Древо Жизни и (или) Здоровья, дерево Богатства, Древо как сюжетный центр брачных приключений со «смертями» и «оживлениями», превращение в дерево, привязывание к дереву и множество иных превращений с Древом, связанных со Смертью, Опасностью, Оживлением и Женитьбой, обретением Богатства, в том числе и в виде его главного выражения - Здоровья и Потомства, все, что составляет идею Amond - «предначертанного счастья», «судьбы» - все это составляет ядро древних пластов Нартиады и молитвопений Argъaw. Непременная связь Древа с «прозрением», «оживлением», «выздоровлением» и все это в связи с Женитьбой свидетельствуют, что Древо было частью Структуры Мира, представляло идейный блок идеологии Dzæwæggag, связанных с возрастными переходами «рождений-смертей-рождений» и возрастной иерархии Gama. А одним из «переходов» было вступление в брак: «смертью» добрачного возраста с его «незрелым» качественным состоянием инициируемых начинался переход в следующую ступень «зрелости» - это трактовалось как Оживление в разряде Мужей.

В обрядах инициаций древности «смерть-рождение» составляло ритуальный стержень всей системы обрядов и инсценировалось в «засыпании» и «пробуждении»: Смерть и Сон представлялись состояниями «отправления-ухода» из «покидаемого» возрастного качества, а Пробуждение осознавалось как «оживление-вступление» в новый возрастной и качественный Ранг и Статус. Мировое Древо было Вертикальной осью Мира, а значит Жизнь понималась как Восхождение по Стволу к Небу: Древо было и осью Времени, направленного «снизу из подземелья»» - из мрака-хаоса Tar в начале Творения Мира, «вверх» - к Небу, понимавшемуся как «будущее» и очевидно, что Оно «светлое будущее» - «царство света» Ba-Baga-Bon.

Названия Древа разные, среди них вполне понятные и не вполне. Из понятных это обычно Tuldz - «дуб», Tægær - «клен», Anguz - «орех», Fætkъuy - «яблоня», Aza - неизвестная порода. Далее: есть какие-то указания напрямую, есть и намеки на то, что сюжетным заместителем Древа параллельно выступают Cædjyndz - «столб», Mæsyg - «башня» и непременно «семиярусная». Этимологии свидетельствуют, что значение «столба» или точнее «кола» может оказаться индикатором «скрытой» арийско-кавказско-славянской изоглоссы с параллелями в др. индийском, ханты и марийском: tægær в славянских «кол», на севере - «ель», в ас-аланском означает еще и «крепкий», (1., 252) - это значит, что Древо как символ «прочности» и «здоровья» вполне в духе идеологии Dzæwæggag. И характеризация телесной прочности Сильных эпитетом fæjnægfars - «доскобокие» происходит от этих представлений о крепости «досок-дерева», что должно было выражаться и в «рождении сильных из Древа». Этимология tuldz также подтверждает, что значения «дуб»-«бык»-«зубр» в греко-славяно-кавказском dobъ - dombaj были связанными понятиями: «мощное дерево» - «мощное животное» (2., 316), Gal в Нартиааде - это и «воин», и «бык», что также соответствует представлениям о телесном здоровье и мощи.

Открывается контекст представлений, в которых лист дерева Азa оздоровляет, оживляет, возвращает зрение - древо Aza-Bælas «крепит», «здоровит» и «оживляет» и это связано со «смертью-засыпанием» добрачного возрастного качества и «оживлением-пробуждением» в более совершенном качестве: юноши и девушки вступали в репродуктивный возраст.

Юноша на дубе Tuldz играет и привораживает свирелью девушку - затем идет тема «коварства» устроителей брака, тема богатства скотом - Древо в центре темы Брака (3., 601-603); отец под «Яблоней в Лесу» прячет троих дочерей в яме и брак (4., 687-689) - этот сюжет прямо продолжает опускания в яму syrdon-а в сюжетах Нартиады и значит там тоже опускают в ямы дочерей брачного возраста; не Яблоню стерегут - а Яблоня сама стережет Шубу - ворот шубы поет, рукава хлопают, полы пляшут и в центре тема Брака (5., 698); отец бросает в яму под Яблоней трех дочерей, они проникают в конюшню алдара и «едят корм коней» - намек на наследниц Кобыл-Воды-Дзерассы - и все вокруг темы Брака (6., 682-683); тому, кто влезет на Ореховое дерево с полной Чашей - Kuyssi вместимостью тридцать kъærta-«ульи-коробы», тому это зачтется как iræd - «калым» и он получит в жены дочь - все та же тема Брака (7., 158-159); в подземелье дерево Tægær и листья его возвращают зрение - такого Лекарства нет у самого Xussau и все тот же Брак (8., 133) и число сюжетов легко умножить.

Приведем варианты, в которых представлены другие объекты «сценографии» обрядов, чтобы разглядеть единый системный строй иерархии Gama и идеологии Dzæwæggag. Но одно обстоятельство отметим уже здесь: в молитвопениях Argъaw древо всегда в центре темы Брака и Богатства, однако Охрана древа чередуется с охраной самим древом иных Ценностей - здесь это Шуба, которая «греет» музыкой-пением-танцами. И следовательно, на Древе Миропорядка «произрастали» все Виды Богатства: искусство музыки, пения, танцев Греет - как «шуба» - является Богастством, так же как скот, как плоды садов-полей, как плоды Брака - дети и семья, все это Греет - как Греет община, усторенная по нормам Древа Обычая-Потомства. И Шубу охраняет Древо! И теперь понятно, почему Древо Миропорядка принадлежит хозяину по имени Bæstysærytyx: bæstæ - это «община-мир», sær - «глава», tyx - «сила». Прямой текст со значением: Bæsty-Sær - это «глава общины», он имеет «силу» - tyx - в виде «законов -fædg. И выясняется, что fædg - это чрезвычайно емкое понятие, хотя основное значение термина - «обычай-потомство» (9., 428). Древо Обычая-Потомства - Fædgy Bælas - это нормативные основы устройства жизни арийской Общины - Bæstæ. И значит Искусство музыки, танца, пения охранялось Древом Обычая-Потомства!

Разумеется, Вода, Земля и Подземелье представлены непременно - Вода является «страной рождения Сэрдона» - Syrdony rajguyræn bæstæ: попадая мертвыми в Воду, все то, что составляет образность парадигмы syrton, или женской половины Мира syrtdana, оживает вновь (10, 285). В идеологии «рождений-смертей-рождений» Dzæwæggag «купания-бросания-падания в воду» со «смертями» и «оживлениями», а также с «оживлениями-вступлениями в брак», составляют этапы поколенно-возрастных восхождений от Низа-Воды к Верху-Свету (небу). Поэтому сюжеты разыгрываются «У Моря», «У Озера», «У Реки», «В Воде» - Батрас купался и метал нартам Быков на сушу; инициируемые «Отправляются» под воду и под землю, девочек-сестер «коварно бросают в ямы» их отцы, но они выходят замуж прямо «из ямы» - проникают «ходом под землей» в «конюшню алдара» и становятся его женами - рожают, прядут и т.д. и т.п. Все вполне прозрачно: «родители-отцы» - «коварны», «девочки» «умелы» и брак устроен. Но это, как выясняется - Женская составляющая «сценографии», что подчеркивается: сестры, при том все сразу - и это квалифицирует их «родство» с одновременным вступлением в брачный возраст как Поколенное Родство Gama дуально-брачной системы - становятся невестами, их испытывают на прядение, обработку земли - «роют подземный ход в конюшню и поедают корм кобыл» - затем все «плодородно» умножено. Все умножено в разделах женского труда: ткани, пищеприготовление, деторождение. Это инициации по разряду сестер-девочек.

Мальчики являются к Воде - «морю-озеру-реке» - и либо Отправляются «под воду», либо Отправляются на Остров посреди Воды, либо «на тот берег» - идея Отправления или Переправы обязательно присутствует. Под Водой сюжет реализуется с donbyttyr - это сирены-невесты и их свиты из рыб-кобыл-лебедей-уток и т.д. Но если брак не «под», а «на той стороне Воды» - на том Берегу или Острове, то в «сценографию» вписаны хорошо известные брачные образы - Кабан-Вепрь и Змея-Гидра.

Varaza-«кабан» - это образ из брачных травестированных «удвоений»: Геракл не «до», а в ночь брака «спит» в Свиной Шкуре, что является геродотовской интерпретацией Gamauas «в шкуре-урызмаг» скифского «кабана-героя» Гиракола. Брак с Дзерассой-Гидрой-Водой в Подземелье-Склепе осуществлен в Ночь Свадеб: в Ночь Свадеб в Нартиаде вступают в браки - нарты «правят свадьбы» и Стерегут Склеп. Склеп - это самое Первое брачное Ложе Мира и переход от Начала Мира с его ложем в Воде - к Началу людей с его ложем в Земле: Склеп «стерегут» как Стерегут и Мировое Древо. На брачных карнавалах Нартиады этот сюжет Мирового Брака разыгрывался в театрализованных оргиях у «склепов» - входов в подземелье, в подземное жилище-лабиринт женщин Syrtdan, «под воду» к Деве-гидре, в лесах-садах под Мировым Древом. Весеннее пробуждение Природы осмыслено как наступление времени Мирового Брака. Вступление в брачный возраст праздновалось в составе общих празднований возрастных переходов по этапам «рождений-смертей-рождений». Центральные культы отправлялись в astfisynon cypparkъuymon xædzar - «восьмигранно-четырехугольном доме» «породы» Алæгатæ. И взятие Чаши Батрасом из Дома Молитв Алæгатæ было возможно только как результат Преодоления населяющих чашу Змей и Гадов: Герою надо Победить Змей, чтобы Взять чашу Amongæ - она была Главным Призом на празднествах Мирового Брака - Вселенского производительного акта.

И ясно, что скифский прототип Геракла - Гиракола-Gamauas не просто «брачуется» с Змее-Девой-Лягушкой, но «убивает» или «изгоняет» чудище своим браком-победой: Bcenon-Лягушка в Наритаде уже не появляется - «она вдувает зародыш в Отца героя и уходит навсегда еще до рождения» ba-tr-As(-pa) из «спины» Gamauas, а змеи и лягушки, которых в Чаше убивал усами Batr-As вместе с прочими «гадами» - «неожиданно», на первый взгляд, для Воина Нартиады исполнив храфстру из конкурентной для него Авесты, - были кумирами старого Культа-Чаши. И мы помним, что первым пытался «процедить» Чашу «отец» Gamauas, но «одолел» только Три «отдела» Чаши из Семи. После «отца» Чашу «дочистил» Сын - ba-tr-uAs-pa. То есть борьба за Чашу-Культ проходила с этапами: пока Gamauas, затем Плоть от Плоти его в буквальном смысле - рожденный из «спины» ba-tr-Uas, а значит и uAs-Styr, «процеживают» старый состав Культа-Чаши сквозь усы. Оставляют в новом составе Культа-Чаши «нужные» Силы, но «вбирают» их В Себя - выпиты все Семь Разделов, а «трупы гадов вытряхнуты» из Чаши Amongæ.

С этого Подвига Отца и Сына Gamauas-ba-tr-uAs-pa - идентичного авестийскому обычаю храфстра - берет начало идеологема «испития Чаши до дна», манифестирующая «принятие в себя всей полноты Мировой Судьбы», выраженной отраслевыми богами Чаши-Культа, но уже без земноводных-гидр. Однако змеи-лягушки не всегда были «гады»: они - «участники» Начального Мирового Брака в мифологии рода Naf. В котором нартов-мужей воплощали в травестированных Кабанах-Uryzmag, а жен-сиртов - в змееводных, лягушках-гидрах, змеях. Но в ходе реформы Чашу от них «освободили и забрали», переделав этим Культ nartamongæ в Культ uasamongæ, а сделано это - Испитием Чаши до Дна! Что являет акт «испития до дна» как самозначительную идеологему.

Переход от древнейшего монотеизма с богом-Огня-Света к монотеизму Единосущего Творца Хуссау прошел стадию Soslan - земного воплощения небесных явлений-сил, когда Небожители «подарили» Сослану из «породы» жрецов Алæгатæ по доле от своих Функций. Это сделало «не самого лучшего из жрецов» и Первого Военного Вождя Полунебесным созданием с полубожескими возможностями, многофункциональным как сам свет-Огонь: Soslan - это первый шаг земных владык к универсальной состоятельности Бога-Неба. Второй шаг сделал Gamauas, когда «выпил» три отсека чаши Amongæ из семи, но оставшиеся четыре отсека символизируют компромисс Героя со старыми богами и очевидно, что Брак с гидрой-Bcenon был «платой» за компромисс - «уступкой» земноводным образам четырех «недопитых» отсеков Чаши, которую мы в первой книге трактовали как Культ. Третий шаг совершен Бескомпромиссным Героем: ba-tr-uAs-pa испил Чашу до дна. И надел себе Культ-Чашу «на голову» - jæ særyl æj sæværdta: юный Бог короновался чашей Amongæ, но не «разместился» в «освобожденном» им Культе сам.

Но была ли семиуровневая Чаша - обиталищем семи богов Культа? Если в первой книге по отмеченным в предисловии обстоятельствам не были развернуты иные сображения, то здесь они уместны. Чаша была атрибутом культа со священным напитком, в Нартиаде их три - Rong - «медовое вино», Æluton - «пиво особого приготовления с какими-то травами (æлутонгæрдæг) и вываренным до растворения бараном», Bægæny - «отвар конопли (само слово бæгæны из каnab - «конопля»)». В культах древних ариев хорошо известны напитки сома и хаома, которые готовились с эфедрой, которая и должна быть травой æлутонгæрдæг. И все же речь о другом: Батрас допил Чашу и выбросив из нее Химер он забрал Чашу Себе -короновался Ею и это завершение Реформы! И значит Батрас запретил Веру, в культах которой применялись наркотические напитки - это Акт Цивилизатора! Беспощадные избиения Домов Молитв старой веры, видения которой вызывались наркотиками - это акты Цивилизаторов! Химеры - это образность старой веры... Обычай храфстра Авесты тоже не жалует химер - раз или несколько раз в году их надо уничтожать... Что в обоих случаях весьма напоминает жертвоприношение... Кому? Батрас вытряхнул убитых стальными усами гадов на Землю - значит когда-то это были жертвы Земле-Матери...(!) Которая сама «полудева-полузмея-полулягушка-получерепаха»...

Тогда из Чаши не получается Пантеона, ибо богов не пьют и не приносят в жертву! И значит в Чаше - Жертвы... Семь уровней Чаши - семь уровней Жертв! Кому какие уровни? Последний уровень обозначен Батрасом «убиением гадов и бросанием их на Землю» - жертва Матери-Земле! И поскольку все перечисленные «гады» являются земноводными существами, то это Жертвы для Низа: для Воды-Земли... Космогоническая природа Жертв говорит о том, что жертвы семи уровней Чаши предназначались семи дням творения Космоса. Из которых последние жертвы Нижнего уровня Чаши адресованы Низу Космоса - дню творения Воды-Земли. А значит Верхние - их испил Отец Реформ Gamauas - предназначались Верху Космоса и дню творения Неба. По трехъярусной стратификации «сокварталия»-Æmsyxtæ часть жертв приносилась дням творения серединного мира людей. Тогда «семь богов скифов» и «восемь богов царских скифов» - это соответственно «семь жертв и «восемь жертв» и Цари почему то имели на один день праздника - на одну Жертву - больше. В Нартиаде есть две формулы Празднества - iu abonæ innæ abonmæ - «от одного сегодня - до другого сегодня»; другая - æstæmæj-æstmæ - «от восьмого до восьмого». Одна обозначает семидневную неделю, вторая - восьмидневную...

Но вот что важно: в обоих случаях счет ведут дням-Bon и это не оставляет ничего другого, кроме как связывать сам культ Чаши с культами «нового света»-Bon как «нового дня»-Bon и «нового года»-Nog Bon: его проекции - богастство-Бон, потомство-Бон, сила-Бон... Тогда Жертвы предназначались дням Творения-Bon и в этом Разгадка: на языке Нартиады «жертвоприношение» и «сотворение» выражается одним словом-понятием-образрм - Fældisyn! Bæxfældisyn - «посвящение коня умершему» - было заменой древнего жертвоприношения. Этимология fældisyn связана со значениями «творить-строить-заклинать» (11., 435-436), что не оставляет сомнений о Мировом значении этого и любого Акта Жертвоприношения! Но что умершему Творят посвящаемым Конем творцы Жертвы, когда Творец произносит: acy bæx dyn fældisæm (-«этого коня тебе творим») или acy bæx dyn fældyst fæwæt (-«этот конь да будет сотворен тебе»)? Формула zæd u mard (-«мертвый есть святой») все объясняет: Жертвой коня усопшего Творят Святым! Конь донесет его до Царства Света-Ruxsbæstæ, где обитель святых-Roxs, но теперь ясно, что сама Смерть усопшего - по идеологии «рождений-смертей-рождений» - была Актом Творения Святого и осмысливалась как жертва-Творение-Строительство Святого! Все жертвы ас-аланской Веры являются Актами Творения.

Нет никакого сомнения в Мировом значении Акта Творения Батраса: Чаша - главный атрибут Культов Нартиады! То есть Реформатор-Сын «достраивал Новый Мир», начатый Отцом-Реформатором: Батрас «достраивал-дотворил» его Жервованием, но из числа Жертв исключены «гады» старого культа! Другими словами, для применения термина «пантеон» Единобожная Нартиада не дает пока оснований - Бог один... Чаша - не пантеон, но в ней Семь Уровней Творения, на каждом из них расположена Жертва одного из уровней Творения. Другими словами, восьмому «богу» Тагимасаду в празднествах царских скифов тоже не приносили жертвы - как это толкуется по внешним для Нартиады представлениям: в восьмой день Творили святость Тагимасада, а о значении этого «теонима» ниже.

И значит в «восьмигранных-четырехугольных домах молитв»-Кувæндон для Истинных наставлений справлялись празднества календарного цикла. И стержнем их был культ света - Бон! Весь мир по легенде Творения сотворен светом-Бон: Небо-Солнце-Вода-Земля... Итак, из состава жертв Чаши Реформатором исключены жертвы, отведенные прежде для дня (или двух дней) творения Воды и Земли... И прекращены возлияния наркотическими напитками - Батрас короновался Чашей, то есть взял себе атрибуты и отправление Культа: перед нами сценография акта идеологического оформления статуса «витязей Веры» - это Начало Истории Рыцарства! И исключены наркотики - вообще кавказские ас-аланы-арии (и скифы) пили вино-sæn, алкоголик у них назывался sænæftij - «вином-осененный» (сегодня это звучало бы sænæftin). Чаша по сути обращена в Шлем витязей Веры, а мы знаем, что иллюстрации социального верха и лидерства в Нартиаде - голова-Сæр, силы и власти - рука-Арм: Рыцарский Шлем-Чаша Рыцаря на голове Батраса являются статусными индикаторами витязей Веры, ими сформирован идеальный образ As-Alan - «воинов-жрецов с Богом и Царем в голове (во главе)»!

Это иллюстрация того, что освящена Светом-Бон-Рухс не мифическая «природно-звериная сила» Стихий, но освящена Индивидуальная Воля Реформатора ba-tr-uAs и его Великого Предка Gamauas-Styr-uAs-Asamas-Asmaz-Ssau-uAs. Они витязи ас-аланской Веры и ее Бога Хуссау!

Чашу Amongæ воины Gamauas-Pa-Tyr-uAs-Styr забрали Себе и короновались ею и это может быть связано с актом Отвержения катиарами-траспиями - Героями (qaitar - tr-As-Pa) авестийских культов и жрецов auxatai - xaiti-ag-au. Batr-As убивает гадов-храфстра не оружием - это было бы постыдно для Героя и его Оружия, но «булатными усами». Рыцарские нормы обращения с Оружием не предполагают его использования против химер...

Продолжая «сценографию» борьбы за Чашу и исходя из связи «плоть-от-плоти» сына-отца в едином ba-tr-As-pa и Gamauas-uAs-Styr, остается оценить идеологию перехода Чаши как выражения борьбы идейно-теологической системы uasamongæ против системы nartamongæ: эпоха ævydy-vydony ræstæg - это борьба с авестийскими верованиями и жрецами, она была борьбой нового централизованного культа со старым общеарийским культом «языческого монотеизма». И выясняется, что доуасамонговское и дозороастрийское общеарийское язычество было единой системой - это и есть nartamongæ: кочевничество и оседлость - Туран и Иран - конкурентно развили из него свои монотеизмы. А «убиение гадов усами», параллельное обычаю храфстра Авесты - это старое наследие и для монотеизма uasamongæ, и для зороастрийского монотеизма.

Однако вернемся к образности, связанной с возрастной идеологией Dzæwæggag, поскольку выясняется, что возрастные переходы «рождений-смертей-рождений» тоже переосмысливались в ходе борьбы uasamongæ против языческого культа nartamongæ, тоже перерабатывались в соответствии с идеологией централизованного культа.

С дистанции первого приближения видно, что идея «порождающей» Воды то ли переосмысливается, то ли просто заменяется идеей «Крови», а идея Мирового Древа - идеей «Столба Крови»: в середине равнин лежит Озеро Крови, в середине его - Столб Крови, который достигает Неба. Юноша, выходящий из состояния «смерти» - он назван «полумертвым» - «кидает» в Столб Крови «золотой шар» Kъori, или Purti, «попадает» в Столб и это «оживляет» - «делает его таким же, как прежде» - «полумертвый шарометатель» и равнина «вновь» наполняются Жизнью, Людьми (12., 637). Оживляется как прежде, наполняется жизнью как прежде - эти клише проясняют суть обрядов «рождений-смертей-рождений» Dzæwæggag как идеология бессмертия еще раз. И как идеологический стержень поколенно-возрастной иерархии Gama. Сюжет постоянный - подвига и брачного счастья. Однако Столб Крови вместо Мирового Древа и Озеро Крови вместо озера Воды из прежних брачных родословных заставляют искать объяснения такого перехода.

Ничего другого не видно, потому остается сопоставить это с обшим смыслом Реформы: среди «пространственно-строительных» средств возведения Родословий есть только одна подходящяя конструкция - племянники зовутся «центральным столбом» породы-myggag. И «красой myggag»: xæræfyrttæ sty myggadjy astæwggag cædjyndz; или - myggadjy fidyc; за племянников кровную месть полагалось вести в первую очередь «породе»-myggag отца, во вторую очередь - myggag матери; племянники племянников обязывались мстить за кровь друг друга - xæræfyrtty xæræfyrttæm xæccæ kodta tudjy argъ. Идея как-будто просматривается: кровь племянников была стержнем кровного единства племени как дуально-родовой организации. И во всех приведенных сюжетах, в тех случаях, когда названы родственные уровни действующих персонажей, юноши-женихи бывают племянниками - xæræfyrttæ. То есть это конфедеративно-племенные связи.

То же самое в Нартиаде: Ахсар и Ахсартаг, направляясь стеречь Мировое Древо, выступают как племянники хозяина Сада, или Древа, есть сюжет, где они сыновья его. Сама «природа» социальных ценностей дуально-родовой системы - племенной системы - в образах общности Крови и Рождения срасталась с Растительным символом общности - Древом Обычая-Потомства. И в этом контексте центральный Столб и Кровь вполне представляются Стержнем «племени-породы» Myggag - как Общности по Крови.

Можно заключить, что Мировое Древо и Мировая Вода переосмыливались в новой идеологии племенных культов. И показательно, что Кровь как «производящая сила» имеет, как и Вода, Женскую природу: Древо вырастает из Крови Рыбы-Девы. В молитвопениях Argъaw, очевидно, отложились родо-племенные представления - это эпоха «до» героического эпоса: из Крови Девы-Рыбы растут «два золотых дерева» - они такие, что «стоят Всего Мира», до корней их не докопаться - если копать - корни уходят все глубже (13., 337-338). Ясно, что эпоха Героя воинских kadæg и воинских argъaw не может иметь трудностей с «корнями» любой Глубины: жених перескакивает на коне семь гор и вырывает Исцеляющее Fætkъuy bælas с корнями и яблоками под носом «ужасной змеи» zaliag kalm (14., 461-462).

По вариантам «страшная змея» zaliag kalm варьирует с zaliag æxsin - «страшной госпожой», а парадигма воплощений с ее участием включает «девушку (æхсин)» - «голубя (бæлон) - молочное озеро (æхсыры цад)» - «залиаг æхсин (страшную деву-госпожу) - снова «голубя (бæлон)» (15., 451), что прямо говорит о раздвоении прежде неразделенного образа «страшной девы» и «страшной змеи» - zaliag kalmæxsin - «ужасной змеегоспожи», прямо соответствующей скифской Гидре, «наполовину женщине-наполовину змее» и «госпоже страны» до рождения ею сыновей Гиракола-Геракла. Парадигма образности женской половины Вселенной - Syrtdana - заключает так же два «озерных образа»: Озеро Крови и Озеро Молока. Кровь и Молоко как основания и символы Родства присутствуют в брачных сюжетах с Древом Обычая-Потомства в качестве «природно-человеческих» проекций жизнерождающей силы Воды: обряды установления дружбы и искусственного родства едины от скифов до ас-алан прошлого века. В знак закрепления клятвы скифы опускали в чашу со смешанным с кровью вином меч, стрелы, секиру и копье, произносили длинные заклинания и пили из чаши (16., 70), испитие смешанной крови еще недавно считалось закреплением побратимства у ас-алан.

Знаковым стержнем особого обряда побратимства, еще век назад исполнявшегося при примирении кровников, было символическое «сосание грудного молока»: убийца брал в рот грудь матери убитого и с этого момента «становился ее сыном», то есть «становился братом» убитого им настоящего сына той женщины и кровники Двух Фамилий, с боковыми ветвями родственников, прекращали кровную месть как «новообретенные» Родичи. Озера Крови или Молока, с островом и Древом, с охранителем-стерегущим Змеем-Госпожой и Вепрем - это образы травестированных брачных празднеств рода Naf древности. В героическую эпоху образ охранителя Вепря-Uryzmag все больше преображался в образ Воина-Gamauas: центральный брачный сюжет Нартиады, в котором рождены Первосупруга, Первопес и Первоконь, являет Прямое Участие самого Gamauas в этом Браке - именно он «попускает» оплодотворение в Склепе... Где во Мраке подземелья Витязь-Свет-uAs-Styr оплодотворил Воду-Гидру-Дзерассу.

Образы оборотничества Гидры, этой самой Змеегоспожи, хорошо известны Нартиаде: Собака и Дряхлый Старик, который, тем не менее, домогается Сатаны в образе дракона Kæfqъuyndar, и взамен дает ей воду, нужную для охлаждения раскаленного Батраса. Парадигма образов Воды: Заяц-Собака-Гидра-Дряхлый Старик-Черепаха-Donbyttyrchyzg, Гидре приносили в жертву дюдей и устраивали празднество (17., 8-9), а «водная птица-дева» есть Утка ранее приводившихся воплощений Дзерассы, среди которых и Заяц. Дракон - это Гæтæг. Собака, как и Лиса, рождена Водой-Дзерассой и это прямо иллюстрируется Нартиадой - рождение Дзерассой Первопса в склепе, и столь же прямо - кобано-тлийской иконографией с изображениями гребней волн в виде голов лисо-собак.

Позволим небольшое отступление: в рассказе о войне Дария со скифами есть эпизод, когда Заяц выскакивает «невесть откуда» между выстроившимися для сражения персами и скифами, последние бросают воинские порядки и с воплями пускаются за Зайцем - Охота вместо Боя... Дарий и его свита оценили это как «презрение скифов к персам» - персы не были удостоены Боя, которого «страстно желали» и Дарий даже «просил дать ему бой» царя Иданфирса, правда в такой форме, которая позволила не потерять лица... И скифы вняли «царской мольбе» - выстроились «для боя», а тут, на «горе персов», «выскочил» этот Заяц... Странно, что явная искусственность созданной ситуации не замечена скифологами: не будь эта ситуация подстроенной самими скифами, все, кто нарушил боевые порядки в столь ответственный момент - перед началом сражения - должны быть опозорены и казнены! Немыслимо, чтобы в суровых нравах скифского воинства бегство из строя по столь «презренному поводу» могло остаться безнаказанным! Ведь и Дарий понял, что идеей всей этой «охоты» является Презрение к нему и к его полумиллионной армии! Знали ли советники Дария, что у скифов «охоты на зайцев» - это суть «брачные карнавалы»? И «охотой на зайца» скифы показывали Дарию сцену с Жертвами и Охотниками: «сражение», которого Дарий так «желал», произойдет на этом «поле заячьих охот» - оно будет для скифов «эротической охотой», а для персов - «заячьим (эротическим) приключением»... С зайцем скифы подстроили! И, скорее всего, Дарий понял спектакль! Свита персидского царя знала кое-что о верованиях сако-скифов, своих родичей, представления которых изложены в Нартиаде: трижды Xæmys «убивает Зайца плетью», в итоге Заяц «рождает» ему сына - это Batras! Этот сюжет мы разберем ниже, здесь вернемся к молитвопениям Argъaw.

Вместо zaliag kalm Стеречь Золотую Яблоню могут семиголовые великаны Wæjig (18., 178). Последнее тем показательнее, что когда в argъaw говорится о юноше, который ищет невесту Не Рожденную матерью - это представляет вариант сюжета первоначального Мифа, где люди происходят от стихий и сам wæjig - это Ветер: в середине Воды-Моря стоит Дерево и далее следуют подвиги и брак. Иногда говорится подробней: в середине Черного моря стоят три деревца, но «нужное» жениху д рево-невеста находится посредине (19., 335). И если рассматривать трехневестную идеологему в контексте трифункциональной идеологии, то она отражает какие-то мотивации предназначенности этих невест женихам из трех функциональных разрядов общества, что ведет к предположению о трех разных свадебных обрядах у трех «пород»-myggag.

И есть сюжеты, позволяющие достроить образность Женского ряда воплощений начиная от Воды и Подземелья и кончая Браком с Верхними представителями мужской образности: Мать выпускает двух Дочерей из подземелья Двумя Деревцами, Деревца выходят из Земли-Матери и оборачиваются Голубями, после чего помогают мужу своей сестры-Лягушки (20., 325). Эти сюжеты с парными воплощениями Дерев-Дочерей показательны еще и в том смысле, что иллюстрируют раздельное воплощение идеологемы Древа: Древо Потомства отдельно от Древа Обычая. Отсюда следует, что арийская «фемида» до эпохи Оружия была Женской Богиней, однако парадигма идеологемы Древа оказывается еще более емкой и информативной. В этом сюжете первой и отдельно от двух Дерев-Дочерей вышла из Земли-Матери третья Дочь-Древо, но она уже замужем и воплощена в образе сестры-Лягушки: в сюжетах этого типа расстановка выходов Дерев указывает на то, что сестра-Лягушка «вышла до них» - она вышла замуж первой и как явствует - уже не из двух, а снова из трех сестер-невест. Здесь информативно и то, что незамужние две сестры-деревца «помогают замужней» Лягушке: этапы растительного и животного воплощений соотнесены с поколенно-возрастными состояниями девочек «до зрелости» и «вступления в зрелость», как это было отмечено для градаци возраста «зрелости» и «старости» в соотношении «мышь - летучая мышь», или статусов «невесты» и «родившей женщины» в соотношении «мышь - ласка», или сюжетов брачных охот с женскими воплощениями «лис» и «плескливых лис».

В разбираемом сюжете это является показателем того, что невеста-Лягушка вышла замуж за отца будущего Героя в престижный клан воинов, потому «сестра обычая» и «сестра потомства» должны помогать мужу своей «сестры-лягушки», потомство которой по логике должно связываться с «оружием» - надо «родить богатыря», поскольку она принадлежит к престижному клану Сильных. Это ложится в хорошо известный нам контекст: мы знаем, что Гидра была «женой» Геракла-Кабана, от него родила Героя-Царя Скифа и это геродотовский пересказ сюжета Нартиады о рождении героя ba-tyr-As(-pa) от Гиракола-Gamauas и Лягушки-Bcenon. Последняя сама должна быть «чудесной», иначе ей не родить «героя»... Поэтому, когда стрела младшего брата падает на «вершине горы», то вслед за ним туда идет «лягушка» - на Гору... А дома лягушка стала девой (21., 325). Но на горе обиталище святых! Вот куда была направлена стрела Жениха - этой подразумеваемой недосказанностью характеризуется претендент на Невесту - он из богоподобных героев...

Судя по всему, эти сюжеты, как и появление озера Крови или озера Молока на месте озера Воды, отражают все большее расширение корпуса мифологических «стандартов образности» за счет сужения корпуса «звере-человеческих» в процессе усложнения образов и стереотипов родо-племенного мышления в период перехода от образности эпохи Охранителей к образности Сиятельных Охранителей и затем Gamauas-uAs-Ama-uAs-...

По-видимому, этот переход символизируется и сменой форм «древо»-«столб»: похоже на то, что иносказаниями «столба-кола», при осмыслении Крови как «субстанции родства», в образность Мирового Древа вписывается фаллическая символика. Что иллюстрируется и на уровне смысловых соотнесений «древесной крепости» с «мужской телесной прочностью»: в такой образности производительный fallos мог быть характеризован только как qъædæg - «древоподобный» - и это действительно означает «эрекцию». Метание шара kъori, или мяча purti в Столб Крови посреди Озера Крови, оживившее «полумертвого» Юношу и наполнившее равнину зверьем - это образность Мирового Брака, где Шар был символом солнца и Столб - фаллоса. Заметим, что шар - kъori, purti - входит в символику средневековых ас-аланских интерпретаций трифункциональной системы как символ Солнца-Света, а новогоднее «перебрасывание» начесаного из «золотого руна-шерсти» мелкого и крупного скота мяча-Солнца символизировало рост активности поднимающегося по эклиптике Светила. «Зной-жар» понимался и как мужская производительная потенция Огня-Света: в склеп Дзерассы мужское начало вошло в виде Луча-Света; в праздник bældæræn - праздник нарастания Тепла и Весны - женщинам было «опасно» выходить из дому без нижней одежды или сидеть разведя ноги - от весеннего зноя «беременели».

Эротический зной наполнял природу каждую весну - это «оживление» природы в сезонно-климатическом кругодвижении «цветения-увядания» связано с «оживлениями-умираниями» возрастно-поколенных циклов в переходах «смертей-рождений» из идеологического стержня системы Dzæwæggag. Убиения стариков в Доме Молитв были обрядами - Dzæwæggag - «отправлениями» стариков в «другой уровень» поколенно-возрастного «оживления» Истинной Жизни - в Истинном Мире Света. И это «замыкает» круг циклических перерождений с «умираниями» и «оживлениями», в которых «оживления» syrdon-а рассредоточены на всех уровнях возрастных переходов парадигмы syrton. И следовательно, оживляющий дух alu-balu tæf, «ожвляющий» syrdon-а на самом «нижнем» уровне Рождений от стихии Воды, предстает Всеобщим Духом возрождения Природы на всех уровнях «оживлений» вообще - это и «грозит беременностью» женщинам «без исподнего», или «сидящим с разведенными ногами». То есть Alu-Balu Tæf - это «дух-зной-жар-(испарение)» всеобщей порождающей потенции Природы, мировой Эротический Дух.

Итак, «плоды» и «листья» Мирового Древа имеют функцию, связанную с идеологией возрастных переходов «смертей-рождений» Dzæwæggag: они Исцеляют, Оживляют, Наделяют Богатством. Но в героических argъaw на Древе оказываются иные плоды - Оружие: прекрасный сад, плоды, но на деревьях - луки, стрелы и другое оружие. Герой в поисках себе жены проходит испытание этим садом: герой трясет деревья так, что с них падает и оружие, и листья (22., 229). Но так не всегда: есть слабые герои-женихи - эти сбивают плоды луками и их собственные стрелы остаются на деревьях чудесного сада dyrgъbælasdon (23., 222). Оружие на Мировом Древе - это знамение нового времени: наступает Эпоха Героев. До этих времен «урожай» с Древа снимали иными «плодами» - оздоровляющими листьями, яблоками, невестами, потомством, теперь - Оружием. И можно выстроить ряд образов догероической мифологии. Но пока отметим последнее обстоятельство в контексте идеологии.

В первой книге мы разобрали сюжет превращения места родовых собраний и празднеств najfat в мужской совет - nyxas, отметив роль Оружия в «сценографии» этого акта: после изгнания женщин Оружием с места родовых собраний najfat последний превращается в Nyxas - это уже древний мужской парламент, на котором принимались и из года в год повторялись нормы общественной жизни в ходе празднеств, пений kadæg. С Оружием на Nyxas пришла героическая эпоха и уже все меньше должна была становиться доля молитвенных речитаций argъaw - священных молитвопенияй «доиндустриального» военного промысла, поскольку все это было изгнано вместе с syrdon - вместе со всем «ненартовским». Из всего компендиума культуры syrdon нарты признали - Оставили у себя на Ныхасе - только лиру Fændyr и славопения о героях Kadæg.

Разумеется, переломное для жизни общества «изгнание» Оружием всего «невоенного» должно было отразиться на главном «своде законов» общества: Fædgy Bælas должен был Принести Новые Плоды законодательного свойства - и соответственно этому на Древе Обычая-Потомства «произрастает» Оружие. Это означает, что с этого времени Миропорядок организуется по законам Доблести - вводятся законы Сильных для потомства Сильных: наступала эпоха наследования сынами-потомками имущества и статуса сильных отцов. И это иллюстрация того, как «сценография» изгнания Оружием женщин с najfat и превращение его в Nyxas перерастает в «сценологию» и иделогию эпохального исторического перехода от дуально-родовых обычаев к моногамии и наследственному праву. Сюжеты Нартиады и Аргъау, в которых оружие блюдет нравственность, не подпуская голых дев к спящим мужам (24., 332) - это Законы Древа Обычая-Потомства эпохи Оружия.

И уже ясно различимы главные институты арийского общества эпохи Охранителей Pa(y)//Po(y), с выходом на общественное поприще «породы» ksaj - æxsærtæggatæ - переходившей в эпоху Сиятельных Охранителей Pa-ksaj//Po-ksaj. Три главных института этой эпохи: Bæstæ, Nyxas, Fædgy Bælas - Община, Парламент-Вече, Древо Обычая-Потомства. Вплоть до письменной истории средневековья первые два института будут главными регуляторями отношений у ас-алан, лишь образ Древа был рассредоточен «социо-технологическими атаками» новых времен. Но и в позднесредневековой горной Осетии kombæstæ - «ущельские общины», qъæwbæstæ - «сельские общины», syxbæstæ - «квартальные общины» выступали главными формами социальной организации. Еще и сейчас само понятие «порядка» выражается словом bæston - «общинный»: «упорядочить» - ærbæston (kænyn), «приемлемого (законного) деяния» - bæston qъuyddag, «общинник» - bæstag - это стало основой понятия «гражданин»: æmbæstag, и т.д. И вернемся к Началу.

В Начале всего ряда женских образов расположена Вода-Мать Возрождающая: именно возрождающая, ибо в идеологии обрядов «рождений-смертей-рождений» всякое Рождение понималось как Выход-Пробуждение из Смерти-Сна - этот Порядок установился со времен «начала-начал», когда Свет-Огонь пробудил Мрак-Хаос. Этот Порядок, или Закон, заложен в переходах «смертей-рождений» как всеобщий строй кругодвижения Жизни: Земля живет смертью Огня и Легендой Творения показано, что Пепел-Прах огня, из которого сотворены нарты - этот пепел есть продукт смерти Огня, Земля живет смертью Огня - сама Земля есть охлажденный пепел-прах. И Нартиада подсказывает нам следующий логический шаг: Batyr-As падает с неба раскаленной Молнией-Мечом, пробивает семь ярусов Башни и Satana подставляет ему Воду в какой-нибудь посуде. Охлаждение в Воде превращает Небесный Огонь в земного Героя-Меч. И значит, в рождении Героя-Меча участвовала все та же «земноводная гидра», ибо Satana - это существо-Земля, а подставленная ею Вода - это Дзерасса и они обе «порождают» Batyr-As - a.

Но чтобы соединить Отца и Сына связью «плоть-от-плоти» ba-tyr-As-(pa) «вдут как пар» своею Неродившей матерью, земноводной Bcenon-Лягушкой, в плоть Gamauas: сын-герой появляется «раскаленной частью плоти» отца-героя. Но вдут он как komy tæf: в легенде о творении Мира это «дуновение уст», «тогда еще» не земноводной твари, но самого Бога Xussau, производит Жизнь. То есть komy tæf - это начальная - от времен сотворения - форма зротического alu-balu tæf. И здесь важно то, что впервые в Нартиаде рождающая Вода и ее образы Отсечены от Рождения: сын и отец являются исключительными продолжениями один другого - единой плотью, но при этом сама плоть порождена Духом - Tæf.

По логике идеологов Нартиады такая «кувада» призвана отделить Плоть Жрецов нового культа от жрецов старого самим Способом Порождения - «сын-от-отца», и «материалом» - «плоть-от-духа». Отсюда один шаг к порождению словом: Wæxtæng рожден «из звука имени», с его появлением принцип «сотворения из имен» - принцип «в Начале было Слово» - «институирован» в идеологии Dzæwæggag. Не исключено, что само распространение обычаев кувады было связано с распространением Новой Религии uasamongæ: тогда в этнокультуре ас-рухсас-ас-алан-ос-ус-яс и прочих народов арийского - скифо-сармато-аланского - ареала кувада была проявлением религиозной «сознательности» мужей. И снова приходится думать о средствах внедрения «такой» сознательности: о явлении Примера и проявлениях «Инквизиции» с избиениями «староверов», учинявшимися Батрасом. Ибо когда Batyr-As избивает мужского святого Narty-dzuar едва тот «открыто вышел» - ærgomæj racyd - и женщины бросились просить у него благ, то есть потомства, этими «побоями» герои pa-tyr-As-pa выбивали старых святых покровителей - фаллических кумиров плодородия - из культа. Из этого следует, что между хтоническими образами мифологического культа nartamongæ - и функционально-технологическими образами нового культа uasamongæ положен «непреодолимый» барьер иного способа Рождения: «кувада» с эротическим духом alu-balu tæf, перешедшая в «благородный» komy tæf - «дуновение уст».

Логика этого перехода закончена заменой «дуновения уст» на «звук имени (из уст)»: Сотворение из Имени стало иллюстрацией «наиблагороднейшего» из способов рождения - у таких рождений в Начале Было Слово.

Это проясняет разницу между качеством «духа» Tæf и качеством «духа» Mon: первый - это Продуктивно-Эротическая потенция Природы в образах Воды и Огня-Света-Неба, она имеет «протяженность» от alu-balu tæf сирен donbyttyr-«мать» и весенне-летнего Тепла-Неба-«отец» в брачных сюжетах первого уровня - до komy tæf, тоже распределенного пока между земноводной Bcenon-«мать» и Xusaw-«отец» в ипостаси Gamauas; второй - это Продуктивно-Производительная потенция Знания, «указующего (на функциональный статус)» - A-mon-gæ, «определяющего счастливую судьбу» - A-mon-d, или «несчастную» - Æna-mon-d, она имеет «протяженность» от «порождающего свободного звука неба» wægъd-tъæng - до «творящего слова» бога Xu-ssau-uAs-Ama-uAs-Styr, когда он «пишет» судьбу на лбу nyxyfyst, то есть судьба A-mon-d есть Воля Всевышнего. Иррационально-рациональная наполненность такого «знания» определяет его как единство Знания и Веры. И культы, отправлявшиеся в Домах Истинных наставлений «восьмигранно-четырехугольных» arda-Mon-gæ были писаниями «на лбу» судьбы! У кобано-тлийцев на налобных бронзовых лентах это изображено свастикой - символом света-Бон! Здесь сделаем предварительное заключение: культы в восьмигранно-четырехугольных Домах Наставлений Истине были культами света-Бон и символом его была свастика.

Однако «до» этих нововведений уже была стройная система мифологии: Вода и Земля порождают земноводных «гидр» - лягушек-змей и все подобное, из Воды и Земли прорастает до небес Древо Обычая-Потомства - это Растительный символ Мира с его упорядоченным строем. Все сезонно-климатическия изменения Растительности между Огнем-Небом-Верхом и Водой-Землей-Низом, в том числе прорастание-цветение-созревание-опадание-гибель, понимаются как Вечное Кругодвижение «рождений-смертей-рождений» - все возрастные изменения людей и животных вставлены в этот же круговорот «рождений-смертей-рождений». Вселенная между Огнем-Небом и Водой-Землей проходит Циклы перерождений в соответствии с сезонно-климатическими годичными изменениями и соответственно с ними осмысленны возрастно-поколенные ступени человеческой жизни.

Пространство syrtdana этой Вселенной начинается с Воды и Земли - они произвели «гидр» и рыб, из крови этих земноводных «наверх» растет «дерево» - это «девушка-невеста», она «способна оборачиваться» голубем, уткой, лебедем, журавлем и в Нартиаде этот строй превращений производит Дзерасса и т.д. Здесь почти весь животный и растительный мир, и разумеется - Лиса, Ласка, Летучая мышь и т.д. В Нартиаде это снова Дзерасса-cællaqъon don (плескливая вода) - cællaqъ ruvas (плескливая лиса) - Bælas (древо) и т.д. Но без Волка и Орла (хищных птиц), ибо это «мужские» звери. Сюжеты «терзаний» Хищниками - Нехищников в кобано-тлийской иконографии - это «сценографические» варианты промыслово-брачных «охот»: земноводно-утиные, кобылки, олени подразумевают все образные уровни «жертв» эротической ярости «охотников - травестированных» хищных птиц и зверей.

Схема этой идеологии все более наблюдаема. И уже можно отметить еще один смысловой переход, связанный с возрастными переходами. На примере перехода мышей в летучих мышей мы видели, что «молодость» первых делала их земными, но «сильная старость» превращала в «неземных» - летучих мышей и значит переход в состояние «летучести» - это «пороговое» состояние перед возрастным переходом на следующую ступень «смертей-рождений». То есть и физическая «смерть» осмыслена как очередная ступень выхода из «нынешнего возрастного состояния», как переход в следующее «рождение» - рождение в «следующем возрастном качестве». И одна важная дефиниция «летучести»: «сильная старость» важнейших предствавителей парадигмы syrton переводит их из состояния «хождения» в состояние «полетности». Полет птиц, мышей и прочей летучей живности в Воздухе - это «переходный» Полет обращенных по «старости»: предпоследняя «смерть-рождение» перед переходом на Небеса. В оппонентной парадигме nærton «полетность» так же должна была реализоваться, но с «мужскими летунами» - хищными птицами: Нартиада строго последовательна и в части раздела Воздуха на syrtdon и nartdon. «Переходы» в брачный возраст - полеты нартов на Орле - мы рассмотрим отдельно от «переходов» сиртов.

Но уже очевидно, что иерархия зверей и птиц тоже была частью сезонно-климатической и возрастно-поколенной иерархии Gama с ее идеологией Dzæwæggag: общая Вселенная людей, зверей и растений - вся Природа - имела Единый Строй и Всеобщий Закон. Это можно утверждать хотя бы для той части Нартиады, которая простирается «вниз» - «ниже» эпохи uasamongæ в древность и уж совершенно точно для той, что «ниже» эпохи Стерегущих Pa//Po. Ибо после нее - «выше» эпохи Стерегущих - «сиятельные охранители» po-ksaj и Великие Герои uAs-Styr-uAs-Ama-uAs-Maz внедрили другой строй - Другие Законы эпохи собственности и власти.

Еще в эпоху Стерегущих Pa//Po Выражением Единого строя Вселенной - ее Всеобщего Закона - выступало Мировое Древо, но, по-видимому, уже только для Мира Растительной Природы. Ибо уже есть другой Строй - строй Трех Myggag-«пород», одна из которых входит в эпоху Стерегущих начав со вступления на охранный пост у Древа, растущее уже в саду родоначальника Отдельной «породы» третьей функции - Buræ. Древо отправляются «стеречь» согласно очереди - radæj или radgaj - это тоже признак «другого Строя» и именно со «стерегущих» Ахсара-Ахсартага начинается эпоха Po-Ksaj - «сиятельных стерегущих». То есть ævydy-vydony ræstæg - то самое Время Споров собственников за «мое-твое» - наступает с Охраной Древа Обычая-Потомства в саду Богатства - в саду Buræ. С этого времени собственники нарушают Закон равенства рода Naf и начинается введение другого закона - Закона Сильных и отмечен он прорастанием «плодов»-Оружия на Древе Обычая-Потоства. Это настолько последовательно выстроено в Нартиаде, что не позволяет слишком поддаваться «природной простоте» таких выражений Богатства как «золотые яблоки» или «оживляющие листья» - это адресовано «доверчивому слушателю» и обнаруживает расчет на разные уровни потребителей ее идеологии.

В ее изощренной щепетильности, для которой главное - это Соотношения, Взаимоотношения, Строй, Цикл, Порядок, Иерархия, Закон, все взвешено и выражено предельно образно и точно. Проще всего это можно показать на вербальном уровне: название мирового древа «слету» трактуется как «яблоня», тем более, что «золотые яблоки» дают потомство, лечат и все это есть «богатство». Но опровергается это даже не тем, что «лечат» не «яблоки», а листья дерева Аза...

Наибольшим богатством, без которого нет ни «потомства», ни «лечения», ни «брака» - нет вообще никакой системы ценностей и потому нет самого понятия «цены-богатства», является Порядок-Закон. И мировое древо названо соответственно - это Fædgy Bælas: «древо порядка-закона» и «древо порядка-потомства». Созвучие Fædgy-Fætkъuy позволяет объединить все оценки Закона-Порядка и идеологически непременно прорабатывалось (к примеру, как fyd-«мясо» и fyd-«отец»), начиная от социально трактуемого «плода-богатства» до растительно-физиологических - это одновременно образно иллюстрирует, а поэтому и определяет, отбор терминов ас-аланской идеологии по их идеологической емкости. Идеологема «моря воды-крови» с Древом Обычая-Потомства посредине выражает и «порядок прав кровных родичей», и «беспорядок беззакония в случае отхода от Древа» – это чревато морем крови…

Вернемся к Древу и отметим, что оно связано с образом kъulbadæg us, kъæsibadæg osæ - это ипостаси жреческого ряда syrdon и «живут они» - как и Syrdon - на «окраине» села нартов. Как и Древо, kъulbadæg us дает яблоко бездетным и оно дает потомство (25., 238). Или kъulbadæg us дает яблоко мужу и два яблока - жене, после чего «дети не умирали сразу после рождения» (26., 176). И есть сюжеты, в которых детородные яблоки дает уже не Древо или kъulbadæg us, а Кожаный Всадник-Оборотень Xælyn-Baræg (27., 281), что свидетельствует о выведении «детородной» образности уже не из женского культового пространства syrtdana, а из ее водно-растительной символики. То есть Xælyn-Baræg тоже женская ипостась и по признаку xælyn - «кожа-перепонка» - совместим с образом летучей мыши и значит - с этапами «смертей-рождений» syrdon-nærton. Тогда понятно, откуда его «детородная сила» - об оживляющем духе alu-balu мы уже знаем и этот дух просто не может не быть в плодах Древа Обычая-Потомства. Но есть еще særbættæn - «платок», повязав который женщина обретает плодовитость (28., 244).

Последнее представление построено по принципу «от обратного»: после выхода замуж и рождения первого ребенка женщина должна была отрезать косу и повязывать голову платком - платок был признаком родившей женщины. Магия «подобия» - если бездетной женщине повязать «детородный платок» то «симпатическим» результатом будет рождение желанного потомства.

Жизнеродная сила Воды и Плодов иллюстрируется напрямую: в Родник сыплются Плоды - человек «не мог наесться досыта» и плоды зимнего сада zymægon dyrgъdon так же нужны, как плоды летнего сада særdygon dyrgъbælasdon (29., 431) - контекст ориентирует на всесезонную «вечную необходимость» плодов Мирового Сада-Древа - и это не только, и не столько растительные продукты. Ибо плод - это и Fædg - «миропорядок». Поэтому братья ждут героя живым до тех пор, пока Древо будет плодоносить, когда прекратит - герой мертв: «плодоношение-неплодоношение» расположено в схеме «рождений-смертей-рождений» Dzæwæggag, но здесь и важная взаимовоплощеность образа Мира-Начала-Силы и третьей функции Buræ, ибо скот принадлежит первому - Bæstysærytyx, а Древо принадлежит Boræ (30., 136-141). Но Мира-Начала-Сила представляет псевдоним Солнца, названного «предком нартов» - Xur, Xuroj, а Богатство - fos и Богатство - bælas представляют «животное» и «растительное» содержание Имущества третьей функции Buræ. Buræ и Bæstysærytyx соотносятся с Солнцем-Xuroj как цветовой псевдоним «желтый» и пространственно-иерархический псевдоним «мира-начала-сила». И значит buræ как «функционим» производителей богатств обозначает вообще общинников, а bæsty-sær - глав общин.

Плодородие скотоведческой сферы представлено в связи с «мужской образностью»: Баран дарит золотую и серебряную свирели - тоже Богатство; на Дубе юноша, он музыкой - на Древе «растет также и Искусство как музицирующее-поющее-танцующее золотое руно-Шкура» - останавливает реки, солнце, луну - это идея «смерти вселенной», она передает связь Древа со схемой «рождений-смертей-рождений» Dzæwæggag, по которой Юноша и Баран «умирают вместе» и «варятся в обшем котле» - они Едины; варево льют на «развилку трех дорог» и вырастают два Древа переплетясь - до Наднебесья, что манифестирует «возрождение» (31., 601-603). Связь Древа с переходами «рождений-смертей-рождений» иллюстрируется многообразно: на Древе оказывается «старуха» - явный образ парадигмы syrton - коварно предлагает Листиком провести по мордам собак, от чего те и герой каменеют (32., 197). Вместо старухи юношу хочет убить «сестра», но юноша влезает на Древо, та грызет ствол зубами, «сестру» разорвали охотничьи псы и «брат» спасся (33., 344) - это явный сюжет «терзания» Охотниками «жертвы», переизложенный с разложением образа Хищника кобано-тлийской иконографии на цивильных «брата-охотника» и «псов-охотников», напавших на «оппонентное» syrdon - очевидно брачное терзание.

В этой же парадигме представлены образы из сюжетов, в которых Syrdon привязан Молодым Охотником к пригнутому Древу, как «младший брат» Уаигов-Великанов, после чего «появляется» Кабан (34., 157-158) - все тот же брачный сюжет с его основным набором образов травестированных двойников Gamauas-Гиракола и геродотовский Геракл-«брачная свинья», все та же идеологема «кабан-герой-охотник-Афсати». Этот образ мы разберем в разделе о танцах подробней.

В части сюжетов Древо представлено с персонажами культа uasamongæ, но напомним о сюжетах с орлом. Обычно упоминается равнина в подземелье, или остров, где большое Древо. На Древе Орел, который летает между подземельем и белым светом и он переносит юношу (35., 496); Орел наставляет героя как выбрать себе невесту из трех голубок у Молочного озера (36., 375-376) - сюжетов этого типа множество и все они брачные, но ниже мы отдельно рассмотрим сюжеты с Орлом из Нартиады. Пока сюжеты с персонажами культа Воинов.

Отец «ослепил» сына и пытается забрать его четырех жен, Уасстыр (-джи) достает лист Клена из подземелья и прозревает юношу, отправляя защищать жен (37., 133-135): «ослеп-прозрел» и «борьба за жен» вписаны в идеологию «рождений-смертей-рождений» Dzæwæggag и разворачиваются уже в эпоху Героев. И когда Герой прорывается к mardægasgænæn suadon - «роднику, оживляющему мертвых», а хвост лошади оторвали сталкивающиеся скалы, то Белый Старец (-Уасстыр-джи) вернул его лошади хвост (38., 291) - Вода Оживляющая и «хвост оторванный» выдают иносказания, знакомые по «безхвостым лошадям» нартов в воде и «безгубых лошадях» Сэрдона, о которых мы скажем в части брачных сюжетов с syrdon-ом, пока отметим прозрачно представленную тему «смерти-рождения». И завершим сюжеты с культом героев. Этот оживляющий мертвых и заживляющий раны родник известен в Нартиаде как «летучий родник» к которому летит «водная птица» Donbyttyr с раненым Ахсаром и исцеляет его: «летящий родник - летящая птица», летал ли «водный петр»...(?)

Чудесный сад этих сюжетов принадлежит не Buræ, но уже воину бога-uAs: юноша пасет скот в плодосаду uAs-Illa и едва не убивает этого бога, но uAs-Illa вновь оживляет скот юноши, а скот чуть было не погиб, самому же юноше он дает дар мало есть. Важная деталь: uAs-Illa делает это зеркалом - kæsæn, ajdæn - направляет зеркало на скот и тот ожил, направляет на юношу и тот мало ест, но стал еще сильнее (39., 187) - этот сюжет является фрагментом сюжета Нартиады, где Batyr-As устанавливает кодекс воиской чести и достоинств, среди которых - малоедение. Но важно отметить, что Зеркало прямо связано с идеологией «рождений-смертей-рождений» Dzæwæggag: брачное значение зеркал в ас-ланских комплексах вне сомнений!

uAs-Illa выступает нормотворцем и в данном сюжете представляет норму, введенную Batyr-As -ом. Эти деяния представляют профессионалов uAs-Ama-uAs-Styr-Asamas-Asmaz как учредителей Нового Порядка, Новых Норм в сфере брака, обихода и т.д. Функцию зеркал в идеологии обрядов «смертей-рождений» Dzæwæggag мы отметили: зеркало «оживляет» и «придает новые качества». И значит Зеркало реализует важнейшую функцию в идеологии возрастных переходов «смертей-рождений» Dzæwæggag: «оживление» после «смерти прежнего возрастного состояния» есть «придание новых возрастных качеств». Можно даже сделать вывод о разбитых зеркалах в ас-аланских комплексах: их разбивали потому, что это бывал последний переход в высший мир - Мир Истин-Света Ruxs-Bæstæ, и в мире Блаженства следующие «оживления не предполагались. Нет сомнений, что этот сюжет молитвопений argъaw и славопений kadæg принадлежит общему контекстуе идеологии сако-скифов и Нартиады, что предполагает прочтение сюжетов скифского стиля в этом же контексте.

Здесь отметим пока, что уже в argъaw есть сюжеты, где испытания юношей у «чудесной яблони» включают различные элементы испытаний воинов: Добыть золотую яблоню, золотую наседку с цыплятами и пасти скот на равнинах бога Tutyr - это значит добиться покровительства этого могучего бога (40., 179) - «Юного Тура». Это существенное смещение акцента для эпохи Сиятельных Стерегущих Po-ksaj//Pa-ksaj: не охранять, но Добыть Древо, Добыть детообильную Жену, ибо кура с цыплятами - karkau bæduldjyn - это обычная свадебная формула пожелания детообильности. Получить покровительство бога Тутэр - это добыть прирастание своему богатству-скоту. Добыть - это новация эпохи Сиятельных Стерегущих: принцип «охранять богатство» родовой общины - «породы» myggag Buræ - переведен в «добыть» его себе. В иконографии ас-алан археологи отметили буквальное схождение сюжетов: С.А. Яценко приводит сюжет с мужчиной-Xæmys, несущим Древо с привязанным к нему орлом (41., 78). Орел - птица Неба: она носит Урызмага, под «шкурой» которого действительно либо Сослан, либо Хæмэс в период брачных исканий...

«Присвоение-Брак» охраняемого объекта - Древа Закона и Девы - становится частью содержания идеи Доблести в эпоху «мое-твое». И значит учредители комплекса Доблести, беря Древо Закона «под охрану» и «находя среди его Плодов - Оружие», вводят этим Законы Сильных. Для чего нужен парламент Сильных, поэтому syrdon - женщины (и старики) - изгнаны Оружием с найфата и он стал Ныхасом. Отметим добывания Древа у «духов низа» и принесение его «в удел нартов» Нарты-Кæрт - это Древо Обычая-Потомства: в Удел нартов доставлена Фемида-Порядок-Закон и Изобилие Потомства людей и скота.

Все, кто этому противится, переведены Героями в непрестижный разряд Syrdon - а это блюстители Законов рода Наф: жрецы Alægatæ как блюстители Традиции - старых Законов Naf, предстают как консерваторы - оказываются в разряде «немужчин», «женоподобных» энареев-syrdon. Огромное множество сюжетов Нартиады, где женщины привязывают Syrdon-а к Древу, а «он» обманывает «пастухов»-мужчин и забирает fos - «имущество-скот» (42., 181), прозрачно говорят об уже известном нам значении Syrdon - это и есть Женщины, устраивающие у Древа оргию с «пастухами» - эротику «битья палками» мы подробно разбирали в первой книге. И когда женщины ходят «в лес за палками, чтобы забить ими Syrdon-а», затем это разворачивается в «обманные истории с пастухами» с «обретением их скота» (43., 191) - это все те же иносказания для посвященных: «Лес-Сад-Древо-Равнина» с «Браком-Оргиями» и «Приращением богатства Скотом и Людьми». Сюжеты Лесо-Поле-Водного брака-оргии «в лесах-полях-равнинах-садах» прямо соотносятся с празднествами Bældæræn, Kærdægxæssæn, когда женщины и девушки ходят на луга и в леса, рвут молодые ветки и побеги, траву, делая венки и гирлянды, утраивая хороводы simd, coppay, разбрасывая потом зеленую поросль в конюшнях и на посевы для передачи им «весенней потенции роста природы» - они «оживляют» скот и нивы духом alu-balu tæf нарастающего Тепла-Лета.

Древо Обычая-Потомства Fædgy Bælas было переосмыслено в Яблоневое Древо Fætkuy Bælas в ходе распада представлений, в которых «плоды» Закона-Обычая, «плоды» рождения Потомства, «рожденные-добытые» Оружием плоды, сопряженные с идеологией «рождения-смерти-рождения» Dzæwæggag, соотнесенные и с «плодами» в растительном смысле - «плодами» Труда - плодородием в земледельческом и скотоводческом смысле, сливались в идее Всеобщего Плодородия, включавшего также социальную, культурную и вообще любую творческую продуктивность.

Нам известны частные случаи этой идеологии как самостоятельные сюжеты Argъaw с незаметной уже идейной общностью: к примеру, «рождение-смерть-рождение» осмыслено упрощенно-драматически - как «благополучие» героя «до тех пор, пока плодоносит яблоня», цветущая днем и осыпающаяся ночью (44., 141-144), с «прекращением плодоношения» герой «умрет». Размельчение этой идеологии и ее «всеобщих» идеологем было следствием распада того института, который мультиплицировал ее на ежегодных празднествах и церемониях - было следствием распада института арийских жрецов Алæгатæ с их «четырехугольно-восьмивыступными» Домами Молитв. Так мировое древо Fædgy Bælas, на котором «цвели, росли и увядали» Обычаи и Поколения, восходя от «рождений» к «смертям» и к новым «рождениям», «приземлилось» до яблони Fætkuy Bælas, от цветения которой зависели жизнь и смерть отдельного героя. Но это перестало быть священнодействием «для» Людей и «во имя» Бога - перестало быть Общественным Актом Мирового Значения... Но принести в праздник Ног Бон древо домой и украсить его - это живо до сих пор.

А.Р. ЧОЧИЕВ "НАРТЫ - АРИИ И АРИЙСКАЯ ИДЕОЛОГИЯ 2", Москва 2000