Введение
О древних обитателях, племенах и государственных образованиях Закавказья
От «Гурджистанского валийства» к созданию страны «Грузия»
Подъем «импортной» модели грузинского феодализма: экспансия в Осетии
Русско-иранская и русско-турецкая войны: вовлечение Осетии в грузинскую фронду
Восстание в Кахетии: указ Александра I по Южной Осетии
Отмена указа Александра I
А.П. Ермолов: политика в Грузии и Южной Осетии
«Разбойный феодализм». «Разбойное дворянство»
От Ермолова к Паскевичу
Новые планы Петербурга
«Осетины живут бедно… но мало повинуются» князьям
Забыв слово «война», преступили к созданию империи
Объяснения графа Паскевича
Покорение...
Поход грузинского генерала Абхазова
Решения Паскевича
Обострение российско-грузинских противоречий
Заговор против России
Новое пришествие в Южную Осетию грузинских тавадов
Месть
Геноцид
Переход от полномасштабного геноцида к «мелкопоместному» террору
Игра... с отрубленными головами...
«Тавадоба» в Южной Осетии и становление в ней грузинофобии...
Карательная экспедиция грузинских вооруженных отрядов
Тайный замысел наместника
Неожиданная развязка
Воронцов: от практики к устойчивой российской традиции
Постановление Сената
Суть российско-грузинской коллизии в Южной Осетии
Предварительные итоги освобождения Южной Осетии
Южная Осетия накануне реформы
Предав забвению унижения и защищая Россию...
Административные перемены в Осетии
Крестьянская реформа в Южной Осетии
Пореформенное наступление на Южную Осетию грузинского феодализма
Подъем всеобщего насилия
Феодальный метастаз 70-80-х гг. XIX века в Южной Осетии
Возрождение освободительных идей
«... и восстанет вся Осетия...»
Абречество как форма социального протеста осетин
Миграция
Идеи освобождения
Проба сил
Итоги к первой части


1917 Год
1918 Год
1919 Год
Грузинские приоритеты во внешней политике. Их единство с идеологией
1920 Год
Генерал В. Джугели в роли своих кумиров
1921 Год
Сталин и Орджоникидзе: идеи создания малой грузинской империи
Разногласия в ЦК
Позиция осетинского руководства
Ответ Микояна Сталину
Решение Северо-Кавказского ЦИКа
«Шутки» или «интриги»?
Осетия: перемена политического вектора
ОГПУ: нависшие над Осетией угрозы
Затягивание политического узла
Социальные мотивы осетинского национального движения с точки зрения ОГПУ
У истока масштабной мести
Советско-грузинский тоталитаризм и Южная Осетия
От национал-шовинизма к провинциальному фашизму Идеология
«Спящие великаны» проснулись...
От Гамсахурдиа к Жордании и далее до Шикльгрубера
К независимости и свободе через противостояние
Москва и Тбилиси разжигают костер
Ложь как идеология грузинского общества
Южная Осетин - точка отсчета в распаде СССР
Цхинвал: поиски политических решений
Новая консолидация политических сил
Право Южной Осетии на самоопределение
Драматизм, в котором рождалась независимость
Объятия Шеварднадзе
В новых коллизиях Москвы
Соглашение в Сочи
Источники
Литература

"Южная Осетия в коллизиях российско-грузинских отношений" М.М. Блиев. 2006г.

С тех пор, как современная Грузия встала на путь создания независимой государственности и перед ней возникли проблемы территориальной целостности, заметно повысился интерес к российско-грузинским отношениям и, в контексте этих отношений, к теме традиционного осетино-грузинского взаимодействия. Пытаясь хотя бы частично удовлетворить читательские запросы, автор публикуемой монографии взялся за освещение исторических аспектов этой темы, во многом объясняющих суть современных политических процессов. Вместе с тем ставится задача раскрыть социальную природу периодически и устойчиво повторяющихся как российско-грузинских, так и осетино-грузинских противоречий.

На всем постсоветском пространстве современный филистер и высокий чиновник, несмотря на социальную отдаленность друг от друга, имеют одну общую особенность - оба они, занятые повседневностью, равнодушны к тяжелым, но правдивым страницам истории. Они предпочитают питаться мифами, на злобу дня подбрасываемыми сообществом невежественных сочинителей.

Ираклий II завещал престол Георгию - сыну от первой жены, несмотря на то, что сын был тяжело болен, - страдал патологи¬ческим чревоугодием. Но для царя важнее была приверженность Георгия к его политическим позициям - в первую очередь ориентации на присоединение к России. Вдова Ираклия II, вторая жена царя, и ее сыновья, претендуя на власть, были сторонниками сохранения Картли-Кахетии в составе Персидского государства.

В Петербурге справедливо считали, что причиной столь жест­кой оппозиции в отношении России являлось стремление тава­дов к расширению феодальной собственности и сохранению правового произвола, позволявшего вводить неограниченные формы угнетения крестьянских масс. В тени оставалась непо­нятная для российских властей, но важная особенность грузинс­ких князей, на протяжении трех веков находившихся на положе­нии вассалов; последние ожидали, что Россия, как в свое время персидский шах, будет щедро им раздавать земли и наделять их деспотической властью.

В начале 1804 года Персия потребовала от России вывода своих войск из Закавказья. Отклонив ультиматум шаха, Россия была вынуждена вступить в войну с Ираном. Так Петербург, вы­нашивая идею спасения единоверной Грузии, но при этом имея в виду и свои собственные военно-стратегические цели в Закав­казье, был вовлечен благодаря грузинским тавадам и генералу Цицианову в одну из тяжелых и продолжительных войн. Стоит подчеркнуть - в войне, начавшейся между Россией и Ираном, больше, чем Петербург и Тегеран, были заинтересованы грузин­ская знать - обе ее партии - пророссийская и антироссийская, а также Цицианов, вынашивавший планы возвращения Иверии ее «древних границ».

Кроме двух феодальных группировок, боровшихся за феодаль­ные владения в Южной Осетии, здесь же активно продолжала действовать грузинская феодальная фронда во главе с царевича­ми. В 1811-1812 годах царевичи, добивавшиеся отторжения Гру­зии от России, значительно расширили сферу своей политичес­кой деятельности. Наряду с Южной и Восточной Осетией, где не­редко им удавалось поднять местное население против российс­ких властей, грузинская феодальная фронда и царевичи немалый политический успех имели в самой Грузии.

Вскоре выяснилось и другое. Командующий на Кавказе гене­рал Ртищев, еще осенью 1814 года описавший имения князей Эристовых в Южной Осетии, в январе 1815 года обратился с пись­мом, в котором он сообщал императору, что «остановился даль­нейшим исполнением» монаршего «повеления..., дабы в случаях каких-либо вредных происшествий самому мне не отвечать пе­ред» императором; понятно, что неисполнение «повеления» Алек­сандра I должно было рассматриваться как серьезный прецедент. Мы уже указывали на особенность, в которой находились рос­сийские власти в Тифлисе.

Новый главнокомандующий с воодушевлением принял ко­мандование на Кавказе; никакая должность не отвечала столь амбициозным запросам и самому характеру Ермолова, как служба в крае, полном экзотики, батальных сюжетов и поводов для славы. Назначение Ермолова главнокомандующим на Кавка­зе состоялось еще в начале 1816 года, однако исполнение этой должности фактически откладывалось до следующего года, пос­кольку состоялось еще одно его назначение - чрезвычайным и полномочным послом в Персию «для устройства... пограничных дел и решения других... вопросов».

Грузинская историография, естественно, отмечает, что на­чиная с 1519 года, т.е. с захвата Персией большей части гру­зинской территории, а также ряда других районов Закавказья, здесь устанавливались восточные формы феодализма.

Генерал Ермолов твердо придерживался мнения, что в Закав­казье главной политической опорой России могут являться толь­ко грузинские феодалы, получавшие от официальных властей наибольшие привилегии. За долгое время нахождения в Тифли­се его достаточно прочно убедили в том, что горцы «разбойны», совершают «набеги», «убивают» и «воруют», и лишь грузинская аристократия способна представлять «кавказскую цивилиза­цию».

Еще при Ермолове, в начале 1826 года, в Генеральный штаб России поступило императорское распоряжение о разработке нового «плана покорения» Кавказа. В нем пока поручалось вы­полнение технической стороны плана - изучение вопросов то­пографии, демографической статистики, изготовление карт, описание народов и народностей, проживающих на главных на­правлениях будущих военных действий на Кавказе. Естественно, одним из центральных районов, кои включались в план, была признана Осетия, занимающая важное стратегическое положе­ние на Кавказе.

Согласно «описанию», в конце первой трети XIX века «главные селения южных осетин» были расположены на южных склонах Главного Кавказского хребта «по ущельям рек Большой и Малой Лиахвы», реки Паца, впадающей в Большую Лиахву, и на горных вершинах Ксана. Территория Южной Осетии ближе к Главному хребту покрыта «вечными снегами», в «нижней же части... находятся довольно густые леса».

Как отмечалось, директиву о фронтальном военном наступлении на горцев Большого Кавказа сформулировал Николай I, прида­вавший Кавказскому перешейку, как стратегически важному, особое значение. Идеология установки на «покорение или истребление» рождалась, однако, не столько в Петербурге, сколько в Тифлисе. Она становилась важной чертой российско-грузинс­кого взаимодействия в условиях русско-иранской и русско-ту­рецкой войн конца первой половины XIX века.

12 мая 1830 года, как указывалось, горийский уездный началь­ник сообщил командованию в Тифлисе о захвате осетинскими крестьянами грузинских дворян и о том, что титулованные тава­ды содержатся в свинарнике. Через 12 дней после этого после­довало предписание командующего Отдельным Кавказским Корпусом графа Паскевича об отправке в Южную Осетию кара­тельной экспедиции. Вполне было возможно, что эти два акта были в какой-то мере связаны между собой.