поиск в интернете
расширенный поиск
Иу лæг – æфсад у, дыууæ – уæлахиз. Сделать стартовойНаписать письмо Добавить в избранное
 
Регистрация   Забыли пароль?
  Главная Библиотека Регистрация Добавить новость Новое на сайте Статистика Форум Контакты Реклама на сайте О сайте
 
  Строим РЮО 
Политика
Религия
Ир-асский язык
Образование
Искусство
Экономика
  Навигация
Авторские статьи
Общество
Литература
Осетинские сказки
Музыка
Фото
Видео
  Книги
История Осетии
История Алан
Аристократия Алан
История Южной Осетии
Исторический атлас
Осетинский аул
Традиции и обычаи
Три Слезы Бога
Религиозное мировоззрение
Фамилии и имена
Песни далеких лет
Нарты-Арии
Ир-Ас-Аланское Единобожие
Ингушско-Осетинские
Ирон æгъдæуттæ
  Интересные материалы
Древность
Скифы
Сарматы
Аланы
Новая История
Современность
Личности
Гербы и Флаги
  Духовный мир
Святые места
Древние учения
Нартский эпос
Культура
Религия
Теософия и теология
  Реклама
 
 
Пореформенное наступление на Южную Осетию грузинского феодализма
Автор: 00mN1ck / 20 августа 2007 / Категория: Южная Осетия в коллизиях российско-грузинских отн.
В конце 1864 года, когда уже завершалось разрешение вопросов крестьянской реформы, горский уездный начальник затребовал у заседателя Осетинского участка отчет о положении в Южной Осетии. Заседатель составлял свой отчет по заранее разрабо­танной форме и в целом ряде пунктов ограничивался однослож­ными ответами; например, «помещиков - нет» «городских обы­вателей - нет», «торговли - нет», «заводов - нет» и т. д. При чте­нии отчета, вполне отражавшего реальность, создается впечат­ление о Южной Осетии как об опустошенном и запущенном крае Кавказской глуши. Главной отраслью хозяйственной деятельнос­ти, как и во всем Закавказье, в Южной Осетии являлось сельское хозяйство. По поводу него заседатель, заполняя бланк своего отчета, писал: "Хотя хлебопашество составляет важнейшую часть сельского хозяйства, оно на Осетинском участке произво­дится не с должным успехом по суровости местного климата и бедной местности... Есть деревень 20, где родится только яч­мень и просо». Но даже в этих деревнях, признанных пригодны­ми к «хлебопашеству», «средний урожай хлебов был сам четыре и менее». Основное «богатство» осетин состояло из скотовод­ства и скотоводческих продуктов. На общее население в 14211 душ осетинского участка - таких югоосетинских участков было еще два - Горский и Кударский - приходилось в 1864 году лошадей - 936, крупного рогатого скота - 7421, овец - 9216, коз -1713, свиней - 8362, ослов - 54. В отчете приводились также данные об урожаях, по своей доходности они были мизерны и никак не сопоставимы со скотоводством. По этой причине хлеб покупали в «Карталинии», в центральном районе Грузии, куда не всегда разрешалось ездить осетинам, а если такие поездки со­вершались, то обычно путники попадали в тюрьму по обвинению в краже или же разбое. В связи с этим замечательно, что заседа­тель Осетинского участка в разделе «народная нравственность» подчеркнул, что «в 1864 году грабежей и важного воровства и прочих важных преступлений в этом участке не было», как на са­мое серьезное происшествие указывалось на одно самоубий­ство. Важным было сообщение о том, что осетины этого участка «обложены неокладными податями», т.е. той специфической формой повинностей, которая каждый год могла менять свою величину, за два года 73 деревни этого участка уплатили грузин­ским феодалам оброк в размере 4022 руб. 38 коп. серебром - для того времени немалая сумма. Несмотря на это, отмечалось, что эти «деньги» были «взнесены полностью по принадлежнос­ти». Наряду с этим мы имеем документ, свидетельствующий о том, что сами грузинские тавады, обязанные вносить государ­ству подати, уклонялись от них. Начальник Горийского уезда был вынужден предписать, чтобы собрали сведения «о дворянах... уклоняющихся от уплаты податей» и выяснили их «происхожде­ние»; тавады прибегали к такой уловке - одна княжеская семья вносила подать, а другая ею прикрывалась.

Столь общая картина, характерная не только для Осетинско­го участка, но и двух других, составляющих Южную Осетию, не являлась доминантой в области политических процессов. В этом отношении пореформенный период следует рассматривать как новый этап феодально-помещичьего наступления на Южную Осетию со стороны грузинских тавадов. Главным общественным и хозяйственным интересом последних в Осетии оставались вопросы земельной собственности и, естественно, феодальная оккупация Южной Осетии. Серьезная борьба разворачивалась вокруг самого осетинского населения - среди феодалов одни были сторонниками выселения осетин с их насиженных мест, другие, напротив, являлись противниками их переселения, - все зависело от выгодности или невыгодности с точки зрения фео­дала. Так, грузинские дворяне Карсидзе в 1865 году обратились к начальнику Горийского уезда с требованием о выселении осе­тинских крестьян из их имения. Речь шла о четырех осетинских домах - Музаевых и Кусраевых, в свое время относившихся к имению князей Эристовых и ими переданных феодалам Карсид­зе. Последние должны были вернуть осетинские семьи своим прежним владельцам, но они просили об их выселении, ожидая, что земли этих крестьян достанутся грузинской феодальной фа­милии. Под этим требованием подписались три представителя Карсидзе. Тифлисскому гражданскому губернатору поступило и другое прошение. Оно было противоположного содержания -91 осетинский двор «через поверенных Ростома Тибилова и Гав­риила Макиева обратился с просьбой о дозволении им пересе­литься в Терскую область», т.е. на территорию Северной Осетии. Мотивом для переселения послужили обременительные разме­ры оброка, который несли крестьяне князьям Эристави. Осетин­ские крестьяне, решившие покинуть Южную Осетию, происходили из Магландвалетского ущелья, занимали район «на самом высо­ком хребте Кавказских гор». Эристави не были заинтересованы в переселении осетинских семей, поскольку оголялось целое ущелье, где вряд ли кто бы еще пожелал поселиться, Распоряже­ние губернатора было в интересах Эристави. Оно запрещало Магландвалетским крестьянам переселиться, повелевалось за­одно добиться того, «чтобы повинности или денежный оброк»..., установленный Эристави, «был строго соразмерим с количест­вом угодий, которые поступят крестьянам в постоянное пользо­вание». Однако распоряжение гражданского губернатора явно не было выполнимо, поскольку размер оброка «зависел преиму­щественно от добровольных их {крестьян - М. Б.) с помещиками соглашений». В том же 1866 году начальник Терской области ге­нерал Лорис-Меликов обратился к администрации главноко­мандующего Кавказской Армией по вопросу о переселении из Зругского ущелья на равнину Северной Осетии осетинских крестьян, которых преследовали своими феодальными притяза­ниями князья Мачабеловы. Рапорт начальника Терской области представляет особый интерес, поскольку он наиболее полно об­нажает характер феодальной экспансии грузинских тавадов, усилившийся после реформы 1864-65 гг. Зругское ущелье, о ко­тором писал Лорис-Меликов, в начале 50-х гг. XIX века было од­ним из семи ущелий, отведенных князьям Мачабели согласно указу Николая I. Оно располагалось, как и Нарское общество, на северном склоне Кавказского хребта и относилось к высокогор­ным районам Осетии. Здесь, в Зруге, представляющем собой огромной горное плато, занимались только скотоводством. Князья Мачабеловы здесь никогда не бывали и вряд ли предс­тавляли себе и жителей, и саму местность. Но в бытность князя Авалова начальником Осетинского округа на имя управляющего Алагиро-Дигорским участком Северной Осетии поступила за­писка о том, «что земля в Зругском ущелье, лежащая на севере от перевала Зикара, принадлежит грузинским помещикам князьям Мачабеловым». Притязания Мачабеловых на Зруг поя­вились не случайно. Они были вызваны распоряжением 1858 го­да, сделанным А.И. Барятинским, об административном перено­се Нарского участка, куда также входил Зруг, в состав Военно-Осетинского округа. Казалось, Барятинский отвел грузинских феодалов от Нарского участка, но было видно, что у грузинско­го феодализма обнаруживается не просто закономерность к раз­витию вширь, а некая «национальная» черта, проявлявшаяся во всеобщей экспансии. Основной пружиной, толкавшей князей Мачабели к открытой агрессии, являлась все та же система фе­одализма, по своей социальной природе отличавшаяся особыми формами восточного лихоимства. Князь Авалов, ставя вопрос о Зруге и формируя обязанности осетин этого общества, недвус­мысленно и весьма претенциозно заговорил «о сборе дани в пользу князей Мачабеловых за жительство их на той земле и пользование оной». Но Лорис-Меликов, опираясь на слова жите­лей Зруга, возражал и указывал, что «предки их никогда не были данниками и земля та никогда не принадлежала никакому поме­щику, что могут подтвердить все соседи». Судя по письму Лорис-Меликова, переписка между российскими властями в Тифлисе и начальником Терской области была и ранее, поскольку после 1858 года Зругское общество относилось к территории этой об­ласти, и уже тогда высказывались Мачабеловыми притязания на Зруг. Предшественник Лорис-Меликова, отвечая наместнику на вопрос - «имеют ли князья Мачабеловы право на землю Зругс-кого и других ущелий», писал, что «дело темное и во всяком слу­чае сомнительное, ибо осетины в первый только раз слышат о владычестве над ними князей Мачабеловых». Лорис-Меликов, в свою очередь, просил администрацию главнокомандующего «об избавлении зругцев от несправедливых притязаний князей Ма­чабеловых на принадлежащую жителям этого ущелья землю, приняв при этом во внимание, что последние, в числе прочих жи­телей Осетинского округа уже обложены государственною по­датью». Начальник Терской области указывал также на бедствен­ное положение жителей этого общества. Он предупреждал, что единственным выходом из положения может стать переселение зругцев на равнину. Тифлис, однако, твердо держался стороны Мачабеловых, явно ведя дело к переселению местных жителей. Начальник Горского управления, в свою очередь, пытался объяс­нить, что в Зругском «ущелье до 65 дымов осетин», принудить их платить дань Мачабеловым «почти нет возможности, ибо и без того они нередко вынуждены питаться кореньями, так как при су­ровом климате» в «Зругском ущелье не всегда созревает там да­же ячмень». Вопрос о Зруге был передан главнокомандующему, а затем императору. Но и Петербург, решивший «отступить» пе­ред Мачабеловыми, не возражал против переселения жителей Зруга. Когда же стали рассматривать вопрос о том, куда пересе­лить зругцев, им не нашлось места в собственной стране. Пред­ложили их депортировать на «свободные земли нагорной поло­сы Кубанской области». Стоит привести отрывок из письма зруг­цев, ставших жертвой насилия грузинских князей, с помощью российских властей отнимавших у Осетии территорию за терри­торией. «Пораженные такою неслыханною новостью, - писали осетинские крестьяне из Зруга, коим объявили о депортации, мы обратились с просьбой к начальнику округа генерал-майору Мищенко и просили его... о разъяснении нам этого дела, так как ни предки наши, ни мы никогда не видели никакого из князей Ма­чабеловых... Древние памятники, находящиеся в Зругском ущелье (церковь божьей матери) свидетельствуют, что Зругское ущелье населено в довольно древнее время». Жители Зруга и их соседи не знали, когда их предки поселились в этом месте. От себя добавим, археологические разведки, в которых участво­вал автор настоящих строк, и предварительные раскопки подт­вердили наличие в горных местностях Центрального Кавказа аланских погребений. Именно в Зруге были обнаружены алане-кие могильники, относящиеся к первым векам н. э., и нет ника­кого сомнения, что предки осетинского населения Зругского ущелья - автохтонные жители, сохранившие наречие, харак­терное для этой местности. Однако продолжим письмо зруг­цев, которых решили выселить из родной страны в угоду гру­зинским тавадам. «Воля и распоряжения начальства для нас священны, - писали они, - препирательства, какие бы то ни бы­ло с нашей стороны, безрассудны, и мы, покоряясь обстоя­тельствам-, к переселению готовы. Но повергаем настоящую просьбу к стопам вашего императорского высочества и в пос­ледний раз по этому предмету почтительнейше просим: пусть князья Мачабеловы фактически докажут свое право на Зругс­кое ущелье, хотя один случай получения ими дани с этого ущелья, и укажут границы своей земли, а также подтвердят ли все то окружающие Зругское ущелье соседи... и тогда расста­вание с родиной не так будет тягостно для нас, как в настоя­щее время, когда мы еще чувствуем совершенную правоту на­шего иска и не можем даже свыкнуться с мыслью, что не в дальнем будущем мы должны расстаться навсегда с местом родины и оставить лишь кости предков наших покоиться на их родной земле». Письмо, нами приведенное с отрывками, под­писали Давид Бирагов, Кандуа Тавгазов и Павел Козаев. В 1869 году зругцы вместе с другими такими же осетинскими изгоями, составившими около 500 семей, покинули свою ро­дину и поселились в Лабе на Ставрополье. Остались в Зруге лишь единицы, впрочем, несколько позже также переселив­шиеся на равнину. С тех давних пор необычайно красивое Зругское высокогорное плато стало навсегда безлюдным, -здесь развелось столько ядовитых змей, будто неземной си­лой посланных в укор агрессивным намерениям людей, что, кажется, его не посетишь без риска.

Наряду со значительными территориальными притязаниями принимались административные и судебные решения, в резуль­тате которых отдельные крестьянские семьи были вынуждены покинуть свои дома и искать новое для себя пристанище. Так, княгиня Амираджибова, урожденная Палавандова - из грузинс­кого рода, традиционно имевшего притязания на собственность в Южной Осетии, требовала «выселить» осетинских крестьян «из деревни Мавди без всякого вознаграждения за сады их и удоб­ренные ими пахотные земли». В этой деревне жили в основном Алборовы, имевшие документы, подтверждавшие «в каких гра­ницах и на каких условиях пожалована крестьянам Алборовым земля». Власти признавали, что решить вопрос в пользу княгини Амираджибовой административно невозможно, но именно толь­ко в этом направлении и предпринимались усилия. Ей предлага­ли оплатить стоимость построек, сада и пахотного участка, и тог­да она смогла бы согнать с участка осетинских крестьян. Пред­лагался княгине и другой вариант: не все Алборовы имели рав­ные права на земли, принадлежавшие деревне Мавди, поэтому ей советовали часть Алборовых, которая не значится в докумен­тах собственниками земли, обложить феодальными повинностя­ми. В результате получалось -~ достаточно иметь грузинское происхождение и принадлежать к тавадам, и вы в Южной Осетии можете стать владельцами земли и крестьян. Еще проще, чем дело княгини Амираджибовой, решился вопрос для грузинского князя Тарханова, пожелавшего выселить осетинских крестьян Газдаевых и Хабаловых. Эти фамилии, ранее жившие в деревне Квенаплави, позже с разрешения Тарханова административно были отнесены к деревне Герудеты, расположенной во владени­ях грузинского князя. Последний одним росчерком пера лишил две фамилии местожительства и превратил их в беженцев.

Проблема взаимоотношений осетинских крестьян с грузинс­кими феодалами заключалась не в обычных для феодального общества претензиях друг к другу двух противостоящих классов. Она многократно осложнялась набиравшей силу и начинавшей материализовываться идеологией, охватившей грузинскую знать. Суть этой идеологии была связана с идеей об исключи­тельности «всего грузинского», дававшей право на любые фор­мы насилия и правовых нарушений. Что касается Южной Осетии, то она становилась полем, на котором выращивалась та же са­мая «исключительность». При этом социально-поведенческие «нормы», которых обычно придерживаются завоеватели, имели настолько всеохватывающий характер, что осетинское население к 70-м гг. XIX века стало грузинских феодалов воспринимать как природную стихию, против которой бессильны любые уве­щевания. В этом отношении стоит привести еще один многозна­чительный факт, связанный с притязаниями князей Мачабело-вых к осетинской фамилии Хетагуровых, хорошо известной не только на Кавказе, но и в России. Хетагуровы представляли со­бой союз нескольких родственных и даже неродственных фами­лий и имели немалое политическое влияние на соседей; вспом­ним, в Крымской войне они пожелали участвовать на стороне России отдельной фамильной сотней... С ними никак нельзя бы­ло сравнить Мачабеловых... В 1870 году грузинские князья Ясон и Заал Борташвили-Мачабеловы «начали присваивать... в свою собственность» земли и строения «при селениях Квели и Земо-Ачабеты», здесь были расположены «казенные пахотные земли и лес в количестве пятидесятидневного паханья, равно домовое место и старая крепость, которые грузинскими царями были по­дарены за разные услуги осетинам Кочара и Боташ Хасиевым-Хетагуровым». Поясним, грузинские цари обычно делали подоб­ные подарки осетинам, участвовавшим в их войнах: дарили цен­ные вещи, в том числе и то, что принадлежало не царю, а тому, кого одаривали. В данном случае имения и крепость, о которых идет речь, были расположены в центре Осетии и составляли собственность Хасиевых-Хетагуровых. Но со временем, когда Боташ и Кочар умерли, имение перешло их внукам - Росебу, Гарсевану, Тято и другим, «которые... пользовались этим имением как казенною собственностью без всякого препятствия с чьей-либо стороны». Но времена изменились... и старшина Кехвского сельского управления сообщал, что «ныне же неизвестно с како­го поводу князья Ясон и Заал Борташвили-Мачабели начали присваивать это имение в свою собственность». В январе 1870 года эти лица прибыли вместе «с цхинвальским полицейским приставом Микадзе, взяли с них, Хетагуровых, за означенные казенные земли галлу в двадцать девять код кукурузы и за вы-шепрописанное домовое место деньгами семь рублей 50 коп.» Подобное нападение ранее было невозможно без серьезных кровопролитных последствий. Однако присутствие при этом пристава, представлявшего российскую власть, заставило Хета­гуровых выполнить то, чего от них потребовали. Конечно же, од­новременно они обратились к властям с просьбой «о защите от завладения казенного имущества с восстановлением права вла­дения», напомнив, что «оными пользуются с давних времен без всякого препятствия с чьей-либо стороны Хетагуровы».

Идеология грузинского господства, основанная не только на российской власти, но и на идее «национального превосход­ства», диктовала грузинским тавадам, окончательно политичес­ки овладевшим территорией Южной Осетии, такое поведение, которое обычно присуще завоевателям на оккупированной тер­ритории; именно оккупация и оккупационный режим были глав­ными политическими итогами крестьянской реформы для Юж­ной и Центральной Осетии.

"Южная Осетия в коллизиях российско-грузинских отношений" М.М. Блиев. 2006г.

при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
  Информация

Идея герба производна из идеологии Нартиады: высшая сфера УÆЛÆ представляет мировой разум МОН самой чашей уацамонгæ. Сама чаша и есть воплощение идеи перехода от разума МОН к его информационному выражению – к вести УАЦ. Далее...

  Опрос
Отдельный сайт
В разделе на этом сайте
В разделе на этом сайте с другим дизайном
На поддомене с другим дизайном


  Популярное
  • Кусочек армянского солнца
  • К проблеме этнорелигиозной самоидентификации современных осетин
  • В согласии с судьбой
  • Искусство осетинской примадонны
  • Князь живописи – заслуженному художнику РФ Юрию Абисалову – 60
  • Американская "Кармен"
  • Телеканал Деда Мороза и «Интерактивное ТВ» от «Ростелекома» создают новогоднее настроение
  • Санаторий "Осетия" хочет купить один из министров республики
  • Alanic Connection In Portuguese Heraldry
  • "Вы хотите посадить весь город?"
  •   Архив
    Декабрь 2017 (17)
    Ноябрь 2017 (48)
    Октябрь 2017 (48)
    Сентябрь 2017 (55)
    Август 2017 (33)
    Июль 2017 (29)
      Друзья

    Патриоты Осетии

    Осетия и Осетины

    ИА ОСинформ

    Ирон Фæндаг

    Ирон Адæм

    Ацæтæ

    Осетинский язык

    Список партнеров

      Реклама
     liex
     
      © 2006—2017 iratta.com — история и культура Осетии
    все права защищены
    Рейтинг@Mail.ru