В МАЕ 2008 ГОДА ПРОФ. Т.Т. КАМБОЛОВ ОТВЕТИЛ НА ВОПРОСЫ ПОСЕТИТЕЛЕЙ САЙТА
ПРЕДЛАГАЕМ ВАШЕМУ ВНИМАНИЮ ЭТО ИНТЕРВЬЮ. И ВОПРОСЫ, И ОТВЕТЫ БЫЛИ ИНТЕРЕСНЫМИ! ВЕСЬ ТЕКСТ В ПРИКРЕПЛЕННОМ ФАЙЛЕ. А ПЕРВЫЙ ВОПРОС И ОТВЕТ ДАЕМ ЗДЕСЬ ЖЕ В ПОСТЕ.
Год издания: 2008
Формат: doc
==========================
ВОПРОС: Здравствуйте, Тамерлан Таймуразович. Как вы относитесь к признанию дигорского диалекта отдельным языком?
(Батик — Москва)
ОТВЕТ:
Уважаемый Батик!
Сразу сформулирую окончательный ответ — отрицательно. А теперь дам объяснения. Проблема разграничения языка и диалекта в науке сегодня достаточно четко решена. При этом, как ни странно, не на основании лингвистических критериев. Если бы мы при решении этого вопроса опирались только на сугубо структурные различия в фонетике, грамматике, лексике и других уровнях структуры близких языковых форм, мы бы столкнулись с ситуацией, в которой были бы вынуждены отнести часть из них, ныне рассматриваемых в качестве самостоятельных языков, к диалектам, и, наоборот, часть диалектов должна была бы быть переведена в ранг языков. Так, например, персидский и таджикский языки значительно ближе друг к другу, чем иронский и дигорский диалекты осетинского языка. Решение этой проблемы, в действительности, лежит не в лингвистической, а в социальной, общественно-психологической плоскости. Определяющим фактором является степень самоощущения, самовосприятия носителями различающихся языковых форм как представителей одного и того же этноса. Именно поэтому идиомы относящих себя к разным народам персов и таджиков квалифицируются как языки, а наречия иронцев и дигорцев, абсолютное большинство которых признает свою отнесенность к единой осетинской нации, являются диалектами единого осетинского национального языка. Соответственно, признание существования дигорского языка неизбежно бы вело к постановке вопроса о существование дигорского народа, что, к счастью, для любого психически здорового осетина сегодня звучит просто дико.
Да, мне известны обращения 1990-х годов части осетинской общественности, выходцев из Дигорского ущелья, с требованием признать дигорский диалект в качестве самостоятельного языка, а дигорцев — отдельным народом. Думаю, это была просто необдуманная попытка привлечь таким эпатажным способом внимание к проблеме сохранения осетинского языка и, в частности, его дигорской формы. Уверен, что это — тупиковая тактика, которая ничего, кроме вреда не принесет ни дигорскому диалекту, ни осетинскому языку в целом. В то же время, считаю необходимым выразить свое мнение и по поводу стратегии строительства осетинского литературного языка, поскольку именно эта стратегия, избранная в 1920-е годы и привела к обострению «дигорского вопроса». Концепция единого осетинского литературного языка на основе иронского диалекта совершенно несостоятельна с научной точки зрения и вредна в общественно-политическом аспекте. Вследствие ее реализации часть осетинского народа почувствовала себя притесненной в своих языковых правах, которые, как свидетельствуют многочисленные примеры из новейшей истории различных стран мира и, в первую очередь, на постсоветском пространстве, очень часто выступают катализатором не только межнациональных, но и внутринациональных противоречий.
Если мы сохраним осетинский язык, то только во всем богатстве его форм. Уничтожая одну их них, мы лишаем будущего весь язык. Мы должны создать все условия для функционирования, активного контактирования и, возможно, смешения всех осетинских наречий, а там сама жизнь все решит самым правильным образом.
====