилию, их жилища разрушению, а имущество разграблению грузинскими бандформированиями и жителями соседних грузинских сел. Вновь они, как раньше многие другие, нашли убежище в г. Цхинвале. История села трагична. Именно Мамитыкау, как свидетельствуют очевидцы тех лет, было сожжено первым при геноциде 20-х годов.В 1991 году история повторилась в точности - оно снова было сожжено одним из первых, поскольку со всех сторон окружено грузинскими селами. После установления мира в Южной Осетии вновь поселиться в Мамитыкау его жители, обосновавшиеся в Цхинвале, все же не решались и бывали здесь наездами весной и летом, чтобы обработать участки, потом собрать урожай. Зимой село, где осталось девять домов Мамиевых и Габараевых, пустовало. Во время новой агрессии Грузии против Южной Осетии летом 2004 года селоМамитыкау было вновь опустошено. Дома были разобраны грузинами, уносить из домов было нечего. Село опустело, от домов остались одни стены. В этом году в Мамитыкау его бывшие жители не приехали даже собирать урожай в садах.Значительная часть жителей осетинских сел Дменис, Сарабук, Прис, которые на всем протяжении летних месяцев интенсивно обстреливались, также были вынуждены покинуть свои дома, многие из которых были разрушены частично или полностью. В Министерстве по особым делам осенью 2004 года, уже после того, как закончилось летнее вооруженное противостояние, было зарегистрировано 62 семьи из Кахетии, Панкисского ущелья, других районов и городов Грузии, вынужденные оставить свои дома в результате нового рецидива национализма в регионах Грузии.Но все же организованная оборона позволила избежать появления новой волны беженцев. Уезжать из Южной Осетии теперь было не так сложно, как в первую войну. Результатом 15 лет войны, блокады, неопределенности стало то, что по крайней мере один человек из каждой югоосетинской семьи теперь живет в Северной Осетии. Но главное в том, что в Южной Осетии теперь постоянно чувство¬вали поддержку России.С послевоенной осени 2004 года при усиленном давлении международных организаций и европейских структур на Грузию начинаются ее попытки реанимировать работу по принятию закона о реституции имущества.Еще в 1999 году неправительственная организация «Ассоциация молодых юристов Грузии» (АМЮГ) подготовила первый законопроект о реституции, который не соответствовал требованиям СЕ и ОБСЕ. Однако в августе 2004 года министр юстиции Грузии представил новый законопроект, основанный в целом на прежнем тексте АМЮГ.Законопроект 2004 года гарантировал беженцам и ВПЛ право возвращения в свои дома, получение имущества, утерянного во время конфликта, компенсацию имущества, которое невозможно вернуть, а также безопасность. Предусматривал ось создание и комиссии по обеспечению жильем и рассмотрению претензий на имущество. Однако офис народного защитника Грузии больше внимания уделял общему закону по восстановлению прав всех граждан, подвергшихся дискриминации в период правления Гамсахурдиа, а не подготовке проекта закона о реституции. То есть был предложен проект закона, общего для всех пострадавших в Абхазии и в Южной Осетии, тогда как нужны отдельные законы по обоим случаям.Рекомендации международных организаций отразились в так называемых мирных инициативах М. Саакашвили в Страсбурге в январе 2005 года. Причем в «инициативах» по Южной Осетии подчеркнуто, что закон будет принят только после достижения «конституционного соглашения», то есть когда решение по статусу Южной Осетии будет окончательно принято. Таким образом, грузинские власти не учли предупреждений международных организаций о том, что, если вопрос возвращения беженцев в Грузию подменится попытками решения территориальных проблем, Грузия получит еще одно военное противостояние.Позиция осетинской стороны - не обсуждать вопрос статуса Южной Осетии, который давно уже определен, хорошо известна и заявлена уже на всех уровнях. Акцентирование внимания грузинского президента на этом вопросе говорит только о том, что его «инициативы» не продиктованы серьезными намерениями по урегулированию отношений с осетинами. А щедрые обещания компенсировать всем беженцам потерянное имущество не подкреплены реальными возможностями Грузии.У нынешней Грузии нет и институциональных возможностей, чтобы справиться с массовым возвращением беженцев.Министерство по гражданской интеграции, являющееся в Грузии единственной государственной структурой, которая должна заниматься возвращением беженцев, не имеет средств для удовлетворения даже тех немногих имеющихся у нее заявлений о добровольном возвращении беженцев и ВПЛ в Грузию. 8 апреля 2005 года, когда парламент Грузии принял решение увеличить бюджетные расходы на 245 млн. долларов, министерству по гражданской интеграции не было выделено дополнительных сумм, в то время как министерство обороны получило 96 млн. долларов в дополнение к 76 млн. долларов, уже выделенных ему из бюджета 2005 г.Зента Бестаева, недавняя беженка из осетинского села Прис, поработавшая некоторое время в миссиях международных организаций в Северной Осетии, стала вдруг министром по гражданской интеграции Грузии. Она получила это приглашение президента Саакашвили, очевидно, в рамках того же «гуманитарного штурма», и вскоре приняла самое деятельное участие в показательной репатриации, такой же показушной, как и все инициативы Саакашвили.Данные о количестве беженцев, все еще заинтересованных в возвращении, разноречивы. По информации З. Бестаевой, ее министерство получило за последние месяцы более 50 заявлений осетинских семей, заявивших о желании вернуться на прежнее место проживания. Однако 99% опрошенных в 2002 году партнером УВКБ по осуществлению программ в РСО-Алании заявили, что не намерены когда-либо возвращаться в Грузию.К семьям, собравшимся вернуться в Грузию, остальные беженцы отнеслись с определенной неприязнью. Но все же причины для решения вернуться после всего перенесенного были. В августе 2004 года М. Саакашвили подписал указ о выделении 197 тысяч долларов в помощь 25 осетинским семьям, согласившимся вернуться в довоенные места своего проживания. Организация переселения была возложена на Зенту Бестаеву по программе УВКБ ООН. Речь идет не о добровольно собиравшихся вернуться, а о тех, кто, поддавшись многочисленным обещаниям и посулам, сог¬ласился «попробовать, а в случае чего - отказаться».Почему УВКБ ООН и грузинское правительство выбрали именно с. Митарби Боржомского района для программы возвращения осетин? Село находится поодаль от других сел Гуджаретского ущелья, поближе к г. Боржоми. Здесь, в отличие от других сел, почти все говорят по-грузински, легче адаптируются, в селе было много смешанных семей. Все это облегчало принятие решения, несмотря на то, что именно в Митарби было совершено несколько жестоких убийств осетин во время их изгнания из Грузии в 1991 году. Диаконова-Маргиева Замира Чаисовна из с. Б. Митарби Боржомского района сейчас живет в поселке для беженцев Заводском в пригороде Владикавказа. «Село Большое Митарби осетинское, в нем только невестки были грузинки. А вот в Малом Митарби были грузинские семьи. У нас была большая семья - мы с мужем, тремя детьми и свекровью. Когда все началось, мы дочерей отправили сразу кого куда, боялись за них. Младшую дочь я отправила с соседкой в Северную Осетию, причем даже не знала, куда и где ее потом искать. В селе Михайловском у нас жили дальние родственники, но я не знала ни адреса, ни где это Михайловское. Но даже это было не страшно, мне лишь бы отправить ее подальше от Митарби. Муж и сын уехали раньше в Северную Осетию, увезли кое-что из имущества, но куда устроились, я еще не знала. Я осталась с больной, парализованной свекровью. В апреле пришли к нам в село грузины, увели весь скот - пять коров и лошадь, пока меня не было дома. Вернувшись, я поплакала и решила пойти их искать. Подумала, что надо идти в грузинское село Кимот. Там всегда жили осетины, но постепенно огрузинились. Пришла я туда, когда уже ночь была, нашла хлев, где грузины держали весь отобранный у осетин скот. Увидела там только что родившихся телят, мертвых. Своих животных я не нашла, а чужих не стала брать. Пошла дальше в другое село, Мзетамзе, и вдруг нашла там свою лошадь. Вернее, это она меня увидела и стала рваться ко мне, она была привязана в поле. Я отвязала ее и быстро-быстро повела, не веря, что мне так повезло. Грузины увидели меня, отобрали лошадь. Я еще постояла, посмотрела и ушла. Лошадь было особенно жалко, больше, чем коров. Красивая была, умная.Вернулась домой ни с чем. Двери застала сломанными, все перевернуто, а свекровь лежала на полу - пока меня не было, грузины приходили еще раз, скинули больную старуху на пол, говорит, оружие под кроватью искали. Уложила я ее обратно и побежала к соседке, договариваться о бегстве. Туда к нам ворвались вернувшиеся опять грузины, отняли паспорт у соседки, требовали сберкнижку. И смех и грех - соседка, чтобы избежать разбоя, говорит им с гордостью: «Вы знаете, мой племянник тоже грузинский экстремист», но ее только обматерили и пошли все крушить и ломать. Меня хотели забрать с собой, и тогда я, на всякий случай, сказала, что моя фамилия - Диаконашвили, понадеявшись на это «швили». И мне повезло, кто-то из их приятелей оказался Диаконашвили. Меня оставили. У нас почти все были с фамилиями на «швили», и грузинский мы хорошо знали, но разве это нам помогло?Митарби ближе других сел расположено к Боржоми, сюда чаще наведывались грузины. В общей сложности 43 «КамА3а» добра вывезли из села. Мы с той соседкой нашли машину, заплатили вдвоем все, что у нас оставалось. Свекровь не хотела ехать, стеснялась - больная, лежачая. Ее пришлось оставить у старика-брата в Боржоми, а через два месяца они увезли ее в Ставрополь к родственникам, там она и умерла.Не хочу ли я вернуться обратно? После всего этого?! В прошлом году к нам часто приезжала 3ента Бестаева, министр по беженцам Грузии, долго уговаривала нас вернуться. Все же уговорила Плиевых и Кумаритовых. Всего четыре семьи. В их домах жили грузины, поэтому они сохранились. Дома им отремонтировали. Дали им по одной корове, пять кур, посуду, мебель, даже зубные щетки. Но все они вернулись обратно сюда».В августе 2004 года в Митарби вернулись первые пять семей из запланированных 25. Возвращение оставшихся двадцати ожидалось в сентябре, но было отложено. При этом 3. Бестаева утверждала, что желающих вернуться в Грузию много, но их удерживает отсутствие жилья и инфраструктуры. На самом деле случай с Митарби показателен в том смысле, что для вернувшихся туда были созданы тепличные по сравнению с другими условия. Но этот опыт показал несостоятельность попыток решить проблему репатриации в отрыве от других составляющих этого процесса. Основой для решения вернуться должны стать не уговоры З. Бестаевой, а реституция и полная компенсация потерянной собственности. После чего беженец должен сам принять решение, как ему быть дальше.История № 10. Почему я вернулся?Кумаритов Ибрагим Ильич из с. Б. Митарби. Вернулся в Грузию по президентской программе, но приехал обратно в Северную Осетию. Сейчас живет в поселке Ирыкау близ Владикавказа. Почему он согласился вернуться?«Грузинским языком владею прекрасно. У меня много родственников-грузин, невестка - грузинка. Две мои дочери замужем за грузинами в Митарби. Вся моя большая семья - я, жена, мать, два сына, невестка и внучка - жили вместе в Митарби. Все работали в совхозе. У нас был большой деревянный дом, большой огород. Закупили стройматериалы, собирались строить новый дом, побольше. Хозяйство было тоже немалое: 11 голов крупного рогатого скота, 25 - мелкого, много птицы, свиней. Машина была - «ГАЗ-69». Жили в достатке,продавали на базаре сыр, шерсть и всякую живность. Когда жить с грузинами стало невозможно даже мне, несмотря на близкую грузинскую родню, другим тем более там нельзя было оставаться. Я ничего не успел вывезти, все разграбили, растащили. Уехали мы ни с чем, даже документы потерял.Приехав сюда, я сразу понял, что долго мне не протянуть. Дело не в том, что жили по турбазам да чужим углам. У меня астма. Самое подходящее для меня место на всей земле - мое родное село Митарби, где я дышал и чувствовал себя человеком. А здешний воздух не для меня, как я выдержал столько лет? Я согласился вернуться туда, чтобы вдохнуть еще раз нашего воздуха. Честно говоря, я думал заодно получить обратно свой дом и оформить его на дочь, а потом приехать обратно сюда, да и умереть здесь.Зента Бестаева повезла нас в Митарби, а там нас уже ждал М. Саакашвили с толпой журналистов, сказал речь. В моем доме жил какой-то грузин, ею сразу выпроводили, отремонтировали все сверху донизу. Я сразу получил паспорт и грузинское гражданство, как исключение, по указу Саакашвили. Обещали дать и денег - 5 тыс. долларов, но дали 4 тыс. лари (около 2 тыс. долларов. - И. К), и то через месяц. Дали самую необходимую мебель, корову с теленком. В селе в это время даже свет был, чему местные жители-грузины очень удивлялись. Я был рад тому, что могу дышать, там я был совершенно здоров. Какая была атмосфера? Вроде все хорошо, но не знаешь, когда это прекратится, и все время ждешь неприятностей. Оформить дом мне не удалось, я пытался даже продать его и остался там до декабря. Свет, кстати, очень скоро перестали давать, дорог зимой совсем нет. Жить там сейчас очень трудно. Я вернулся обратно, оставив в доме родственницу. Перезимовал здесь, а теперь опять эта духота началась, и мне снова захотелось туда - отдохнуть от своей болезни и проведать дом. Но паспорт у меня пропал еще в 1991 году. В прошлом году я пересекал границу с удостоверением беженца, теперь его отобрали, а с грузинским паспортом меня уже не пропустят через границу. Получить российский паспорт мне пока не удалось. Я не знаю, удастся ли мне еще поехать когда-нибудь. Сейчас все вместе живем здесь, в этом домике: я, моя 92-летняя мать, мой неженатый сын и моя сестра.Кто еще вернулся в Митарби? Я лучше не буду называть их. Нас и так называют предателями. Там сейчас одна семья. Они повезли детей на лето отдохнуть и скоро вернутся. Детям пора в школу, да и тяжело там теперь, все какое-то чужое».Кстати, Ибрагим Кумаритов справедливо подчеркнул, что «потерял не одну корову», то есть возмещенный ущерб был неравноценен тому имуществу, которое потеряли беженцы. Каждый из них, не задумываясь, с крестьянской точностью может перечислить до мелочей все, чего лишился.Джигкаева-Плиева Любовь Джамболовна из с. Гуджарет Боржомского района рассказывает о потерянном имуществе: «Большой кирпичный дом, четыре комнаты по 25 кв. м. Грузины потом сняли жесть с крыши и покрыли ее шифером. Летом в нем живут грузины, зимой дом пустует. В хозяйстве было четыре коровы, 35 овец, четыре свиньи, 12 поросят, куры, гуси - около 100 штук, несушки. Один раз в неделю ездила в Боржоми на рынок, продавала сыр по 3 рубля за кг (осетинки продавали дешевле, чем другие), кур, поросят, телят. Каждую весну продавала по 12-13 ягнят. Сено заготавливали сами, сначала для колхоза, потом уже для себя. У некоторых были машины - «УАЗы», «Москвичи». Если здоровье позволяло, люди трудились и жили хорошо. Жила в одном доме с двумя сыновьями, невесткой и тремя внуками-школьниками.Сначала в селе закрыли среднюю школу, где учились на осетинском и русском. В сентябре 1990 года дети в школу уже не пошли, учителя разъехались. Было всего две школы в Гвердисубани и Гуджарети. Некоторые повезли детей во Владикавказ, устроили их у родственников, они там ходили в школу. Другие просто не учились. Мои тоже уехали и увезли детей. Я осталась присматривать за домом. В апреле грузины начали приезжать в село. Первый раз пришли пять человек, вошли в дом, наставили автомат. Потребовали деньги, оружие, оскорбляли, кричали. Я потом сразу поехала в п. Цагвери искать себе попутчика, вернулась только утром и смотрю: грузины затолкали в машину местных осетин, погрузили кое-какой скарб и повезли в Цагвери, там высадили, сказали, чтобы убирались. Я с тремя женщинами села в поезд в Боржоми и уехала в Тбилиси, оттуда во Владикавказ. Жила в пансионате «Редант» пять лет, с тех пор живу здесь, комнату получила невестка, которая устроилась на завод. Жили впятером, потом получили вторую комнату».Люба жалуется, что не может привыкнуть к общежитию: грязно, тесно, шумно и убого. Моральные страдания сильней физических. Три старших брата Любы погибли на фронте в Великую Отечественную. «За что?» - спрашивает она. Грузинского не знает совсем: училась в школе по-осетински. Ей повезло: это был последний выпуск на осетинском, потом все осетинские школы в Грузии перевели на грузинский язык, и дети, не зная даже алфавита, получали фиктивное среднее образование. Вернется ли, если создадут условия? «Господи, нет, конечно! Как возвращаться к врагам?»Отказ беженцев возвращаться имеет конкретное объяснение: между положением беженцев среди своих и положением бесправных нищих среди чужих они выбрали первое, поскольку статус беженца преодолим. Жизнь можно начать и с нуля при поддержке близких людей. А вот что ждет там, откуда их изгнали всего 14 лет назад:● отсутствие гражданства: они уже не граждане этой страны, большинство из них получили российское гражданство. Конституция же Грузии (статья 12.2) не допускает двойного гражданства, и только президент правомочен своим указом предоставить грузинское гражданство в особых случаях. Он предоставил его 25 семьям, согласившимся вернуться в Митарби. Но у других желающих вернуться таких гарантий нет. Они не могут получить гражданство автоматически, если покинули страну до декабря 1991 года. Жителям Северной Осетии очень трудно получить свои юридические документы, оставшиеся в Грузии (паспорта, свидетельства о рождении, о браке, трудовые книжки), чтобы подать заявления на получение гражданства перед возвращением. В проекте закона о реституции 2000 года говорится о возможности восстановить права беженцев на получение гражданства, то есть вынужденные переселенцы, проживающие в Северной Осетии, должны получить разрешение на двойное гражданство. Но в законопроекте 2004 года об этих правах уже не упоминается;● отсутствие перспективы получить работу: уровень безработицы в Грузии очень высок. Осетинам найти работу, не зная грузинского языка, будет нелегко. К тому же, именно национальность часто была основанием для их увольнения с работы. В условиях сильнейшей конкуренции за рабочие места осетины, конечно, окажутся в проигрышном положении даже на самых непрестижных видах работы - скажем, уличной торговли;● отсутствие гарантий безопасности: это один из основных мотивов отказа. Многие беженцы объясняют свой отказ возвращаться тем, что они и раньше не были полноправными жителями Грузии, что позволило действительно полноправным выгнать их из страны. Они уверены, что их ждет полная незащищенность грузинским правосудием в случае рецидива агрессивного национализма в Грузии. Осетины - малая нация, которую инстинкт самосохранения научил необходимости жить компактно. А после событий в Южной Осетии летом 2004 года недоверие к грузинской стороне усилилось;● отсутствие возможности получения образования на родном или русском языке: дети беженцев, выросшие в Северной Осетии, не знают грузинского языка и не смогут учиться в грузинских школах. Даже те осетины, что остались в Грузии в момент изгнания основного осетинского населения и которые идентифицируют себя именно как осетины, еще не полностью ассимилировавшись с грузинами, ориентированы в перспективе на Северную Осетию и Россию. Так, жители п. Бакуриани Боржомского района в ответ на предложение осетинских журналистов, приехавших к ним из Цхинвала в 1997 году, привезти им учебники осетинского языка, смущаясь, попросили «привезти лучше учебники русского, поскольку рано или поздно придется уезжать в Россию и детям понадобится знание русского языка, а осетинский как-нибудь выучат сами». Ассимиляция осетинского населения идет полным ходом в Кахетии и в других районах Грузии, где еще остались компактные поселения осетин;● отсутствие права на возврат жилья: речь в основном идет о муниципальных квартирах, поскольку право на частное жилье сохраняется, и, если дом не разрушен или сожжен, владелец в идеальном варианте может его вернуть. Отнимать у осетин муниципальные квартиры по закону властям было очень трудно, однако можно было воспользоваться шестимесячным отсутствием хозяев и лишить их прав собственности на прежние квартиры. По закону это следовало делать на основании решения суда после рассмотрения дела, но в большинстве случаев местные власти просто выдавали ордера новым жильцам. Права большого количества людей, перемещенных из Грузии, были аннулированы именно таким способом. В период между 1991 и 1996 годами только в Горийском районном суде было возбуждено 165 дел с требованием упразднения права аренды недвижимости осетинских семей. В 134 случаях суд вынес решения в пользу исполнительных комитетов, лишив прежних владельцев прав на свои квартиры. При этом тот факт, что люди бегством спасали свои жизни, считалось отсутствием веских причин. Во многих случаях, когда возвратившиеся старались обжаловать подобные решения, суды отказывались признавать грузино-осетинский конфликт достаточной причиной, побудившей людей оставить свои дома. УВКБ ООН признало, что это было дискриминационное применение Жилищного кодекса Грузии 1983 года против осетин, покинувших свои дома.Гражданский кодекс Грузии, принятый в 1997 году, упразднил Жилищный кодекс 1983 года. Это позволило некоторым осетинам восстановить свои имущественные права. В период между 1998 и 1999 годами в 52 из 59 дел, рассмотренных в районных судах Карели и Гори, были вынесены решения в пользу первоначальных владельцев. Возможно, это произошло в период объявленного «года возвращения». Дальше начался процесс приватизации государственных квартир, в результате которой новые жильцы, выкупив квартиру, приобретенную по новому ордеру, чаще всего перепродавали узаконенное имущество другим людям.Для того чтобы реституция имущества стала возможной, Грузия должна отменить законы, отказывающие беженцам и ВПЛ в праве вновь обрести утерянное имущество. Впрочем, беженцы, пытавшиеся вернуть свое жилье, утверждают, что именно те суды, в которые им приходится обращаться с исками, в свое время лишали их имущественных прав на основании шестимесячного отсутствия. Конечно, не может быть и речи об объективности этих судов и доверии к ним. Кроме того, беженцы-осетины при подаче заявлений в суды должны платить немалую пошлину, хотя для грузинских беженцев осетинской стороной этот вопрос был решен - их освободили от необходимости ее уплаты. Грузинская сторона ссылается на то, что суды в Грузии независимы и их не могут обязать освободить беженцев от уплаты пошлины при подаче исков в суды.В 2004 году в законопроект было включено положение, согласно которому компенсации могут получить и те, кто отказывается возвратиться. Но в проекте не указано, может ли беженец вместо возвращения выбрать компенсацию в качестве возмещения ущерба, или она будет выплачиваться в случаях, когда имущество уже невозможно использовать в качестве жилья.Грузинская сторона не смогла в организованном порядке, через судебные органы вернуть ни одной квартиры. В 1999 году проблему с судами попытались решить даже через неправительственные организации. Представители «Ассоциации молодых юристов» отобрали пять наиболее легких дел (Бикоевой Сони, Кокоева Руслана, Кочиевой Юли, Джиоева Инала, Гиголаевой Бабуцы) для оказания им юридической помощи. Но через полгода они признались в своем бессилии.ЗАКЛЮЧЕНИЕОбещания Грузии принять закон о реституции продолжаются с 1999 года. При этом масштаб намерений в условиях катастрофического положения собствен¬ной экономики вызывает сомнения в их серьезности. С учетом того, что на протяжении многих лет число вернувшихся в Грузию беженцев оставалось незначительным, грузинской стороне предстоит еще убедить осетин в том, что процесс не является очередной пропагандистской акцией В комментариях УВКБ ООН, Совета Европы, ОБСЕ к имеющимся грузинским законопроектам говорится, что в них не соизмеряются возможности государства с его обещаниями компенсаций. За принятием закона о реституции должна последовать целая серия более обширных социальных, экономических и политических мер, направленных на реинтеграцию вернувшихся осетин. Например, по закону они должны быть восстановлены на прежних местах работы, а если это невозможно, они должны получить компенсацию за годы изгнания. Это будет возмещением «потерянной прибыли», той, которая была бы на их месте работы, если бы их не изгнали. В понятие реституции должна входить и моральная сторона ущерба.В 2003 году Евросоюз начал осуществление третьей программы по реабилитации зоны грузино-осетинского конфликта стоимостью в 2,5 млн. евро, предусматривающей помощь и в восстановлении домов, обеспечение вернувшихся беженцев предметами первой необходимости (800 тысяч евро), восстановление базовой инфраструктуры в местах репатриации беженцев (400 тыс. евро) и восстановление базовой инфраструктуры в помощь постоянным жителям (1,3 млн. евро).Времени на выполнение обязательств перед Советом Европы у Грузии все меньше, а вместо проекта закона о реституции на конференциях и встречах все еще фигурируют «концепции о праве на реституцию». Так было в Брюсселе в июне 2005 года на встрече экспертов сторон, где снова вместо законопроекта было предъявлено намерение о его принятии. Так было в Батуми в июле того же года, где наряду с обещаниями выплатить все, грузинский президент вновь выступил с «агрессивным мирным предложением» Южной Осетии, связав право на реституцию с политическим решением вопроса статуса республики. Что остается делать Грузии, не готовой ни морально, ни финансово осуществить меры по реституции? Мнение осетинской стороны таково: программа, рассчитанная на 10 лет, коснется в полной мере первых 30-50 беженцев, компенсация ущерба которым будет широко разрекламирована для отчета перед европейскими структурами, после чего, сославшись, скажем, на «нежелание осетинской стороны идти на сотрудничество», дело будет спущено на тормозах. Еще больше процессу может помешать новый виток обострения ситуации или вполне реальная новая вооруженная агрессия. Нужны действенные механизмы, используемые мировым сообществом, для того чтобы принудить Грузию выполнить свои обязательства, и не для отчета перед Советом Европы, а в целях восстановления справедливости по отношению к осетинскому народу.Справедливость же заключается в том, что 115 из 164 тысяч, то есть 70% осетин были изгнаны из Грузии. Международное сообщество должно признать, что это факт геноцида, и Грузия должна нести ответственность за потерянные 14 лет жизни, единственной жизни людей, которые считали, что родина там, где твой дом. http://iratta.com/2007/07/13/gruzija._jetnicheskie_chistki_v_otnoshenii_osetin._chast_tretja..html В октябре - ноябре 1991 года беженцами стали уже около 50% осетинского населения Грузии и Южной Осетии. По официальной статистике, которую привела в своем репортаже от 4 октября тележурналист Ирина Таболова: «Более 220 человек убиты, в том числе женщины и дети, 480 ранены, 112 пропали без вести. В Цхинвале зарегистрировано беженцев из внутренних районов Грузии: детей до 6 лет - около 1000, от 6 до 16 - 1375, от 16 до 50 - 3000, старше 50 - 3000 человек. В Южной Осетии населения осталось около 50 тысяч человек. Современность 00mN1ck Fri, 13 Jul 2007 21:01:25 +0400 Авторы :Инга Кочиева, Алексей Маргиев.ПродолжениеВ октябре - ноябре 1991 года беженцами стали уже около 50% осетинского населения Грузии и Южной Осетии. По официальной статистике, которую привела в своем репортаже от 4 октября тележурналист Ирина Таболова: «Более 220 человек убиты, в том числе женщины и дети, 480 ранены, 112 пропали без вести. В Цхинвале зарегистрировано беженцев из внутренних районов Грузии: детей до 6 лет - около 1000, от 6 до 16 - 1375, от 16 до 50 - 3000, старше 50 - 3000 человек. В Южной Осетии населения осталось около 50 тысяч человек. Осетины депортированы из 94 сел. Это оскал геноцида. Другого определения нет». В том же сюжете И. Таболова продолжает: «В Джаве, в пробке машин, едущих в Цхинвал, немало людей, которые решили расстаться с горьким статусом беженцев и возвращаются домой вместе с детьми. Машина, поехавшая без сопровождения, была захвачена, двое взяты в заложники. Автобус, ехавший из села Гром Южной Осетии в сопровождении солдат МВД СССР, был обстрелян и остановлен. Убили Аркадия Дудаева. Тяжело ранены Вадим Чочиев, Муртаз Хаматов и солдат из сопровождения. В автобусе сидят дети в шоковом состоянии с окаменевшими взглядами. На выручку с опозданием прибыл отряд МВД. В больнице мы увидели жительницу поселка 3наур Варди Табуеву. Ее садистски кололи ножами, а потом поднесли форсунку к голове и сожгли заживо».Часто возвратившиеся беженцы заставали только кучи золы и пепла там, где раньше стояли их дома. А многие знали, возвращаясь, что дома уже нет, но все же их тянуло туда с надеждой и беспокойством. Некоторые не выдерживали увиденной картины. Когда в сентябре 1991 года грузинские бандиты ворвались в Арцев, вместе с группой жителей Шалико Болатаеву, ветерану Великой Отечественной удалось бежать. Когда он вернулся в Арцев после того, как обстановка немного успокоилась, и увидел результат пребывания бандитов в родном селе, его сердце не выдержало он умер там же. Его похоронили 17 сентября.Тот период, когда грузинские бандформирования, нападавшие на села, грабили колхозное добро с ферм, был пройден в самом начале. Уже скоро они перешли к частным домам, некоторые дома грабили по нескольку раз. А уже потом села после грабежа сжигались.Чаще всего в небольших селах не было собственных защитников - они не могли сидеть каждый в своем селе в ожидании нападения. Рук с оружием не хватало катастрофически. Жители даже стеснялись просить о какой-то охране. В селах Дидмуха и Мугут 3наурского района Южной Осетии, расположенных близко к грузинскому селу Авневи, все еще были жители, упорно не уходившие ни в Цхинвал, ни на Север. Там были дома, которые грабили по 6-7 раз, сопровождая грабежи издевательствами и избиением хозяев. Наконец жители попросили помощи, и в следующий раз, когда очередной отряд мародеров въехал в села, его встретила засада. Вскоре появились и внутренние войска. Когда все закончилось, местные жители собрали по улицам 14 трупов своих недавних противников, сложили в машины и вывезли за пределы сел. Грузинская пресса назвала потом это «нападением осетинских экстремистов на мирное село Авневи». Бандитам стало ясно, что только грабить села недостаточно. В 3наурском районе еще в апреле практически перестали существовать 18 сел: Балта, Калет, Велеби, Ионча и другие. Население в результате такого террора покинуло еще 36 сел района. Жители остались только в 3науре и Бекмаре. Другие села опустели. Красноречивый факт: за два года вооруженного конфликта не было и до сих пор нет ни одного сожженного грузинского села. Жители увозили свое имущество и скот даже из тех осетинских сел, куда еще не вошли грузинские вооруженные формирования. И вот по дороге 3наур - Цхинвал едут и едут груженные домашним скарбом машины, слышно мычание и блеяние голодного скота. Скотину, которую угнать не удалось, грузины забивали на месте, чтобы и хозяевам ничего не досталось. Маленьких ягнят уносили на руках. Только с фермы с. Велит общественного скота было угнано более 500 голов, не считая скота жителей. Жители успели убежать до вторжения. Осетинские ополченцы, пришедшие на помощь селу, застали пожар в разгаре. Спасли щенка, унесли с собой и дали ему кличку Беженец. Из других сел, например из с. Принев, часть спасенного скота перегнали в Бекмар, где он находился под открытым небом, долгое время голодный, кормов не хватало.Такая же картина наблюдалась в Цхинвальском районе, где наиболее тесно переплетены грузинские и осетинские села. Осетинское село Хелчуа опустело после нескольких дней самостоятельной обороны. 25 марта 1992 года измученные массированными обстрелами защитники отступили, забрав женщин и детей. Остались в селе старики, которые не смогли уйти и думали, что, дряхлые и немощные, они не представляют угрозы для грузин. Утром бандиты ворвались в село, не встретив сопротивления... 90-летний Нестор Гобозов рассказал, что один раз село уже сжигали, это было в начале 20-х годов. Теперь вот опять». В селе было около 220 домов, их сожгли полностью. Убиты пожилые люди Сергей Хугаев, Нина Бестаева, Германоз Кисиев. С огнестрельными ранениями привезли в больницу стариков Владимира Хугаева, Сакино Кисиева, инвалида с переломом позвоночника, который и передвигаться - то мог только на костылях 85- летнего Карго Бестаева, 75-летнего Тадиоза Кисиева 80-летнюю Текле Казиеву, 90-летнюю Санет Кудзиеву - Кисиеву, которую зверски избили и отрезали палец на руке. Вскоре она скончалась.Три человека из села были взяты в заложники: Гоги Бестаев, Гигуца Кисиев и Бето Кисиев. Пожилых людей после пыток паяльной лампой (Г. Кисиеву отрезали правую руку) скинули в овраг. Военнослужащие внутренних войск вывезли их трупы только через несколько дней.Сакино Кисиев: «Несколько человек вошли и велели мне выйти наружу. Я с большим трудом встал и с помощью костылей вышел на крыльцо. Увидев меня, они выстрелили, ранив в плечо. Я упал. Преступники начали избивать меня, топтать ногами. Я потерял сознание. Придя в себя, услышал различные приводящие в ужас звуки: рыдания, рев скотины, треск. Оглядевшись вокруг, я увидел полыхающие дом и хлев, а ревел находящийся в хлеву скот. Животные сгорели, но кто еще о них думал! Утром на второй день они вновь вернулись и продолжали грабить и жечь. В полдень в село приехали военные со «Скорой» и отвезли нас в больницу».Санет Кудзиева - Кисиева: «Они вывели меня во двор и спросили, где мой муж. Я сказала, что он погиб в Великой Отечественной. Услышав это, они неожиданно стали избивать меня, я падала, они ставили меня на ноги и вновь били, это продолжалось долго. Потом один из них заметил на моем пальце золотое кольцо, показал на него другим. Стали снимать его, но оно не снималось. Тогда начали резать пальцы, большой палец вообще отрезали. Утром вернулись и вновь избили, потом сожгли мой дом» («Советская Осетия», № 32, 1991 г.).Убийство стариков в полуопустевших селах было обычным почерком нападавших бандитов, почувствовавших себя хозяевами и упивавшихся безнаказанностью, но все же чаще всего старики отказывались уходить из села, боясь быть обузой своим родным.В селе Монастер Цхинвальского района были убить, братья Хугаевы Захар и Сергей 66 и 64 лет. Житель с. Ногкау 87-летний Иосиф Казиев был схвачен в селе Чере, куда приехал к дочери, его вывели на мороз, раздели и выстрелами загнали в реку. Он умер на третий день.В с. Тлиакана напавшие на село 2 апреля грузинские бандиты садистски убили 82-летнего Георгия Кулумбегова, 70 - летнюю Таисию Джабиеву, 70-летнюю Надю Цахилову и 80-летнюю Катю Кумсиеву. Их расстреляли, затем сожгли. Надя Цахилова была обезглавлена пулеметной очередью. Из села спасся лишь ее супруг, Илуша Кулумбегов, незадолго до этого ушедший в лес за дровами. Все село сожгли. Погибших похоронили жители соседнего села Буджитыкау на своем кладбище. В тот же день сожгли село Елтура.15 мая 1992 года в с. Сарабук ворвались грузины, они вламывались в дома, выводили стариков. Расстреляли Пепо Лолаеву, 81 года. Все деревянное в селе сгорело, досок не было, и ее похоронили без гроба. Там же расстреляли Егти и Навроза Кумаритовых, Кумаритову-Алборову Аничку, 80 лет. Через некоторое время они опять ворвались и убили Николая Цахилова, тоже старика. Оставшиеся в живых лесами ушли в Цхинвал. Больным, немощным старикам не было смысла бежать из села - они бы все равно не вынесли дороги. И многие обрекали себя на верную смерть из чувства протеста: «Пусть убивают, это будет позор на их голову». Рассказывает 80-летняя Плион (Плиева) из с. Мамитыкау: «С начала декабря 1990 года мы почти каждую ночь ночевали в лесу. Врывались грузинские бандиты, устраивали погромы, угрожали перебить всех до одного. Среди прочих приходил даже учитель хеитской школы Зубашвили и грузин-ювелир, работавший в Цхинвале.В деревне остались одни старики. Собирались мы на ночь в доме Шота Мамиева, одном из уцелевших домов. 23 января нас было 15 женщин и трое мужчин-стариков. Ворвались 15 человек, поставили нас к стене и стали стрелять над головой и в стену между нами. 96-летнего Лади Мамиева и инвалида Хазби Мамиева свалили с постелей и стали бить. Хазби засунули дуло автомата в рот и пугали, что сейчас выстрелят. Затем они заперли нас, подожгли помещение, в котором мы находились, и пошли дальше по селу. Мы кое-как потушили огонь, вылезли со второго этажа убежали в лес. Остались в доме три старухи, девушка-инвалид и двое мужчин - Лади и Хазби. Через некоторое время бандиты вернулись, и когда увидели, что огонь и старухи сбежали, они озверели. Выбросили на мороз избитых стариков и больную девушку и сожгли все вокруг, мы слышали их крики и стоны, но чем могли помочь им? Всю ночь мы просидели в лесу на снегу.В другой раз они зашли в дом Сараби Козаева и увидели в корыте свежую свиную тушу. Изгадили мясо, затем присыпали его битым стеклом. Часто при дележе награбленного они дрались и избивали друг друга, в ход пускали даже оружие. О Господи, я женщина набожная. Я проклинаю всех тех, кто потерял все человеческое и не жалеет даже стариков, инвалидов, детей, женщин в своих злодеяниях. Пусть Бог им будет судья!» Так закончила свой рассказ восьмидесятилетняя старуха Плион» («Вестник Южной Осетии», № 10, 1991 г.).На 15 апреля в Южной Осетии было 86 таких сел. В грузинских же селах и в Цхинвале вместе было сожжено 80 домов - это данные грузинской стороны. В самом Цхинвале впервые 10 дней войны в январе 1991 года в доме престарелых умерли от холода 33 старика. Грузинские энергетики отключили подачу электричества в Южную Осетию. Дом престарелых оказался не в той части города, которая была оккупирована грузинской милицией, но в суматохе первых шоковых дней войны о бесхозных стариках, возможно, некому было позаботиться.Бандиты, нападавшие на села, не отвозили стариков в с. Мегврекиси Горийского района, где у грузинских вооруженных формирований был штаб. С ними был разговор короткий. Историю о страшном убийстве Ерди Хубаева, крестясь, от ужаса пересказывали шепотом. 90-летнему слепому старику из села Ередви Цхинвальского района отрубили голову. Поверить в этот кошмар было трудно. Но нашлись свидетели.История № 5. СтарикЛейла Туаева, беженка из Ередви, ныне проживающая в коллективном центре проживания беженцев в СПТУ-131, была на похоронах убитого старика: «Жили в Ередви вчетвером - родители и мы с братом. Накануне войны родите¬ли уехали во Владикавказ и не смогли вернуться обратно, когда события начались. Брат еще раньше поехал в Ставрополь. Я осталась в доме одна. Мне было 16 лет, я очень боялась, ночевала по родственникам, иногда прибегая проведать дом и присмотреть за скотиной. Люди боялись выходить на улицу даже днем, а вечером женщины-осетинки старались собраться вместе, пересказывая услышанные новости. В тот вечер дочерей и невесток Ерди Хубаева позвала соседка, у которой собрались другие осетинки села. Старик уже спал. Женщины закрыли дверь и ушли. Сколько могло пройти времени, прежде чем они вернулись? Не больше двух часов, наверное. Вернувшись, они застали двери взломанными. Страшным образом убитый старик лежал на полу. Скорее всего это сделали соседи, узнавшие, что он один в доме. Что ж, других мужчин-осетин в Ередви почти не осталось, им первым угрожала опасность, и кто как мог, старались держаться подальше от села. Наверное, слепому Ерди пришлось ответить за всех, его руки были изрезаны - он хватался за топор! Он сопротивлялся!Однажды, через несколько дней после его похорон, соседи грузины посадили всех нас в машины и отвезли в Цхинвал, там еще стояла грузинская полиция. Нас, четырех женщин, возили в «Волге» по городу и требовали, чтобы мы сказали осетинам, что «нам не нужна Советская армия в Южной Осетии». Подвезли нас к МВД, там собралась огромная толпа осетин из Тбилиси, которых таким же образом привезли на автобусах сказать цхинвальцам, что «мы не хотим с Россией». Потом нас отвезли обратно в Ередви. Через некоторое время за мной приехал двоюродный брат из Тбилиси и отправил через Баку во Владикавказ».Лейла вернулась в Южную Осетию с родителями, им дали комнаты в общежитии СПТУ-131 в Цхинвале. Здесь, в общежитии, через четыре года она вышла замуж за беженца из Знаурского района, но вскоре они развелись. Муж уехал, она осталась одна с двумя детьми, младший из которых, Владик Гаглоев страдает детским церебральным параличом. Мальчику нужно лечение, но на его пенсию в 1500 рублей это невозможно.В Ленингорском районе Южной Осетии осетины были изгнаны также из всех смешанных сел. Оторванность этого района от основной территории Южной Осетии делала осетинские села легкой добычей бандитских группировок. Селение Бершвети Горийского района граничит с селом Цинагар Ленингорского района. 28 апреля 1991 года несколько вооруженных грузин из Бершвети угнали скот с пастбища цинагарцев. Прибежавшие туда цинагарцы попали в засаду. Завязалась перестрелка, в которой были убиты Отар Хубулов, Тенгиз Дудаев, Темо Хубулов, Славик Черткоев Гиви Бибилов, Заур Хубулов и Тотыр Маргиев. Десять человек получили ранения. Погибли также трое грузин.В октябре беженцами стали даже сельские школы в полном составе. Новый учебный 1991 год начался 1 октября. В Цхинвале временно обосновались отревская и арцевская средние школы, педагоги и учащиеся которых не могли вернуться в сгоревшие села. Часть детей из этих школ уже учились в североосетинских школах, куда к началу учебного года родители старались привезти детей. Количество беженцев уже создавало ощутимые трудности в жизни Северной Осетии, особенно ее столицы. С. Хетагуров, глава правительства Северной Осетии, предложил беженцам селиться не во Владикавказе, а в сельских местностях и в тех районах республики, где имелись рабочие места на предприятиях и в совхозах._______________________________________________________________________________Политический кризис, начавшийся в сентябре 1991 года в Тбилиси, усугубил положение в Южной Осетии. Противоборствующие стороны - звиадистское правительство и оппозиция - призывали объединяться для борьбы с врагами-осетинами. 26 сентября в Тбилиси вооруженным спецназом был разогнан митинг оппозиции, требовавшей отставки президента. Были погибшие. Врач Гия Абесадзе совершил акт самосожжения, пытаясь примирить противостоящих друг другу грузин. Национальная гвардия, отказавшаяся подчиняться З. Гамсахурдиа, во главе с Тенгизом Китовани заняла здание телерадиодепартамента. Конфликт вызвали последние указы президента о реорганизации Национальной гвардии, создании совета национальной безопасности и введении ЧП в Тбилиси без утверждения указов парламентом. Это была узурпация власти.В 22 декабря начался штурм Дома правительства силами оппозиции во главе с Т. Сигуа и Т. Китовани. «Самое чудовищное, что стреляли по невинным людям, женщинам, юношам и детям, стреляли в дни поста, перед Новым годом, Рождеством», - сообщало грузинское агентство СЕИС. Сторонники З. Гамсахурдиа призвали к неповиновению. С 22 декабря по 6 января в ходе конфликта в Тбилиси погибли по меньшей мере 107 человек. Список погибших был опубликован.Свергнувший 3виада Гамсахурдиа Военный совет и прежде всего Джаба Иоселиани, освободили Тореза Кулумбегова из заключения и обратились к руководству Южной Осетии с просьбой прекратить противостояние и приехать в Тбилиси для переговоров. Но в Южной Осетии продолжалась война, и встречаться с представителями нового режима никто не собирался. Глава Временного правительства Тенгиз Сигуа заявил, что это сторонники экс-президента возобновили обстрелы Цхинвала и сел, стремясь тем самым сорвать мирные переговоры с осетинской стороной.Касаясь вопроса дальнейшей судьбы экс-президента, глава Временного правительства Тенгиз Сигуа отметил, что, по-видимому, тот «не будет привлечен к суду, так как бывший президент - психически ненормальный человек. Об этом свидетельствуют соответствующие документы, а также свидетельства врачей». Однако прокуратура Грузии все же возбудила против Гамсахурдиа уголовное дело по обвинению в разжигании межнациональной розни, хищении государственного имущества в особо крупных размерах и т. д.Звиад Гамсахурдиа бежал в Армению (не пешком ли через Ахалкалаки?) и нашел временный приют у Левона Тер-Петросяна, который послал ему приглашение. Оппозиция армянского президента была недовольна тем, что Тер-Петросян пригласил в страну тирана. Но президент считал, что таким образом можно прекратить братоубийственную войну в Грузии и стабилизировать ситуацию во всем 3акавказье, З. Гамсахурдиа получил не политическое убежище, а только «приют». Из Армении экс-президент отправился в Сухум, а оттуда ночью на машине добрался до Зугдиди. На следующий же день он провел митинг в городе и призвал своих сторонников к походу на Тбилиси. И объявил о начале гражданской войны.Эдуард Шеварднадзе, оставшийся не у дел после ухода из МИД России, приветствовал «демократическую революцию» в Грузии и заявил, что имеет огромное желание принять участие в создании демократической Грузии.«В каком качестве я буду этим заниматься - пусть решат те, кто возглавляет там сейчас демократическое движение». Это был аванс для новоявленных «демократов», которыйозначал, что скоро весь мир сможет думать о них так же, как всемирно признанный «демократ» Шеварднадзе.А в Южной Осетии 19 января 1992 года был проведен всенародный референдум. 99% населения проголосовали за независимость и вхождение в состав России. Ожидать от новых властей Грузии миролюбивого поведения после этого было наивно. Национальная гвардия пока была занята своими проблемами в 3ападной Грузии, но у бандформирований на местах проведенный референдум вызвал еще большее ожесточение. Город полнился слухами, что грузинские банды собираются захватить Рокский тоннель, чтобы отрезать Южную Осетию от помощи Северной и сделать все население заложниками. Ранее тоннель охранялся российскими войсками, а в последнее время оставался без охраны. Поэтому слухи выглядели правдоподобными. К счастью, «вражеские спецчасти» оказались боевой группой изпоселка Квайса, которая и взяла тоннель под охрану.В то же время в разгар боев в январе 1992 года жители соседних районов Грузии имели возможность приобретать в Цхинвале продукты, которые были здесь значительно дешевле, чем в Грузии. Конечно, это говорило о гораздо меньших масштабах национальной нетерпимости у осетин, но также было свидетельством того, что в городе появились спекулянты, которые за посредническую услугу брали определенный процент. Но и при этом цены были все же в 2-3 раза ниже, чем в Гори и Тбилиси. Вывоз грузинами продуктов из осажденного города достиг таких масштабов, что на границе с Грузией был организован таможенный досмотр. Таким образом за несколько дней были пресечены попытки вывоза из города более 100 кг сыра, 300 кг мяса, фасоли, картофеля и даже продуктов из гуманитарной помощи. Население требовало жестоко наказывать спекулянтов, называя их «предателями родины» в условиях экономической блокады Южной Осетии со стороны Грузии.Слухи слухами, но сведения о возможности поддержки Южной Осетии Конфедерацией горских народов Кавказа были достоверными. Это не входило ни в планы Грузии, нив планы Москвы, поэтому операцию по блокированию Рокского тоннеля могли провести спецчасти 3акВО, чтобы исключить возможность масштабной вооруженной помощи южанам. С появлением, как и ожидалось, в Грузии Э. Шеварднадзе заметно изменилось поведение российской стороны на территории конфликта. 25 апреля внутренние войска покинули турбазу «Осетия» и вообще Южную Осетию. Ушли ночью, тайно. Большое количество оружия, списываемого в воинских частях, передавалось грузинской стороне. Война вступила в самую кровопролитную фазу. Бандитские формирования сменились отрядами Национальной гвардии.Поток беженцев по Зарской дороге еще больше усилился. Но после событий 20 мая движение по «Дороге жизни» замерло.20 мая 1992 года в 11.45 в результате варварского нападения грузинских вооруженных групп на транспортную колонну на трассе Цхинвал - Зар - Дзау было совершено зверское убийство мирных граждан - беженцев: женщин, детей, стариков, направлявшихся в Северную Осетию. 33 человека были в упор расстреляны прямо в машинах. Кровавое преступление совершила, по имеющейся у следственных органов информации, грузинская диверсионнаягруппа из села Кехви.«С Зарской горы хлынули потоки осетинской крови на Чреба (старое название Цхинвала. - И. К). Соседи-людоеды поголовно истребили наших усталых беженцев. Больничная площадь заалела окровавленными телами. Все уголки Чреба огласили причитания... Плачьте, родные, у осетин мертвому почет воздают слезами!» - такие были выступления, плач-хъараг, на траурном митинге по погибшим на Зарской дороге. Он отразил состояние безмерного горя и ужаса, в котором находились люди в эти дни и наюге, и на севере Осетии.Были убиты:1. Лалиев Игко Падоевич - 1919.2. Кокоев Моска Алексеевич - 1925.3. Джиоева Вардо Григорьевна - 1925.4. Алборов Заур Васильевич - 1928.5. Остаев Георгий Бибоевич - 1929.6. Кумартиов Сослан Давидович - 1933.7. Джиоев Георгий Алексеевич - 1933.8. Кочиева Назират Сарбеговна - 1936.9. Битиев Владимир Ектиевич - 1936.10. Гаглоев Василий Георгиевич - 1939.11. Цебоев Георгий Харитонович - 1942.12. Алборова-Кочиева Ирина Ильинична - 1947. 13. Джиоева-Бестаева Земфира Вазноевна - 1947.14. Качмазов Виталий Сергеевич - 1949.15. Кабисов Виктор Димитриевич - 1949.16. Чибиров Руслан Анатольевич - 1950.17. Цебоева Наталья Георгиевна - 1950.18. Гассиева Хадизат Захаровна - 1951.19. Дзеранова Евгения Васильевна - 1951.20. Сиукаева Земфира Викторовна - 1953.21. Чочиев Ермак Елиозович - 1957.22. Джиоев Андрей Маликоевич - 1960.23. Кокоева Светлана Зауровна -1962.24. Тедеев Маирбек Рубенович - 1962.25. Джиоев Станислав Иванович - 1962.26. Гаглоева Ирина Гавриловна - 1963.27. Каиров Cepгей Таймуразович - 1963.28. Кочиева Валентина Романовна - 1964.29. Бязров Альберт Иванович - 1967.30. Кокоев Леонид Ильич - 1971.31. Бязырова Людмила Матвеевна - 1972.32. Кабисов Батрадз Хазбиевич - 01.09.1981.33. Кокоев Василий Александрович.История № 6. Смерть на «Дороге жизни»Утро 20 мая ничего из ряда вон выходящего не предвещало. Обычная для блокадного города картина: мгновенно раскупающийся хлеб в магазинах, парни с оружием, беженцы в ожидании любого транспорта. Серое, ветреное, ничем непримечательное утро. И только говорят, что накануне плакала икона Богородицы в храме...Бесаева Арина Тенгизовна, 23 года:- Погрузились в кузов грузовой машины, крытый брезентом. Нас было много, сорок, может быть, пятьдесят человек. Ехали стоя, поскольку сесть было невозможно из-за тесноты. Чуть дальше села Зар машина остановилась, и мы ждали, пока рассосется пробка. Поехали. Стали подниматься все выше в гору. Был туман, сквозь брезент, конечно, ничего не было видно, да и в голову бы никому не пришло выглядывать, нет ли на дороге грузинских боевиков. Все ведь до этого дня были уверены, что это наша дорога и она совершенно безопасна. Автоматные очереди ударили одновременно с двух сторон и, кажется, спереди тоже. Я подумала, что раз машина стоит, значит, водитель, наверное, убит. Прежде чем я успела это сообразить, на меня начали падать окровавленные люди. Никто не кричал, просто не успевали. В какое-то мгновение я подумала, что я, наверное, уже мертва, и не могла вспомнить, куда я ранена. Лежала под трупами и соображала. По звукам стрельбы я определила, что стрелявших было много, наверное, больше 20 человек. Обстрел продолжался минут десять, затем сразу стало очень тихо. Где-то слева плакала девочка, женский голосприглушенно умолял ее замолчать. Снаружи сильный мужской голос крикнул по-грузински: «А ну выходите!» - и пустил еще одну очередь по машине. Затем кто-то крикнул: «Быстрей, уходим!» - и я услышала звуки быстро удалявшихся шагов. Под трупами завозились раненые. Мы стали потихоньку выползать из машины. Я увидела мужчину, убегавшего в сторону от грузовика. Он был в сапогах, с автоматом на плече, из-под камуфлированной куртки был виден белый свитер.Плиева Марина Борисовна, Наниева Любовь Владимировна:- Парень, который вытаскивал нас из-под трупов, был совершенно цел, даже не поцарапан, это просто чудо какое-то. Он вытащил своего младшего брата, помог спуститься нам, и мы быстро пошли, вернее, побежали прочь от страшной машины. Страх подгонял нас, мы не чувствовали своих ран: А с грузовика еще спустился, почти вывалился мужчина. Невозможно было разглядеть, куда он ранен, он был весь в крови. Сделал шаг, сразу упал и больше не поднимался. Мы пробежали мимо простреленного «Виллиса», к которому привалился совсем молодой парень, раненный в живот. Он крикнул нам, чтобы мы прислали кого-нибудь на помощь, потому что в машине были еще живые. Видимо, на этот крик он потратил все оставшиеся силы и упал ничком. Господи, кажется, в машине плакал ребенок!Гаглоев Емзар Иосифович, 21 год:- Я увидел их за несколько секунд до начала стрельбы. В камуфляже, с автоматами наперевес. Конечно, я решил, что это наши, раз они стояли так открыто. Первая очередь ударила по нашему «Виллису» спереди. Ира погибла мгновенно. Я успел кинуть Астемирчика на пол, и в ту же секунду несколько автоматов прошили машину с боков. Мои раны - в живот и плечо - не были смертельны. Я держал ребенка, прижимая его всем телом к полу. Астик не плакал, а кричал, заглушая стрельбу, что ему холодно, что ужасно мерзнут ноги, что он хочет к маме и еще всякую чепуху. У меня не было сил зажать ему рот, и пока он кричал, автоматы били и били в машину. Вдруг Астемир замолчал, сразу стихла стрельба, я потерял сознание. Очнулся от того, что ребенок теребил меня за волосы и что-то говорил. Из его бормотания я понял, что он согрелся, что ноги теперь совсем теплые и что мама, наверное, умерла. А сквозь штанишки сочилась и текла по ножкам теплая кровь. Пока я пытался выбраться из машины, он ползал по окровавленным пассажирам, слушал их хрипы, прикладывая ухо, и время от времени сообщал мне: дядя Жора жив, он дышит, а дядя Вася уже умер. Несколько раз попросил меня не умирать, не оставлять его одного.Наконец я вывалился из машины и, цепляясь за двери, привстал. Надо было доползти до «бардачка» - кажется, дядя что-то говорил о гранате, которую прихватил с собой. Я добирался туда целую тысячу лет, несколько раз теряя сознание.Придя в себя, я услышал шум подъезжавшей машины, она ехала со стороны Джавы, я поднял руку, крикнул: «Помогите!» Машина остановилась, сидевшие в ней двое мужчин переговаривались по-осетински и нерешительно поглядывали на меня. Астик плакал. Я показывал рукой на «Виллис» и объяснял, что там есть живые, что их надо спасти. Наверное, я все же был очень похож на труп, потому что тут произошло нечто совершенно непонятное: машина развернулась и быстро уехала обратно в сторону Джавы. Я смотрел ей вслед, и цифры номера прыгали у меня в глазах. Серая «Волга» старого образца. Лучше бы я умер. В следующий раз я очнулся от шума БТРа и испугался, что грузины вернулись. Ребята подбежали ко мне, подняли на руки и понесли. Родные лица, родная осетинская речь. С чувством безопасности пришли безразличие, усталость и отвращение. Я думал о том, что больше не хочу жить» («Вестник Южной Осетии», № 7, 1992 г.).________________________________________________________________________________10 июня 1992 года А. Галазов и С. Хетагуров встретились в Казбеги с Э. Шеварнадзе и Т. Китовани, ставшим его министром обороны. А. Галазова связывал с Шеварнадзе определенные надежды по «разрешению конфликта», как теперь было принято называть войну. Расстрел беженцев 20 мая Э. Шеварднадзе расценил как «войну против собственного народа, желание во что бы то ни стало развязать массовое кровопролитие, чтобы на гребне хаоса и анархии утвердить антинародный фашистский режим». В заявлении от имени Госсовета его председатель утверждал, что он не приемлет чуждый грузинскому народу фашизм, что грузинский народ смоет со своего имени это черное пятно. Немногим позже, выступая на многотысячном митинге в г. Гори, Э. Шеварднадзе признал, что «Грузия была не права в отношении осетин», и от имени всего грузинского народа попросил прощения у осетин за пролитую кровь и причиненные страдания. Среди прочих решений, принятых на встрече в Казбеги, было и решение о том, что6ы «разработать комплекс мер по возвращению беженцев в места постоянного проживания до наступления холодов».В тот же день, во время переговоров с грузинской стороной, во Владикавказе было совершено нападение на воинские склады в с. Михайловском захвачены 12 самоходных орудий на вокзале г. Владикавказа. В это же время беженцами было совершено нападение на военный городок с целью захвата жилого дома, предназначенного для военнослужащих. Был арестован председатель Совмина Южной Осетии О. Тезиев, в багажнике машины которого было найдено несколько автоматов и боеприпасы с разграбленного воинского склада. Он, правда, был освобожден в тот же день. После событий 10 июня ситуация в Южной Осетии стала еще больше накаляться. В войне открыто принимали участие добровольцы из Северной Осетии во главе с Бибо Дзуццевым. Формировались новые отряды добровольцев, которые требовали у властей оружие. Общественное напряжение в Северной Осетии с каждым днем нарастало и, учитывая ингушский фактор, грозило перерасти в борьбу осетинского народа на два фронта.В середине июня А. Галазов попросил Б. Ельцина лично принять участие в разрешении югоосетинской проблемы. Ельцин назначил встречу в Дагомысе на 24 июня. Соглашение, подписанное Ельциным и Шеварднадзе и завизированное Кулумбеговым и Галазовым, сейчас называют Дагомысским. На самом деле оно было подписано в Сочи, в резиденции Ельцина. Дагомыс был отменен из-за информации о возможном теракте. Подписанным «Соглашением о принципах урегулирования грузино-осетинского конфликта» предусматривалось создание Смешанной контрольной комиссии. Стороны договорились приступить к переговорам по экономическому восстановлению районов, находящихся в зоне конфликта, и созданию условий для возвращению беженцев. 14 июня 1992 года в Южную Осетию вошли миротворческие силы.Кровопролитие было остановлено. И хотя будущее оставалось а6солютно неясным, жить в Южной Осетии уже было можно, и беженцы постепенно стали возвращаться. Миграционным службам на Севере и на Юге предстояло определить, кто уедет домой, а кто останется навсегда, и учитывать, что в перспективе беженцы из Грузии станут гражданами Северной Осетии.Подводились итоги войны, существенно изменившей демографическую картину в Южной Осетии и в Грузии. По данным переписи населения СССР 1989 года, в Грузии проживало 164 тысячи осетин. Из них в Южной Осетии - 65,2 тысячи, остальные 98,8 тысячи осетин проживали во внутренних районах Грузии. Уже к 1993 году эта последняя цифра уменьшилась почти вдвое - до 45700 человек, а к 2002 году осетин в Грузии осталось 38 тысяч.Таким образом, 61,5% осетинского населения собственно Грузии были изгнаны. В последующем очень многие из оставшихся также вынуждены были уезжать за ее пределы.Больше всего осетин проживало в Тбилиси - 33 138 человек, количество которых к 1993 году сократилось до 16 тысяч человек, то есть было изгнано 52%, и в Гори - 8222, к 1993 году их стало 2800 человек - 66%.В Карельском районе в 1989 году проживали 7802 осетина. На 1993 год их осталось только 1200 человек, то есть всего 18%.К сожалению, мы не располагаем данными о количестве изгнанных из Горийского района. Этот район, как и Карельский, «лидирует» по масштабам наиболее жестоких убийств осетин. В начале конфликта осетины проживали в 97 селах Горийского района. Точные сведения о количестве изгнанных осетин по каждому селу собрать не удалось, но считаем, что имеющиеся данные по некоторым селам достаточно ясно отражают картину тех дней. Для большего удобства мы сгруппировали села по сельсоветам - тогдашним местным администрациям:1. Бошурский с/с: села Ипнара, Тхинала, Габтиантубани - изгнаны все 38 семей (119 чел.). Села Ормоци и Гаантианиубани - 25 семей (54 чел.).2. Сакаврийский с/с: села Сакаври, Цителцкаро, Пицеси, Дидтави, Лули, Земо, Ахалсопели, Надарбазеви, Гулхандиси, Пели - 166 семей (526 чел.). Все села полностью опустели.3. Мгебрианский с/с: села Мгебриани, Сахорце, Тами, Окнени, Оди, Патара Чареби, Борцвана, Титнари, Чангаха, Диди Цери - 63 семьи (194 чел.).4. Квахврельский с/с: села Авлеви, Велети, Урнеули - 38 семей (140 чел.).5. Скрийский с/с: село Кокеби - 80 семей (180 чел.).6. Атенский с/с: села Ведрети, Дре, Хандиси, Икнеби - 25 семей (90 чел.).7. Зегдулетский с/с: село Зегдулет - 13 семей (64 чел.).Всего только из приведенных 33 сел изгнаны 1248 человек. Ниже приводятся данные по Боржомскому, Карельскому и Тетрицкаройскому районам, в которых произведен подсчет количества изгнанных семей. Гуджаретское ущелье, населенное исключительно осетинами, жившими в девяти больших селах, опустело полностью.Район - Количество изгнанныхВсего: Боржомский район - 564 семьи/2451 чел.г. Боржоми - 41 семья/203 чел.п. Бакуриани - 205 семей/992 чел.Гуджаретское ущелье - 225 семей/820 чел.с. Митарби - 102 семьи/460чел.Всего: Карельский район и Карелии - 1977 семейг. Карели - 200 семейп. Агара - 177 семейТетрицкаройский район - 892 семьи отличие от Гуджаретского ущелья, опустевшего в один день, Боржоми и Бакуриани жители покидали постепенно, в зависимости от интенсивности притеснений. Иногда только после потери членов семьи.Джигкаева-Мамиева Кето из Бакуриани, живет в Заводском поселке во Владикавказе: «Я не хотела бежать. Жили мы с сыном очень тихо, никому не мешали, я думала, бандиты не вспомнят о моей семье. Одна дочь была замужем за грузином в Западной Грузии, вторая - за осетином, жила в Ахалцихе. 16 мая 1991 года я поехала вместе с сыном к дочери в Ахалцихе и осталась на месяц, вроде там было спокойней. Пришли как-то грузины и сказали: к вам приходят осетины, собирают оружие и отправляют в Цхинвал! Они посчитали, что четыре осетина вместе - это уже антигрузинское собрание. Дочери и зятя, Анзора, тогда не было дома. Нас избили, особенно моего мальчика, отняли все, что было ценного. Сына забрали с собой и пошли искать Анзора. В этот момент пришли мои внуки из садика, и я задержалась с ними, пока искала соседку, чтобы поручить ей детей, потом побежала босиком за отъехавшей машиной. Они приехали к дому сестры Анзора, вывели его оттуда. Их обоих, Анзора и моего сына Давида, посадили в машину и увезли в лес. Я не знала, что делать, куда бежать, и позвонила в милицию, у кого мне было просить помощи? Пропали мои дети. Их расстреляли.Ночью сына бросили в реку, а зятя повесили мертвого. Анзора мы нашли сами, а сына нашел рыбак-грузин через две недели. После похорон мы с дочерью уехали в Северную Осетию, жили в гостинице «Дарьял», потом в общежитии и, наконец, получили домик в Заводском. Хочу забрать теперь и вторую дочь с детьми из Западной Грузии. Муж у нее умер. Кто их защитит, если что? Кто их знает этих грузин?!»Разделение беженцев по районам Грузии, из которых они прибыли в Северную Осетию, к сожалению, было сделано Миграционной службой РСО - Алания только в 1997 году, когда картина уже не соответствовала первоначальному положению: многие беженцы смогли приобрести жилье, получили гражданство. Тем не менее можно сделать вывод о том, какой район являлся наиболее неблагоприятным для проживания там осетин в тот период.Справка Миграционной службы Северной Осетиио количестве беженцев из внутренних районов Грузии, Южной Осетии и Абхазии, зарегистрированных на 01.05.1997№. Наименование района и населенного пункта - Количество человек - Количество семей1. г. Тбилиси - 7291 - 25452. Горийского район, г. Гори - 5830 - 17343. Карельский район, г. Карели - 4515 - 14074. Боржомский район, г. Боржоми - 1582 - 5225. г. Рустави - 1579 - 4776. Ахметский район, г. Ахмета - 1458 - 4287. Лагодехский район, г. Лагодехи - 1136 - 3728. Каспский район, г. Каспи - 1053 - 3329. Хашурский район, г. Хашури - 1025 - 30810. Тетрицкаройский район - 475 - 15411. Мцхетский район, г. Мцхета - 413 - 12612. Душетский район, г. Душети - 309 - 9113. Гардабанский район - 282 - 8414. Кварельский район, г. Кварели - 271 - 8015. Телавский район, г. Телави - 219 - 6816. Болнисский район, г. Болниси - 211 - 6417. Гурджаанский район, г. Гурджаани - 188 - 6418. Цителцкаройский район - 167 - 4519. г. Кутаиси - 94 - 3420. Ахалцихский район, г. Ахалцихе - 30 - 921. Марнеульский район, г. Марнеули - 16 - 722. Казбегский район - 13 - 423. г. Поти - 9 - 424. г. Батуми - 5 - 325. Зугдидский район, г. Зугдиди - 2 - 1Итого по внутренним районам Грузии - 28176 - 9032Абхазия - 236 - 93Южная Осетия - 914 - 335Из таблицы видно, что лидирует по количеству изгнанных осетин столица «демократической» Грузии - Тбилиси. Затем следуют Горийский и Карельский районы. Конечно, учет осложняется тем, что огромное количество беженцев самостоятельно распределялись по родственникам как в Северной Осетии, так и в Южной.Всего в Южной Осетии в период 1991-1992 годов зарегистрировались более 15 000 беженцев и вынужденных переселенцев, покинувших места прежнего проживания в результате грузино-осетинского конфликта. Из них 10 148 человек прибыли из районов Южной Осетии, остальные же являются беженцами из внутренних районов Грузии.Кроме того, по данным Южной Осетии, более 35 тысяч жителей сел Южной Осетии выехали в период боевых действий в РСО - Аланию, Россию. Однако далеко не всех ставили на учет: существовала даже негласная договоренность югоосетинского руководства с правительством Северной Осетии не регистрировать беженцев из Южной Осетии. Это объяснялось опасениями, что беженцы закрепятся в Северной Осетии надолго, и, кроме того, власти, конечно, рассчитывали на то, что смогут в короткое время отстроить с помощью советского руководства разрушенные и сожженные дома, покинутые жителями.В Южной Осетии также менялась демографическая ситуация. С установлением мира миграция не прекратилась, просто покидавшие республику теперь были не беженцами, а мигрантами. Что касается беженцев, они тоже, естественно, старались как-то устроиться. Многие из них смогли приобрести жилье в городе, искали работу, пробовали заняться челночной торговлей, что стало самой популярной стратегией выживания в послевоенных условиях. Югоосетинские села в прошлом со смешанным населением теперь стали чисто грузинскими, собственно, они и образовали так называемый «анклав».В смысле стабильности уровня населения Южная Осетия никогда не была особенно благополучной. Отток трудоспособного населения в поисках лучшей жизни наблюдался здесь и до войны. Тогда эта беспорядочная миграция никого не волновала, но с введением в обиход таких понятий, как «таможня», «граница» и т. д., количество передвижений возросло и приобрело односторонний характер. По официальным данным, в 1990-1993 годах из республики официально выписались 5349 человек. Тех же, кто уезжал, не выписавшись, но с намерением наладить жизнь в другом месте, было гораздо больше. Процент именно таких неучтенных мигрантов, выехавших в суматохе войны и где-то потом устроившихся, наиболее высок.«Считалось предательством покидать Южную Осетию во время боевых действий. Казалось, главное - пережить войну, а там мы отстроимся, постепенно вернемся к мирной жизни и, может, даже начнем процветать. Но когда кончились бои, все оказалось не так просто, и, переждав напряженную полосу затишья, люди оказались перед вопросом: как быть дальше? Жизнь на некоторое время как бы потеряла смысл, который во время боев заключался в том, чтобы защищать родину. И вот этой самой родине уже оказались не нужны умеющие стрелять руки. Разбитой родине нужны были строители, готовые работать так же бескорыстно, как и жертвовать жизнью, поскольку платить было нечем, кроме как пустыми гильзами да неистребимым запахом дыма пожарищ.Вынужденный мигрант, отказавшийся получить статус беженца Р.А. педагог, выехал с семьей в Россию: «Страшно не хотелось уезжать. Сначала я думал: поеду, подзаработаю и вернусь. Но шла воина, двое моих малышей уже кашляли от долгого пребывания в подвале, деньги давно кончились и негде было взять. Школа, в которой я работал, осталась в грузинской зоне, в городе для меня работы не нашлось. Оружия у меня не было, да и если бы даже было, моя сильная близорукость делала меня бесполезным на этой войне. Я уехал в Россию, в провинцию, устроился неплохо - здесь нехватка педагогических кадров, квартиру обещают. Когда еще я вернусь домой, да и вернусь ли?»В наиболее неблагоприятный первый послевоенный год в Южной Осетии наблюдалась сильная утечка кадров медицинских, специалистов разного профиля и т. д. Вот официальные данные Комитета по социальной защите правительства РЮО: в июне 1993 года, через год после окончания войны, в республике насчитывалось 6 тысяч безработных, кроме того, 4 тысячи человек фактически не работали, хотя трудовых соглашений не расторгали и числились рабочими неработающих предприятий. Еще 9 тысяч - на полном государственном обеспечении, это беженцы» (Газета «Ард», № 3, июнь, 1993 г.).Рост уровня миграции объяснялся не только безработицей и экономическими проблемами. Неопределенность политического будущего Южной Осетии, отсутствие перспектив, специфический послевоенный рост преступности - вот сильнейшие факторы, побуждающие людей уезжать.Имеющиеся законы не гарантировали безопасность бизнеса, поскольку не выполнялись. Оставшееся на руках у вчерашних защитников республики большое количество личного, нигде не учтенного оружия в условиях безработицы и слабости властей неизбежно приводило к вооруженным «разборкам». Часть молодых людей и отцов семейств уезжали в Северную Осетию, в другие российские регионы - на заработки. Большое количество семей оказались временно неполными.Неожиданно в сентябре 1993 года война напомнила о себе страшным событием: рядом с селом Ередви была обнаружена братская могила 12 осетин, взятых в заложники грузинскими бандитами в марте 1991 года и похороненных заживо.История №7. Пропавшие без вестиТедеева Зарина Викторовна, председатель благотворительного фонда «Память» Комитета семей погибших, без вести пропавших и раненых: «Прапорщик Ушанг Гиголаев, служивший в саперной части в Цхинвале, 18 марта 1991 года нанял военный «Урал», собираясь в Чере проведать родителей. К нему собрались попутчики, сели в машину. Гиголаев, двое русских военнослужащих и шофер были вооружены. Машина направилась мимо Ередви через Ксуис в Чере. В Ередви стоял грузинский пикет, но их не остановили. В Дменисе и Сатикаре с машины сошли тамошние жители. Те, кто собирался поехать обратно в город, должны были ждать машину после ее возвращения из Чере. У села Дменис стояло много народу, велись тревожные разговоры о том, что происходило в эти два дня. «Разве можно сейчас ехать через Ередви!» - говорили люди пассажирам. Накануне четверо грузин, ехавших на бензовозе, были убиты, причем они были сожжены, в том числе некий Миндиашвили Мераб по кличке Виро (по грузински - «ишак» - И. К), отличившийся особой жестокостью и зверствами: это он добил учителя Дмитрия Кочиева, которого, избитого, с переломом позвоночника, «скорая» везла из Курта. Он застрелил его прямо в машине, а его 15-летнего сына, ехавшего с отцом в больницу, заставил глотать осколки выбитого стекла. Бандиты рвались отомстить за своего Виро, ехать 6ыло опасно. Но мужчины вернулись в машину, боясь показаться трусами. В машине было 25 человек. У села Ередви, там, где есть переход через мост в сторону с. Берула, поперек дороги стоял трактор. Машина не успела отъехать назад, к ней подскочили грузинские бандиты, сорвали тент, ворвались в кузов и, избивая железными прутьями всех подряд, скинули на землю. Ивану Догузову, который крикнул русским: «Стреляйте! Стреляйте!», нанесли смертельный удар, он скончался сразу. Через некоторое время женщин с детьми зашвырнули обратно в кузов и отпустили машину. Оставшихся продолжали избивать. Машина приехала на турбазу, где стояли внутренние войска. Спасшиеся женщины в истерике требовали помощи задержанным мужчинам, но военные отказались что-либо предпринимать. Из мужчин спаслись водитель, двое русских и Гиголаев, сидевшие в кабине. Они даже не пытались стрелять. Лишь программа «Время» вечером того же дня сообщила, что в Ередви были задержаны 12 осетин и уведены в неизвестном направлении. В сообщениях об этом случае подчеркивалось, что люди были задержаны в рейсовом автобусе - чтобы отвести недовольство от военных, которые не приняли мер по недопущению расправы над людьми. Пленных возили по грузинским селам и кричали: «Эй, кто хочет осетинской крови?» Но люди закрывали двери и окна. В Мегврекиси их отвезли в штаб, потом вернули обратно и повезли к отцу того самого Виро, но он не захотел принимать участия в убийстве, сказав, что не знает, кто убил его сына. И тогда их отвезли обратно в Ередви, сбросили в яму, засыпали ее и разровняли трактором. На второй день, 19 марта, скончался от инфаркта Дмитрий Гагиев, отец братьев Гиви и Таймураза, попавших к грузинам в числе тех двенадцати. Родственники вели поиски, как могли, находили пути для розысков по тюрьмам всей Грузии, получив информацию, что в числе бандитов были бывшие уголовники. Поиски вела и следственная группа прокуратуры СССР. Захоронение нашли 26 сентября 1993 года. В первый день были найдены останки пяти человек. Место другого общею захоронения было указано грузином, жителем Ередви, который издали наблюдал за происходящим. Когда останки уже увозили, он незаметно быстро спустился вниз и обозначил место общей могилы камнями. Там и были найдены останки других семи человек 28 сентября. У всех убитых были сломаны ребра, у некоторых - позвоночники, тела были полуобоженные, там же в яме нашли оплавившуюся канистру из-под бензина. Руки и ноги были связаны проволокой».Список погибших:1. Джанаев Ибрагим Абдулович - 1965.2. Гобозав Омар Давидович - 1958.3. Техов Махар Мелитонович - 1965.4. Техов Чермен Каргоевич - 1972.5. Техов Адам Виссарионович - 1924.6. Гиголаев Мурат Захарович - 1965.7. Гиголаев Ибрагим Кузьмич - 1964.8. Гиголаев Альберт Согратович - 1963.9. Гагиев Гиви Дмитриевич - 1968.10. Гагиев Таймураз Дмитриевич - 1957. 11. Догузов Важа Георгиевич - 1952. 12. Догузов Иван Михайлович - 1958.Причастность осетин к убийству группы головореза Виро так и не была доказана. Но Ередвские заложники были не единственными жертвами мести за его смерть. Помимо особо жестоких убийств, о которых мы уже говорили, в ходу у грузинских бандитов были не присущие христианам ритуальные убийства, принесение осетин в жертву на могилах убитых грузин. В годовщину смерти Мераба Миндиашвили, того самого Виро, 14 марта 1992 года, грузины захватили Багаева Зураба Петровича, 1970 года рождения, жителя села Хахет Дзауского района. Это село во время землетрясения 29 апреля 1992 года полностью исчезло под огромным оползнем. Зураб Багаев - один из двух спасшихся жителей села, он был в Цхинвале в это время. 14 марта он шел к своим родственникам, проживающим близ Красной Церкви в Цхинвале, расположенной недалеко от въезда в с. Тамарашени. В ночной мгле его захватила группа грузин из Тамарашени. Есть сведения, что Зураб Багаев был ритуально убит на могиле Виро.Маргиев Саркис Чагаевич, житель села Меджврисхеви, был также ритуально убит на кладбище в с. Бершует на могилах грузин, погибших во время нападения на с. Цинагар... http://iratta.com/2007/07/13/gruzija._jetnicheskie_chistki_v_otnoshenii_osetin._chast_vtoraja..html Справедливости ради надо сказать, что югоосетинское руководство не делало даже таких обращений непосредственно беженцам, и это молчание означало, властям сейчас не до них. Может быть, действительно было не до них, были более важные задачи защиты отечества. Но одновременно следовало не упускать из виду, что в освобожденной Южной Осетии, когда наступит мир, надо будет кому-то жить. Современность 00mN1ck Fri, 13 Jul 2007 20:48:01 +0400 Авторы :Инга Кочиева, Алексей Маргиев.Справедливости ради надо сказать, что югоосетинское руководство не делало даже таких обращений непосредственно беженцам, и это молчание означало, властям сейчас не до них. Может быть, действительно было не до них, были более важные задачи защиты отечества. Но одновременно следовало не упускать из виду, что в освобожденной Южной Осетии, когда наступит мир, надо будет кому-то жить. Поэтому югоосетинские лидеры неоднократно обращались к руководству Северной Осетии с просьбой содействовать возвращению трудоспособного населения домой для восстановления Джавского района после землетрясения и, конечно, для защиты отечества. С этой целью, например, осетинским беженцам из Грузии только в Цхинвальском районе было выделено 300 земельных участков. Однако желающих их обустраивать там пока было мало.В результате землетрясения 29 апреля силой 8 баллов в Джавском районе девять человек погибли, из них четверо - учащиеся школы - интернат, было разрушено 95% домов. В Цхинвале сила толчка составила 7 баллов. Село Хахет Джавского района было похоронено оползнем вместе с жителями (около 60 человек), уцелели два парня, которых не было в селе в этот момент. Большие разрушения были и в Цхинвальском районе.Землетрясение послужило причиной увеличения числа беженцев в Северной Осетии. В североосетинских газетах печатались обращения руководства и общественности Южной Осетии ко всем беженцам, чье пребывание в Северной Осетии не являлось острой необходимостью, с просьбой вернуться домой.Учителя в Цхинвале на августовской конференции потребовали незамедлительного возвращения беженцев в Южную Осетию. Но непосредственной работы с беженцами не проводилось, югоосетинские лидеры не могли взять на себя ответственность призвать дееспособных осетин, бежавших из Грузии, на защиту Южной Осетии.Местных жителей в Северной Осетии раздражала необходимость оказывать помощь молодым здоровым людям. Но такие эмоции были характерны более поздних этапов пребывания беженцев в Северной Осетии. Пока же основным инстинктом по отношению к обездоленным людям было желание принять их и помочь выдержать обрушившиеся на них горе. А люди все прибывали, добираясь до Владикавказа разными, иногда совершенно неожиданными путями.История №4. Пешком в АрмениюБечир Битаров из с. Гинтур (Гуджаретское ущелье) Боржомкого района Грузии, сейчас живет в поселке Ир пригородного района Северной Осетии: «Они и раньше приходили, кружили по селам, особенно если подозревали, что у кого-то есть оружие. Но ничего не нашли, только несколько серебряных кинжалов. Охотничьих ружей было несколько их отняли, забрали даже учебные автоматы из школ. Однажды вечером они оставили гуджаретский автобус, ехавший из Боржоми, взяли всех в заложники и увезли в Тбилиси. Только на второй день их отпустили, все были избиты. Обычно когда в Боржоми ловили кого-нибудь из осетин, то подкидывали ему патроны или еще что-нибудь и били «за оружие». Мы боялись и уже не ездили в город на рынок. После случая с автобусом стало ясно, что надо уходить.В то утро, 15 апреля, они ворвались к нам в села - на машинах, с оружием, стреляли в воздух. Люди разбегались от страха, они заходили в дома, переворачивали все верх дном, выбирали , что получше. Наверное, поняли, что всего им не увезти на своих машинах. Сначала хотели посадить нас в автобусы и вывезти, но прошел слух, что нас собираются где-нибудь расстрелять. И мы ушли пешком на юг - кто через Цалку, кто через Ахалкалаки. Никого не осталось в Гуджарети. Многие плакали, но все же надеялись, что какая-нибудь власть должна восстановить справедливость, и думали только о том, что будем жить, вернувшись в пустые дома. Мы дошли до озера Табацкури, когда увидели, что туда к нам на помощь пешком пришли армяне, они и помогли нам добраться до Ахалкалаки. Там и остались в их домах на 11 суток, а потом они дали нам автобусы и отправили в Армению. Нас приняли в Ленинакане, распределил в бараках, построенных после землетрясения, обеспечили бесплатным питанием. А оттуда двумя самолетами доставили нас в Беслан. У всех было так тяжело на душе, что не смогли даже как следует выразить всю нашу благодарность этим людям».Эту историю продолжил Батыр Тибилов из с. Одет Гуджаретского района, проживающий ныне в Заводском поселке г. Владикавказа: «армяне привели нас в с. Бежано Ахалкалакского района. Через день туда прибыл префект г. Боржоми Валерий Сухиашвили, попросил армян позвать нас всех в клуб. С ним вместе были боржомксие чиновники. Сухиашвили уговаривал нас вернуться обратно в ущелье, не уезжать из Грузии, обещал, что гарантирует нам безопасность. Ахалкалакские армяне не очень ему доверяли, кричали на него: «Посмотри, в каком виде люди бежали из своих домов!» Вообще мы даже испугались, что они переругаются из-за нас начнется грузино-армянский конфликт. Сухиашвили уехал ни с чем. Армяне дали нам четыре БТРа с военной базы, и вместе с русскими военными и армянами мы поехали обратно в Гуджарет, чтобы забрать оставшихся там лежачих больных и стариков. Мы ездили по селам и собирали оставшихся там осетин. В селе Сырхкау мы застали семью Маргиевых, которые остались, потому что их старейший член семьи - Ефим Маргиев был при смерти, он умер как раз в тот момент изгнания нашего населения. Близкие пытались похоронить его согласно традициям, но грузины не позволили даже сделать ему гроб. Так его и похоронили. Мы забрали всех и уехали. Я думаю, грузины узнали, что мы в начале войны собрали деньги для Цхинвала. Я сам их отвез и сдал в «Адамон ныхас» (национально политическое движение в Южной Осетии. - И.К.), там даже была встреча по этому поводу, которую провел писатель Мелитон Казиев, и потому так ополчилось против нашего ущелья. Но это была просто мизерная поддержка нашего народа, который оказался в блокаде в окруженном врагами городе. Когда в один из наших последних дней на родине хоронили Тамару Санакоеву, убитую грузинами в с. Гвердисубани, грузины даже расставили на подъездах к нему БТРы, ждали, что из Цхинвала на похороны приедет ее сын, я Георгий Санакоев. Они старались всячески пресекать наши связи с Цхинвалом». Всего из девяти сел Гуджаретского ущелья, по неполным данным, было изгнано 225 семей (около 820 человек). Жители ущелья хорошо знали друг друга, большей частью приходились друг другу родственниками. Поэтому весть об убийствах нескольких жителей Гуджаретского ущелья и Боржомского района посеяла панику среди сельчан. Грузинами были убиты не боевики, а простые, в основном пожилые люди. Вот этот список. Возможно, неполный. Кумаритов Сулико Сергеевич, 1931 г.р., из Бакуриани, работал на ферме, когда к нему пришли грузины, вывели его во двор и насильно влили в него 16 литров воды. Он скончался в муках. Похоронили его в спешке, без гроба.Галоев Борис Давидович, 1941 г.р., из Б. Митарби, пастух. Его забили до смерти, повесили его на мосту, потом сняли, привязали его к машине и так волокли до Боржоми. Плиева-Санакоева Тамара Абазовна, 1925 г.р., с. Гвердисубани, расстреляна в спину, когда убегала от бандитов по веранде своего дома.Санакоев Георгий (Гигуца) Дмитриевич, 1932 г.р., житель Бакуриани. На него напали на пастбище, расстреляли, затем труп сожгли в печи котельной.Убиты также: Маргиев Ефим Романович, Томаев Датико, Джагаев Леон Киазоевич, Санакоев Георгий (Жора) Киазоевич, 1931 г.р., и Хубаев Тома Николаевич, 1926 г.р. - из Боржоми. Квезеров Анзор Голаевич, Гагиев Лонгиоз, Джейранов Джербин - из Бакуриани, Гаглоев Падо Давидович, Макиев Караман Сомаевич, 1933 г.р., Джигкаев Сулико Львович, 1958 г.р., Тадтаев Сослан Александрович, 1930 г.р., Битаров Анзор Балаевич, 1965 г.р. - из с. Митарби.Конечно, надо отметить, что сегодня, после всех конфликтов и войн на территории бывшего Советского Союза, жестокие убийства уже не так потрясают, не кажутся чем-то невероятным и неправдоподобным. Количество страха, ненависти и агрессии, усвоенное нами за эти годы, выработало способность сопротивляться негативу - чтобы не тронуться умом. Но тогда, в 1991-м, зло и насилие, санкционированные грузинским вождем в отношении осетин, имели еще и другую смысловую нагрузку. Мало было бить и грабить, даже не достаточно было просто «гуманно» расстреливать где-то за окраиной села. Нужно было сеять ужас и панику таких масштабов, чтобы у человека никогда больше не возникла мысль вернуться хотя бы через много лет, когда «какая-нибудь власть восстановит справедливость». Для этого применялась тактика «выжженной земли»: в осетинских населенных пунктах уничтожалось все, что могло бы вызывать привязанность к этой земле - выжигались дотла села (были даже случаи символического разравнивания сожженной территории бульдозером), угонялся или уничтожался скот, отнималось все имущество. Но и это казалось недостаточно: в случае политического урегулирования конфликта люди могут вернуться даже и на пепелище, просто из любви к родной земле, где похоронены предки. Тогда возникли планы заселения освобожденных территорий грузинским населением. Официально такое предложение внес Автандил Маргиани, вице-премьер Грузии, последний глава компартии ГССР, на заседании Верховного Совета 11 декабря 1990 года, том самом, где успешно была упразднена югоосетинская автономия: «…Мы помним и то, что грузинское и осетинское население этого региона выразили готовность принять и расселить в районе Цхинвала 500 семей, пострадавших от стихийных бедствий в горной Сванетии Грузии еще в советское время. Но эта инициатива осталась невыполненной. Теперь я предлагаю расселить в этом регионе около 2 тысяч сванов, пострадавших от стихии. И сегодня, когда принимаются меры по восстановлению справедливости в республике, осуществление этого замысла мне представляется вполне реальным».Исторические факты свидетельствуют о том, что в 1920 году, после истребления и изгнания осетин, правительство грузинских меньшевиков также создало специальную комиссию по окончательному выселению оставшихся в живых осетин из Южной Осетии и заселению этой территории переселенцами из других регионов Грузии. Но геноцид определяется не только количеством пролитой крови. Очевидец рассказывает, что в церкви в с. Кинцвиси Горийского района была стерта даже древняя фреска с изображением царицы Тамар и Сослана Царазонты вместе (осетинский князь Давид-Сослан был мужем царицы Грузии Тамар во времена расцвета Грузинского государства в XII веке. - И.К.).Иван Багаев, бывший журналист газеты «Советон Ирыстон» («Советская Осетия») рассказал о том, что его дом был сожжен уже второй раз. В первый раз это было в 1920 году и вот сейчас, в 1991-м. По его сведениям, из села Хеити Цхинвальского района в села Горийского района Шавшвеби, Цителубани, Вариан переехало жить более 30 грузинских семей. Им дали дома и земли осетин. Есть среди них и такие, кто занял там дома для своих родственников, а сам остался в Хеити.«Пусть живут, но ведут себя тихо» уже было неактуально. Косвенно далеко идущие планы грузинского националистического руководства по очищению территории Грузии от «чужеродного элемента» подтверждались время от времени произносимыми там и сям речами, например, в выступлении Н. Натадзе (лидер «народного фронта» Грузии, наиболее реакционное крыло националистического движения в Грузии. - И.К.) на пресс-конференции в Комитет защиты мира в Москве в начале февраля 1991 года: «В грузинских кругах с ярко выраженным национальным мышлением всегда существовало совершенно определенное отношение к осетинам в Грузии. А именно: осетин надо всячески лелеять, всячески содействовать им в культурном и политическом развитии. Почему? Конечно, не просто из гуманных соображений. Потому что мы всегда должны хранить у себя резерв, который в случае необходимости - а такой случай непременно появится - восстановит осетинские позиции в настоящей Осетии, которая сегодня именуется Северной Осетией. Вы знаете, как там трудно приходится осетинам, вы знаете, какое там засилье русского элемента. Мы хотим, чтобы осетины там держались крепко, мы хотим, чтобы они восстановили свои позиции и не денационализировались там. Мы всячески пытаемся, чтобы у осетин была осетинская школа - не такая типовая школа, которая называется осетинской, а где в действительности обучение ведется на русском языке. Мы боремся за настоящую осетинскую школу. Поколения воспитаны в неведении, что это земля - не Осетия. Это какая-то часть Грузии, которая никогда не была отдельной единицей - ни экономически, ни политически, ни культурно. Почему должна быть эта территория переименована в Осетию? Там живет коренное грузинское население испокон веков, а осетинское население пришло туда в основном во второй половине XIX века». Получалось, что 115 беженцев отправились из Южной Осетии и Грузии в Северную Осетию, терпящую бедствие денационализации на почве засилья русского элемента. Ведь, как считал Звиад Гамсахурдиа, «надо еще доказать, что они беженцы. Они просто эмигранты». Грузины в странной степени обеспокоились уровнем национальной культуры в Северной Осетии. Даже Католикос-Патриарх всея Грузии Илия II в дни, когда бои шли на улицах Цхинвала, писал об этом Патриарху Московскому и всея Руси Алексию II: «Ваше Святейшество, мне хочется, чтобы Вы знали, что этнического конфликта в Грузии нет. Культурная автономия осетинского народа в Грузии весьма высока. Ведь ни для кого не секрет, что уровень национального просвещения и национальной культуры в СО АССР гораздо ниже, чем у осетин в Грузии». Снова приходят на ум известные слова про викингов и создавший их северный ветер.А пока братская Северная Осетия «с низким уровнем национального просвещения и культуры» спасала бежавших от истребления высокоразвитыми грузинами стариков, женщин и детей Южной Осетии. При этом Католикос-Патриарх всея Грузии не сказал ни слова протеста против десятков тысяч трагедий, сотворенных его соотечественниками. Зато издал более чем красноречивый указ, как нельзя больше подходивший политике Звиада Гамсахурдиа, которого он благословил (как потом благословил и свергнувшего его Шеварнадзе, и Саакашвили, свергнувшего этого последнего).Чрезвычайный приказ Католикоса-Патриарха всея Грузии был зачитан 28 октября 1990 года после молебна в Сионском соборе:«Во имя отца и сына и святого духа приказываю:Отныне убийцу каждого грузина, не смотря на вину или невинность жертвы (убитого), объявить врагом грузинского народа. Занести фамилию и имя в специальную книгу патриаршества и передавать из поколения в поколение как постыдное и подлежащее осуждению. Чрезвычайный приказ этот принят, дабы в Грузии навеки был изжит тягчайший грех и преступление против Бога и нации - братоубийства».Наказанию не подверглись даже те грузины, совершившие преступления против осетин, имена которых стали уже известны и были названы очевидцами.Очень часто нападавшими были соседи, хотя некоторые из них все же скрывали свои лица. Беженец Гено Хабалов из с. Ксуиси Цхинвальского района, в котором из 200 домов пришли грузины с оружием: «Лица их были закрыты шарфами, вели себя уверенно, стали избивать нас с женой, требовать деньги. В тумбочке было 1800 рублей, они требовали больше, больше не было. Стали избивать прикладами, женщина потеряла сознание. Потом нас обоих связали и ушли, а мы через полтора часа сумели освободиться. У супруги исчезли вставные золотые зубы. Похоже, что нападавшие - соседи. Штаб боевиков находился на мельнице».Осетинские беженцы из Знаурского района назвали имена тех грузин, которые вторгались в села и творили бесчинства: Роберт Хараули, Тамаз Кобаладзе, Гия Гагнидзе и другие.18 ноября 1991 года ворвавшимися в с. Монастер Ленингорского района грузинскими бандитами были схвачены Валиев Тенгиз Ботоевич, 1938 г.р., караев Арчил Арсенович, 1930 г.р., Хубаев Виктор Леванович, 1931 г.р., Караев Шалико Дианозович, 1944 г.р., и Валиев Джамболат Вахтангович, 1960 г.р. их увезли в неизвестном направлении. Семьи пропавших собрали по 40 тысяч рублей для их выкупа. Но заложников не отпустили, денег тоже не вернули. Сельчане, потерявшие своих родных, хорошо знали бандитов. Это были жители поселка Ленингор Канчелашвили Малхаз, Миделашвили Джемал, работавшие позже в ленингорской полиции, и Эскаладзе Гоги.Дмитрий Валиев, беженец из села Цвери Горийского района Грузии, как и многие бывшие жители Карельского района, назвал имя некоего Пааты Гурджанидзе, безнаказанно совершившего немало кровавых преступлений против осетин: «В селе было 60 домов, все осетины, а рядом в Нижнем Цвери жили грузины. Жили мы с ними дружно, пока не начались антиосетинские события, и нам заявили, чтобы мы убирались из села. Руководил экстремистами Пата Гурджанидзе. Сначала у нас отбирали машины, потом имущество, потом уже избивали. Кто сопротивлялся, тех убивали. В тот период убили Вильгельма Валиева и Сосо Пухаева, хотя они были грузинскими зятьями. Их поймали и отвезли на грузинское кладбище. Заставили их сделать круг вокруг кладбище, затем их отвезли на берег Куры и расстреляли. Похоронить не дали. К другим постоянно приходили требовать денег. 29 марта нам приказали идти в центр села, где якобы должен состояться митинг. Там нас, 21 человека, поймали и загнали в кузов грузовой машины. Мы думали, что нас везут на расстрел. Но нас привезли в село Авневи Знаурского района, высадили там и передали другим вооруженным бандитам. Те избили нас, потом опять посадили в машину и повезли сторону села Бекмар. Там нас обменяли на грузин. С тех пор мы остались здесь. В наших домах живут грузины».Не все бандиты были главарями экстремистских группировок (тогда это звучала как-то солидно), были и простые сельские грабители и мародеры, таскавшие из домов своих осетинских соседей даже то, что сейчас кажется смешным.Но не для небогатого сельского жителя значение имели не только деньги, которые он традиционно тщательно прятал дома. Вот пример классического грабежа образца 1991 года.Рассказывают Кето и Мело Казиевы из с. Ног-кау Отревского ущелья Грузии.Мело: «Они ничего не оставили у людей. Все, что им могло понравиться, уносили и увозили. Все, что в их глазах не представляло ценности, они ломали, предавали огню. Только у меня они забрали постельные принадлежности, пуховые подушки, ковер, десять стульев, два стола, телевизор, газовую плиту с тремя баллонами, много вина, водки, два мешка пшеницы, три мешка кукурузы. Грабителей знаю. К примеру, мой ковер забрали сын Мито Сабанашвили и сын Абела Еликашвили».Кето (во время грабежа бандиты толкнули престарелую женщину, она упала и сломала руку): «Забрали пилу «Дружба», постельные принадлежности, одежду, кур. Рассыпали мешки с кукурузой и мукой. Били и крушили все, что попадалось под руку. Одной рукой я еще успела кое-что припрятать в яме. И когда нас БТРы привезли обратно, я выкопала остатки сохранившегося имущества. При этом меня снимал фотокорреспондент. Иосифу Казиеву было 80 лет, его забили до смерти. Убили Валико Казиева и его жену Олю Бибилову. А их тела сбросили в овраг. Герисо Пухаев, раненого (думали, что он умер), тоже сбросили туда же, однако ночью он кое-как выкарабкался оттуда и спрятался под мостом. Сожгли дома Володи Догузова, Митуши Кисиева, Кудза Пухаева. Все они жили в достатке, а сейчас остались ни с чем. Крепкое хозяйство было у Сенка, Сергея, Ефима, Георгия Казиевых и других. Угнали весь наш скот, даже цыпленка не оставили. Все, кто к нам приходил, задавали один и тот же вопрос: «А где же ваш экстремист-писатель Мелитон Казиев? Где вы его прячете?» Все разграбили и разломали в его доме. Пусть у них отсохнут руки. Ночевали мы в лесу, а утром, когда уходили, мы возвращались в село. Одни спали, другие охраняли, кто-то готовил еду, а кто-то рыл яму, чтобы хоть что-то спасти из своего добра. Вскоре у нас не осталось ни скота, ни пищи. Каждый день нас «навещали» все новые и новые банды. Мы не могли больше все выносить это и ушли в лес. По одному мы стали собираться в Саба, а оттуда отправились в Горет. Две недели жили у Сограта Хачирова. Дай Бог ему здоровья! А оттуда в Андорет проводил нас Валико Маргиев. Мы девять человек прожили у них девять дней. В каждом доме в Бендере, Ахалиса и Бикаре было 4-6 человек из Отревского ущелья. Да благословит вас Бог, добрые люди!» рассказ записала Ольга Бибилова, «Советская Осетия», 31.08.1991.«Современная ситуация очень похожа на то, что было в 1921 году, правда?» - спросил Звиада Гамсахурдиа тележурналист Андрей Караулов.«Да. Все это похоже на 1921 год: как тогда, так и теперь империя в лице Москвы пытается руками самих грузин сделать на нашей земле то, что им выгодно…» - таков был ответ.________________________________________________________________________________А что на самом деле собиралась делать «империя в лице Москвы»? Москва продолжала имитировать полный контроль над ситуацией и затягивала введение чрезвычайного положения на всей территории Южной Осетии. Формально для такого решения требовалось согласие самой союзной республики, хотя конституция позволяла президенту страны внести в Верховный Совет СССР предложение о введении чрезвычайного положения в автономной области без согласия республиканского правительства. Для принятия решения требовалось большинство в две трети голосов. Но каждый раз, когда депутаты поднимали этот вопрос, решение упиралось в мнение Горбачева и руководства МВД. Так, на заседании ВС СССР 26 февраля 1991 года министр внутренних дел Б. Пуго сообщил о наращивании вооружений с обеих сторон, увеличении отрядов самообороны, о захвате заложников обеими сторонами, о нападении грузинских бандформирований под видом милиции на автоколонну, ехавшую в сопровождении войскового наряда. Сообщил, что с начала конфликта в Южной Осетии погибли 33 человека - 14 осетин и 19 грузин (ясно, что данных по сельским районам у министра не было). Но когда депутаты предложили ввести ЧП по всей области, он заявил, что все же стоит подождать итогов заседания парламента Грузии, проходившего в тот же день. А парламент - это Звиад Гамсахурдиа, впрочем, и государство - тоже он.З. Гамсахурдиа изложил свою программу урегулирования «кризиса в Южной Осетии». Он обратился к осетинскому народу с требованием сдачи всеми незаконными военизированными формированиями оружия. Создания в Цхинвале «законной власти». При этом он подчеркнул, что прежние структуры упраздненной автономной области не будут допущены. Вместе с тем для осетин сохраняются все права Культурной автономии, которыми они обладали во время существования области. Предусматривается проведение муниципальных выборов, создание префектур. «В Цхинвали должен быть назначен префект, которого будет поддерживать большинство как грузинского, так и осетинского населения. Все это дает возможность парламенту Грузии восстановить в регионе мир и стабильность». Интересно, много ли он знал примеров поддержки народом назначаемых префектов?Ситуацию в России Хорошо охарактеризовал Н. .Назарбаев: «Несмотря на добрые намерения, положение блокировано борьбой за власть, идущей между двумя лагерями в лице Горбачева и Ельцина. 3аконы не работают из-за слабости Горбачева и его окружения».Итак, Кремль тянул время по принципу «чем хуже, тем лучше», пытаясь склонить воевавшую с осетинами Грузию к подписанию Союзного договора. Это было очевидно. «Кремль решил с их помощью бороться с нами, помешать восстановлению нашей независимости. Кремль прямо заявил: «До тех пор пока вами не будет подписан Союзный договор, пока вы не примете участия в союзном референдуме, и в Южной Осетии, и в Абхазии у вас будут проблемы». То есть продолжится кровопролитие. Об этом было сказано прямо. «События в Самачабло - карательная операция Кремля», - сказал 3виад Гамсахурдиа на пресс-конференции в Тбилиси 13 марта 1991 года. Неизвестно, было ли об этом действительно сказано прямо, но именно на такие мысли наводило бездействие центрального руководства.А между тем, шедший к власти Ельцин стремился упрочить имидж демократа и сразу открестился от Гамсахурдиа, почему-то в одном интервью назвавшего его «своим другом». В конце февраля ожидалась их встреча в Тбилиси, но Ельцин не приехал, ничем другим не мотивировав решение, кроме того, что он болен. Гамсахурдиа был уязвлен: «Я подозреваю, что здесь вмешались центр, КГБ. Вы знаете, что на Ельцина дважды совершалось покушение. Один раз в Испании, другой - в Москве. Не исключено, что была вероятность третьего террористического акта, потому он и перенес свой визит». Ельцин много ездил по России и всячески демонстрировал, «кто в доме хозяин». Не забыл он и о Северной Осетии.23 марта 1991 года он побывал в поселке Сунжа, где после геноцида 1920 года жили южные осетины. Председатель Верховного Совета России встретился с беженцами из Южной Осетии в профилактории «Нарт», поздоровавшись с ними по-осетински: «Уа бон хорз» (пожелание доброго дня. - И. К). Он сразу заявил, что никогда не встречался с Гамсахурдиа и не является его другом, хотя центральные газеты муссировали то самое интервью, в котором З. Гамсахурдиа намекал на то, что с помощью Ельцина ограничит вмешательство руководства Северной Осетии во внутренние дела Грузии. Ельцин сообщил, что собирается встретиться с ним, чтобы обсудить подписание российско-грузинского договора, условием которого будет наведение порядка в Южной Осетии. Встреча в Казбеги состоялась в тот же день. Решено было создать смешанную комиссию из представителей МВД России и Грузии. Создать совместный отряд для разоружения всех незаконных вооруженных формирований, восстановления законной власти. Стороны обязались обеспечить возвращение беженцев и оказать им помощь в восстановлении разрушенного жилья. Добиться вывода частей Советской армии, которые находятся на территории Цхинвала (т. е. передислоцировать из Цхинвала саперный и вертолетный полки). Последнее означало, что армия мешает восстановлению мира в регионе, подразумевалась утечка оружия. Военные были оскорблены таким допущением.На следующий день в селе Двани Карельского района Грузии была обстреляна группа спецназа ВВ МВД СССР, на месте преступления задержавшая пять грузинских боевиков, которые сожгли несколько домов в осетинском селе Велеби.В подписанном протоколе встречи, в которой участвовало все руководство Северной Осетии, обе стороны использовали формулировку «бывшая автономная область» (Ельцин планомерно добивал Советский Союз).Ахсарбек Галазов, председатель Верховного Совета СО АССР, участвовавший во встрече, объяснил это тем, что Гамсахурдиа настаивал на «Шида Картли» и «Цхинвальском регионе». Что ж, Северная Осетия была в ожидании собственных тяжелых перемен - готовился к принятию закон о реабилитации репрессированных народов, по которому депортированные в свое время ингуши могли предъявить территориальные претензии к Северной Осетии на Пригородный район, где уже с 20-х годов ХХ века проживали потомки осетин, изгнанных из Южной Осетии грузинскими карателями, и беженцы новой волны из внутренних районов Грузии. Только Ельцин мог исключить из него статью о возврате территорий. В Назрани в это самое время уже вторую неделю проходил многотысячный митинг, основным требованием которого было возвращение автономии ингушского народа и возврат территории, на которой он проживал до 1944 года, до выселения. Прибывший на митинг Б. Ельцин поддержал митингующих. «Каждый народ имеет право на самостоятельное самоуправление», - сказал он. Именно в Пригородном районе была расселена большая часть беженцев из Южной Осетии и Грузии, количество которых в Северной Осетии в марте 1991 года уже перевалило за 50 тысяч человек. Здесь обосновались южане, бежавшие из Грузии в 1920 году. Так получилось, что именно здесь сейчас живут осетины, депортированные из Южной Осетии и насильственно поселенные на месте высланных в1944 году ингушей.После восстановления в 1957 году Чечено-Ингушской АССР ингуши вернулись в свои дома в Пригородном районе, где они жили с 1922 года. Большинство депортированных в 20-е и 40-е годы южан были вынуждены оставить там свои дома и селиться компактно в Северной Осетии целыми населенными пунктами.Принимаемый закон о реабилитации не предусматривал восстановления и реабилитации прав этих людей. Никто не собирался возвращать их в родные места. Никто не думал и о реабилитации казачества, которое также в свое время населяло именно Пригородный район. Закон, разумеется, не предусматривал и восстановления территориально-политической целостности Осетии, которая в 20-х годах была насильственно расчленена на Северную и Южную. Таким образом, события в Южной Осетии непосредственно влияли на внутриполитическую ситуацию в России. Требования высших законодательных органов России и СССР к парламенту Грузии и руководству Южной Осетии принять необходимые меры по созданию условий для возвращения беженцев на места их постоянного проживания заведомо были обречены на невыполнение. 1 апреля ВС СССР рекомендует Президенту СССР в соответствии с пунктом 15 статьи 127 Конституции СССР ввести чрезвычайное положение на всей территории Южной Осетии силами ВВ МВД. НО Горбачев все еще «не видел необходимости в чрезвычайщине».После трехмесячного перерыва была снята блокада Южной Осетии и по дороге Джава - Цхинвал пошли наконец колонны с грузами из России и Северной Осетии. Завалы на дороге, взорванной грузинскими экстремистами, чтобы препятствовать прохождению колонн, были расчищены военнослужащими ВВ МВД СССР, они же обезвредили 10 мощных самодельных фугасов на дороге. В город прибыли 96 грузовиков, доставивших муку, продукты, медикаменты, сигареты, гуманитарную помощь из Германии.Продовольствие в первую очередь предназначалось беженцам, которых в Цхинвале было уже около 7 тысяч. К этому времени в Северной Осетии стала крепнуть уверенность, Что, пока Южная Осетия держится, будет сохраняться мир и на Северном Кавказе. Падет Южная Осетия - и вспыхнет война на севере. На митингах раздавались требования сформировать отряды добровольцев и идти в Южную Осетию. Чаще других жителей Северной Осетии митинги проводились выходцами из Южной Осетии еще той волны, 1920 года. Их в то время проживало в Северной Осетии более 80 тысяч. Приводились сравнения с 1920 годом, когда была сформирована Югоосетинская бригада, которая направилась в Южную Осетию и успешно участвовала в боях с регулярной грузинской армией Н. Жордания (главы меньшевистского правительства Грузии, в 1920 году организовавшего карательную экспедицию в Советскую Южную Осетию).На митингах требовали перекрыть газ, поступающий в Грузию через Северную Осетию, нарушить св