поиск в интернете
расширенный поиск
Иу лæг – æфсад у, дыууæ – уæлахиз. Сделать стартовойНаписать письмо Добавить в избранное
 
Регистрация   Забыли пароль?
  Главная Библиотека Регистрация Добавить новость Новое на сайте Статистика Форум Контакты Реклама на сайте О сайте
 
  Строим РЮО 
Политика
Религия
Ир-асский язык
Образование
Искусство
Экономика
  Навигация
Авторские статьи
Общество
Литература
Осетинские сказки
Музыка
Фото
Видео
  Книги
История Осетии
История Алан
Аристократия Алан
История Южной Осетии
Исторический атлас
Осетинский аул
Традиции и обычаи
Три Слезы Бога
Религиозное мировоззрение
Фамилии и имена
Песни далеких лет
Нарты-Арии
Ир-Ас-Аланское Единобожие
Ингушско-Осетинские
Ирон æгъдæуттæ
  Интересные материалы
Древность
Скифы
Сарматы
Аланы
Новая История
Современность
Личности
Гербы и Флаги
  Духовный мир
Святые места
Древние учения
Нартский эпос
Культура
Религия
Теософия и теология
  Реклама
 
 
Малые жанры фольклора как этнопедагогический феномен
Автор: 00mN1ck / 5 мая 2015 / Категория: Авторские статьи, Культура
Цаллагова З. Б., г. Москва

Народное устно-поэтическое творчество, как и язык, является механизмом трансмиссии культуры, обеспечивая актуализацию и функционирование элементов и комплексов накопленных традиций. Фольклор был формой сохранения и передачи информации энциклопедически широкого охвата всех сторон и граней жизни народа. Исключения не составляли идеи и о воспитании, более того, в фольклоре педагогическая миссия была преобладающей: народное устно-поэтическое творчество воспитывало, сохраняло и пропагандировало идеи воспитания.

Идеи и опыт народного воспитания, виденье идеала совершенного человека, прямые регламентации поведения и подспудно присутствующая нацеленность на единение, доброту, любовь облекалась поэтическим гением народа в формы, пережившие века. Жанрово-фольклорные формы прямо коррелировали с народными средствами воспитания (это — потешки, считалки, загадки, пословицы, поговорки, песни, сказки, легенды, предания и т.д.).

Можно проследить четкую видовую профилированность педагогического воздействия каждой из фольклорных форм. Так, сказки содержат ненавязчивое, но глубоко воспринимаемое назидание, знакомят с нравственными и социальными оценками поступков людей и их взаимоотношений. Эпические произведения, являющиеся стадиально более поздними, воспевают любовь и преданность родине, героизм, отвагу. Народное песенное творчество способствует популяризации и усилению воспитательного резонанса этнопедагогических установок народа, принципов общественной этики.

Особую воспитательную экспрессию несет афористика. Всеохватные народные афоризмы, предельно короткие по форме и беспредельно глубокие по смыслу, говорят о животрепещущих и вечно актуальных вопросах морали и истины в их взаимопроникнутости. Эти два фундаментальных начала: познание и нравственность, а также взаимосвязь мира природы и внутреннего мира человека и определяют педагогическую доминанту афористического творчества народа. В афористических рекомендациях проповедуется жизнь в соответствии с логикой природы, гармонизирующей существование человека. Афоризмы — своего рода рецепты этой гармонии, сформулированные задолго до появления современных религий и заключающиеся в следовании скрупулезным инструкциям, простым и доступным, делающим человека мудрым, доброжелательным и по своему счастливым.

Афористическое народное творчество — неотъемлемая часть народной мудрости, поэтому так велик его воспитательный императив. Увидеть высокую воспитательную ценность данного материала, ставшего в последние десятилетия объектом пристального внимания паремиологов, выявивших самые тонкие нюансы их художественной, ритмической, этнологической природы, можно в лоне этнопедагогической науки. Народные афоризмы мало рассматривались как феноменальное воспитательное явление; во-многом это объяснимо отсутствием теоретической базы такого рода исследований, неразработанностью базовых теоретико-терминологических понятий.

Между тем вопрос исследования теории и практики функционирования афористических форм и средств традиционного воспитания становится для этнопедагогической науки особенно актуальным в силу того, что заложенные в афористику развивающие и воспитывающие возможности могут быть с большой эффективностью использованы в сложившихся условиях социальной жизни. Афористические средства традиционного воспитания, идеи которых плотно упакованы в минимальный объем, пронизывают всю этнопедагогическую систему, они приложимы практически ко всем жизненным ситуациям, нацелены на развитие и поддержание в ребенке целого спектра лучших человеческих качеств. Все это позволяет усмотреть в афористической педагогике (условное название части фольклорной педагогики, выраженной в пословицах, поговорках, загадках, благо пожеланиях, клятвенных формулах, нефигуративных изречениях и других паремиях) один из действенных воспитательных резервов.

В афористических средствах традиционного воспитания в образной форме представлен педагогический опыт и воспитательные идеи народа. Многие обычаи, традиции и просто регламентации обыденной жизни входили в поговорки, присловья, а отдельные обрядовые формулы и паремии гармонично вплетались в синкретическое действо фольклорного явления. В бесписьменной среде на протяжении столетий шел жесткий отбор самых целесообразных положительных моментов, лучших воспитательных примеров, составляющих нравственно-педагогический потенциал народа. Многие из них оформились в языковой практике в виде афоризмов, идиоматических выражений, различных клятвенных формул, национально специфических афористических подвидов. Во всех них ясно прочитывается проявление общечеловеческой морали, нравственных установок. Указанный тезис объясняет закономерность существования множества совпадений афористических сентенций у самых отдаленных друг от друга исторически и географически этносов. Народная афористика, представляя собой часть устного народно-поэтического творчества, как и весь фольклор, по своей генетической природе несет активное интернациональное начало, не оставляя место узкой локализации.

Особая смысловая значимость паремий обусловлена тем, что афористически выраженное народное наставление — по сути итог спирального витка информации, включающей констатацию и обобщение множества фактов и примеров, их анализ и абстрагирование и, наконец, новый возврат к конкретике, но уже конкретике художественной. Образная конкретизация каждого афоризма, таким образом, объемлет огромное количество информации, посредством мыслительной деятельности трансформированной в минимально возможный для нее объем. Как правило, это — одно предложение, редко — один речевой период. Наглядно представить соотношение актуализирующей ситуации к пословичному изречению можно посредством их сравнения с соотношением содержания книги к ее названию.

Такая краткая, удобная для запоминания и воспроизведения форма, в которую была плотно упакована педагогическая мудрость, позволила ей сохраниться в веках, стать хранилищем концентрированных педагогических знаний, на которые воспитатели из народа опирались в качестве гипотез, аксиом, выводов, интентаризирующих опыт народного воспитания. Данное обстоятельство облегчало запоминание, использование и передачу информации от поколения к поколению, но, с другой стороны, затрудняет сейчас расшифровку смысла, так как волею исторических судеб назидательные высказывания выпадают из контекста, их породившего [1. С.34].

Представляя как бы вывод, назидание из сложных и больших по объему героико-эпических, сказочных, песенных форм, афоризмы существовали параллельно с ними, находя в них развитие и расшифровку своих идей и образов; в качестве речевых формул они сопровождали народные обычаи и обряды, этикетные правила. Афоризмы, таким образом, были существенным структурным звеном целостной системы традиционного воспитания, все элементы которой находятся в теснейшей взаимосвязи. Нарушение этих связей, исчезновение из активного бытования фольклорных, праздничных, обрядовых традиций, в которые представитель каждого последующего поколения был включен как субъект, забвение исторических и памятных событий, сними связанных, ведет к утере не только воспитательных функций афористических средств, — подчас трудно определима сама суть, сглаживаются вариативные оттенки смысла.

Правильная интерпретация таких изречений исключает категоричность, дает пищу для размышлений и во многом зависит от предварительного знания смысла изречения, от владения своеобразным афористическим шифром, — к такому выводу подводит анализ обширных афористических материалов самых разных этнических традиций авторов авторитетных работ в области паремиологии, — науки о малых фольклорных формах: Г. Л. Пермякова, А. Дандиса, М. Кусси, А. Тэйлора, Э. Кенгес-Маранду, Э. Я. Кокаре и др. Существует и мнение, что основное предназначение некоторых паремий — в обмене кодированными знаками, символами; в том, чтобы определить, пользуются ли участники коммуникации одним и тем же культурно-языковым кодом. Такая знаковость, краткость формы «…облегчает восприятие и запоминание, но…затрудняет расшифровку…

Прямолинейная интерпретация народных афоризмов не только нежелательна, но и вовсе неприемлема… Удачная правильная интерпретация педагогической мысли, сосредоточенной в афоризме, зависит от того, располагает ли человек ключом, достаточно адекватным и гибким» [2. С.27]. Знаковый характер народных афоризмов тесно связан с присущим им явлением фольклорной вариативности, особенностью которой является постоянное движение и изменяемость наряду с сохранением инвариантной основы. Более того, иногда сам инвариант определятся совокупностью его трансформаций.

Особенно велика контекстуально-ситуативная адаптация пословично-поговорочных изречений, недоговорок, благопожеланий, клятвенных формул; адресованность заключенной в них назидательно-поучительной информации конкретному лицу перемещает фокус их воспитательного потенциала на данный объект. Так, пословица «Сколько волка не корми, все в лес смотрит» и поговорка «как с гуся вода» не только в общих чертах обрисовывает ситуацию (для окружающих, случайных свидетелей), но и является своеобразным словесным воспитательным рычагом для произносящего: вкупе с интонацией, жестами, мимикой в них может выражаться горечь, недовольство по поводу тщетности каких-либо конкретных усилий, адресатом же эти слова могут восприниматься как упрек, обвинение в неблагодарности, осуждение определенных поступков или же отсутствие ожидаемой реакции. Такая пластичность афористического материала обусловлена многозначностью ее смысловых нюансов, позволяющей в символической, знаковой форме обозначать аналогичные жизненные ситуации. (Более чем к 10 различным воспитательным ситуациям информаторы применили осетинскую пословицу: «Если допустить свинью к куче зерна, то она лезет на ее верхушку»).

То, что народные афоризмы обладают свойствами как языковыми, коммуникативными, так и речевыми, художественно-поэтическими обуславливает природу их воспитательного воздействия: художественный образ афористического высказывания, воспринимаемый слушателем как языковое клише, явление общеязыковой культуры, минуя страж неприятия открытого «голого» назидания, дремлющий в сознании каждого человека, берется на вооружение, становясь непререкаемой истиной, аргументом в спорах. Закреплению такой роли афористического образа, усилению ее воспитательного эффекта способствуют опять-таки особенности функционирования этого народно-педагогического средства — частое (по сравнению с использованием других средств традиционного воспитания) употребление последних в живой разговорной речи взрослых с детьми. Многократные повторы ритмически организованных непререкаемых истин в бытовой речи, в торжественной, праздничной обстановке, текстах фольклорных произведений приводит к тому, что очень важные педагогические установки все время на слуху у ребенка [3. Сс.97 99].

При традиционном укладе жизни такая высокая частотность использования резюмирующих и наставляющих фольклорных сентенций способствовала повышению их воспитательной эффективности. В современных же условиях, когда психика человека перезагружена передозировкой теле-, радио-, видео-, кинопродукции, былая пропорция не выдерживается и может быть оптимизирована за счет намеренного увеличения частотности использования этнопедагогической афористики. С логикой данного предположения согласуется метод интенсивного обучения, известный как «эффект 25 кадра», суть которого в том, что человек имеет не только сенсорный (осознанный) диапазон восприятия, но и субсенсорный (неосознанный), при котором информация усваивается минуя сознание. Например, если в течение фильма к двадцати четырем кадрам в секунду добавить еще один — 25-ый — с совершенно иной информацией, то зрители его не замечают, но на их поведение, знания, реакции он ощутимо действует.

Многочисленные эксперименты показывают, что центрами головного мозга 25-ый сигнал принимается и обрабатывается, более того, информация, предъявляемая в субсенсорном режиме восприятия, усваивается человеком, с эффективностью, превышающей обычную норму. Сознательное применение суггестивных методов обучения доказывает, что способностью к такому восприятию наделены не только способные от природы, но и обычные, со средними, обычными способностями люди. Ученые связывают такие возможности с тем, что у людей 97 %психологической деятельности протекает на уровне подсознания и только 3 % — на осознаваемом уровне. Это открытие, как и любое научное достижение, может играть далеко не однозначную роль, оно уже взято на вооружение политиками и финансовыми магнатами и используется в рекламе и предвыборных компаниях. Гуманная педагогика могла бы на новом витке функционирования традиционных средств воспитания использовать интуитивно найденные народом методы афористической суггестии, когда ребенок в течение дня ненавязчиво, но массировано нацеливается на любовь, истину и красоту.

Специальный анализ (стихийные тестовые ситуации, пилотажный эксперимент, наблюдения, анкетирование, анализ исторической и художественной литературы) свидетельствует о том, что именно частое употребление в повседневной речи малых фольклорных форм, других языковых клише придает ей образность, фигуративность, яркость. Такая образность, придавая языку особый «восточный» колорит, делает его экспрессивным и педагогически действенным. В устах мудрого человека педагогически нацеленная образная речь воспитывает не хуже кнута и пряника: «Я одним словом своим делаю из труса храбреца, защитника своего народа, вора превращаю в честного человека, на мои глаза не смеет показаться мошенник…» — так определяет свою цель и силу своего творчества один из кабардинских гегуако — народных сказителей [3. С.88]. Здесь на лицо механизм превращения народного афоризма в воспитательное средство, когда ситуация провоцирует использование афоризма, а заключенный в нем смысл и сила слова, экспрессия «работают» на улучшение, облагораживание личности.

Краткая форма афоризмов обуславливает их цельнооформленность: взаимосвязь их плана выражения и плана содержания. Как правило, содержание любой единицы дидактического текста всегда фрагментарно, не закончено и является частью содержания целого произведения. Именно эта фрагментарность и порождает несоответствие плана содержания плану выражения. В афоризмах же дидактическое содержание, законченная мысль выражена в краткой, но емкой художественной форме. В процессе обучения и воспитания важно избежать навязывания школьнику существующих в обществе штампов и догм, научить его самостоятельно мыслить, способствовать сохранению и развитию таких присущих каждому ребенку врожденных качеств, как непосредственность и пластичность. Именно на такой подход к формированию личности ребенка нацеливают народные педагогические традиции.


Литература
1. Потебня А. А. Символ и миф в народной культуре. — М., 2000.

2. Волков Г. Н. Этнопедагогика. — Чебоксары, 1974.

3. Горький М. О литературе. — М., 1955.





Источник:
Цаллагова З. Б. Малые жанры фольклора как этнопедагогический феномен // Народы Кавказа: история, этнология, культура. К 60-летию со дня рождения В. С. Уарзиати. Материалы всероссийской научной конференции с международным участием. ФГБОУ ВПО СОГУ им. К.Л. Хетагурова; ФГБУН СОИГСИ ВНЦ РАН и РСО-А. – Владикавказ: ИПЦ СОИГСИ ВНЦ РАН и РСО-А, 2014. – 294 с.


Об авторе:
Цаллагова Зарифа Борисовна — в.н.с. Института этнологии и антропологии им. Н. Н. Миклухо-Маклая РАН, доктор педагогических наук (г. Москва)
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
  Информация

Идея герба производна из идеологии Нартиады: высшая сфера УÆЛÆ представляет мировой разум МОН самой чашей уацамонгæ. Сама чаша и есть воплощение идеи перехода от разума МОН к его информационному выражению – к вести УАЦ. Далее...

  Опрос
Отдельный сайт
В разделе на этом сайте
В разделе на этом сайте с другим дизайном
На поддомене с другим дизайном


  Популярное
  • Танец… на крупе лошади
  • Мариинские вечера
  • В Сочи стартовала V ежегодная конференция «Взгляд в цифровое будущее»
  • Аншлаг за аншлагом
  • Популярность точек доступа Wi-Fi, построенных по проекту устранения цифрового неравенства, резко выросла после обнуления тарифов
  • Заслуженному артисту РФ Бексолтану Тулатову – 85
  • Директором по организационному развитию и управлению персоналом МРФ "Юг" ПАО "Ростелеком" назначен Павел Бугаев
  • Константин Боженов возглавит работу с корпоративным и государственным сегментами в «Ростелекоме» на Юге
  • "Разговор с Отечеством"
  • Немое кино и живая музыка
  •   Архив
    Октябрь 2017 (32)
    Сентябрь 2017 (55)
    Август 2017 (33)
    Июль 2017 (29)
    Июнь 2017 (44)
    Май 2017 (36)
      Друзья

    Патриоты Осетии

    Осетия и Осетины

    ИА ОСинформ

    Ирон Фæндаг

    Ирон Адæм

    Ацæтæ

    Осетинский язык

    Список партнеров

      Реклама
     liex
     
      © 2006—2017 iratta.com — история и культура Осетии
    все права защищены
    Рейтинг@Mail.ru