http://iratta.com/ ru iratta.com : Осетия - Алания и Осетины - Аланы http://iratta.com/yandexlogo.gif http://iratta.com/ DataLife Engine http://iratta.com/2007/12/17/soderzhanie.html ОТ РЕДАКТОРА ТРАДИЦИИ И ОБЫЧАИ ОСЕТИН ПОНЯТИЯ «ТРАДИЦИЯ» И «ОБЫЧАЙ» ОБЫЧАЙ ГОСТЕПРИИМСТВА (ИСТОРИЯ И С0ВРЕМЕННОСТЬ) ОСЕТИНСКАЯ СВАДЬБА ПОХОРОННЫЕ ОБРЯДЫ ЗАКЛЮЧЕНИЕ Традиции и обычаи осетин 00mN1ck Mon, 17 Dec 2007 19:41:55 +0300 ОТ РЕДАКТОРА ТРАДИЦИИ И ОБЫЧАИ ОСЕТИН ПОНЯТИЯ «ТРАДИЦИЯ» И «ОБЫЧАЙ» ОБЫЧАЙ ГОСТЕПРИИМСТВА (ИСТОРИЯ И С0ВРЕМЕННОСТЬ) ОСЕТИНСКАЯ СВАДЬБА ПОХОРОННЫЕ ОБРЯДЫ ЗАКЛЮЧЕНИЕ http://iratta.com/2007/12/17/zakljuchenie.html В связи с тем, что в нашей многострадальной стране наблюдается повальное увлечение религиозной верой, всевозможными магическими обрядами, колдовством, хочу пронести такую историческую параллель, как при­мер, к чему это может привести. Традиции и обычаи осетин 00mN1ck Mon, 17 Dec 2007 19:21:32 +0300 В связи с тем, что в нашей многострадальной стране наблюдается повальное увлечение религиозной верой, всевозможными магическими обрядами, колдовством, хочу пронести такую историческую параллель, как при­мер, к чему это может привести.Как известно, христианство возникло в начале I ве­ка нашей эры. Но оно не сразу было воспринято насе­лением Рима. Чтобы оно стало государственной рели­гией, потребовалось три с четвертью века острой борьбы новой религии с язычеством. Язычники считали, что их религия ничуть не хуже христианства. Однако по мере возрастания и укрепления христианских общин оно стало прибегать к насильственным методам обра­щения иноверцев в христианскую веру, а кто сопротив­лялся, того в лучшем случае ожидало заточение. И чтобы избежать этой участи, они внешне делали вид, что принимают новую религию, оставаясь в то же время при своей вере и духовном протесте с самим собой: ду­мали одно, а делали другое, происходило раздвоение личности, что вело к лицемерию, падению нравственности, а в итоге к измельчанию человеческой личности. И вот когда при таком состоянии римского общества на не­го с севера пошли «варварские» племена в Риме не оказалось ни талантливого полководца, ни храброго воина. Только из подвалов раздавались молитвенные слова «Боже спаси нас», да еще колокольный звон. Не­что подобное переживает наша огромная страна, ныне распавшаяся на отдельные государственные образова­ния, где повсеместный длительный диктат партийной элиты приучил людей к молчанию, пассивности мысли и действий, которые, в свою очередь, вели к деформации нравственных устоев в обществе. И мы в отчаянии бросились в другую крайность, в объятия религии и ре­лигиозной морали, видя в этом панацею. Я говорю об этом не только потому, что являюсь атеистом, но пото­му, что нам нужна земная мораль, а не небесная. Кста­ти такая и не существует. Моральные принципы христи­анства, как любой другой религии, не богом данные установления, а имеют вполне земное происхождение, позаимствованы из реальной земной жизни. А религия, придав им сверхъестественные свойства, выдает их те­перь от своего имени.Не пристало ли нам придавать нравственным цен­ностям, созданным человеческим гением, характер та­инственности, божественности? Это же величайшее за­блуждение умов, поворот к апокалипсису, напоминаю­щему раннее средневековье. По сути дела происходит иди уже произошла какая-то метаморфоза умственного настроя людей, предавая забвению традиции русского свободомыслия и атеизма. А ведь история русской об­щественной мысли богата такими традициями.А сегодня мы дошли до такого состояния, что раз­даются голоса об изъятии атеистической литературы из общественного пользования. Что это? Времена средне­вековой инквизиции?Если внять такому безумству, то придется изъять и труды Ломоносова, Радищева, Пушкина, Герцена, Бе­линского и многих других, свободомыслие которых со­ставляет гордость не только русского народа. Куда же, например, мы денем «Гавриилиаду», «Сказку о попе и работнике его Балде» Пушкина, знаменитое письмо Белинского, к Гоголю, «Полемические красоты», «Суе­верия и правила логики» Чернышевского?Видимо, пора одуматься и положить конец этому безрассудному буйству экстремизма в религиозном об­личий.Х.К. Цаллаев "Традиции и обычаи осетин", г.Владикавказ «Ир» 1993г.при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/12/15/pokhoronnye-obrjady.html Осетины по численности маленький народ, и эта гор­стка людей вплоть до Октябрьской революции состояла из четырех обществ: тагаурцев, куртатинцев, алагирцев и дигорцев (перечисляются общества только Северной Осетии – прим. админ. сайта). Такие наименования получили по названиям ущелий, где они проживали. Но вместе с тем они составляли и составляют один народ с единым языком, с не­значительными расхождениями в их наречии и диалек­тах иронского и дигорского, с едиными традициями и обычаями. Каждое из этих обществ имело свои знатные фамилии, игравшие в их жизни главенствующую роль, так как в их собственности находились лучшие земли и другие богатства. Традиции и обычаи осетин 00mN1ck Sat, 15 Dec 2007 13:10:47 +0300 Осетины по численности маленький народ, и эта гор­стка людей вплоть до Октябрьской революции состояла из четырех обществ: тагаурцев, куртатинцев, алагирцев и дигорцев (перечисляются общества только Северной Осетии – прим. админ. сайта). Такие наименования получили по названиям ущелий, где они проживали. Но вместе с тем они составляли и составляют один народ с единым языком, с не­значительными расхождениями в их наречии и диалек­тах иронского и дигорского, с едиными традициями и обычаями. Каждое из этих обществ имело свои знатные фамилии, игравшие в их жизни главенствующую роль, так как в их собственности находились лучшие земли и другие богатства. Большая часть населения была зависима от них, арендовала у них землю, работала по найму. В соответствии с таким делением осетин на раз­личные общества у них сложились своеобразные тради­ции и обычаи, но различия между ними были настолько незначительными, что, видимо, нет надобности останав­ливаться на них.Мировоззрение верующего осетина в отношении смер­ти человека и похорон было пронизано духом фата­лизма. Смерть ими объясняется не естественными при­чинами, а божественным предопределением, что судь­бы людей заранее предопределены божественной во­лей, что решил бог, того не миновать. В такой именно форме осетин, если даже не верующий, по инерции выражает свое соболезнование близким покойни­ка: «Ничего не можем поделать, раз бог захотел так», «На все божья воля», «Бог сотворил нас, и он же реша­ет, кому сколько жить» и т. д. и т. п. Рассуждая подоб­ным образом, люди мало думают о том, что сама идея бога создана фантазией самого человека.Главным в похоронных обрядах у осетин были и ос­таются поминки. С древнейших времен осетины в па­мять о покойнике справляли многочисленные хисты (поминки). Самым большим из них был стыр хист— великое поминание в день годовщины смерти. В нем принимало участие все мужское население не только данного аула, где проживал покойный, но всех близле­жащих селений. Семья умершего заранее делала обшир­ные приготовления: варили сотки ведер пива, резали от пяти до девяти быков, от 60 до 100 овец. В этих боль­ших расходах семье оказывали помощь родные и неред­ко знакомые. Приходила и приезжала на стыр хист только мужская часть населения, в том числе и моло­дежь, участие в поминках многими рассматривалось как своеобразное развлечение, так как в честь усопшего устраивались скачки, соревнования по стрельбе в цель, которые были обязательными атрибутами стыр хиста и видом соревнования в ловкости всадника и меткости в стрельбе. А для семьи такие поминки были тягост­ными, разрушительно влияли на се хозяйство, после них она годами не могла оправиться, прийти в себя.Ввиду разорительного действия поминок на семью покойного вопрос об уменьшении числа их и стоимо­сти неоднократно обсуждался еще во второй половине 19 века на собраниях и съездах осетинских обществ, но заметных результатов достигнуто не было. Сильнее оказалась вера людей в загробную жизнь. Дело в том, что осетины «на поминки смотрят, как на кормление мертвых, говорят, что пища, которую едят на поминках, не идет в пользу съевшего, но ее сила переходит к мерт­вому, так что плотно поевший на поминальной пируш­ке, придя домой, имеет право спросить себе обычный обед. Нельзя более оскорбить осетина, как сказать, что его мертвые голодают»1.Пожалуй, не менее разорительными для семьи, чем стыр хист, были поминки под названием сабитызар (вечер под субботу). Каждую пятницу к вечеру в те­чение года женщины семьи покойного шли на моги­лу его со всевозможными яствами. Туда же собирались все замужние женщины и вдовы аула, и после краткой процедуры х?лар канын, т. е. произношения речи, содер­жащей в себе пожелание, чтобы покойник на том све­те был сыт, не испытывал нужды ни в пище, ни в питье, начиналась трапеза.В результате этих еженедельных обильных угоще­ний семья покойного оказывалась в тяжелом материа­льном положении. Такие поминки были и у мусульман, но не еженедельно, а три раза в год.С тех пор прошло много времени. Однако мало что изменилось в похоронных обрядах, в частности в поми­нальных. Они, мало того что не соответствуют духу времени, как и в прошлом, остаются обременительными, разорительными и более того нелепыми.В похоронных обрядах, конечно, мало приятного, но, видимо, и не очень приятно писать о них, тем не ме­нее приходится, -поскольку они существуют и должны соблюдаться в той или иной форме всегда, коль скоро жизнь людская не бесконечна. Участвуя в похоронах, люди вполне сознают, что отдают последний долг по­койнику за те или иные деяния в жизни и за то, что он уходит в небытие.Возникновение и существование похоронных обря­дов у осетин, как и у других народов, связано с верой в загробную жизнь, в бессмертие души. О том, что у осетин существовала в прошлом вера в загробную жизнь, писали многие видные ученые, в том числе из­вестный русский историк-этнограф М. Ковалевский. «Безусловно, отрицая полную уничтожимость челове­ческого существа,— писал он,— они (осетины — X. Ц.) придерживаются того мнения, что по ту сторону моги­лы есть жизнь, которая не что иное, как продолжение того, что предназначено нам в земной жизни. Поэтому души умерших имеют такую же потребность в пище, те­пле, свете, как и живые люди. Это обязывает остав­шихся в живых родственников покойного позаботить­ся о том, чтобы умершие не нуждались ни в предметах питания, ни в спиртных напитках, а также в тепле и средствах освещения... Если это не исполняется, покой­ник остается без пищи и будет страдать от холода и темноты»2. Пережитки таких верований сохранились и по сей день у определенной части населения. А за ве­рой в загробную жизнь, как правило, следуют опреде­ленные действия: устройство многочисленных поминок, самоистязание, посвящение (фалдесун), произношение тостов за траурным столом и др.Но существует ли бессмертие, загробная жизнь, ра­ди которой все это делается? При ответе на этот во­прос следует, конечно, исходить из жизненного опыта людей, из данных современной науки, в частности ме­дицины, физиологии и других, показывающих, что в факторе смерти нет ничего таинственного и сверхъес­тественного, что бы не могло быть объяснено естествен­ными причинами, и отношение людей к этому печаль­ному факту должно быть вполне осознанным и трезвым.Смерть, несмотря на то, что есть обыденное явление, всегда смущала и смущает людей самим фактом свое­го существования, уходом близких, знакомых в небы­тие, ввергая их в траур, в горе, вызывает у них острые психологические переживания.Философы-идеалисты и учителя религии всегда ста­рались и стараются как-то смягчить жестокую очевид­ность факта и истолковать его в соответствии со своим пониманием и желанием, потребностями верующих лю­дей, представить даже несуществующим. «Смерти нет», — утверждают они. Однако подобные суждения находят­ся в прямом противоречии с жизненным опытом людей, с данными современной науки. Факт — упрямая вещь, и надо ему смотреть прямо в глаза, а не отворачиваться от него, не питать себя какими-то несбыточными надеж­дами. Смерть, конечно, неприятна и тягостна, но неиз­бежна. И, увы, спрятаться от нее нельзя, и никому еще не удалось. Смерть также неизбежна и закономерна, как сама жизнь. Смерть есть следствие жизни. Без жизни не было бы смерти. Она не связана с наличием какой-то отдельной от тела духовной сущности и наступает не с уходом ее от тела, как говорят учителя религии, а с прекращением деятельности органов тела, главным об­разом нервной системы, мозга. Человек, как биологи­ческое существо, смертен. Идею о бессмертии души, как особой духовной сущности, нельзя признать за умопо­стигаемую истину, ее можно признать только как рели­гиозное верование, как самоутешение обманчивыми надеждами.Жизнь личности в воспоминаниях близких, друзей и общества не есть бессмертие, а только временная память о покойнике. Конечно, духовное влияние великих людей, их благородные воздействия на воспитание и духовную жизнь, дела, мысли и действия живых могут быть про­должительными и плодотворными, но все-таки это не бессмертие, а только временная память о них. А раз нет бессмертия души, следовательно, нет и никакой загроб­ной жизни.Поэтому все похоронные обряды, сложившиеся ве­ками на основе религиозного верования в загробную жизнь, не имеют под собой никакого реального основа­ния и базируются на извращенных фантастических представлениях темных, несведущих людей.Чтобы не быть в плену этих старых примитивных представлений, необходимы трезвый научный подход, про­явление к ним своего активного критического отношения, а не плестись в хвосте обывательских настроений и под­держивать их своей пассивностью и безразличием. Это создает благоприятную почву для их дальнейшего быто­вания. По отношению к традиционным установлениям требуется осмотрительность, такт. Следует серьезно поду­мать над тем, как сберечь, сохранить то ценное, непреходя­щее, близкое и дорогое людям, которое содержится в прошлом жизненном опыте поколений, в том числе в похоронных обрядах, чтобы оно бесследно не исчезло для потомков. В погоне за нововведением нельзя терять из виду жемчужину в традиционном.В осетинских похоронных обрядах имеется немало интересного и поучительного, заслуживающего не толь­ко сохранения, поддержки, но и дальнейшего совершен­ствования. Надо сказать, что похороны в наше время во многом отличаются от традиционных, но, к сожале­нию, не всегда в лучшую сторону. Наслоения последне­го времени сделали их более тягостными и громоздкими, и в силу этого кое-где они начинают терять свои истин­но похоронные черты, особенно это касается поминок. В поминках в день похорон, несмотря на их религиоз­ный и разорительный характер, действовали строгие традиционные правила, согласно которым, например, за траурным столом было предусмотрено произносить то­лько четыре тоста. Первый тост посвящался всевышне­му, чтобы тот взял людей под свое покровительство, второй — памяти покойного, чтобы он попал в рай, третий — за здравие и благополучие впредь его семьи и четвертый — за изобилие (м?рдты мыкалгабыр). Пос­ле этого без всяких лишних слов заканчивалась траур­ная трапеза и вес вставали, вначале младшие, затем остальные, выразив перед уходом еще раз свои соболез­нования родным покойного. Считалось непристойным, даже позорным напиться за траурным столом. Такое поведение расценивалось как недостойное, как оскорб­ление памяти усопшего и неуважение к его родным.Все то, что выходило за рамки традиционных правил траурного стола, противоречило им, строго осуждалось общественным мнением. Последнее время почему-то перестали соблюдать эти правила. Прежняя строгость и порядок предаются забвению. За столом произносится не четыре, а множество тостов, т. е. почти столько, же, сколько их бывает за праздничным столом. Явление это, к счастью, не повсеместно, но встречается, подчеркиваю, в последние годы нередко, даже слишком часто. Но следует сказать, что подавляющее большинство присутствующих к подобным явлениям от­носится неодобрительно, внутренне осуждает их. Тем не менее они «для приличия», «чтобы никого не обидеть» своим нейтральным, безразличным отношением, поддер­живают их. В осетинских похоронных обрядах действительно позитивным является то, что похороны проходят при стечении большого количества людей, выражающих ис­кренне свои соболезнования. Это показатель того, как высоко ценится жизнь человека в народе. Родные по­койного находят опору, моральную и отчасти матери­альную поддержку со стороны людей, разделяющих вместе с ними постигшее их несчастье. Это как-то об­легчает горе. Однако упомянутая материальная помощь не должна принимать уродливые формы, превращаться в какие-то обязательные поборы. Ведь не все же люди могут вносить каждый раз деньги, когда они идут на по­хороны. И традиционно денежная помощь не была обя­зательным атрибутом этого обряда.Она должна быть вполне добровольной. Степень уважения к памяти умершего и его родным измеряется не величиной взноса, внесенного в качестве пожертво­вания. Напротив, такой утилитарный подход нельзя назвать иначе, как безнравственный. Но если отвлечься от морального аспекта вопроса и обратиться к его матери­альной стороне, то также не трудно обнаружить негативные моменты, сопутствующие похоронным обрядам. Подсчеты показывают, что расходы на похороны родственников, близких и знакомых в течение года у многих людей составляют довольно-таки внушительную сумму. Напротив, 15 человек почтенного возраста из селения Дур-Дур на вопрос о том, как они относятся к подобным денежным затратам, высказали свое отрица­тельное отношение к ним, заявив, что устали от них, что у каждого из них такие расходы в течение года составляют не менее 300 — 400 руб. (это когда деньги были в цене).Против этих суждений можно выдвинуть серьезный аргумент. В частности такой, что денежные пожертво­вания делаются не по принуждению, а добровольно. Это, конечно, верно, никто никого вроде бы не принуж­дает. Но это такая «добровольность», которая на деле принимает обязательный характер, хотя и не всегда одобряется общественным мнением. Она базируется скорее всего на силе инерции и автоматизма, характер­ных для обыденного сознания. Особенно тяжелыми в смысле материальных затрат в последнее время стали поминки в день похорон. Правда, в какой-то мере они оправданы. Люди приезжают из разных мест и в пого­ду и в стужу выразить свое соболезнование, помогают, если надо, в организации похорон и естественно их надо накормить. В этом смысле поминки, может, нужны, но не такие, как это делается сейчас при многочасовом застолье.В поведении людей по отношению к поминкам скла­дывается странное противоречие: с одной стороны, они жалуются на слишком большие расходы на похороны в виде денежных взносов, с другой — активно участвуют в поминках, а некоторые даже требуют обильные столы. Если нет такого обилия, то жалуются и даже обижа­ются. Получается, что они пришли на похороны не для того, чтобы выразить свое соболезнование семье покой­ного, посочувствовать, оказать ей моральную поддерж­ку, а чтобы просто поесть и выпить. У таких лю­дей, видимо, на первом плане находятся элементар­ные утилитарные чувства, подвергшиеся серьезной нравственной эрозии. Практически эти чувства находят свое выражение в форме требования: «Я внес деньги, значит на столах должно быть все — и еда и выпивка». Дешевые поминки, говорят они, позорят память покой­ного, семью, фамилию и даже их односельчан. Такие суждения в книгах, газетах не прочитаешь, но зато их часто можно услышать из уст людей, лишенных чести и совести.Поведение таких людей в какой-то мере в новом варианте оживляет в нашей памяти давно забытое на­родом понятие «хиштхор» — завсегдатаи поминок. «Хиштхор» — бездельник, ходивший на все поминки, ви­дя в них развлечение: поесть, выпить вдоволь. Именно поэтому тип такой пользовался в народе дурной славой лентяя, тунеядца. Даже сложилась народная поговорка: «Дыууа хиштай анахай чи фаци, уыиау» — человек, который решил побывать в один и тот же день на двух поминках, но получилось так, что на одни поминки он прибыл раньше времени, а на другие, пока добирался, опоздал. Так пристойно ли нам уподобляться людям, которые были в прошлом объектом насмешек народа. «Хиштхор» не было типичным явлением в прошлом, тем более не должно быть таковым сейчас. Но в то же время этот тип, к сожалению, довольно живуч, встречается еще в нашей среде и нередко портит настроение людям в траурные дни. Негативной стороной траурных пожерт­вований во время похорон является также неискренность части людей, когда размер их взносов зависит не от родст­венной близости, от искреннего сочувствия к семье покой­ного, от уважения к его памяти, а от того, какое поло­жение по службе занимает близкий родственник покойного. Чем выше начальник, тем выше и размер взноса.Повторяю: это касается незначительной части людей. Подхалим даже на похоронах остается подхалимом.Совершенно непонятен смысл многих поминок. Когда и кем, например, было введено, чтобы осетины отмечали сорок дней. Этого не было никогда в прошлом, но зато последнее время исправно отмечаются, и люди настоль­ко успели привыкнуть к поминкам сорок дней, что счи­тают, будто такой обычай среди них существовал чуть ли не испокон веков. У осетин в прошлом было и без того много других поминок, в том числе вечер с пятницы на субботу, о чем говорилось вначале, когда женщины — родные и близкие покойного ходили на кладбище с пи­рогами и другими яствами, исполняли на могиле обряд «фалдишын» (посвящение), высказывали пожелания, чтобы покойник был сыт, как все живые, и знал, что о нем заботятся, и т. д. На этих поминках по традиции присутствовали только женщины. Но в последнее время в них стали принимать равное участие и мужчины, про­тив чего так рьяно выступали наши предки мужчины. Таким образом, потеряв свой традиционный смысл, та­кие поминки по существу превратились в пиршества и для женщин, и для мужчин с дополнительными обреме­нительными расходами семьи покойного. Расходы на поминки в дореволюционной Осетии ложились на плечи людей, гонимых голодом и нуждой, с трудом сводивших концы с концами. В. Ф. Миллер, хорошо знавший старинные похоронные обряды, свидетельствует, что «много­численность и дороговизна поминок разоряли немало семей осетин».В другом источнике также указывается, что в результате обильных угощений и других расходов на поминки «самые зажиточные люди беднеют, а бедные доходят до разорения и отчаяния, а чтобы поддержать свое сущест­вование, предаются воровству и вообще порочной жизни, ибо все то, что бы могло служить обеспечением цело­го семейства и перейти наследникам, поминками унич­тожается в один день»3. Против этих разорительных поминок с резкой критикой выступали передовые пред­ставители осетинского народа, и даже было принято ре­шение свести число поминок к минимуму, подписанное 30-ю доверенными лицами осетинских обществ. Особен­но трудными стали они в наше время, когда подавляю­щее большинство населения оказалось за чертой бед­ности.Следовательно, надо признать, что все поминки, в какой бы форме не выступали и под каким бы предло­гом не организовывались, совершенно излишни и не мо­гут быть оправданы никакими доводами. Напротив, их соблюдение противоречит здравому смыслу. В такой постановке вопроса нет ничего нового, об этом мы слышим и читаем уже в течение почти двух столетий, а по­минки идут своим чередом, как и прежде, переходя из поколения в поколение. Почему так получается? Вот всеубивающий вопрос. Видимо, потому, что легче гово­рить о своем отрицательном отношении к ним, чем про­являть практические действия против них, убедить лю­дей в ненужности и бессмысленности поминок.В результате многочисленных встреч и бесед с людь­ми различных категорий и возрастов и личного участия в поминках и других похоронных обрядах пришел к твердому убеждению, что подавляющее большинство лю­дей такого же мнения. Но в то же время никто от них не отказывается. Все ждут первого, а его пока нет. Ответы тех, с кем довелось вести разговор по этому вопросу, почти полностью совпадают. Они говорят: «Неудобно, что люди скажут, чем я лучше других», «Пусть другие откажутся, а я не хочу быть первым», «Откажешься от поминок — на похороны к тебе никто не придет», «Было бы очень хорошо, но как?», «Первым никто не жела­ет быть, все боятся осуждения со стороны», «С удоволь­ствием бы не справляли поминки, если бы были увере­ны, что такому примеру последуют другие» и т. д. Именно в этой раздвоенности и несогласованности об­щественного мнения одна из основных причин сохране­ния поминок.Кроме того, нужно всегда иметь в виду, что потеря близкого человека ощущается очень остро и болезненно. Поэтому все, что касается памяти близких людей, в том числе поминки, посвященные им, очень щепетильно, от­крытое осуждение их всегда вызывает болезненную реакцию со стороны родных и близких. Оно задевает самые сокровенные их чувства. Исполняя старинные по­хоронные обряды — поминки и др., люди руководствуют­ся не теоретическими соображениями, а чувствами горе­чи, эмоциями, памятью, т. е. явления жизни ими воспри­нимаются на уровне психических переживаний, вызван­ных смертью близкого человека. В такой момент люди склонны ко всяким- преувеличениям, теряют чувство реальности, вследствие чего поддаются влиянию от­сталых настроений, утешая себя надеждами на что-то неведомое. Поддаваясь, таким образом, самообману, они стараются видеть в желаемом действительное.Для преодоления веры в загробную жизнь требуется постоянная разъяснительная работа среди населения, о чем говорил еще Коста Хетагуров, глубоко понимав­ший думы и чаяния своего народа: «Пока осетин глубо­ко верит, что каждый покойник на том свете нуждается в пище и питье и что священная обязанность родственни­ков покойного доставлять им эти продукты потребления в установленном порядке и количестве, до тех пор невоз­можно сознательное уничтожение в народе «суеверных п разрушительных» поминок»4.Обряды, сопровождающие погребение покойника, являются отражением веры в загробную жизнь, бессмер­тие души.Оки имели целью проводить душу покойного в загроб­ный мир со всем тем, что необходимо для тамошней жизни. Пережитки этих обрядов продолжают сущест­вовать и в наши дни. Покойника, например, одевают в лучшую одежду, даже такую, какую никогда в жизни не носил, кладут вместе с ним в могилу драгоценности, зо­лотые часы, кольца и т. п. Все это делается напрасно. Увы, нет никакой другой жизни, кроме земной, и как бы трудна не была потеря близкого человека, надо ду­мать о тех, кто остался жить. Это будет самым лучшим памятником для покойника.Скорбь родственников по поводу кончины близкого человека вполне естественна, но она не должна перехо­дить в отчаяние. А что же получается на деле? Зачастую женщины — родственницы покойного рвут на себе волосы, царапают до крови лицо. Причем большей частью это делают по принципу «так положено». Ну, а кто сказал, что так положено и какой смысл в это вкладывается?Таким же бессмысленным является ношение траура в течение года вдовой покойного. Правда, мало кто его придерживается в наше время, но случаи бывают.Большую психическую травму семье покойника на­носит соблюдение обряда «сидение мертвых» (м?рдты б?д?н), когда одежду, в которой ходил покойник, оде­вают на крестообразную палку и около этого чучела вдова покойного вместе с его близкими родственницами просиживает всю ночь напролет, проводя время в вос­поминаниях о покойнике до мельчайших подробностей, вызывающих повышенную нервную возбужденность.Важное место среди похоронных обрядов занимает устройство надмогильных памятников. И казалось бы, что в этом нет ничего плохого. Так делали наши предки в прошлом, делается и сейчас во всем цивилизованном мире. Но осетины это делали редко и скромно, не было обязательным, никто этому не придавал какого-то особого значения, и от этого люди не испытывали ника­кого угрызения совести.Такой порядок сложился как бы естественным путем, никем не был регулируемым, но считался вполне нор­мальным. Теперь же обычаю ставить памятник придан какой-то характер всеобщности и обязательности как в городе, так и на селе. Наблюдается необъяснимое увле­чение строительством надмогильных памятников почти всем покойникам из железа, мрамора, гранита, более того, некоторые даже строят на кладбище над могила­ми домики в память умерших.Все это происходит по правилам негласного состяза­ния людей за ложный престиж: кто воздвигнет лучший и более дорогой памятник. Такой памятник для семьи покойного обходится исключительно дорого, особенно в наше время. Конечно, найдутся люди, которые могут сказать: «Кому какое дело до того, какие памятники хотят ставить люди, дорогие или дешевые». В таком слу­чае, это дело каждого, но следовало бы подумать, ради чего делаются такие дорогостоящие сооружения. Не только теоретические рассуждения, но и просто здравый смысл показывает, что ровным счетом это ничего не дает покойнику. Кроме того, это наносит серьезный урон се­мейному бюджету и часто ввергает семью в долги. По­чему нельзя ограничиться постановкой скромной, но кра­сивой надгробной плиты с соответствующей надписью, тем более что памятники не являются вечными, со вре­менем они вместе с кладбищем, как правило, сносятся. Но главное даже не в этом.Сооружение дорогостоящих памятников, а иногда даже целых сооружений большей части населения про­сто не под силу, более того, отрицательно сказывается на нравственном воспитании людей. Находятся люди из числа занимающих «доходные места», которым под си­лу все, в том числе сооружение памятников любой стои­мости. Но они не должны и не могут служить эталоном. Есть и другая сторона этого вопроса. Не требуется специальных исследований, чтобы знать, как бездумно, не­рационально транжирятся ценные материалы, так необ­ходимые для нужд населения. Достаточно посмотреть па наши кладбища в городах и районах, чтобы убедить­ся, какое там нагромождение железа, бетона, мрамора и гранита, особенно последнего. Его там столько, что, наверное, хватило бы на укрепление берегов Терека на протяжении всего города Владикавказа.Важную роль в преодолении негативных явлений в похоронных обрядах призвано сыграть общественное мнение, о чем говорилось выше, но его надо организовы­вать и направлять.Многолетняя практика показывает, что этого можно добиться не столько теоретическими статьями и выступ­лениями, сколько непосредственной работой с людьми. Надо организовать народ и дать ему возможность высказать свое мнение на сельских сходах и других соб­раниях. И можно быть уверенным, что он найдет разум­ное решение, поддержит такую инициативу, особенно в сельской местности, и подаст пример для города. Живое слово уважаемого всеми на селе человека, разговор с глазу на глаз оказывают куда больше влияния на его односельчан, чем самая интересная публикация. Это доказано практикой.Источники:1. В. Миллер. Осетинские этюды. Часть вторая, с. 287.2. М. Ковалевский. Поклонение предкам у кавказских на­родов, газ. «Кавказ», 1902, № 107.3. Сборник сведений о Кавказе, т. 11, 1872, Тифлис, с. 307.4. К. Хетагуров. Собр. соч., т. IV, с. 68—69.Х.К. Цаллаев "Традиции и обычаи осетин", г.Владикавказ «Ир» 1993г.при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/12/13/osetinskaja-svadba.html Свадьба с древнейших времен, начиная с утвержде­ния единобрачия (моногамия), пользовалась большим почетом и уважением в народе, она рассматривалась им и рассматривается поныне как праздник. В ходе исторического развития общества были вы­работаны многочисленные свадебные обряды, сопровож­давшие заключение брака и создававшие при этом у людей праздничный настрой. Каждый народ в соответ­ствии со своими историческими судьбами создавал це­лый комплекс своеобразных свадебных обрядов. Традиции и обычаи осетин 00mN1ck Thu, 13 Dec 2007 02:12:18 +0300 Свадьба с древнейших времен, начиная с утвержде­ния единобрачия (моногамия), пользовалась большим почетом и уважением в народе, она рассматривалась им и рассматривается поныне как праздник. В ходе исторического развития общества были вы­работаны многочисленные свадебные обряды, сопровож­давшие заключение брака и создававшие при этом у людей праздничный настрой. Каждый народ в соответ­ствии со своими историческими судьбами создавал це­лый комплекс своеобразных свадебных обрядов. Но как бы ни отличались друг от друга, они проникнуты общей для них трогательной идеей любви и почитания свадьбы как важного события в жизни человека, с которого на­чинается создание семьи — элементарной ячейки общест­ва, выполняющей важнейшие социальные функции, в том числе воспроизводство и продолжение человеческо­го рода.[Осетинская свадьба была и остается самой многолюд­ной из всех семейных праздников. И стороннему наблю­дателю казалась самым беспорядочным скоплением лю­дей. Но в этом кажущемся хаосе была своя логика. Каждый из его участников строго придерживался тре­бований обычая, знал, как себя вести, не нарушая эти­кета.На свадьбу обычно собиралось все мужское населе­ние аула, женщины, родственники и близкие знакомые, парни и девушки. Постоянными ее участниками были также вездесущие мальчишки. Мужчины старшего воз­раста садились за свадебный стол где-то во дворе (осетинская свадьба требует простора), пили араку, пи­во, пели песни, веселились, желая новобрачным счастья, много детей. Женщины, находясь в помещении, в основ­ном были заняты приготовлением угощений —очень тру­доемкая работа. Но и о себе тоже не забывали. Молодежь веселилась, танцевала. Танцы шли не самотеком, а организовывались, ими руководили дежурные из чис­ла собравшихся, знающих толк в этом деле. Молодые по обычаю не имели права садиться за стол без разре­шения старших. Танцы привлекали внимание всех — и молодежи, и людей старшего возраста, и, конечно, маль­чишек. Танцы были интересными, эффектными, зрелищ­но красивыми. Девушки показывали красоту, грациоз­ность и плавность движений, парни тоже старались не отставать от них, показывая свою ловкость, сноровку, остроумие и красноречие. Одним словом, на танцах ца­рили дух соревнования, веселье, но при всем этом не было никаких пьяных возгласов. Напиться молодому человеку по этикету не положено. Кроме того, что ска­жут девушки, если от него отдает запахом спиртного. Девушки осетинки при всей своей кротости знали себе цену и считали оскорбительным для себя танцевать в паре с пьяным молодым человеком.Таким образом, основной характерной особенностью традиционной осетинской свадьбы была ее массовость, всеобщее веселье и радость. Особенно примечатель­ными были на ней массовые танцы, например «Симд». В них принимали участие почти все: одни танцевали, другие хлопали, третьи подпевали гармонистке. Все это создавало у присутствующих какой-то духовный подъем, всеобщее приподнятое настроение, люди на время от­влекались от будничных дел и забот, парни и девушки присматривались друг к другу на предмет выбора себе друга жизни.Но прежде чем дело доходило до свадьбы, жениху и невесте, их родителям приходилось преодолевать серь­езные трудности материального, духовного и психологи­ческого порядка, связанные с народными обычаями. Жених не мог явиться к родителям избранной и объяс­нить им о своем желании вступить в брак с их дочерью. Это было бы с его стороны бестактно, пренебрежением к обычаям старины, подобные поступки осуждались об­щественным мнением. Поэтому жених вынужден был пользоваться услугами кого-нибудь из ближайших род­ственников или друзей. Что касается девушки, то она не была безропотной в отношении выбора себе друга жизни и, как правило, выходила замуж по любви с со­гласия матери. Но в этом выборе она не всегда была свободна. Особенно девушка. Зачастую вопрос, за кого выйти, решали ее родители, причем нередко в выборе жениха для своей дочери они руководствовались преж­де всего экономическими интересами: чтобы жених имел хороший дом, богатое состояние. При этом, конечно, учитывались личные достоинства молодого человека, его происхождение и авторитет рода, фамилии. В пере­говорах сторон родственников жениха и невесты глав­ным вопросом был размер выкупа (калыма). Хотя и не существовало строго установленного размера калыма, он составлял во всех случаях довольно внушительную сумму. По достижении согласия сторон родители дого­варивались о сроках свадьбы. С этого времени девушка уже считалась невестой, а парень женихом. В их жизни и поведении происходили существенные изменения. Де­вушка теперь, сделавшись невестой, должна была вести иной образ жизни. Если прежде она в сопровождении своих подруг посещала танцы и другие общественные развлечения, то теперь она должна была распрощаться с этой «вольностью» и посещать только такие компании и мероприятия, где наверняка никого не встретит из родственников жениха. Этот обычай назывался «нымахшын», что значит прятаться или скрываться от глаз старших родственников жениха. Отголоски этого пере­житка прошлого мерцают еще в сознании кое-кого и в наши дни.Жених редко встречался и то втайне от всех со своей невестой через подруг или ее младших сестер, если та­ковые были. Как бы не скрывали эти встречи, мать де­вушки всегда была в курсе дел, но держала их в тайне. Интервал между помолвкой и днем свадьбы порой длил­ся годами, если жених не в состоянии был уплатить калым вовремя. Но были случаи, когда невесту забирали в «рассрочку», с последующей выплатой калыма. По этой причине не всякий молодой человек мог вступить вовре­мя в брак. Конечно, каждый парень, прежде чем заго­ворить о женитьбе, заранее готовился к этому, собирал деньги, зачастую выезжая на заработки даже за преде­лы своей страны — в США, Канаду, Китай и другие государства. Но «сделать деньги» удавалось не всегда.Калым был тяжелым бременем для горцев Кавказа, разрушительно действовал на их хозяйство, серьезно тормозил в числе других причин рост народонаселения, о чем свидетельствует неуклонное сокращение чис­ленности населения в дореволюционной Осетии. Поэто­му не случайно, что с первых же дней установления советской власти в Осетии была организована работа по преодолению этого пережитка старины. В этом деле важную роль сыграла молодежь. Она оказалась инициа­тором организации работы по преодолению этого пере­житка прошлого, в результате чего уже в 20-е годы был положен конец калыму в том виде, в каком он сущест­вовал до этого. И от этого не пострадали ни супруже­ская жизнь, ни их родительские отношения.Казалось бы, что с этим пережитком давно покончено. И в принципе это так и есть. Однако остатки его в скры­той форме, под различными благовидными предлогами продолжают существовать. Вот два примера противопо­ложного характера. Глава семьи X., выдавая дочь за­муж, при окончательных переговорах со сватами сказал им, чтобы в семье жениха не было никаких разговоров о подарках, о денежном взносе и других расходах, что они касаются только нас — родителей невесты. Однако сваты все-таки попытались ради приличия оставить ка­кую-то сумму в виде залога, после чего отец невесты категорически сказал, чтобы они не оскорбляли и не унижали его семью. Смущенные таким неожиданным ответом сваты удалились.Но, к сожалению, таких примеров не так много. Рас­ходы со стороны жениха в виде денежных взносов или натурой есть скрытая форма выкупа, что оскорбительно для семьи, особенно для самой невесты. Тем не менее не все пока отказываются от позорной торговли, о чем свидетельствует другой пример. Родители девушки С. поставили перед сватами довольно жесткие условия, они потребовали 1000 руб. наличными (до подорожа­ния), трехгодовалого бычка, мешок муки, три пары ту­фель, две пары сапожек, пять отрезов на платья и 60 литров араки. Это уже даже не скрытая форма, а от­крытый выкуп— калым. Такие факты встречаются, к со­жалению, очень часто. И под каким бы предлогом и ка­кой бы формы ни делались подобные взносы и подарки, от них отдает глубокой стариной. В основе их лежит не любовь, а корысть, расчет, голый чистоган.В борьбе за преодоление этого пережитка прошлого важная роль принадлежит молодежи и в первую очередь девушкам. Оки могут постоять за свои права, граждан­ские и нравственные достоинства, поднять свой голос протеста против каких бы то ни было рецидивов купли-продажи невесты, занимать более активную позицию в защите своих гражданских прав и в решении своей судьбы. Взаимоотношения молодых, вступающих в брак, дол­жны быть нравственно чистыми, пронизаны чувствами любви друг к другу. В подготовке к свадьбе и в самой свадьбе столько тонкостей, деталей, поворотов, неписа­ных правил, что диву даешься их многообразию, богат­ству духовной культуры этого маленького, в прошлом обездоленного народа, его таланту, фантазии и изобре­тательности. Все это ритуальное многообразие, неписа­ные правила создавались веками, хранились в памяти народа и передавались из поколения в поколение. Устой­чивый характер их обуславливался устойчивостью и од­нообразием самих жизненных условий народа.Горцы — народ гордый, над ним всегда витал дух свободы и независимости. Но вместе с тем в их духов­ной жизни много противоречивого, несуразного, жизнен­ный дуализм пронизывал все сферы деятельности наро­да. Рядом с положительным спокойно соседствовало отрицательное, с нравственным — антинравственное. Так и в свадебных обрядах. Испокон веку женщина в Осетии пользовалась большим уважением и почетом, но в то же время молодая женщина, выходя замуж, превращалась в предмет купли и продажи, что, конечно, не согласует­ся с уважительным отношением к ней. Каждая ритуаль­ная деталь выполняла какую-то служебную функцию, была выражением доброго пожелания и счастливой жизни молодоженов. Так, в старину у осетин существо­вал такой обычай. По приходу невесты в дом родителей жениха шафер брал молодую за руку, а в другой руке держал чащу, наполненную смесью меда и масла, и в сопровождении девушек вел ее к домашнему очагу, где их ожидала мать жениха. Невеста и свекровь пооче­редно брали немного этого лакомства на палец и уго­щали им друг друга. Процедура, может, не из самых приятных, но она символизировала совместную слад­кую как мед жизнь свекрови и невестки.Общий настрой народного сознания был таков, что развод супругов считался явлением безнравственным, и вследствие этого он был редким явлением в жизни горцев. Скорее всего такое отношение к разводу было направлено на укрепление семейных устоев, высоко це­нимых в народе. К, тому же отношение к разведенной было не всегда доброжелательное. Поэтому она, естест­венно, испытывала серьезные трудности в попытках устроить свою семейную жизнь заново. Почему-то она всегда считалась виновной в разводе семьи, если даже этого не было.Такое нигилистическое отношение нашло свое отра­жение в одной из народных песен, где поется: «Уагъд уоса хаман фаууй, е ма мардма цаман фаццауй — али бони мард а хадзари ку фаууй» (Зачем женатому на разведенной ходить на похороны, когда у него в доме каждый день траур). Видимо, автор этих строк не по­дозревал, какое ужасное оскорбление наносил женщине. Какие только ритуальные мелочи не приходилось исполнять девушке выходя замуж. У осетин с древней­ших времен существовал обряд, согласно которому невеста, уходя из дома родителей, должна была совершить в сопровождении девушек и шафера три круга вокруг домашнего очага и прикоснуться к надочажной цепи. То же самое повторялось и в доме родителей жениха.Д. Шанаев, хорошо знавший осетинские свадебные обряды, приводит пример, как в свое время тагаурцы решили сократить этот многосложный обряд как пере­житок патриархальности. В это время (1860 г.) выхо­дила замуж дочь генерала Кундухова, и она, «желая получить благословение от домашнего очага, хотела сделать три оборота вокруг него, отец, зашедший впе­ред, преградил дорогу дочери. Потом, обратившись к шаферу, сказал: «пусть она прикоснется только к цепи и больше ничего»1. С того времени обряд этот больше не соблюдается. Что же, не плохой пример перехода от разговора к действию. Одним из послесвадебных обрядов является «уайсадын», который заключается в том, что невестке счита­лось неприличным разговаривать в присутствии стар­ших членов семьи и их ближайших родственников. Она могла позволить себе отвечать на вопросы этих людей только кивком головы или другими знаками. Это продолжалось до тех пор, пока со стороны того, с кем она стеснялась разговаривать, не последуют неко­торые формальности. Обычно покупали конфеты и в присутствии кого-нибудь из близких преподносили их невестке, а та, в свою очередь, должна была с этого момента «легализоваться», т. е. начать разговаривать с тем, кто в знак этого поднес гостинец.Опрос, проведенный путем интервью, показал, что этот обычай и в наше время поддерживается значитель­ной частью людей как среди женщин, так и среди муж­чин старшего и даже среднего возраста. Они считают, что в этом обряде нет ничего плохого, предосудительно­го.Но подавляющее большинство опрошенных считает этот обычай изжившим себя хотя бы потому, что в со­временном быту он создает множество неудобств, не говоря уже о другом.По старинным осетинским традициям невестка про­водила много бессонных ночей в ожидании мужа, его братьев, свекра, независимо от того, по каким причинам они отсутствовали, и еще она была обязана снимать с них обувь, мыть им ноги.В первые два-три дня после прихода в дом мужа она должна была стоять в углу комнаты с закрытым шалью лицом. Кроме того, первое время позже всех дол­жна была ложиться спать, раньше всех вставать, до рассвета подмести свой двор и часть прилегающей ули­цы. Причем это было для нее делом чести, престижа и делалось это играючи с подругами, и в этом ничего плохого не усматривалось. Неизменным компонентом сва­дебных обрядов были подарки. В них входили прежде всего свадебные наряды невесты, их приготовлению придавалось важное значение, и мастера этого дела прилагали немало усилий, чтобы свадебное платье вы­глядело как можно наряднее. Дальше шли подарки свекру, свекрови, их детям, близким родственникам. К подаркам прибавлялись и предметы первой необходи­мости в семейной жизни: стенное зеркало, небольшой медный таз, рукомойник. Все это укладывалось в боль­шой сундук, отправлялось вместе с невестой в ее но­вый дом и раздавалось в торжественной обстановке.Подарки были скромными, без излишеств, преподно­сились ограниченному числу людей. Такое практикова­лось почти среди всех горцев Северного Кавказа. И кажется, что в этом нет ничего плохого. Этот обычай сохраняется и в наши дни, но проявляется он в доволь­но уродливой форме, с многочисленными ненужными прибавлениями. Стал обязательным, хотя порой да­же бессмысленным. Конечно, ничего нет плохого в том, что близкие делают подарки невесте, жениху по свое­му усмотрению и возможностям. Но последнее время подарок или его стоимость в деньгах вынуждены пре­подносить и совершенно посторонние люди, оказавшие­ся на свадьбе. Причем многие делают это для того, что­бы не выглядеть хуже других, а не от души. Таким об­разом, обычай превращается в свою противоположность и начинает работать в обратном направлении. А между тем те, которые принимают подарки, в своем подавляю­щем большинстве не нуждаются в них. Подарки несут всевозможные, начиная от мелочей и кончая крупными. Самым неприятным во всем этом является то, что вок­руг них иногда возникает ажиотаж, разгораются стра­сти, возникают обиды: почему меня обошли, а другого нет, почему такой дешевый подарок и т. д. Случается и так, что подарок (отрез на платье, рубашку, платок и т. п.) не понравился, тогда его откладывают тоже для подарка и при случае дарят. Такой подарок может ходить «по кругу» без конца. Эта мелочная возня вок­руг подарков в нравственном отношении оставляет не­приятный осадок.Отношение к этим подаркам в народе резко отрицате­льное, тем не менее они по инерции, присущей обыден­ному сознанию, продолжают бытовать у значительной ча­сти населения.В последнее время стало модой приглашение па свадьбу большого количества людей и устройство пыш­ных угощений. Устроителей свадеб захватывает какой-то нездоровый дух соревнования по поводу того, кто позовет больше людей, а стало быть кто больше соберет подарков и денег. Подобные явления могут рождаться на поч­ве забвения традиционных норм, выработанных житей­ским опытом наших предков.Выборочный опрос общественного мнения, проведен­ный еще до повышения цен, показал, что действительно свадьба в последнее время стала слишком громоздкой и дорогостоящей во всех отношениях. Многим не под силу справлять такие свадьбы, особенно сейчас, когда респуб­лика, как вся Россия, оказалась в состоянии глубочайше­го экономического кризиса, когда подавляющее большин­ство населения оказалось за чертой бедности.Свадебные подарки были и, видимо, будут всегда, но речь идет о том, чтобы они преподносились чистыми ру­ками, в рамках приличия, требований морали и положи­тельных традиционных установлений осетинского народа. Несмотря на все трудности, которые переживает народ, сегодня надо оставаться верным нашим традиционным представлениям и не терять веру в лучшее будущее,* * *Интересно отметить, что горцы не знали никакой регистрации брака, и нельзя сказать, что от этого брач­ные узы были слабее. Горцы просто были верными данному слову. Авторитетным свидетелем важного акта в жизни молодых — вступления в брак становился народ своим участием на свадебных торжествах: Самым трудным для молодых мужчин, прибывших за невестой, друзей и гостей жениха з свадебных проце­дурах были нескончаемые заздравные тосты и поднесе­ния бокалов под различными предлогами. Хозяин дома старался принять гостей самым лучшим образом. Это дело престижа. Приему гостей предшествовала длитель­ная подготовка всего необходимого, и особенно много заготавливали араки и пива. Существовал такой шуточ­ный ритуал. Приехавшим за невестой преграждают вы­ход со двора близкие к дому молодые люди, требуя «вы­купа». И пока не будет удовлетворено их требование, невесту не выпустят. «Выкуп» обычно состоит из неболь­шой суммы денег или трех пирогов с курицей и, конеч­но, бокала спиртного. Использование этой процедуры, т. е. организацию «выкупа», обычно возлагали на само­го младшего из гостей. И только после этого гости получали разрешение увести невесту. Есть и второй вариант этого обычая. Эти же моло­дые прячут самую красивую девушку из числа приехав­ших за невестой и держат ее «в плену» до тех пор, пока не получат тот же самый «выкуп», что и в первом вари­анте. Отношение к этому обычаю в наше время разное.Значительная часть старшего поколения относится к не­му резко отрицательно. Что же касается девушек р парней, то они в нем ничего не находят плохого, считая, что обряд интересен, он шуточный, украшает свадьбу, придает ей дополнительные красочные оттенки. Моло­дежь руководствуется не столько приверженностью к старине, сколько желанием, чтобы свадьба была как можно интереснее и разнообразнее. Обычаи в этом на­правлении пока работает неплохо. Но здесь упускается из виду очень важный момент, а именно, что этот выкуп и другие ему подобные, скажем, выкуп бокала зятя, бо­кала домашних (женщин), каких в осетинском свадеб­ном церемониале слишком много, является в какой-то мере отголоском калыма и придает свадьбе оттенок расчета. В доме жениха за свадебный стол садились не все, а только люд;; среднего и старшего возраста. Остальные веселились, пели песни под аккомпанемент гар­мошки. Все это выглядело интересно, красочно.В многочисленных свадебных обрядах многое безна­дежно устарело. Не все, что выработано нашими предками, приемлемо для современных условий жизни. Но мы не вправе попрекать их за это, напротив, беско­нечно должны быть благодарны. Они работали и созда­вали в иных условиях и но своему разумению, как могли, на уровне обыденного сознания. А создавали они все, что было необходимо для удовлетворения их огра­ниченных жизненных потребностей, соответствовало уровню их интеллектуального развития. При поверхно­стном знакомстве может показаться, что в свадебных обрядах осетин много примитивного, архаичного, а на самом деле они пронизаны духом любви к жизни, людям труда, связаны с их историческими судьбами, радостями и огорчениями. В них отражена многовековая история народа, в них много изобретательности, находчивости, выдумки.Что касается современной осетинской свадьбы, то она пока организуется в основном но канонам тради­ционных представлений. И в этом ничего нет плохого. Но дело в том, что при этом не всегда учитываются те гро­мадные перемены, которые произошли в жизни народа, в том числе и в семейных отношениях, вызвавших соответствующие изменения в наших обычаях. Традиции и обычаи, хотя содержат в себе много консервативного, не находятся в состоянии неизменности, а развиваются и изменяются в соответствии с тем новым, что вносит жизненная практика. А жизненная практика такова, что люди женятся, выходят замуж, как и в прошлом. А стало быть справляются и будут справляться и свадьбы. И старое здесь может служить основой развития нового. Но возникает новый вопрос: как отличить уста­ревшее, консервативное в традиционном от того, что в нем имеется непреходящее, каковы критерии приемле­мости или неприемлемости традиционного, т. е. что сле­дует сохранить и совершенствовать и от чего следует от­казаться.Дело в том, что жизнь, особенно современная, дина­мична, быстротечна, всегда рождает что-то новое, иду­щее на смену старому, и надо уметь помочь ему ут­вердиться в жизни. Замена традиционного чем-то новым — это вопрос очень сложный, и надо быть осмотритель­ным. Ибо в жизни бывает, когда новое, отвергающее старое полностью, само оказывается хуже отвергаемого. Например: осетинский традиционный свадебный стол. Здесь были довольно строгие порядки и ограничения в отношении выпивки. Молодежь вообще не прикасалась, как правило, к алкогольным напиткам. Была запреще­но обычаем. Среди взрослых мужчин была определен­ная сдержанность без заздравных тостов и невольничания. За современным свадебным столом эти положитель­ные моменты преданы забвению. Часть молодежи, не соблюдая никаких ограничений, злоупотребляет спирт­ным, отрицательные последствия которого хорошо известны.Украшением традиционной осетинской свадьбы билли массовые танцы «Симд». «Чепена» и др. Теперь они отхо­дят в область предания, о них редко вспоминают. Вместо них — скучное многочасовое утомительное застолье. И вообще следует сказать, что осетинский праздничный стол, в том числе и свадебный, стал очень длительным и утомительным. Нескончаемые тосты по поводу и без повода, без всякой логики, а иногда и смысла тянутся в течение долгих часов, соревнуясь на выдержку. И не­редко дело заканчивается скандалами. Это и есть тот самый случай, когда новое само оказывается хуже ста­рого, отвергнутого. Существует искаженное представ­ление об общественном мнении по отношению к прош лому культурному наследию. Видимость выдается за сущность, т. е. мнение меньшинства — за общественное.Чтобы общественное мнение действовало в позитив­ном направлении, оно должно быть подготовлено и на­правлено к восприятию новых начинаний. Почему, напри­мер, не привилась в свое время идея комсомольской свадьбы, потому что не приняло ее общественное мне­ние. Организаторы ее посчитали достаточным указания сверху и придали ей официальный характер. Появились какие-то организаторы, «специалисты» по внедрению новых обрядов по своему усмотрению, в отрыве от тра­диционного, и, как можно было ожидать, в итоге идея умерла, не успев сделать и первых шагов. И вообще свадьба не может быть «молодежной» или не «много­людной». Она была, есть и должна быть смешанной, т. е. нельзя устанавливать никаких возрастных ограничений для участников свадьбы. В нынешних условиях, когда изменились условия жизни, культура труда, стала более интенсивной подвижность населения, миграционные процессы приводят к росту числа городского населения, соответственно уменьшению числа сельского населения и множеству других изменений, которые делают излиш­ними многие атрибуты свадебных обрядов, ранее считав­шихся незыблемыми. Теперь они исчезают из жизненного обихода. Например, в наше время стало чистой форма­льностью посылать сватов в дом родителей невесты. Вопросы женитьбы или замужества теперь решаются самими молодыми, посылка же сватов приобрела чисто формальный характер, как формальное подтверждение их решения, как дань старине: соблюсти этикет. Однако все еще во многих случаях согласие родителей на заму­жество дочери связано со скрытой формой выкупа—внесением определенной суммы родителями жениха.Некоторые авторы восторгаются демократизмом осе­тинской традиционной свадьбы, и эта точка зрения на­ходит поддержку среди людей, склонных к идеализации отживших традиционных установлений. Непонятно толь­ко, в чем усматривается ее демократизм. Может, в том, что жених не имел права выбирать себе девушку в же­ны, за него это делали родители, пли в том, что роди­тели его годами не в состоянии были уплатить выкуп?Действительно, осетинская свадьба внешне выглядит демократичной, даже красочной, но это только форма, за которой скрывается старина. И если бы окончательно очиститься от всего этого устаревшего — неволить парня или девушку в выборе спутника жизни, брать калым за невесту, в какой бы скрытой форме он не был и прочее, и обрести новое содержание, то она действительно за­служит уважение и одобрение. Современная свадьба в самом деле должна быть по настоящему демократич­ной, свободной не только от устаревшего, но от мнимо нового, наносного.Источники:1. Д. Шанаев. Сборник сведений о кавказских горцах. Вы­пуск IV, 1870, с. 25.Х.К. Цаллаев "Традиции и обычаи осетин", г.Владикавказ «Ир» 1993г.при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/12/12/obychajj-gostepriimstva-istorija-i.html По истории и этнографии горцев Кавказа существует обширная литература, написанная русскими и иностранными путешественниками в 18—19 вв. Многие из них писали о жизни и быте горских народов с большой любовью и теплотой, и горцы всегда будут им благодарны за то, что они оставили ценные сведения по их истории и этнографии, что они своими трудами, личными контактами с ними содействовали их сближению с русским народом и его культурными начинаниями, объективно способствуя развитию их национального самосознания. Традиции и обычаи осетин 00mN1ck Wed, 12 Dec 2007 03:55:57 +0300 По истории и этнографии горцев Кавказа существует обширная литература, написанная русскими и иностранными путешественниками в 18—19 вв. Многие из них писали о жизни и быте горских народов с большой любовью и теплотой, и горцы всегда будут им благодарны за то, что они оставили ценные сведения по их истории и этнографии, что они своими трудами, личными контактами с ними содействовали их сближению с русским народом и его культурными начинаниями, объективно способствуя развитию их национального самосознания.В указанной литературе много внимания уделяется описанию традиций и обычаев горцев, в частности обычаю гостеприимства. Например, подполковник русской армии Штедер, совершивший путешествие по Осетии в 1781 году, подробно списывая этот обычай, указывал, что «они (осетины— X. Ц.) щедры, делят свое пропитание между нуждающимися, услужливы, не отказывают просящему другу. Гостя они принимают со следующими словами: «мой дом—твой дом»; «я и все мое — твое». С тем, кто находится под их защитой, они обращаются как с родственниками... многочисленные русские перебежчики (имеются в виду перебежчики из русской армии — X. Ц.)... жили свободно среди осетин и находили себе, не работая, пропитание»1. Народ всегда отдавал предпочтение свободе, чем «деспоту служить», и того же желал тем перебежчикам из русской армии, которые попадали к ним. Когда же русские власти забирали этих перебежчиков, живших среди осетин вольной жизнью, то последние заступались за них. «Мне,— пишет Штедер,— предлагали за свободу этих людей подарки, а женщины преследовали меня из Алагира на далекое расстояние с умоляющими слезами, прося за двух гренадеров из Томска, которых я ночью похитил у них»2.Но наряду с такой лестной характеристикой горцев Кавказа автор пишет о них же совершенно противоположное. Он высказывает такие суждения, которые по существу сводят на нет значение всего того, что было сказано им лестного. По мнению Штедера, горские племена Кавказа «хорошие от природы люди, но с воровскими, разбойничьими и прочими наклонностями». Следует сказать, что такое мнение разделяли и некоторые другие не во всем объективные «исследователи» истории и этнографии народностей Кавказа. Не вникая глубоко в думы и чаяния народа, они мыслили о них предвзято, на одинаковый манер, даже те, которые давали им самые восторженные характеристики во всем остальном. Не могли они удержаться от соблазна сказать в адрес горцев, что они «разбойники», «грабители», «люди со злыми глазами» и пр. Эти слова, когда-то и кем-то пущенные в оборот, повторялись, как клеймо, как нечто само собой разумеющееся, как врожденное свойство аборигенов Кавказа. Подобное мнение распространялось не только через печать, но и с помощью межличностной информации, что способствовало созданию ложного представления об истории и этнографии народностей, их быте и культуре. Такие эпитеты, как «разбойники», «грабители», «люди с дикими нравами» и пр., неизменно повторялись и в печати и устно. Разумеется, такое высокомерное, предвзятое отношение не могло навести исследователей на путь поисков истины, на путь объективного анализа подлинной истории народа. Напротив, оно мешало проникнуться глубоко в духовный мир, в чаяния народные, понять его нужды, думы и переживания. «Насколько редки случаи воровства, т. е. взлом внутри собственной семьи, святость которой чтит даже враг, настолько часты набеги и грабежи на дорогах»3.Однако следует сказать, что по тогдашним понятиям осетин подобные набеги, во-первых, не считались грабежом, преступлением. Напротив, они рассматривались как поступки, достойные людей, сильных духом, смелых и отважных, как своеобразное удальство, и люди, совершавшие их, пользовались уважением окружающих. Во-вторых, набеги и грабежи совершались отдельными лицами и очень редко. Поэтому вряд ли было оправданным делать какие-то обобщения о горцах Кавказа и на основании единичных случаев наклеивать на эти маленькие свободолюбивые народы ярлыки «грабителей», «разбойников». Как правило, воровство среди них не имело распространения, было редчайшим явлением и строго осуждалось общественным мнением, имевшим силу закона, коим каждый горец дорожил больше всего. Человек, уличенный в воровстве, терял к себе уважение со стороны соплеменников. Свидетельством того, что воровство как антисоциальное явление не имело распространения, может служить тот факт, что люди не знали о существовании замка до второй половины 19 века, не запирали ничего и никто ничего не воровал. А отдельные случаи воровства действительно имели место в их жизни, вызывались социальными условиями. У бедного горца нет земли, семью нечем кормить, с него требуют уплаты всевозможных налогов, но платить-то было нечем, вот он и шел на воровство. Что касается жестокости горских народов, то она не была врожденным их свойством, и люди в самом деле не были такими, какими они представлены отдельными авторами в этнографической литературе. Напротив, они всегда были свободолюбивыми, гордыми и высоко ценили благородство, гуманизм, уважение к человеческой личности, но и жестокость не чужда была им, только проявлялась она по отношению к эксплуататорам, к тем, кто всячески пытался унижать их человеческое достоинство. Но разве менее жестокими были такие «изобретения» западной цивилизации, как гильотина, эшафот? Или открытый грабеж — бесчеловечная эксплуатация рабочих и крестьян, грабежи банков. Ни в какое сравнение с ними не идут отдельные набеги горцев на путников, у которых даже порой нечего было грабить.Людские пороки распределяются не по национальным признакам, а порождаются определенными социальными условиями. Ценные сведения о гостеприимстве у горцев Кавказа и, в частности осетин, оставил также немецкий ученый — лингвист-ориенталист Клапрот. С сердечностью и теплотой описывает он осетинское гостеприимство. «Осетины, —писал он, —имеют подобно другим народам Кавказа очень большое уважение к законам гостеприимства (кунак), почти нет примеров его нарушения. Редко случается, чтобы тот, кто пользовался у них гостеприимством, был обижен или ограблен... Когда чужёстранец попадает в осетинское селение, то он может быть уверен, что пока он находится там, его будут охранять наилучшим образом; ему дадут пить и есть, сколько ему нужно, и будут обращаться с ним как с родственником»4.Многократно повторяя эти мысли, Клапрот в то же время не указывает ни одного случая, чтобы на протяжении всего его путешествия по Северной и Южной Осетии кто-либо его обидел. Напротив, он пишет об осетинах в восторженных топах, относится к ним с любовью, подчеркивая, что везде и всюду оказывали ему сердечный прием и все положенные по этикету гостеприимства почести. Однако парадокс в том, что выводы, к которым приходит он, никак не согласуются со всем до сего сказанным. Более того, Клапрот взял на себя функции советника, «как покорить Осетию», функцию, не относящуюся к области лингвистики.«Осетин,— писал он,— было бы очень легко держать в руках: для того чтобы покорить их страну, достаточно было бы направить всего пару егерских полков, несколько трех дюймовых пушек и небольших мортир. Если иметь при себе пушки и мортиры, то можно всюду проложить себе дорогу и прогнать их из всех ущелий. Для таких походов лучшими месяцами являются август, сентябрь и октябрь, так как в это время имеется много хлеба и сена, которые частью можно использовать, а частью сжечь. Благодаря этому можно принудить осетин ко всему, что угодно, поскольку они страшатся голодовки...»5. Сказано предельно ясно, но не это ли бесчеловечная жестокость: прогнать горцев, влачивших и без того жалкое существование, из их бесплодных ущелий.Здесь Клапрот попал под влияние политики «разделяй и властвуй». Вряд ли он мог рассчитывать на такой сердечный и теплый прием, который был оказан ему и который так хорошо и образно описан им же, если бы доверчивые осетины знали, что он потом будет разговаривать с ними языком пушек. Клапрот глубоко заблуждался, рассчитывая покорить осетин «силой пары полков и нескольких пушек».Однако сказанное не снижает ценности сведений, содержащихся в трудах Клапрота о различных сторонах жизни горцев Кавказа.Наиболее подробное описание обычаев гостеприимства встречается у К. Коха, уделившего значительно больше внимания описанию этого обычая. «У осетин,— писал он,— в значительной степени развито чувство гостеприимства, человек, принятый в семью, рассматривается этой последней как ее член и, как таковой, попадает под ее защиту до тех пор, пока он остается достойным этой защиты»6. Среди горцев Кавказа бытовало мнение как неписаный закон, что принять гостя это дело чести и достоинства, и его придерживались строго и неукоснительно. «Осетин,— писал Кох,— скорее проведет много времени в страшной нужде, чем будет упрекать себя в том, что плохо угостил своего гостя»7. О6 этом же свидетельствует известный русский ученый В.С. Миллер. «Гостеприимство,— писал он,— составляет до сих пор выдающуюся черту осетин; с большой искренностью и радушием оно соблюдается в местах, меньше тронутых европейской культурой»8.* * *Гостеприимство - специфическое человеческое, нравственное установление, чувство, бытующее у всех народов с древнейших времен в различных формах проявления и в разной степени развитости, в зависимости от экономического уклада жизни людей. В Аравии, например, издавна существует обычай держать на возвышенных местах огни для указания путникам дороги. Это своеобразное проявление чувства гостеприимства, поэтому огни эти называются огнями гостеприимства. И вообще гостеприимство — явление глобальное, интернациональное, оно присуще всем народам, но у одних оно проявляется в более ярко выраженной форме, у других —менее. Как социальное явление, оно работает в сфере установления контактов, взаимопонимания между людьми, причем предельно широк диапазон его действия, начиная с обыденной жизни и кончая межгосударственными общениями.Итак, в истории горцев Кавказа, как и многих других народов мира, гостеприимство считалось и считается поныне важным нравственным установлением. Возникновение и функционирование этого обычая обусловлены определенными социально-экономическими условиями, потребностями общения и контактов.Замкнутый образ жизни, отсутствие регулярных связей с внешним миром, одни и те же постоянно повторяющиеся виды деятельности, общение с одними и теми же людьми при отсутствии каких-либо правовых норм у горцев Кавказа вызывали к жизни такие нормы и правила поведения, которые были призваны регулировать взаимоотношения друг с другом, иноплеменниками, обществом.Этими же жизненными условиями был вызван обычаи гостеприимства. Оно содержало в себе высокое нравственное достоинство, отвечало духовным потребностям людей.Горцы - народ гордый, уважение среди них «приобреталось отнюдь не показным или постоянным богатством; устройство празднеств многолюдных, ежечасная готовность к гостеприимству, безудержная и безграничная щедрость, храбрость в бою и красноречие — вот что возвышало людей, все богатство которых заключалось в прекрасном оружии и добрых конях»9. Горцы жили в неимоверно трудных экономических условиях в бесплодных горных ущельях Главного Кавказского хребта, с трудом сводили концы с концами. И даже при этих условиях неукоснительно соблюдали обычай гостеприимства, унаследованный ими от далеких предков, рассматривая его как закон, нарушение коего кем бы то ни было строго осуждалось общественным мнением. Обычай характеризуется высокой гуманностью и человечностью, содержит в себе элементы общечеловеческих, нравственных установлений, что обуславливает его долговечность. Кто бы ни был — чужестранец ли, представитель своей или другой этнической группы, знакомый или незнакомый — все равно отношение к нему было искреннее и доброжелательное, без фальши, так как гостеприимство рассматривалось как высшая добродетель. Народности Кавказа, как бы ни находились в стороне от магистральной линии истории, как-то общались с внешним миром доступными им средствами. Кавказ и его обитатели всегда привлекали к себе внимание многих ученых. К их жизни, культуре, истории и этнографии проявляли интерес не только русские, но и западноевропейские ученые и путешественники. На Кавказ приезжало много разного люда: ученые, просто путешественники, многих из которых больше интересовала экзотика края, нежели быт, думы и чаяния народа. Тем не менее они, естественно, становились гостями, и им, как таковым, горцы оказывали положенные по этикету гостеприимства прием и почести. Суровые природные условия также в какой-то мере содействовали возникновению, развитию у людей чувства гостеприимства. Горцы в прежние времена жили в ущельях Главного Кавказского хребта, в местах труднодоступных, где в условиях бездорожья и отсутствия необходимого транспорта для преодолёния даже небольшого расстояния требовалось много времени и труда. Кроме того, и передвигаться при таких условиях не всегда было безопасно для жизни. Обычай гостеприимства обеспечивал не только приют, но и безопасность путника.. При этом горцы всегда были склонны больше видеть в людях, откуда бы те не были, доброе, нежели негативное. Этим, собственно, объясняется их искренность и добродушие при приеме гостей.Вот что писал К. Хетагуров в связи с этим: «Гость — божий гость»,— говорят осетины. И действительно, при наших путях сообщения и повсеместного разбоя попасть из одного ущелья в другое — равносильно явлению с небес.Когда вы идете по аулу, сидящий встает при вашем приближении, говорящий замолкает, занятый работой бросает ее, чтобы приветствовать вас, точно старого знакомого»10.Важной чертой этого обычая является то, что в нем никогда не усматривалась корысть, все услуги, оказываемые гостю, делались без фальши, с открытой душой. Душевная чистота и доверчивость, доходящая иногда до наивности, были выдающейся чертой нравственного принципа осетин. Но если они теряли веру в добропорядочность человека, трудно было потом добиться их расположения. Горцам, жившим своей духовной жизнью, ничто человеческое не было чуждо. Высоко они ценили свободу и независимость, честь и человеческое достоинство, храбрость и отвагу, верность данному слову, взаимопомощь и в радости и в горе. Даже самый бедный Никогда не терял чувство человеческой гордости. Гость у горцев всегда считался почетным человеком, и никто не смел обижать его, так как это считалось оскорблением не только гостя, но, в первую очередь хозяина дома.Более того, в народном сознании бытовало твердое убеждение как неписаный закон, что гость является гостем не только хозяина, у которого остановился, но всего аула.Почти во всех домах отводилась специальная комната—уазагдон (кунацкая) для гостей, она находилась в состоянии постоянной готовности к приему гостей. Постелью, предназначенной для кунацкой, никто из домашних не должен был пользоваться.Замечательная черта обычая гостеприимства, как нравственного установления, в том, что воплощает в себе гуманизм, уважение человеческой личности и тем самым способствует установлению контактов, дружественных связей между людьми и народами. Важной особенностью обычая является то, что гость, хотя и символически, считается гостем всего аула, находится полностью на обеспечении хозяина, который по своим скромным возможностям делает все так, чтобы гостю было хорошо.Оказывая всяческие почести гостю, положенные по обычаю, хозяин вполне сознавал, что этим самым выполняет свой моральный долг, имеющий для него, конечно, престижное значение, сознавал и то, что; этим самым поддерживает честь и достоинство своего народа (племени). Даже самый бедный, еле сводивший концы с концами, часто даже отказывая себе и семье в самом необходимом, исходил из высоких нравственных соображений, считая, что не принять гостя, как положено по обычаю, значит не выполнить моральный долг, потерять честь и уважение. В основе всего этого лежало понимание того, что материальные расходы, содержание гостя с трудом как-то восполнимы, а потеря чести и достоинства в глазах людей никем и ничем не восполнима. Честь не продается и не покупается — такова народная мудрость.Обычай гостеприимства, как все на свете, подвержен изменениям. И по мере развития общества, установления связей с внешним миром и особенно с развитием капиталистических отношений, несущих с собой новые порядки, новый образ жизни, основанных на угнетении и эксплуатации человека человеком, он подвергся заметным изменениям, его соблюдение местами становилось менее строгим и обязательным. Частнособственническое предпринимательство, которое стало развиваться в Осетии, особенно во второй половине 19 века, оказывало определенное влияние на все веками установившиеся архаические устои, отношения и понятия, в том числе и на гостеприимство. Однако это не коснулось основы, самого существа последнего, поскольку оно охватывает своим действием такие нравственные стороны, такие людские отношения, которые были и будут всегда. Это как закон социальной жизни. Все социальные явления, уходящие своими корнями в глубь народной жизни, служат народу, живут вместе с народом, т. е. имеют непреходящее значение, несмотря на всякие зигзаги истории. Обычай гостеприимства в основе своей сохраняется, передаваясь из поколения в поколение, поскольку люди всегда во всех формах общественной организации нуждаются и в такой форме общения. Доказательством этого является сама жизненная практика людей, подтверждающая, что обычай этот правился всегда и нравится теперь всем — и тому, кто принимает гостя, и тому, кого принимают. Более того, можно сказать, что он настолько прочно вошел в быт людской и стал настолько привычным, что в их сознании он ассоциируется как нечто должное, как обязательный элемент нравственного поведения.Глубокие социально-экономические преобразования в городе и деревне, развитие новейших систем индустрии, транспорта, коммуникаций, быстрого культурного обслуживания, распространение городского образа жизни, процессы урбанизации привели к изменению форм общения. При наличии современных транспортных средств и других форм связи стало не обязательным оставаться в гостях, как это бывало в прошлом, и создавать кому-то дополнительные хлопоты и неудобства. Люди теперь предпочитают останавливаться в гостиницах со всеми удобствами. Но, разумеется, от этого обычай нисколько не теряет своего смысла и значения.Однако в ходе развития общества к этому доброму обычаю пристают негативные наросты, покрывая его как бы ржавчиной, в результате чего он начинает терять свой нравственный блеск.В практической жизни нередко приходится наблюдать случаи и факты, когда он подвергается грубейшим искажениям, ведущим к исчезновёнию в нем нравственного колорита.Конечно, каждый волен в своих действиях и поступках и решает по своему разумению приглашать к себе в гости или нет и кого приглашать. В этом, конечно, ничего плохого не усматривается: позвать к себе друзей, товарищей, знакомых, посидеть с ними, обменяться мнениями, отдохнуть, повеселиться. Все это естественная потребность людей. Думается, что временные трудности, переживаемые нашим народом, не заглушат в нем добрые чувства гостеприимства, которые, как и прежде, будут использованы для благородных целей, чтобы не было случаев, когда подобные встречи превращаются в пьяные застолья, а их участники напиваются до потери сознания. По странному недоразумению или недомыслию «знатоки» обычаев считают дурным тоном, если хозяин не довел своих гостей «до полной кондиции», до такого состояния, что они начинают терять человеческий облик. Достоинство и сила человека в таких случаях измеряются количеством выпитого спиртного. При всем этом самым отвратительным является то, что люди идут на сознательное сумасшествие, напиваясь вполне добровольно, и других заставляют буквально силой под различными предлогами, выдуманными пьяной фантазией. Удовольствия от всего этого, разумеется, никакого, а вред очевиден.Это не поддержка, а глумление над хорошими чувствами обычая гостеприимства.Хорошо известно, что подобное явление никогда в прошлом не сопутствовало этому обычаю. Напротив, по правилам гостеприимства считалось недостойным чело века и даже унизительным. Человек, злоупотреблявший спиртными напитками, терял уважение окружавших, вызывал их презрение. Конечно, найдутся люди, особенно среди любителей спиртного, которые могут сказать, что все это частное дело и не нуждается ни в каких наставлениях. Но надо иметь в виду, что мы живем не в вакууме, а в обществе, в коллективе, перед которым ответственны за свои поступки и поведение. Следовательно, личное перерастает в общественное. Следует всегда помнить не только о правах, но и об обязанностях человека перед обществом. Для общества совершенно не безразлично, как ведет себя тот или иной член данного коллектива, какое влияние он оказывает на дела последнего и какое участие принимает в его свершениях.В последние годы всевозможные «встречи» получили значительное распространение, организуются по поводу и без повода: родился ребенок, исполнился ему год, поступил в вуз, окончил его, уходит в армию и т. п., и даже когда человек в нетрезвом состоянии совершил аварию, но отделался сравнительно благополучно — давай зови гостей и благодари всевышнего или судьбу. Причем все это зачастую делается не просто так, скромно, а с размахом, широко, масштабно. Организаторы таких «посиделок» по поводу и без, как правило, преследуют корыстные цели, спекулируя на добром обычае гостеприимства. Организация всевозможных приемов у таких людей стала дифференцироваться по степени важности событий, которым они посвящены, а также заранее определяются примерные размеры расходов на их организацию и доходов от них. Например, расходы семьи на организацию пира по поводу рождения сына в среднем составляют 700—800 руб.11, а доходы в виде денежных взносов гостей и стоимость подарков составляют 800— 1000 руб. Аналогичным образом обстоит дело во всех других пиршествах. В итоге семья во всех случаях оказывается в выигрыше. Но зато довольно накладно получается для тех, кто приходит с дорогими подарками или денежными взносами. А это приходится повторять в течение месяца как минимум два раза.Что особенного, например, в том, что родился сын. Какая необходимость устраивать по этому поводу шумное пиршество, с обязательным приглашением близких и дальних родственников, знакомых и друзей.Или почему по поводу только рождения сына, а не ребенка вообще, не есть ли это дискриминация женской половины общества? Дети рождались и рождаются. И чем больше их будет, тем лучше для семьи и для общества, тем больше радости. Но зачем устраивать шумные застолья, попойки?12.Все мы радуемся рождению ребенка, и не меньше, чем устроители пьяных компаний. Но бескорыстные люди, не рассчитывающие на какие-то сборы, отмечают день рождения в духе традиционных установлений без званых гостей и подарков. Но щедрость, проявляемая при этом, должна быть чистой от души, без примеси расчета, без дорогих подарков. Все это приводит к тому, что люди перестали общаться, так как, чтобы прийти просто в гости, нужно обязательно нести подарок, что не каждый в состоянии сделать, тем более в наше тяжелое время.Интересно в этой связи рассуждение колхозника из села Сунжа Бязрова Г. Д. Он говорит, что при организации пышных пиров одни руководствуются чисто престижными соображениями, в погоне за дешевым авторитетом, организовать пир как можно лучше, лучше других, а некоторые из материальных соображений, чтобы люди принесли подарки и деньги. В самом деле, нельзя сделать ни шагу без денег, без подарков, будь это поминки, свадьба, день рождения или новоселье. Люди устали от всевозможных «взносов», ничем не оправданные расходы самым серьезным образом сказываются на семейном бюджете. И здесь уместно высказать основной принцип, которым мы должны руководствоваться в борьбе против любителей спекулировать обычаями: борьбу надо вести не против обычаев, а за чистоту их, против наносных новшеств в них.Трудность здесь заключается в том, что теоретически и, пожалуй, внутренне они как бы осуждаются, а на практике получается совершенно иное. Перед людьми встает какой-то психологический барьер, который никак не могут преодолеть. Мешают всесильные слова «неудобно, обидятся» и т. п. Жертвой действия этих и им подобных «магических» слов нередко становятся даже отдельные всеми уважаемые трезвенники. Следует сказать, что «модернистов» не так уж много, тем не менее они в повседневном нашем быту почему-то оказываются в центре внимания людей, в роли задающих тон, при этом самое удивительное в том, что все это делается с молчаливого согласия окружающих. Некому остановить их, сказать: не вносите в нашу жизнь ничего такого, что противоречит принципам добрых народных традиций. А между тем без привлечения общественности нельзя добиться в этом деле положительных результатов. Самым эффективным средством в борьбе против этого наносного в обычаях должно быть общественное мнение. Но и здесь нельзя полагаться на самотек, на его автоматическое действие. Надо организовывать и направлять его по пути осуждения, создания вокруг организаторов пьяных компании и бравирующих своей дешевой щедростью обстановку нетерпимости. Важную роль в этом должны играть средства массовой информации. Они призваны формировать и направлять общественное мнение.Порой приходится наблюдать и такое, когда в хороший народный обычай пытаются внести чуждые его смыслу и духу элементы, одним из которых является использование его далеко не в благородных целях. Отдельные люди руководствуются не соображениями искренности и дружественного расположения к приглашаемым, а подхалимством, унижающим человеческое достоинство, отдавая предпочтение людям, занимающим какое-то руководящее положение в обществе, в расчете на то, чтобы заручиться их поддержкой, услугами, получением каких-то материальных благ в обход закона.Таким образом, любители «щедрых угощений» преследуют весьма определенные корыстные цели, в их поведении нет ничего общего с настоящим гостеприимством.Такое лицемерие несовместимо с традиционными представлениями осетинского народа. Как правило, подобными делами занимаются дельцы, живущие нечестным трудом, которые под прикрытием доброго народного обычая, попирая самые элементарные требования законности, допускают всякие злоупотребления. Для них не существует никаких моральных и правовых норм, кроме как «ты — мне, я — тебе».Все это, разумеется, противоречит традиционным представлениям о гостеприимстве и вообще основным принципам нормальной жизни в обществе.Источники:1. Б. Калоев. Осетины глазами русских и иностранных путешественников, 1976, с. 38.2. Там же.3. Б. Калоев. Осетины глазами русских и иностранных путешественников, 1976, с. 260.4. Б. Калоев. Осетины глазами русских и иностранных путешественников, 1976, с. 158. 5. Там же.6. Б. Калоев. Осетины глазами русских и иностранных путешественников, 1976, с. 260.7. Там же, с. 261.8. Энциклопедический словарь. Ф. А. Бракгауз и А. Эфрон.9. Д. Дюмезиль. Осетинский эпос и мифология. М, 1976, с. 8-9.10. К. Хетагуров в. СС в трех томах, т. II, с. 269.11. Цифры здесь и дальше являются результатом опроса представителей населения 1982 года.12. Тем более в условиях неблагоприятной демографической ситуации в республике, когда рождаемость неуклонно сокращается, а смертность растет.Х.К. Цаллаев "Традиции и обычаи осетин", г.Владикавказ «Ир» 1993г.при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/12/10/ponjatija-tradicija-i-obychajj.html Традиции и обычаи созданы творческим гением народа, близки и дороги ему, веками служили и служат людям. Каждый народ имеет свои исторически сложившиеся традиции и обычаи, разные по уровню и глубине своего идейного содержания в зависимости от исторических судеб народа. К ним люди привыкли, веками почитают их. Традиции и обычаи осетин 00mN1ck Mon, 10 Dec 2007 18:11:28 +0300 Традиции и обычаи созданы творческим гением народа, близки и дороги ему, веками служили и служат людям. Каждый народ имеет свои исторически сложившиеся традиции и обычаи, разные по уровню и глубине своего идейного содержания в зависимости от исторических судеб народа. К ним люди привыкли, веками почитают их. Поэтому нелегко бывает им отрешиться даже от того, что заведомо устарело, потеряло свое значение для новых условий жизни. В этом, собственно, трудность работы по преодолению негативного в традиционных представлениях людей. Свое отношение к традициям они определяют не на основе теоретического анализа, а на уровне обыденного сознания. Возникает серьезный психологический барьер, который порой трудно бывает перешагнуть. Здесь требуется осторожность, такт выяснений того, что прогрессивно, а что устарелоПоэтому правильно, что последнее время наши печать, радио и телевидение стали уделять столько внимания традициям и обычаям, что есть даже опасность впасть в другую крайность. Написано немало статей и работ, знакомясь с которыми, невольно складывается впечатление, что отдельные авторы не прочь были бы считать себя чуть ли не первооткрывателями в этой области, забывая о том, что еще в дооктябрьский период в Северной Осетии был накоплен значительный опыт борьбы по преодолено антисоциального в традициях и обычаях. 0б этом писали много и талантливо, в острой полемической форме такие выдаюшиеся деятели культуры, как Коста Хетагуров, Гассиев, Кануков, братья Шанаевы, Миллер, Ковалевский и многие другие. Они показывали, например, антисоциальную сущность поминок, наносивших и без того жалкому хозяйству горца колоссальный материальный ущерб, антигуманный характер обычаев кровной мести, похищения девушек и других пережитков. И в то же время говорили с большой теплотой и любовью о необходимости чуткого и бережного отношения к истинно народным традициям и обычаям, выработанным в течение многовековой истории народа. Их влияние, содействовавшее развитию самосознания, культуры осетинского народа заслуживает самой высокой похвалы и уважительного отношения.Накоплен также значительный опыт в этом вопросе в советский период, но он, в основном, носят негативный характер, обусловленный тоталитарным режимом, диктаторскими методами работы партийных и советских чиновников. Поэтому нет до сих пор полной ясности в определении понятий: «традиция» и «обычай».На них лежит известный налет поспешности и субъективизма. Отдельные авторы, не утруждая себя поисками объективных критериев при оценке социальных явлений, предпочтение отдавали своим субъективным соображениям, соответствующим политическим установкам партийной номенклатуры, забывая о том, что прежде чем говорить о роли традиций и обычаев в общественной жизни, следует знать, что они собой представляют, какие функции выполняют в жизни общества.Традиции, традиционная — это все то, что передается из поколения в поколение. Такая передача так или иначе происходит всегда и везде, имеет место во всех сферах жизни общества, например, производственные, трудовые, культурные, нравственные, бытовые, семейные и другие традиции.Обычаи же — относительно устойчивые, стереотипные, нравственные установления о нормах и правилах поведения людей, обусловленные их жизненными потребностями, и которые передаются из поколения в поколение.Обычаи имеют отношение, главным образом, к нравственной стороне жизни людей, рода, племени и других этнических образований, обычай — это один из важных составных структурных элементов традиций. Следовательно, традиция — более широкое понятие, нежели обычай. Она включает в сферу своего влияния почти все стороны деятельности людей, в то время как диапазон обычая ограничен, охватывает более узкую сферу жизни — нравственные отношения.Традиции и обычаи зародились еще в глубокой древности.В первобытно-общинном строе, например, обычай выступал как нравственный закон. Поведение людей и взаимоотношения, поступки, что можно, чего нельзя, что хорошо, что плохо регулировались строгими требованиями нравственного закона — обычая, соблюдение его обеспечивалось силой воздействия общественного мнения. Но в связи с разложением первобытно-общинного строя и усложнением общественных отношений обычай как нравственный закон начинает терять свою роль единственного регулятора правил поведения людей. В силу вступают новые формы — правовые, регулирующие людские взаимоотношения силой власти, законом. Однако при этом обычай не упраздняется, так как содержит в себе общечеловеческие ценности.Категории «традиция» и «обычай» относятся к духовной стороне жизни людей. Они подвижны и динамичны, как сама общественная жизнь. Они возникают, вызываются жизненными потребностями, развиваются и изменяются с изменением этих же потребностей, определяемых, в конечном счете, изменениями материальных условий жизни общества.В жизни общества ничего не возникает, если в том нет потребности. Традиции и обычаи вызваны к жизни и поддерживаются потому, что несут на себе информационную нагрузку, выполняют определенные социальные функции, а именно функции сохранения и передачи опыта, навыков, достижений в области материальной и духовной культуры из поколения в поколение, функции использования установившихся в предшествующие эпохи обычаев, но подвергшихся известной трансформации в силу изменчивости общественных отношений для регуляции поведения людей.В литературе о традициях стало как бы правилом деление их на прогрессивные и реакционные, что создает серьезные трудности методологического характера. Не располагая достаточно надежным объективным критерием при определении того, что следует отнести к прогрессивному и что — к реакционному, авторы этой концепции порой, не сознавая того, вынуждены бывают прибегнуть к помощи субъективных соображений и оценок. Поэтому следует отказаться от нее и положить в основу принцип объективности и историзма, ибо прежде чем писать о традициях и обычаях народа, надо их знать, изучать все их стороны и связи, как они возникли, как связаны с жизнью народа, какие социальные функции выполняют, какие изменения претерпевают в своем развитии и «самодвижении».Изучение традиций и обычаев следует вести в связи с практическими потребностями общества, коими они порождены и поддерживаются у данной нации, данным этническим образованием. Именно практика как критерий истины является определителем того, что служит обществу, что следует сохранить из прошлого культурного наследия.Традиция отражает преемственную связь в развитии, связь времен, эпох, а последняя проявляется в том, что повое всегда вырастает из старого и в противоположность ему. Но, отрицая старое, новое вбивает, удерживает в себе и развивает дальше все положительные достижения предшествующего развития. Что же в таком случае является традиционным: то, что удерживается, сохраняется и служит основой развития нового, или то, что устарело, отвергается? Естественно, что первое. Поэтому традиционное, как правило, следует рассматривать как прогрессивное. Несколько по-иному обстоит дело с нравственной традицией (обычаем), которая характеризуется наличием элементов консерватизма. Освоение культурного наследия прошлого не может происходить гладко по какой-то заранее предвзятой схеме. В процессе этого освоения могут просачиваться через сито истории, из старого в новое и вместе с ним элементы устаревшего. В этом сказывается и известный автоматизм, характерный для развития традиций и обычаев. Этим, собственно, обуславливается противоречивая природа традиций и обычаев. Они представляют собой единство противоположностей — и отказ от старого, и сохранение из него всего положительного как основы для развития нового.Традиции как целостное социальное явление содержат в себе не только положительное, но и элементы старого, отжившего свой век. В непонимании этой внутренней противоречивой природы в развитии традиций и обычаев —корень нередко встречающихся ошибок, возникающих в результате переоценки или недооценки положительных или отрицательных моментов в традиционном.В традициях и обычаях прошлого много умного, интересного и красочного. Воспитание у подрастающего поколения правильного отношения к культурному наследию прошлого — одно из важнейших звеньев воспитательной работы, которое содействует развитию у людей чувства любви, уважительного отношения ко всему тому, что доставляет людям радость, веселье, эстетическое наслаждение. Это трудовые традиции, мудрые народные преданья, красивые традиционные народные праздники, почтительное отношение к женщине, к старшим, к их жизненному опыту.Традиции выполняют информационные функции. Все новое в жизни, положительный опыт данного поколения, ставший традиционным, передается как ценное достояние следующему поколению. В отношении же обычаев существуют различные толкования. Одни авторы считают их возникновение в современных условиях как нечто само собой разумеющееся, другие высказывают сомнение. Чтобы правильно ответить на этот вопрос, надо прежде всего уяснить их социальные и служебные функции, которые призваны они выполнять. Понятие «обычай» как нравственный закон — древнейшая форма общественного сознания, выполнявший на протяжении всей истории человечества регулятивные функции правил поведения людей. Но на разных этапах истории сила действия обычая проявляется по-разному. Одни обычаи уходят в область предания, другие возникают, но диапазон их действия постепенно суживается, сохранились те их стороны, которые не теряли своей жизненной силы для последующих поколений. Обычаи выработанные первобытно-общинным строем, были рассчитаны на ограниченные потребности локальных родовых образований. Поэтому, естественно, они неприемлемы для современных условий без внимательного отбора в них рационального. При этом основным критерием приемлемости обычаев для современности должны быть их воспитательная значимость, эстетическое содержание и их общечеловеческий характер. Если обычаи лишены этих элементов, то их не следует одобрять. Для общества дороги только те обычаи, которые служат интересам нравственного прогресса, доставляют людям наслаждение независимо от национальной принадлежности. Однако обычаи, какими бы хорошими и привлекательными ни казались, не могут охватить всю глубину и полноту сложных нравственных отношений современного общества, следовательно, недостаточно, чтобы с их помощью регулировать нормальное функционирование норм и правил поведения людей. Обычаи теряют основу для самостоятельного существования и включаются, трансформируются в более емкое понятие — «традиция», которая более полно отражает систему нравственных отношений в обществе, располагает более широкими служебными функциями и воспитательным диапазоном, Попытки насаждения новых обычаев сверху, в административном порядке, являются занятием абсолютно бесполезным, так как естественный ход их регулируется новыми условиями жизни и потребностями общества. Поэтому лучше было бы научить людей уважению и соблюдению веками выработанных нашими предками правил поведения общежития, не подменяя многовековой опыт народа субъективными соображениями отдельных малокомпетентных людей.После того как сказано о том, что такое традиции и обычаи, что общего в них. и в чем различие между ними, можно рассказать более подробно о традициях и обычаях, которые непосредственно связаны с повседневной жизнью народа, сопутствовали ему в его многовековой истории: гостеприимство, свадебные, похоронные обряды и религиозные верования.Х.К. Цаллаев "Традиции и обычаи осетин", г.Владикавказ «Ир» 1993г.при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/12/10/tradicii-i-obychai-osetin.html «И во Франции, и в других странах самые нелепые обычаи, самые смешные условности пребывают под защитой двух слов: «Так принято». Н. С. де Шамфор Традиции и обычаи осетин 00mN1ck Mon, 10 Dec 2007 17:37:56 +0300 «И во Франции, и в других странах самые нелепые обычаи, самые смешные условности пребывают под защитой двух слов: «Так принято». Н. С. де ШамфорИм не очень-то повезло. В течение длительного времени, особенно в 70-е и 80-е годы, против них, под видом известной формулы «борьбы против пережитков капитализма в сознании людей», было организовано массированное наступление партийных структур через средства массовой информации. Ничего, кроме критики, нельзя было писать и говорить положительного об истории осетинского народа, о его традициях и обычаях.Пресса была поставлена под жесткий контроль партийных органов, идеологи которых бдительно следили за чистотой марксистско-ленинской теории. На уровне высших партийных и советских органов власти решались вопросы не вполне компетентными людьми, что можно печатать, а что нельзя.И находились деятели от науки, которые в угоду партийным функционерам писали всевозможные примерные рекомендации по внедрению в быт осетинского народа «новых традиций и обычаев». С их же одобрения также составлялись различные сценарии на все случаи жизни, как вести себя людям в обыкновенных жизненных ситуациях. Все это происходило потому, что политика верховенствовала над законами и теорией, последняя покорно следовала за политическими установками партии, она всегда шла вдогонку политики, что нанесло серьезный урон освоению культурного наследия осетинского народа, в том числе традициям и обычаям, и развитию осетинского языка и культуры вообще. И, естественно, вызывала недовольство среди населения. Поэтому попятно, что после упразднения бюрократических партийных структур и развития демократических принципов управления встал вопрос о необходимости возрождения культуры осетинского народа со всеми ее компонентами, в том числе традиций и обычаев.Мо здесь нас подстерегает другая опасность — не впасть в другую крайность, что на практике случается нередко, не увлекаться возрождением того, что потеряло свою жизненную силу. Решение этого вопроса следует предоставить народу, самой жизни, она, в конечном счете, четко корректирует, от чего следует отказаться, а что сохранить и совершенствовать, так как общество есть саморазвивающаяся система и не терпит необоснованного вмешательства. С этих же позиций излагается материал в предлагаемой вниманию читателя книжке, написанной на материалах, которые вошли в книгу «Традиции и нравственное воспитание», подготовленную еще в 80-е годы, но подвергнутую новой редакции, местами даже коренной переделке.Х.К. Цаллаев "Традиции и обычаи осетин", г.Владикавказ «Ир» 1993г.при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна http://iratta.com/2007/12/10/ot-redaktora.html Очерком «Легенды Гудского ущелья» начиналась 20 лет тому назад серия научно-популярных брошюр под названием «На древней земле Осетии», предпринятая Северо-Осетинским республиканским отделением Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры. Полюбившиеся читателю книжки серии быстро разошлись. Недолгим был и срок жизни серии, прерванной волюнтаристским решением. Традиции и обычаи осетин 00mN1ck Mon, 10 Dec 2007 17:17:43 +0300 Очерком «Легенды Гудского ущелья» начиналась 20 лет тому назад серия научно-популярных брошюр под названием «На древней земле Осетии», предпринятая Северо-Осетинским республиканским отделением Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры. Полюбившиеся читателю книжки серии быстро разошлись. Недолгим был и срок жизни серии, прерванной волюнтаристским решением.Сегодня мы возрождаем эту серию. Почему? За 20 лет многое изменилось: появились новые работы по истории Осетии, археологии, краеведению, фольклористике, по проблемам экологии, в программы школ включено изучение традиций и обычаев народа, идет процесс возрождения храмов. Наряду с этим в нынешнее бурное время глубоких перемен, когда нас все больше и больше занимает вопрос национального возрождения, проблема сохранения самобытности многовековых традиций и обычаев приобретает исключительно важное значение. В этой связи отрадной метой переживаемого нами сложного времени является пробуждение интереса людей к отечественной истории. Люди хотят знать правду о прошлом, триединую связь прошлого, настоящего и будущего, великое значение которой так метко определил В. Г. Белинский: «Мы вопрошаем и допрашиваем прошедшее,— писал он,— чтобы оно объяснило наше настоящее и намекнуло нам о нашем будущем».Знание истории народа, родного края, языка, старых добрых обычаев предков возвышает человека, внушает веру и силу, делает его сильнее умом, тверже характером. История воспитывает в нем чувство национальной гордости. Но история прошлого не только источник гордости и силы, средство познания исторического опыта, но и источник движения вперед. История цементирует связь поколений, является могучим средством гражданского воспитания.Обычаи, обряды, традиции, нравственные ценности любого народа — это золотой фонд, его общее духовное достояние, которое в равной степени является и пред-метом гордости и предметом озабоченности.Исходя из этих соображений, а также из пожеланий общественности, Северо-Осетинский институт гуманитарных исследований и Президиум Совета Северо-Осетинского общества «Памятники Отечества» решили возобновить начатую в 1971 году серию научно-популярных брошюр под общим названием «На древней земле Иристона».Серия состоит из 10 небольших книжек: «Путешествие в древний Иристон», «Памятник особого рода: язык», «Традиции и обычаи осетин», «Осетинский аул и его традиции», «Детская обрядность у осетин» (от младенчества до возмужания), «Святая роща Хетага», «Памятники природы Северной Осетии», «Туристические маршруты Северной Осетии», «Военно-Осетинская дорога», «Военно-Грузинская дорога».В каждой из этих брошюр читатель найдет интересные сведения, постигнет мудрость славных предков, опыт дедов и отцов. Все это обретает особый смысл сегодня, когда в развитии нашей страны назрел момент качественного состояния.Возрождение серии нашло дружный отклик и поддержку среди ученых, о чем свидетельствует их активное участие в подготовке рукописей. Авторами книг являются известные ученые В. А. Кузнецов, Т. А. Гуриев, X. К. Цаллаев, Л. А. Чибиров, Б. М. Бероев и другие.Президиум Совета Северо-Осетинского республиканского общества «Памятники Отечества» благодарит за бесценную помощь обществу е возрождении серии Северо-Осетинский институт гуманитарных исследований, Издательство «Ир», Государственный комитет по охране природы Северо-Осетинской ССР, директора завода «Электроцинк» Н. В. Ходова, директора Владикавказ-ского арендного предприятия ВКХ А. Т. Бадова.Н. М. АРДАСЕНОВХ.К. Цаллаев "Традиции и обычаи осетин", г.Владикавказ «Ир» 1993г.при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна