поиск в интернете
расширенный поиск
Иу лæг – æфсад у, дыууæ – уæлахиз. Сделать стартовойНаписать письмо Добавить в избранное
 
Регистрация   Забыли пароль?
  Главная Библиотека Регистрация Добавить новость Новое на сайте Статистика Форум Контакты Реклама на сайте О сайте
 
  Навигация
Авторские статьи
Общество
Литература
Осетинские сказки
Музыка
Фото
Видео
  Книги
История Осетии
История Алан
Аристократия Алан
История Южной Осетии
Исторический атлас
Осетинский аул
Традиции и обычаи
Три Слезы Бога
Религиозное мировоззрение
Фамилии и имена
Песни далеких лет
Нарты-Арии
Ир-Ас-Аланское Единобожие
Ингушско-Осетинские
Ирон æгъдæуттæ
  Интересные материалы
Древность
Скифы
Сарматы
Аланы
Новая История
Современность
Личности
Гербы и Флаги
  Духовный мир
Святые места
Древние учения
Нартский эпос
Культура
Религия
Теософия и теология
  Строим РЮО 
Политика
Религия
Ир-асский язык
Образование
Искусство
Экономика
  Реклама
 
 
Социогуманитарный аспект концепта «этническое пространство» (на примере осетинского этноса)
Автор: 00mN1ck / 3 марта 2019 / Категория: Авторские статьи
Статья является попыткой историко-антропологического анализа категории «этническое пространство» применительно к разделенному осетинскому этносу. Обращаясь к тем или иным концептам этноса, необходимо учитывать некую парадоксальность текущего момента. С одной стороны, в научной, да и в общественно-политической практике сформировалось устойчивое мнение о перспективах скорого и естественного угасания роли этнического фактора в современных мировых процессах. С другой стороны, теоретики, отвергающие этнос как реальное и устойчивое родовое явление, как своеобразный генетически-культурный способ жизни рода человеческого, получили неожиданный сюрприз. В виде весьма отчетливого «этнического ренессанса», который стал ответом на глобализационные тенденции и унифицированность окружающей среды.

Повсеместный подъем этничности решительно опроверг уверенность некоторых теоретиков в неминуемом исчезновении этноса в перспективе общечеловеческой эволюции, и уже сейчас стало очевидным смещение многих, казавшихся неоспоримыми, концепций этнического развития, исследовательских подходов и стройных идеологических доктрин. Перед современной этнологией встала задача нового осмысления стратегии интеграции этнического фактора в общечеловеческое будущее, изучения специфики самоидентификации в процессах глобализации.

Заметим, что инициативу в решении многих этнических проблем взяли на себя социологи, психологи, политологи, отчасти философы. Востребованность этнической проблематики на междисциплинарном уровне, вне сомнений, перспективна и конструктивна. Однако нельзя отрицать и того факта, что множественность трактовок, в которых «смежники» преуспели едва ли не больше самих этнологов, поспособствовала некой понятийной и предметной невнятности. В частности, размыто определение сути весьма охотно употребляемой категории «этническое пространство», также большое количество дефиниций и разночтений имеет краеугольное для современной этнологии понятие «этничность».

Целью данного изыскания является выявление специфики, сущности и содержания концепта «этническое пространство», его связи с процессами этнической самоидентификации осетин — разделенного этноса. Обозначенная цель предполагает два направления научного поиска, первое из которых — уточнение содержания самого понятия, второе — выявление способов его актуализации в этнической реальности конкретных народов, в данном случае — осетин. Опираясь на определенный собственный исследовательский опыт, мы склонны утверждать, что конкретным воплощением категории «этническое пространство» должен стать концепт «этничность» с его вполне определенным смысловым насыщением — эмоциональным осмыслением социогуманитарных накоплений этноса, тех базовых ценностей, которые входят в механизм этнокультурной преемственности [1, 759].

В то же время, обращение к категориям, теоретическое осмысление которых по сию пору продолжается, требует уточнения и конкретизации их некоторых критериев. И в первую очередь — самого термина «этничность». Как известно, в инструментарии отечественной науки он долгое время не выходил за пределы понятий «этнос» и «этническая общность». Более широкое содержание и новые перспективы этого, казалось бы, распознанного явления оказались предопределены его междисциплинарной востребованностью. Не секрет, что изначально основные версии понятия «этничность» развивались в рамках теории конфликта и были сформулированы исключительно в соответствии с практическими потребностями полиэтничных государств. Советская же этнография, по понятным причинам не ориентированная на вопросы этноконфликтологии, не усматривала надобности в прицельном анализе этничности, просто не видела в ней исследовательского предмета.

Концептуализация социогуманитарного феномена «этничность» в отечественной этнографии / этнологии оттолкнулась от дискуссии, посвященной пересмотру этноса — основного понятия науки о народах. Начало её было положено в далеком уже 1992 г., когда в журнале «Этнографическое обозрение» В. А. Тишков высказал предположение, что этносы есть умственные конструкции, существующие исключительно в умах историков, социологов, этнографов [2, 7]. Неудивительно, что это утверждение вызвало громкую дискуссию с участием видных отечественных этнографов. И надо сказать, что сомнений Тишкова относительно реальности главной категории этнографической науки не разделили такие авторитетные исследователи, как С. А. Арутюнов [3], В. Н. Басилов [4], Ю. И. Семенов [5] и др.

Однако интересам заявленной нами проблемы отвечают не столько итоги дискуссии (которые, кстати сказать, до сих пор не подведены), сколько некоторые детали, составляющие ее сущностный контекст. Так, толкуя этнос на высоком теоретическом уровне, каждый из именитых отечественных этнологов в аргументации собственной точки зрения упоминал о чувственном аспекте этнической самоидентификации, о личных и коллективных эмоциях, связанных с осмыслением этнической принадлежности. Факт остается фактом — не обращаясь напрямую к психологической категории коллективного бессознательного и даже не называя ее, этнологи все‑таки приняли ее во внимание. Таким образом, своеобразный Рубикон был перейден, негласное табу на этнические чувства как предметную сущность науки этнографии было снято. Внимание известных этнологов (пусть в разной, иной раз и весьма незначительной степени) к эмоциональной сфере этнического бытия стало своего рода поворотным событием и повлекло за собой два весьма важных явления:

— категориальное разъединение в этнологии понятий «этнос» и «этничность» на концептуальном уровне. Теорию этничности стали развивать Арутюнов [6], Тишков и др.;

— была положена основа современному уровню интеграции гуманитарных наук в исследовании уникального феномена «этничность».

В ряду многих понятийных дефиниций этничности наиболее состоятельными нам представляются определения, сформулированные отечественными этнологами. Тишков утверждает, что это комплекс чувств, основанных на принадлежности к культурной общности [7, 15]. Э. Х. Панеш «исходное» понимание этничности связывает с совокупностью объективных признаков этноса и субъективных представлений о чертах и свойствах своего народа [8]. В данном случае этничность, на наш взгляд, абсолютно справедливо связана со свойствами этнической самоидентификации, о которой пишет и Е. И. Кобахидзе в работе, посвященной поведенческим стратегиям в межэтническом взаимодействии на Северном Кавказе [9]. Конкретизируя исследовательское поле собственно этнологии, уточним, что она формируется в нескольких аспектах — когнитивном, эмоциональном и поведенческом. Первые два пункта являются изыскательскими предметами философии и психологии, поведенческий же аспект, особенно в случае интереса к этнически опосредованным его формам, обретает в этнологии полноценное качество предмета [6].

Но, конечно же, этнологам нельзя не принимать во внимание разработки специалистов других дисциплин, в частности, чрезвычайно важны исследования психологов об эмоциональных аспектах этничности. Это и теория Г. У. Солдатовой [10] об этнических стереотипах как важнейших элементах этнического самосознания, и многие тезисы З. В. Сикевич [11], которая полагает, что этничность — это групповая характеристика, обнаруживается она в сравнении «нас» с «не-нами». При этом ведущей составляющей выступают культурные различия, воспринимаемые как важные. Ученый отмечает, что этничность не существует вне сравнения и вне коммуникации, этническая индивидуальность проявляется в ходе взаимодействия одной этнической группы с другой. Для нас важно, что эту теорию целесообразно применить к разделенным народам — в методах сравнения «нас» не только с «не-нами», но еще и с частью «нас», живущих отдельно.

В отечественной науке опыт обращения к феномену этничности на эмпирическом уровне не так уж и велик. Хотя надо сказать, что для конкретизации историко-этнологического подхода в указанном исследовательском направлении и уточнения этнографического понятийного инструментария обращение к материалу конкретных народов, в особенности разделенных, может оказаться весьма полезным.

Еще раз уточним, что изыскания современных этнологов подтверждают то положение, что этничность кроется в эмоционально-оценочном восприятии этнической идентичности: этнопсихологических тонкостях, подробностях историко-культурного своеобразия каждого народа, в социально одобренных качествах личности, нравственных идеалах, коммуникативных нормах. Все перечисленное и создает образ «настоящего» осетина (к примеру). Этническим пространством этноса является ментальное поле, в пределах которого, если и не активны, то хотя бы чтятся «подлинные» и «исконные» ценности, нравственные ориентиры, мотивационные смыслы. И эта территория распространения «правильных» идеалов и «нашего» понимания жизни не зависит от административных границ. Отметим, что исключительно эмоционально-ценностный подтекст имеет и понятие «Русский мир».

Мы полагаем, что целенаправленный научный поиск концепта «этническое пространство» наиболее успешным может стать в той реальности этнической жизни, которая корректируется духовными и нравственными накоплениями предков. В случае же, когда с ними связан некий героический подтекст, на социогуманитарное пространство наследия «славных предков» могут претендовать даже соседние народы. Мы также утверждаем, что по смысловой наполненности, структуре и инструментальной функциональности понятие «этническое пространство» полностью вбирает характеристики феномена этничности. С тем только добавлением, что концепт «этническое пространство / поле» хранит перспективу подъема этничности, актуализация которой чревата обращением в политическую активность.

Актуальность научного поиска в области этничности нисколько не ослабевает, в последние годы даже интенсифицируется. В частности, в связи с необходимостью разработки новой редакции Стратегии государственной национальной политики исследованиям в области этничности дан новый, дополнительный стимул [12].

Итак, по сути поле этничности, как и его «плотность», проецируется и созидается этноконсолидирующей функцией эмоций, связанных с историческим и социокультурным опытом каждого этноса. Качества, апробированные в определенных исторических, природно-климатических и прочих гранях социокультурной эволюции этноса и «зарекомендовавшие» себя как максимально позитивные, становятся неоспоримой ценностью, частью нравственных накоплений этноса и базой формирования его этоса. Социально одобренные и хранимые многими поколениями народа, они обретают статус «исконно наших», «правильных» базовых характеристик.

Наиболее эффективным в вопросе выявления концептов этничности разделенного осетинского этноса нам представляется примордиалистский подход, в соответствии с которым факт осознания этнической принадлежности имеет генетическое, родовое (стало быть, групповое) происхождение и, соответственно, восходит к ранним этапам этнической истории. Подобная позиция отражена в теории геннокультурной коэволюции, согласно которой самую суть этничности следует интерпретировать как итог многопланового диалога генетических и культурных факторов. Этот социобиологический тезис нисколько не противоречит убеждениям антропологов в том, что во все времена основные привязанности проистекают более из чувства естественной и духовной близости, нежели из потребности социального взаимодействия индивидов [13].

Если мы зададимся целью разложить на компоненты категорию этнического пространства разделенных осетин, то неминуемо придем к выводу, что его своеобразным гарантом является феномен исторической памяти. Ранее проведенные нами исследования дают основание утверждать, что у осетин основные ценности и символы этничности соотносимы с теми компонентами общего культурного поля, которые можно считать «доразделенными», и которые в наивысшей степени отражают обстоятельства исторического пути этого народа, включая самые ранние его этапы [14]. Одним из весьма архаических и наиболее чтимых (северными и южными осетинами в равной мере) компонентов собственного культурного наследия является народная этика специфического воинского содержания с ее достаточно сложной и разветвленной коммуникативной базой. Достаточно парадоксальным показался нам тот факт, что даже не в доктринальной сохранности эти культурные реликты имеют статус и функции своеобразного образца, показателя, скажем так, подлинного «осетинства». Они максимально внедрены в ценностную сферу народа, собственно, в структуру его этничности.

Являясь наиболее социально-престижной частью этнического культурного наследия осетин, проецируя яркие картины исторического пути и эпох, уже пережитых, но оцениваемых как «славное прошлое», этико-коммуникативные установки, вне всяких сомнений, входят в тот пласт исторической памяти этноса, который все еще располагает вполне реальными социорегулятивными ресурсами. Как основные этноидентификационные символы, «образцовые» этностереотипы с их нравственной мотивацией (даже в статусе идеалов, а не повседневных этнических реалий) сохраняют качество действенного концепта этничности северных и южных осетин, имеющих достаточно длительный опыт разделенной жизни. В той или иной степени они присутствуют и в активе его современных этнических характеристик. Мы также можем констатировать достаточно парадоксальную ситуацию, при которой реликты ушедших времен «состоят» в резерве восстановления единого этнического пространства разделенного народа [15; 16; 17; 18; 19].

Таким образом, у осетин качество главных маркеров индивидуальной и коллективной этнической идентичности, очерчивающих «границы» этнического пространства, обрели реликты социогуманитарной сферы. В «своей» этнической среде они тесно связаны с представлениями о насущных и долгосрочных этнических интересах и в определенных обстоятельствах именно могут стать частью национальной идеи северных и южных осетин.

Ориентируясь на это обстоятельство, считаем уместным обобщенное заключение о перспективности научного познания традиционных социогуманитарных ценностей в условиях общественных модернизаций.



     1. Хадикова А. Х. Традиционная культура общения осетин: этнокультурные особенности и истоки формирования // Современные проблемы науки и образования. 2014. № 3. С. 759.
     2. Тишков В. А. Советская этнография: преодоление кризиса // Этнографическое обозрение (ЭО). 1992. № 1. С. 5‑20.
     3. Арутюнов С. А. Преодоление какого кризиса? // ЭО. 1993. № 1. С. 8‑14.
     4. Басилов В. Н. Этнография: есть ли у нее будущее // ЭО. 1992. № 4. С. 3‑17.
     5. Семенов Ю. И. Этнология и гносеология // ЭО. 1993. № 6. С. 3‑20.
     6. Арутюнов С. А. Силуэты этничности на цивилизационном фоне. М., 2012.
     7. Тишков В. А. Этничность, национализм и государство в посткоммунистическом обществе // Вопросы социологии. 1993. № 1‑2. С. 3‑38.
     8. Панеш Э. Х. Этническая психология и межнациональные отношения. Взаимодействие и особенности эволюции: (На примере Западного Кавказа). СПб., 1996.
     9. Кобахидзе Е. И., Павловец Г. Г. Поведенческие стратегии в межэтническом взаимодействии народов Северного Кавказа. Владикавказ, 2009.
     10. Солдатова Г. У. Психология межэтнической напряженности. М., 1998..
     11. Сикевич З. В. Социология и психология национальных отношений. СПб., 1999.
     12. Научные исследования в области этничности, межнациональных отношений и истории национальной политики. Материалы сессии Научного совета РАН по комплексным проблемам этничности и межнациональных отношений (19 декабря 2017 г., Москва) / Под ред. В. А. Тишкова; сост. Б. А. Синанов. М., 2018.
     13. Гирц К. Интерпретация культур. М., 2004.
     14. Хадикова А. Х. Феномен этничности разделенного осетинского народа // Вестник СОГУ. 2012. № 2. С. 82‑88.
     15. Канукова З. В. Духовные истоки, указывающие путь к будущему // Алания от А до Я. Научно-популярное издание. Владикавказ, 2017. С. 8‑11.
     16. Багаев А. Б. Военное дело Осетии XV‑XIX вв.: Автореф. дисс. … канд. ист. наук. Владикавказ, 2009.
     17. Гостиева Л. К. Традиции воспитания детей в осетинской крестьянской семье в конце XIX — начале XX века: Автореф. дисс. … канд. ист. наук. М., 1981.
     18. Кобахидзе Е. И. Взаимодействие традиционной и государственно-админстративной систем управления в истории Осетии (конец XVIII‑XIX в.): Дисс. … канд. ист. наук. Владикавказ, 2002. 170 с.
     19. Цориева И. Т. Пути исповедимые… Из истории основания равнинных поселений на Кавказе в конце XVIII‑XIX вв. Владикавказ, 2011.



Об авторе:
Хадикова Алина Хадзиметовна — кандидат исторических наук, старший научный сотрудник, Северо-Осетинский институт гуманитарных и социальных исследований им. В. И. Абаева Владикавказского научного центра РАН; khadikovaa@mail.ru



Источник:
Хадикова А. Х. Социогуманитарный аспект концепта «этническое пространство» (на примере осетинского этноса) // Известия СОИГСИ. 2018. Вып. 28(67). С. 85—91.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
  Информация

Идея герба производна из идеологии Нартиады: высшая сфера УÆЛÆ представляет мировой разум МОН самой чашей уацамонгæ. Сама чаша и есть воплощение идеи перехода от разума МОН к его информационному выражению – к вести УАЦ. Далее...

  Опрос
Отдельный сайт
В разделе на этом сайте
В разделе на этом сайте с другим дизайном
На поддомене с другим дизайном


  Популярное
  • Назим Гиджрати. История Владикавказа. Эксперто. Зёрна знаний
  • «Касаев. Диалоги» Назим Гиджрати
  • СИНХУÆЛЭ ÆРТÆ ШЭПÆРÆМ УÆЛАЖЭГЭ номæй — НАУКУ-РЕЛИГИЮ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА начали форматировать ир-ирон-аллон-эллин-алан-ас-осетины
  • СИНХУÆЛЭ ÆРТÆ ШЭПÆРÆМ УÆЛАЖЭГЭ номæй - ну надоело читать ваши опусы про "индоевропейский" и "иранский" осет-яз
  • Конкурс "Ирон дæн æз"
  • Авторы мало или вовсе не известных ИЗДАНИЙ по ранней истории цивилизации — мы ПРИГЛАШАЕМ К МИРОВОЙ ДИСКУССИИ ПО РАННЕЙ ИСТОРИИ ЦИВИЛИЗАЦИИ
  • ОПРОВЕРЖЕНИЕ ОЦЕНОК МИРОВОЙ ЛИНГВИСТИКИ и АРХЕОЛОГИИ о ПЕРВЫХ ПЯТИ ТЫСЯЧАХ ЛЕТ из ПОСЛЕДНЕГО 12-титысячелетия ИСТОРИИ КУЛЬТУРЫ
  • Топ 7 способов избавиться от неприятного запаха в кроссовках
  • Первая МЕЖДУНАРОДНАЯ публикация — у Клесова А.А. Proceedings of the Academy of DNA Genealogy: «Нартиада – дописьменная история цивилизации». Часть 1, и Часть 2.
  • ПОСВЯЩАЮ МОИ ИССЛЕДОВАНИЯ начальной истории ЦИВИЛИЗАЦИИ ОТЦУ и МАТЕРИ!
  •   Архив
    Май 2019 (8)
    Апрель 2019 (5)
    Март 2019 (8)
    Февраль 2019 (26)
    Январь 2019 (22)
    Декабрь 2018 (27)
      Друзья

    Патриоты Осетии

    Осетия и Осетины

    ИА ОСинформ

    Ирон Фæндаг

    Ирон Адæм

    Ацæтæ

    Осетинский язык

    Список партнеров

      Реклама
     liex
     
      © 2006—2019 iratta.com — история и культура Осетии
    все права защищены
    Рейтинг@Mail.ru