поиск в интернете
расширенный поиск
Иу лæг – æфсад у, дыууæ – уæлахиз. Сделать стартовойНаписать письмо Добавить в избранное
 
Регистрация   Забыли пароль?
  Главная Библиотека Регистрация Добавить новость Новое на сайте Статистика Форум Контакты Реклама на сайте О сайте
 
  Строим РЮО 
Политика
Религия
Ир-асский язык
Образование
Искусство
Экономика
  Навигация
Авторские статьи
Общество
Литература
Осетинские сказки
Музыка
Фото
Видео
  Книги
История Осетии
История Алан
Аристократия Алан
История Южной Осетии
Исторический атлас
Осетинский аул
Традиции и обычаи
Три Слезы Бога
Религиозное мировоззрение
Фамилии и имена
Песни далеких лет
Нарты-Арии
Ир-Ас-Аланское Единобожие
Ингушско-Осетинские
Ирон æгъдæуттæ
  Интересные материалы
Древность
Скифы
Сарматы
Аланы
Новая История
Современность
Личности
Гербы и Флаги
  Духовный мир
Святые места
Древние учения
Нартский эпос
Культура
Религия
Теософия и теология
  Реклама
 
 
Осетино-балкарские этнографические параллели
Автор: 00mN1ck / 23 августа 2009 / Категория: Авторские статьи
Проблема средневековых алано-тюркских (половецких) связей впервые была освещена в трудах В. Миллера и М. Ковалевского, совершивших в 80-х годах путешествие по Балкарии1. Собранные ими в большом количестве топонимические материалы ставят перед исследователями вопрос о роли аланского компонента в формировании балкарского народа. В советское время исследование этой проблемы было продолжено В.И. Абаевым.

Еще в 30-х годах специальные экспедиции в Балкарию и Карачай обследовали почти всю западную часть исторической территории Алании, от Терека до верховьев Кубани, и собрали огромный материал, показывающий наличие близких черт в быту балкарцев и карачаевцев, с одной стороны, и осетин - с другой. В это время В.И. Абаевым выявлено 200 осетинских слов, воспринятых предками балкарцев и карачаевцев в средневековый период; среди этих слов есть и такие, которые "в самом осетинском языке уже мало или вовсе не употребляются"2. «Этот материал - пишет В.И. Абаев, - вновь подтвердил, что осетинские элементы в балкаро-карачаевском ни в коем случае не могут объясняться распространением из нынешней Осетии. В этом случае количество таких элементов резко убывало бы с востока на запад, и в таком отдаленном от Осетии районе, как Баксанский, не могло быть сколько-нибудь значительным. В действительности баксанский насыщен "осетизмами" не меньше других говоров, и что особенно показательно, в нем встречаются такие осетинские элементы, которых нет в более близких к Осетии говорах - чегемском и верхнебалкарском. Вывод ясен - осетинские элементы в балкаро-карачаевском - не результат новейшего заимствования из современной Осетии, а наследие старого алано-тюркского смешения, происходившего на территории всех ущелий, от Терека до верхней Кубани»3. Наряду с данными языка и топонимики весьма важным источником для выявления аланского субстрата в этногенезе балкарцев и карачаевцев является этнографический материал, который раньше почти не привлекался. Основой для данной статьи послужили сведения, собранные автором главным образом в 1966 г. во время экспедиции в Балкарию и Карачай, а также некоторые архивные источники (в основном личный полевой дневник М.М. Ковалевского).

Полевой этнографический материал показал родство балкарцев и карачаевцев с осетинами в хозяйстве, культуре, в обычаях, нравах и т.д. Эту близость во многом можно объяснить как этническим родством, так и общими традициями этих народов, сложившимися в период их пребывания в горах западной Алании.

Несомненный интерес для нас представляют фамильные предания, записанные еще Миллером и Ковалевским. Этот вид устного народного творчества, каким бы тенденциозным он ни был, в какой-то мере отражает реальные исторические события и может помочь решению рассматриваемой проблемы.

На основании народных преданий устанавливается, в частности, где первоначально поселились половцы, каким было Черекское ущелье, более доступное, чем, например, Чегемское с его чрезвычайно узким скалистым проходом. "Все предания, - писали Миллер и Ковалевский, - указывают на то, что эта местность, некогда заселенная осетинами-дигорцами, раньше других приняла татарское население и что из нее уже пошло дальнейшее движение в ближайшие долины на северо-запад"4.

В преданиях упоминаются названия некоторых осетинских родов: Саута (осет. - Черные), Мысаковы (осет. - Масуг, башня), - сталкивавшихся с пришлыми тюркоязычными племенами. Когда в густонаселенное Черекское ущелье вторглась масса половцев, значительная часть коренных жителей - алан ушла в районы современной Осетии, в частности в Дигорское ущелье. По нашим данным, например, многие носители дигорских фамилий5 считают своими предками выходцев из Балкарий.

Исследователи относят время заселения половцами территорий современной Балкарии к разным периодам: В. Миллер, например, к концу XIV в.6, а Л.И. Лавров7 - к первой половине XIII в. Нам думается, что половцы, как и аланы, окончательно покинули равнину Центрального Кавказа и укрылись в горах после разгрома их Тимуром. Но первые крупные волны переселенцев могли появиться в горах, в частности в верховьях Черека, и в XIII в., т.е. в период татаро-монгольского нашествия.

Судя по народным преданиям, половцы двигались с востока из Черека на северо-запад, постепенно проникая в ущелья Безенги, Хулам, Чегем и Баксан. Они повсюду сталкивались с местным аланским населением, большей частью подчиняя его своему влиянию. Следует заметить, однако, что аланы, попавшие в тюркоязычную среду, ассимилировались медленно и еще долго сохраняли свое этническое своеобразие. Об этом свидетельствует большое количество осетинских топонимических названий, сохранившихся до настоящего времени. Аланы упоминаются также в некоторых преданиях, относящихся к более позднему периоду. Одно такое предание, в котором рассказывается о заселении Чегемского ущелья, было записано М. Ковалевским, но опубликовано им только частично. Мы берем полный текст этого предания из его полевого дневника. "Предание, дошедшее до нас, - пишет он, - не восходит далее появления в местности рода Балкаруковых, пришедших с севера, из абазехов (адыгейское племя. - Б.К.). Их предок происходит из семейства Болотуковых, до сих пор существующего в Абазехии. Из этого семейства некто Анфако, не ужившись с братьями, решился выселиться: прибыл прежде всего в Баксанское ущелье у верховьев реки Баксана, где в то время жили сванеты. В стычках с ними он был убит, оставив после себя двух сыновей Бей-Мурза и Дан-Мурза. Приблизительно это будет десять поколений назад (более 350 лет). Дети эти из Баксана переправились в Чегемское ущелье. Они направились в аул, который уже тогда назывался Чегем, в котором жил какой-то народец с князем Берды (Берды-бей - князь Берды). Рассказчик предполагает, что народец этот были осетины (т.е., осетины-аланы. -Б.К.). Возле аула имеется камень, доселе называемый камнем Берды-бея. Когда братья прибыли в Чегем, они были приняты радушно Берды-беем. Как умные люди они понравились ему. По смерти Берды-бея остался малолетний сын Рачкау. Благодаря малолетству Рачкау, оба брата успели снискать расположение аула и захватили власть в свои руки. От народца, здесь жившего, остался ли кто до нашего времени - неизвестно. Народец здесь живший, распался на два поселка; на левой стороне Чегема жил Берды-бей, у подножья скалы Бети-кочер, сохранившей следы башни, в которой он жил, башни, сложенной с помощью цемента. На правой стороне Чегема был другой поселок, который до сих пор называется Берды-бей. Оба поселка принадлежали Берды-бею"8.

Осетино-балкарские этнографические параллели


Как видно из приведенного текста, следы прежних обитателей -алан еще хорошо сохраняются примерно в XVI в. Дольше всего аланы сохранили свою этническую самостоятельность в Черекском ущелье, близко примыкающем к Дигории. Здесь сохранилось множество осетинских топонимических названий и памятников материальной культуры алан9. В 1966 г. только в селении Каспарты ("солнечная сторона") на левом берегу Черека нами зафиксированы следующие топонимы: Шаудан (осет. - Шаудон) - родник, Дорбун (осет. - Дорбун) - пещера, Байрам (осет. - Майрам) - Мария, и т.д. До сих пор здесь помнят названия уже исчезнувшего селения Курноят (осет. - Курой уат - место, где находится мельница) и др. Эти селения располагались по левой стороне Черека на верхней окраине теперешнего селения Верхняя Балкария. В том же районе имеется "городок мертвых" с большим количеством полуподземных склепов позднего средневековья.

О длительном существовании в Верхней Балкарии (Черекское ущелье) тюркоязычного и аланского населения и их общении с жителями Дигорского ущелья говорит предание о происхождении родоначальников балкарских таубиев - Басиат и дигорских феодальных фамилий - Бадела. Басиат и Бадела считаются родными братьями. Покинув древний город Маджар на Куме, они сначала поселились в Дигорском ущелье, а затем Басиат поссорился с младшим братом Бадела и ушел в верховья Черека10.

Можно отметить большое количество браков между представителями осетин, балкарцев и карачаевцев. Многие осетинские семьи переселялись в Балкарию, так же как и балкарские в Осетию. Приведу лишь несколько примеров. По словам 80-летнего Юсупа Чочаева (с. Безенги), предок его рода - Чочай был выходцем из Осетии; он пришел в Балкарию вместе со своими братьями Чера и Миза, причем Чочай обосновался в Безенги, Чера в Верхней Балкарии, а Миза поселился в Верхнем Чегеме. Братья стали родоначальниками современных балкарских фамилий Чочаевых, Чераевых и Мизиевых. До недавнего времени не допускались браки между выходцами из этих родственных семей.

Родоначальник фамилии Созаевых, составляющей более 100 семейств, которые живут в разных селах Балкарии, также считается выходцем из Осетии. 70-летний Кубати Созаев (с. Белая Речка) рассказал, что его предок пришел из Дигории со своим братом и обосновался в балкарском селе Хуламе. Балкарские и осетинские Созаевы до сих пор сохраняют родственные связи. Они посещают друг друга, особенно по случаю свадеб или похорон. Общение такого рода весьма характерно и для многих осетино-балкарских родственных семей, носящих одну фамилию. Наконец, нередки случаи, когда в одном селении встречаются фамилии, ведущие свое происхождение из Осетии. В с. Гунделен, например, это фамилии Тюбеевых, Жантуевых, Балаевых, Хутуевых. Характерно и то, что у балкарцев, карачаевцев и осетин имеется много одинаковых фамилий (Абаевы, Базиевы, Балаевы, Газаевы, Касаевы, Тменовы и др.), появившихся, по-видимому, в течение нескольких столетий. Возможно, что некоторые из них существовали еще в период заселения половцами этих горных районов. В тот период и позднее под ударами миграционных волн разбивались компактно жившие роды (фамилии). Части этих родов затем, очевидно, вошли в состав разных народов. Иначе, например, трудно объяснить существование фамилии Касаевых на двух разных концах огромной территории - в карачаевском селении Хурзук в верховьях Кубани и в Центральной Осетии в с. Нижний Пурият и в ряде мест Северной Осетии. В Хурзуке Касаевы до недавнего времени составляли около 100 семейств, а в Осетии - несколько десятков дворов.

Для выявления осетино-балкаро-карачаевских связей интересен анализ этнонимов, которыми эти народы называют друг друга. Балкария издавна известна осетинам под именем Ассы, отсюда ассиаг, т.е. человек из страны Ассы. Это старое аланское самоназвание жителей Западной Алании сохранилось и в карачаево-балкарском языке, но в настоящее время оно означает - иноверец. Ассыдан туугъан - рожденный от безбожника, т.е. от человека другой веры, какими были аланы для турок. В языке балкарцев и карачаевцев есть слово алан: в значении товарищ, друг. Такого толкования нет у других тюркских народов. Можно полагать, что несмотря на сохранение ряда этнических особенностей аланы, оказавшиеся среди пришлых тюркоязычных племен, сотрудничали с ними в мирное время и совместно отражали набеги врага.

Жителей Карачая, возникшего, по-видимому, не ранее XVI в. в результате переселения балкарцев в верховья Кубани11, осетины называют хъарасе, хъарасиаг — из страны Карачая. Балкарцы именовали осетин дигор. Карачаевцы именуют осетин-иранцев этнонимом тегей12, а дигорцев - дюгер.

Таким образом, можно констатировать сохранение в языке изучаемых народов аланских этнонимов ассы и дигори (дигорцы), отмеченные еще в "Армянской географии" VII в.13, где под именем дигор выступают, по-видимому, обитатели современного Дигорского ущелья, ассы же - это жители остальных районов Западной Алании. Это дает основание предположить, что существовали два самостоятельных аланских племени.

Близость рассматриваемых народов прослеживается и в области материальной культуры. Несомненно, что половцы, попавшие в непривычные для них горные условия, унаследовали аланские сельскохозяйственные орудия, в том числе и пахотные, а также некоторые навыки и приемы хозяйства. Это положение подтверждается сравнительным изучением традиционных орудий у осетин, балкарцев и карачаевцев. Балкаро-карачаевское пахотное орудие (сабан агъач) почти абсолютно идентично горному осетинскому пахотному орудию (дзыбыр) и особенно его дигорскому варианту. Однако мы не находим аналогии ему у других соседних народов - кабардинцев, чеченцев. Две главные части этого орудия — ручка и дугообразная стойка - имеют осетинские названия; первая называется гулос, а вторая гина14.

Общими у осетин, балкарцев и карачаевцев были своеобразная самодельная коса и деревянные грабли с вертящимися вокруг оси зубьями. Ни одно из этих орудий не применялось в Кабарде.

Повсеместное распространение имели в Осетии, Карачае, Балкарии земляные ямы, служившие для хранения зерна. Особенно много таких ям в средневековых поселениях15, в оборонительных и культовых сооружениях алан, например в аланских соборах Х-ХI вв. в верховьях Кубани (Хумаринский, Сентийский). В Чегеме нам рассказывали, что здесь до недавнего времени зерно хранили в глубоких земляных ямах. Это селение не составляло исключения. Той же традиции придерживались во многих других населенных пунктах Балкарии, Карачая и горной Осетии. Наконец, многие балкаро-карачаевские названия процессов уборки урожая и заготовки сена, а также связанные с ними предметы и орудия труда сходны с осетинскими. Они вошли в язык указанных народов.

Вот некоторые из этих терминов: гэстэ — полная горсть колосьев при жатве (осет. - дастаг); дис-сноп (осет. - идас); хастан - место, куда свозят копны сена (осет. —хуасдона), куф — большая корзина для перевозки навоза в поле (осет. - куф); балас - плетенка из ветвей молодых березок, на которой волокут сено с гор (осет. - билас); толан - скатывание с горы массы сена (осет. - толун); бардух, уадых - скрученный прут (осет. - уардах); гэркэ, гэрка - деревянное кольцо для натягивания веревки (осет. - гарка) и т.д.16

Большой интерес в скотоводческой практике балкарцев представляет широко применяемый до сих пор на животноводческих фермах осетинский парный счет, очень удобный, по словам местных жителей. "У балкарцев, - говорит 115-летний Кукуз Токуев (с. Верхняя Балка-рия), - не было другого счета, кроме осетинского". Как отмечал В.И. Абаев, этот счет у балкарцев ведется "по старой иранской десятичной системе, в то время как у самих осетин десятичная система замещена двадцатичной по примеру соседних яфетических языков"17.

Большое сходство у осетин, балкарцев и карачаевцев имеет способ приготовления молочных продуктов, в частности сыра и масла.

Для приготовления масла применялась маслобойка одного типа, представляющая собой цельный деревянный ствол18. В качестве маслобойки и у балкарцев, и у карачаевцев использовался еще и бурдюк, который носит дигорское название19 и воспринят, по-видимому, также от алан. В отличие от изучаемых нами народов, кабардинцам известны только копченый сыр и топленое масло. У них масло изготовлялось без применения маслобойки.

Сходство культуры осетин, балкарцев и карачаевцев не менее ярко проявляется в архитектуре этих народов. Встречающиеся на территории Балкарии и в Карачае сторожевые, оборонительные, жилые башни, а также целые замки типа осетинского галуана относятся по времени постройки к аланской эпохе и к периоду позднего средневековья. В настоящее время уцелели только некоторые из этих памятников.

Все башни, как правило, одного типа. Исключение составляет хорошо сохранившаяся трехэтажная сванская башня в Верхнем Чегеме, построенная сванскими мастерами не позднее XVII в. Подобной башни на Северном Кавказе больше нет. Балкарские башни очень сходны с осетинскими, что не раз подчеркивалось исследователями. "Следует отметить, - писал В. Миллер, - башни, встречающиеся в этих местах не менее часто, чем в Осетии, в большинстве совершенно сходные с осетинскими по наружному виду. Некоторые из этих массивных сооружений, расположенные на удобных в стратегическом отношении местах, представляют целые крепости, как, например, близ аула Хулам. Здесь на высоком, почти коническом холме виднеются величественные развалины замка, длиною около 6, шириной более двух саженей с остатками башен. Кто построил эту некогда неприступную крепость, сложенную весьма правильно из тесаного местного камня, неизвестно, об этом не сохранилось даже предания. На противоположной стороне долины виднеются развалины башни, которая должна была одновременно с первой защищать ущелье, так что неприятель подвергался перекрестным выстрелам. Обе башни по типической четырехугольной форме, суживающейся кверху, совершенно совпадают с осетинскими"20.

Осетино-балкарские этнографические параллели


Осетино-балкарские этнографические параллели


По мнению Миллера, башни эти как и другие оборонительные сооружения, были воздвигнуты до появления в горах тюркоязычных предков балкарцев и карачаевцев. Сохранение целого комплекса крепостных сооружений аланского периода подтверждают и другие иссле дователи, в частности археологи Г.И. Ионе21 и И.М. Мизиев22, занимавшиеся специально изучением памятников средневековья Балкарии и Карачая. Крепостные сооружения позднего периода также имеют большое сходство с осетинскими; в них продолжаются традиции средневековой архитектуры. Поскольку наиболее искусными в строительстве башен и замков подобного рода были осетинские мастера, то, как правильно отмечают авторы23, по-видимому, именно они воздвигали многие крепости на территории Балкарии.

Сходны также и склеповые сооружения осетин, балкарцев и карачаевцев24. Особого внимания заслуживает "городок мертвых" в верховьях Черека, состоящий из множества полуподземных склепов, построенных, по-видимому, еще до водворения здесь тюркоязычных племен. Большой интерес представляет собой и группа надземных склепов в Верхнем Чегеме, относящихся к XVI-XVIII вв. Многие из них аналогичны подобным склепам в Дигории, и особенно в селениях Дзинага и Хазнидон.

Это позволяет высказать предположение о том, что пришлые тюркоязычные племена, смешавшись с аланами, унаследовали существовавшую у них форму погребения.

Большую роль в общественной жизни как балкаро-карачаевского, так и осетинского села играл ныгъыш (осет. - ныхас) - место, где собирались мужчины, в особенности сельские старейшины. Здесь мирили поссорившиеся семьи, решали вопросы о постройке и ремонте дорог, мостов, найме общественных пастухов и т.д. Здесь же устраивали спортивные игры, пели песни, играли на музыкальных инструментах. В Осетии, так же как и Балкарии и Карачае, существовали сходные правила поведения в подобных местах25. Дела решались главным образом стариками. Мужчины помоложе никогда не садились в их присутствии. Молодежь не имела права голоса, а женщины даже не могли пройти мимо ныгъыша во время мужских собраний.

Ныгъыш, как и осетинский ныхас, уходит корнями в аланскую эпоху26. Участие алан в этногенезе балкарцев и карачаевцев прослеживается также на материалах жилых построек и убранства домов у этих народов. Главную часть балкаро-карачаевского дома составляла кухня. Подобно осетинскому хадзару она представляла собой огромное помещение, потолок которого поддерживал массивный столб, находившийся в центре комнаты. На этот столб обычно вешали предметы домашнего обихода. Один из передних углов кухни отгораживали и превращали в кладовую (гуму), куда вел низкий вход. Такое же значение имела и кладовая (къабиц) в осетинском доме. Старшая женщина юйбийче (осет. - афсин) всегда носила при себе ключи от кладовой и нож. Без ее разрешения никто из членов семьи не мог войти в гуму. Молодая невестка, пожелавшая побывать в кладовой, по обычаю должна была делать подарки ее хозяйке.

В кузне строили также яму (уруз) для хранения зерна. Особую роль играли очаг и очажная цепь, располагавшиеся в центре помещения или у стены при выходе. По словам местных жителей, очаг делил кухню на две половины: мужскую (правую) и женскую (левую); около очага на мужской половине стояло кресло (шиндик)27 для старика - главы семьи.

В старину балкарцы и карачаевцы, как и осетины, почитали и свято оберегали очаг и очажную цепь. Вышеупомянутый 115-летний Кукуз Такуев рассказал нам, что человек, снявший и выбросивший очажную цепь, оскорблял весь род. Такой поступок непременно вызывал кровную месть.

У балкарцев и карачаевцев, как и у осетин, с очагом были связаны некоторые свадебные обряды. Так, например, девушка, выходя замуж, прощалась с очажной цепью; вокруг очага обводили молодую, приобщая ее к новой семье. Наконец, проклятие "чтобы у тебя в очаге погас огонь" говорит о том значении, которое придавалось очагу.

Характерно, что многие важные элементы жилища балкарцев и карачаевцев имеют алано-осетинские наименования, усвоенные ими еще на заре становления этих народностей. Среди таких терминов хэ-рэк - большая продольная балка (осет. - аххараг), зэлмэ — хворост, которым покрывают плоскую крышу дома (осет. — анзалм), чидинзди -столб (осет., дигор. - сагинза) и т.д. В Балкарии и Карачае существует немало осетинских названий предметов домашней обстановки и утвари: тэрхэк - каменная скамья (осет. - тархаг); чэпдэк, чиндик - скамья, кресло (осет. - сынтаг), кровать; кутчел — кадка (осет., дигор, -кустеллау, чолпи - ковш, черпалка (осет. - солпи) и т.д.28

Большая общность обнаруживается и в традиционной пище у рассматриваемых народов. Наиболее распространенным и любимым блюдом являются пироги с мясом и пироги с сыром (у балкарцев и карачаевцев — хэчэн)29, такие же пироги делаются с начинкой из картофеля, капусты, фасоли и т.д. Общие блюда для этих народов - это нэрна -своеобразная каша (осет. - зерна), кэрзэн, гырджын - хлеб, чурек (осет. - карзын), а также распространенное, особенно у осетин, блюдо дзыгка - кашица, приготовленная из свежего растопленного сыра с добавлением небольшого количества муки.

Из национальных напитков балкарцы до недавнего времени предпочитали пиво30 с хмелем -хумеллек (осет. - хумаллаг). Его готовили в огромных медных котлах, особенно по случаю свадеб и других семейных торжеств. Как и у осетин, пиво наливали в деревянные пивные бокалы различной формы, изготовлявшиеся местными мастерами, а также воловьи и турьи рога. Можно полагать, что культура пива, принесенная на Северный Кавказ древними иранцами31, была воспринята балкарцами и карачаевцами от их аланских предков.

Близость осетин, балкарцев и карачаевцев проявляется в семейных обрядах, в частности в свадебных, а до принятия балкарцами и карачаевцами мусульманства сходство существовало и в похоронных обычаях. Свадебные обряды, записанные нами во многих селах Балкарии и Карачая, поразительно похожи на осетинские. Сходство проявляется во всем: в сватовстве, в заключении брака, в подборе дружков. Один из них (у балкарцев и карачаевцев он носит название улан-югер) играет такую же роль во всей свадебной церемонии, как в осетинской свадьбе къухыл-халцаг (букв. - держащий за руку). Схожи в Балкарии и Карачае некоторые осетинские свадебные обычаи: домаконд - отправление невестки по воду и хызисан32 - снятие платка с головы. При совершении этого обряда желали молодой иметь девять мальчиков и одну девочку.

Можно упомянуть и о некоторых обычаях избегания, соблюдавшихся молодыми и их родственниками, но они характерны и для других народов Кавказа. Отметим лишь один из них: у балкарцев, карачаевцев и осетин молодая не разговаривала со своим свекром и старшими родственниками мужа до совершения обряда "раскрытия рта невесты" и вручения ей соответствующих подарков33.

Полевой этнографический материал свидетельствует о том, что до принятия ислама балкарцы и карачаевцы хоронили покойника, соблюдая многие архаические обряды, совершенно аналогичные осетинским и уходящие своими корнями в древнеиранский мир34. К таким обычаям относятся оплакивание покойника, устройство в его честь соревнований по стрельбе в цель (къараатыу - осет. хъабахъ), скачки и т.д.

Большой интерес представляют и домусульманские верования балкарцев и карачаевцев. У них много общих с осетинами святых: Жеорги (св. Георгий, осет., дигор. Уасгергий), Тотур, Тотар (св. Федор, осет. Тутыр). Характерно, что до сих пор во многих селах Балкарии (Верхняя Балкария, Безенги, Верхний Чегем и др.) сохранились святилища в честь Байрам, куда еще не так давно приходили женщины с приношениями. К Байрам чаше всего обращались те женщины, которые не имели детей. Среди языческих божеств у балкарцев и карачаевцев особенно почитались Апсаты (осет. - Афсати), обитавший, по поверью, высоко в горах и зорко охранявший свои стада. У осетин это охотничье божество выступало в образе человека - старика с белой бородой, а у балкарцев и карачаевцев оно изображается в виде белого тура. Убить это животное считалось большим несчастьем для охотника. Наш информатор 102-летний Кны Хазанов (с. Верхняя Балкария), бывалый охотник, утверждал, что он стрелял семь раз в белого тура и ни разу не попал.

Несмотря на отмеченную разницу между карачаево-балкарским Апсаты и осетинским Афсати, все поверья, связанные с этим божеством, очень похожи35. Приведу несколько примеров. Вот один из магических приемов карачаевских и балкарских охотников, сходный с осетинским. Охотники приносили в отмеченный для охоты район три удлиненные лепешки. После молитвы старшего, обращенной к Апсаты, эти лепешки съедали. Охотники пели специальные охотничьи песни, посвященные этому божеству. У него выпрашивали хотя бы одного тура или козла. По обычаю старшему охотнику всегда предоставлялось право стрелять первому36. При разделе дичи ему отдавали голову и шкуру. Наконец, у балкарцев и карачаевцев существовал еще один охотничий обычай, аналогичный осетинскому, отдавать "встречную долю" первому, кто встретился с возвращающимся с добычей охотником.

Один из интересных пережитков языческих верований, сохранившихся у осетин, балкарцев и карачаевцев, - это стрельба в небо во время лунного затмения. По сведениям наших информаторов, в этот день в карачаево-балкарских селах стреляли в луну из всех видов оружия, чтобы разбудить ее охрану и отогнать дракона, который якобы собирается ее проглотить. Похожее поверье существует у осетин. Вот как описывал его очевидец в середине XIX в.: "Вся ночь под Новый год проходит в подобной стрельбе без умолку. Осетины стреляют вверх, прицеливаясь в луну, с убеждением, что в эту ночь, раз в год, луна находится в крайней опасности от какого-нибудь дракона"37.

Некоторые близкие параллели в этикете, в частности соблюдение обычая старшинства за столом, выборе тамадой самого старшего, указывают на давнее родство рассматриваемых народов. Сходны также обычаи распределения мяса жертвенного животного. У балкарцев и карачаевцев перед старшим обязательно ставят правую половину головы и часть курдюка. Среди кавказских народов подобные обычаи существуют только у осетин. Однако у осетин ставят перед старшим голову целиком, курдюк, шею и некоторые другие части животного. Заметим, что этот обычай существует и у казахов в Средней Азии, в формировании которых принимали большое участие также ираноязычные народы - скифы, сарматы и аланы38.

Близкое родство балкарцев, карачаевцев и осетин проявляется и в их музыкальном и хореографическом искусстве. Среди музыкальных инструментов особый интерес вызывает 12-струнная арфа, имевшая значительное распространение и на территории Балкарии. Еще в 80-х годах композитор С.И. Танеев видел этот инструмент у балкарцев-урусбийцев во время его путешествия по горам Центрального Кавказа39. Арфа, занесенная на Кавказ скифами, широко бытовала и у алан, от которых она унаследована упомянутыми народами. Отметим, что карачаево-балкарские танцы чрезвычайно похожи на осетинские и в то же время во многом отличаются от адыгских. Так, например, популярный старинный круговой хоровой танец (голлу) балкарцев и карачаевцев по манере исполнения близок к осетинскому танцу четна, широко известному из нартского эпоса. С большим искусством танцуют здесь и плавные танцы наподобие известных осетинских плавных танцев - ханты кафт, танец куртатинцев и др.

Подводя итог, отметим, что пришлые тюркоязычные племена, поселившиеся в горах рядом с давно обитавшими там аланами, постепенно сближались с ними, передали им свой язык и некоторые обычаи, восприняв, в свою очередь, многие элементы аланской культуры.

Из синтеза этих различных по языку и культуре народов сформировались новые этнические общности - балкарцы, а затем и карачаевцы.

Приведенный в статье материал свидетельствует о большой общности в культуре осетин, балкарцев и карачаевцев, что, несомненно, объясняется активным участием алан в этногенезе этих народов. Это подтверждает выводы ряда дореволюционных и советских ученых40.


Сноски:
1 Миллер В., Ковалевский М. В горских обществах Кабарды // ВЕ. 1884. Кн. 4; Миллер В. О поездке в горские общества Кабарды и Осетии летом 1883 г. // ЗКОРГО. 1883. Т. VIII; Он же. Терская область: Археологические экскурсии // Материалы по археологии Кавказа. М., 1888. Вып. I.

2 См.: Абаев В.И. Осетинский язык и фольклор. М; Л., 1949. Т. I. С. 283.

3 Там же. С. 275.

4 Миллер В., Ковалевский М. Указ. соч. С. 553.

5 Калоев Б. А. Осетины (Историко-этнографическое исследование) М 1971. С. 34-41.

6 Миллер В. Терская область. С. 77.

7 Лавров Л.И. Карачай и Балкария до 30-х годов XIX в. // КЭС. М 1969 Т. IV. С. 71.

8 Архив АН СССР (ныне - РАН). Ф. 103. Оп. 1. Ед. хр. 329. Л. 35.

9 См.: Крупное Е.И. Древняя история Северного Кавказа. М, 1960. С. 359; Семенов Л. Археологические разыскания в Северной Осетии // ИСОНИИ 1947. Т. XII.

10 Миллер В., Ковалевский М. Указ. соч. С. 535; Красницкий Ф. Кое-что об Осетинском округе // Кавказ. 1865. № 30.

1' Лавров Л.И. Указ. соч. С. 80.

12 Тегей-осетины-тагаурцы (Абаев В.И. Указ. соч. С. 280).

13 Патканов К. Из нового списка географии, приписываемой Моисею Хоренскому // ЖМНП. 1883. Март.

14 Абаев В.И. Указ. соч. С. 279.

15 Минаева Т.М. Очерки по археологии Ставрополья. Ставрополь, 1965 С. 64.

16 Абаев В.И. Указ. соч. С. 278, 279.

17 Там же. С. 282.

18 Калоев Б.А. Указ. соч. С. 101, 102.

19 По-дигорски-габа/я, у карачаевцев и балкариев - гэбат, тыбыт.

20 Миллер В. Терская область. С. 73.

21 Ионе Г.И. Верхние Чегемские памятники VI-XIV вв. // УЗКБНИИ. Т. XIX, 1963; Ионе Г., Опрышко О. Памятники рассказывают. Нальчик, 1965.

22 Мизиев И.М. Средневековые башни и склепы Балкарии и Карачая (ХШ-ХУШ вв.). Нальчик. 1970.

23 Акритас П.Г., Медведева О.П., Шаханов Т.Е. Архитектурно-археологические памятники горной части Кабардино-Балкарии // Учен. зап. КЕНИИ 1960. Т. XVII. С. 69.

24 Мизиев И.М. Указ. соч. С. 56-81.

25 Калоев Б.А. Указ. соч. С. 200, 201.

26 Калоев Б.А. Данные этнографии и фольклора о происхождении осетин // Происхождение осетинского народа. Орджоникидзе, 1967. С. 107.

27 Шиндик (осет. - сынтаг) - кровать.

28 Абаев В.И. Указ. соч. С. 279.

29 У осетин-иранцев пирог с начинкой из мяса называется фыджын. У осе-тин-дигорцев тот же пирог и пирог с начинкой из сыра имеют одно название -ахсин; этот же пирог у балкарцев и карачаевцев именуется - хэчэн.

30 У карачаевцев этот напиток исчез, по-видимому, давно; кабардинцам он был не знаком.

31 Абаев В.И. Указ. соч. С. 338, 339.

32 Масса осетино-балкаро-карачаевских сходных черт, вызванных алан-ским субстратом в культуре этих народов, находит яркое отражение в монографии: Текеев К.М. Карачаевцы и балкарцы. М., 1989, - посвященной их материальной культуре.

33 Шанаев Дж. Свадьба у северных осетин // ССКГ. 1870. Вып. IV; Калоев Б.А. Осетины. С. 221, 222.

34 Калоев Б.А. Осетины. С. 214.

35 Там же.

36 Цаголов Г. Охотничий язык и обряды у осетин: (Этнографические заметки) //Терские ведомости. 1895. № 53; Калоев Б.А. Осетины. С. 92, 93.

37 Н.П. Тульчинский отмечал по этому поводу: "По обычаю старший предлагает младшему первому стрелять, но это не больше как церемония: младший все-таки представляет старшему первый" (Тульчинский Н.П. Пять горских обществ Кабарды //Терский сборник. Владикавказ, 1903. Вып. 5. С. 205.

38 Кавказ. 1855. №7, 8.

39 Танеев СИ. Заметки о музыке, танцах и песне урусбиевцев // ВЕ. 1886. Январь.

40 Лавров Л.И. Указ. соч. С. 70.

Советская этнография. 1972. № 3.


Источник:
Калоев Б.А. Осетинские историко-этнографические этюды. – Москва: Наука, 1999. – 393с., ил.


при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна
#1 написал: kola (21 сентября 2009 01:13)
Само имя балкарцы не переводиться с тюрских языков-в то же время Балхара самонащвание древней Бактрии! а корень Бал-чисто осетинский -Войско,Хар,Гар-Горцы(от Гара-гора)Сравните самоназвание памирцев-Гал(р)-чи-Горные люди! Кроме того и знаменитые Болгары пришедшие на Балканы были иранцами о чём говорят имена из вождей,археогия и антропология! И Булгары приволжья известные также как волжские ассы были ираноязычны(по крайней мере элита) И имена этих волжских булгар-ассов сохранились только в осетинском! Альда и Амбал!

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
  Информация

Идея герба производна из идеологии Нартиады: высшая сфера УÆЛÆ представляет мировой разум МОН самой чашей уацамонгæ. Сама чаша и есть воплощение идеи перехода от разума МОН к его информационному выражению – к вести УАЦ. Далее...

  Опрос
Отдельный сайт
В разделе на этом сайте
В разделе на этом сайте с другим дизайном
На поддомене с другим дизайном


  Популярное
  • Танец… на крупе лошади
  • Куда приводят мечты?
  • Мариинские вечера
  • К нам едет Дирижер!
  • В Сочи стартовала V ежегодная конференция «Взгляд в цифровое будущее»
  • О родном слове
  • Сквозь годы…
  • Популярность точек доступа Wi-Fi, построенных по проекту устранения цифрового неравенства, резко выросла после обнуления тарифов
  • Аншлаг за аншлагом
  • "Сарматская конница" "въехала" в Прагу
  •   Архив
    Октябрь 2017 (26)
    Сентябрь 2017 (55)
    Август 2017 (33)
    Июль 2017 (29)
    Июнь 2017 (44)
    Май 2017 (36)
      Друзья

    Патриоты Осетии

    Осетия и Осетины

    ИА ОСинформ

    Ирон Фæндаг

    Ирон Адæм

    Ацæтæ

    Осетинский язык

    Список партнеров

      Реклама
     liex
     
      © 2006—2017 iratta.com — история и культура Осетии
    все права защищены
    Рейтинг@Mail.ru