Арабат — аланский полководец XI в. — эпохи царя Алании Дургулеля Великого. Проводя активную внешнюю политику, Дургулель часто посылал союзникам дружины. С одним из та­ких аланских отрядов Арабат попал в Византию. В сражении с турками он спас Исаака Комнина, племянника императора, а всю армию — от разгрома. Подробное описание этого боя оста­вил в «Исторических записках» Никифор Вриенний.

«Один алан из числа вступивших по найму в отряд благород­ного Исаака, по имени Арабат, видя, что варвары нападают с величайшею яростию, и что братья (Комнины) одни с немноги­ми воинами подвергаются опасности, и, боясь, чтобы с которым нибудь из них не случилось какой беды, приглашал товарища по имени Хаскариса, из подручников Алексея Комнина, вместе c ним сойти с лошадей и ударить на врага копьями. «Стыдно будет», сказал он, «если в присутствии аланов мужи благород­ные и именитые подвергнутся опасности; срам падет тогда на весесь аланский народ»! Так советовал Арабат; но Хаскарис от­вергал совет его, будто бы не столько благоразумный, сколько смелый... но Арабат, разбранив его по-варварски, тотчас сошел с лошади и, ударив ее кнутом, чтобы она следовала за бегущи­ми, начал сражаться пеший. Турки, пораженные необычностию сего зрелища, недоумевали, что это делается. В руках Арабата было короткое копье: первого попавшегося он ударил копьем в грудь и сбил его с лошади. Один (турок) пустил в него стрелу и ранил ею правую его руку; но он вырвал стрелу из раны и ею же, как некогда Врасид, отомстил варвару. Устрашенные таким его мужеством, варвары немного отступили. Пользуясь этим случа­ем, он взошел на кровлю (какого-то строения) и оттуда поражал неприятеля стрелами. ...Объятые великим страхом, турки оста­вили их и отступили; а римляне, немного отошедши, спешились и остановились в безопасном месте. По наступлении ночи при­шел к ним и тот алан, который прежде сошел с лошади. Таким образом, все спаслись — никто не был взят в плен, ни убит; и все спасшиеся благодарили своего спасителя и защитника, до­брого Арабата».

Дургулель Великий — царь Алании, одна из крупнейших политических фигур Кавказа и Ближнего Востока XI в. Его дип­ломатические и военные шаги нередко оказывались решающи­ми для судеб многих народов.

Блистательная военно-политическая деятельность царя алан Дургулеля Великого начинается на рубеже 50—60-х гг. XI в. В течение почти четверти века он со своей армией играл ключе­вую роль в развитии событий не только на Кавказе, но и в Пере­дней Азии и на Ближнем Востоке. Его услугами охотно пользо­вались императоры Михаил VII Дука и Никифор Вотаниант. Оче­видно, Византия очень нуждалась в военной помощи со сторо­ны алан. Этим и объясняются династические браки той поры. Сестра Дургулеля Великого Борена вышла замуж за грузинско­го царя Баграта IV, правившего в 1027—1072 гг. Их дочь Мария вступила в брак с византийским императором Михаилом VII Дукой (1071—1078 гг.). Дочь Дургулеля Великого Ирину Михаил Дука выдал замуж за знатного византийского патриция Исаака Комнина. После смещения Михаила Дуки в 1078 г. Мария стала женой императора Никифора Вотанианта, а двоюродную сест­ру Ирины в конце XI в. взял в жены правитель Трапезунда Григо­рий Гавр. Византийские источники Ирину Аланскую называют «василиссой», т. е. императрицей. Это указывает на высочай­ший социальный статус и политический вес аланского царя Дур­гулеля, что отметил М. В. Бибиков: «Речь идет о самостоятель­ном государстве, равноправном с империей ромеев: византийскому василевсу соответствует аланская василисса». Дургулель Великий оказывал серьезную военную помощь своим родствен­никам-союзникам. В 1062 и 1065 гг. он со своим войском втор­гался в Арран и наносил удары по противникам Баграта IV. Им­ператор Михаил Дука послал Никифора Палеолога к своему «ро­дственнику правителю Алании» за войском. Никифор привел из Алании 6 тысяч воинов. В борьбе с восстанием Урселя в 1073 г. принимало участие войско, присланное «правителем Алании». Приближенные Дургулеля играли важную роль в византийских делах и армии. В походе на Двин в 1045 г. участвовал «магистр» Константин Аланский. В 1071 г. аланы вместе с византийцами сражались против сельджуков при Манцикерте.

Высокую оценку военно-политической деятельности Дургу­леля Великого дают грузинские летописи. В 60-х гг. XI в. Грузию неоднократно потрясали набеги сельджукского султана. По сведениям «Картлис цховреба», со времени нашествия Мервана Глухого Картли не испытывала подобного разгрома: «от мно­жества трупов не касался взгляд человеческий тверди земли». Ряд крепостей, включая города Тифлис и Рустави, султан пере­дай своему вассалу Фадлону.

В 1064 г. сельджукский султан Алп-Арслан вновь вторгся с большим войском в Закавказье. Баграт IV позвал на помощь своего шурина «великого царя» алан. Дургулель во главе 40-ты­сячной армии совершил успешный поход на Ганджу. Аланы «ра­зорили владения Фадлона и возвратились с большой добычей». Сообщение грузинской летописи подтверждают арабские авто­ры. Мониджим-Баши сохранил рассказ о том, как в 1062 г. ала­ны, прошедшие Дарьяльские ворота, опустошили Арран и взя­ли 20 тысяч пленных. В 1065 г. они совместно с грузинскими войсками вновь вторглись во владения Шаддадидов и дошли до Аракса.

Вскоре после успешного похода в Ганджу Дургулель Вели­кий решил лично посетить своего шурина и «со многими вель­можами» отправился через Абхазию в Кутаис, где застал свою сестру. Оттуда он отправился в Карталинию. Царь Баграт нахо­дился в Надарбазеве и услышав только о появлении Дургулеля, пошел ему навстречу и «встретил его дружески». В Зкецуни они 12 дней провели за праздничными столами.

Путь из Алании через Абхазию в Кутаис, по которому шел в Грузию Дургулель, указывает на то, что границы Алании в то время простирались далеко на север и на запад, до Эльбруса.

Умер Дургулель Великий в конце XI в. Точное место его захо­ронения пока не известно. Конечно, самому крупному и влия­тельному царю Алании должен принадлежать мавзолей, соответствующий его общественному положению и статусу. В этой связи заслуживает самого пристального внимания идея В. А. Кузнецова, связавшего захоронение в царском мавзолее на Кяфарском городище с Дургулелем. Стены мавзолея сложены из 8 прекрасно отесанных плит, сплошь покрытых рельефными сюжетными изображениями, что в совокупности с конструкцией делает склеп уникальным. Столь монументального могильного сооружения в средневековых древностях Кавказа больше нет и это ставит его на совершенно особое место. Комментируя изображения на склепе, В. А. Кузнецов пишет: «Это символическая характеристика деяний покойного царя... не трудно заметить, что в образах скрыта целая концепция средневековой феодаль­но-рыцарской этики... Широкое и обильное застолье с дружи­ной и приближенными, местными и заморскими гостями, культ личной доблести и силы, удачных набегов и военных мероприя­тий и, наконец, духовное смирение перед всевышним и цер­ковью» — это те нормы и идеалы, которые пронизывали всю жизнь рыцарской аристократии. Семантика рельефов мавзолея соответствует идеологии феодальной элиты; «взятая в целом, она, очевидно, была направлена на прославление деяний захо­роненного в мавзолее героя — царя Алании...».

Ирина Аланская — дочь знаменитого царя Алании Дургулеля Великого. Византийский император Михаил VII Дука, жена­тый на племяннице Дургулеля, Ирину выдал замуж за знатного патриция Исаака Комнина. Византийские источники Ирину на­зывают «василиссой», т. е. императрицей.

Росмик — аланский царь начала XII в., игравший большую роль в армии и при дворе императора Византии Алексея. По свидетельству Анны Комниной, в сражении византийцев с кель­тами алан Росмик командовал правым флангом, «где стояли его соотечественники». В источниках Росмик назван «экскусиократором» (царем), а его воины — «воинственными аланами».

По данным Анны Комниной, византийские императоры час­то пользовались помощью алан в борьбе с врагами; аланы вхо­дили в состав войска, сражавшегося под командованием Исаа­ка и Алексея Комниных против турок. Шеститысячный аланский отряд примерно в это же время пришел на помощь Михаилу VII. Полководцы Росмика в византийской армии занимали важней­шие посты. Так, при дворе Алексея Комнина находился «алан, по сану магистр, который был близок к императору и принадле­жал к числу его домашних».

Таким образом, в период правления царя Росмика Алания поддерживала традиционно дружественные отношения с Визан­тией.

Бурдухан—аланская царевна, ставшая женой будущего царя Грузии Георгия. Древнегрузинские историки дают Бурдухан блестящие характеристики. Так, автор «Истории и восхваления венценосцев» писал: «Будучи царем, отец (Деметре) привел Ге­оргию в жены дочь царя Худдана, по имени Бурдухан, сообраз­ную с солнцеликим и льву подобным мужем. Сама она была со­лнцем над солнцами по красоте... Она... если исключить, что у нее был муж, благостью, мудростью, умением ходатайствовать и оказывать помощь напоминала просветительницу неба и зем­ли Марию». Историк царицы Тамары с связи с восшествием ее на престол, отмечал: «Воссела волею божьею Тамара... дочь царя царей Георгия, сына Деметре, рожденная от жены Георгия Бур­духан — дочери осетинского царя, той, которая превосходила всех добродетельных женщин во всех отношениях, кроме того, что она была матерью Тамары; другой ей подобной невестки в те времена не видела страна грузин, она достойна того, чтобы потомки чтили ее из поколения в поколение».

Благодаря браку с Бурдухан Георгий постоянно мог рассчи­тывать на аланские дружины. Например, когда объединенные силы мусульманских стран опустошили южные районы Грузии, «царь Георгий собрал войска из семи царств своих, из Имере­тин и Америи, вывел осетин и жителей многих других земель и направился против султана, имевшего бесчисленное множест­во... войска». Летописцы утверждают, что Георгий в необходи­мых случаях получал аланские войска в нужном количестве.

Вскоре после возведения в 1179 г. на престол Тамары про­изошло событие, по определению летописей, «не только неожи­данно, но и безвременно, не сообразуясь даже с быстротеч­ностью жизни: скончалась мать Тамары, равная матери сына Божья. Какой язык в состоянии выразить, сколько горести и воз­дыханий было вызвано этим событием?.. Вырывая волосы и бо­роду, он (Георгий)... проливая потоки слез, тысячу и десять ты­сяч раз ударял себя в грудь и изводил себя. С выбритой головой и подавленным сердцем встречал он дочь свою, светозарный вид которой уже успел омрачиться. Когда они держали друг друга в объятиях, из четырех их глаз источались потоки слез».

Среди представительниц женской половины царского дома Грузии, помимо Бурдухан, средневековые летописцы давали столь высокие оценки лишь ее дочери — царице Тамаре, жене Давида-Сослана.

Борена — дочь аланского царя Урдуре, сестра Дургулеля Великого, жена царя Грузии Баграта IV (1027—1072 гг.). Дочь Борены — Мария — вышла замуж за византийского императора Михаила VII Дуку (1071—1078 гг.).

Давид-Сослан — аланский царевич из рода Царазонта, муж царицы Грузии Тамары. В закавказской историографии иногда искажают генеалогию Сослана, отказывая ему в аланском про­исхождении. Первым точку зрения о принадлежности Давида-Сослана к роду грузинских Багратидов высказал в XVIII в. Вахушти. Это мнение еще в дореволюционной историографии подвергалось резкой и обоснованной критике. Например, В. Б. Пфаф аргументацию Вахушти о багратидском происхождении Сослана называл «неуместными и тенденциозными доводами». Концепцию Вахушти убедительно опроверг Г. Д. Тогошвили. Он обратил внимание на то, что современные Тамаре закавказс­кие историки Сослана не считали Багратидом. «История и восхваление венценосцев», Басили, Вардан, Степанос Орбелян и др. Давида-Сослана единодушно называют «аланом царского происхождения». Так, Мхитар Гоша (1188 г.) писал: «Тамара, дочь царя Георгия, разошлась с первым мужем, русским царе­вичем, и вышла замуж за человека из Аланского царства, ее родственника по матери (матерью Тамары была аланская царевна Бурдухан), по имени Сослан, которого после воцарения называли и Давидом». В стойкой народной традиции Сослан неизменно связывается с Царазонами. В Нузальской надписи также определенно говорится о принадлежности Сослана к цар­скому роду алан Царазонта.

Соправитель Тамары, наделенный широкими правами и пол­номочиями, Давид-Сослан фактически был вторым лицом в стра­не и верховным главнокомандующим. Одержанные в период совместного царствования крупны победы над внешними вра­гами, установление внутреннего мира, большие успехи в эконо­мике и культуре — все это ассоциировалось с именами Тамары и Давида. Они пользовались огромной популярностью, о чем свидетельствуют грузински© летописи и историки, литература и памятники устного народного творчества.

Как верховный военачальник, Давид-Сослан лично вел войс­ка на врага, когда решались крупные вопросы внешней полити­ки (Шамхорская битва) или судьба грузинского государства (Басианская битва).

Шамхорская битва произошла 1 июля 1195 г, Согласно грузинским летописям, в ней «царь действовал как Ахиллес» и одер­жал уверенную победу. Басили назвал ее «олимпийской побе­дой, достойной гораздо более высокой похвалы, чем победы, которые одержал Александр (Македонский) над Дарием», Да­вид-Сослан отличился и в Басианской битве; «Подошел Давид, со своим войском, и как волк среди овец, так он ворвался в бес­численное войско султана. ...Такое громадное множество войс­ка было сразу разбито, побеждено и рассеяно. ...Везде, куда только можно было глазами достать, видны были обращенные в бегство лесоподобные войска».

Полководческая слава Давида-Сослана, приобретенная в боях грузинского феодального государства, косвенно укрепля­ла воинский авторитет алан, по словам летописцев, «мужей му­жественных и сильных в боях».

Амбал (осетин, æмбал — «товарищ») — алан по проис­хождению, один из приближенных князя Андрея Боголюбского, На славянский княжеский двор Амбал попал при любопытных обстоятельствах. Андрей Боголюбский после смерти своей пер­вой жены (дочери Кучки), взял в жены аланку, вместе с которой в землю русскую отправился ее брат по имени Амбал. В тот пе­риод браки между представителями славянской и аланской арис­тократии стали обычным явлением. Так, согласно сообщению летописного свода, брат Боголюбского князь Всеволод Большое Гнездо «имел жену ясыню Марию, скончавшуюся в 1205 году; сестра же ея была с 1182 года за Мстиславом, сыном Святосла­ва, великого князя Киевского». Князь Ярополк, сын Владимира Мономаха, после похода на Дон и половцев в 1116 г. «получил ясыню Елену, девицу чрезвычайной красоты, и на ней в Киеве женился». Ее называли дочерью аланского князя Сварна. Еще раз источники упоминают ее в 1146 г.: «Перенесе благоверная княгиня Олена Яска князя своего Ярополка из гробницы в цер­ковь святого Андрея, и положи его у янки». Согласно данным Ипатьевской летописи, «она умерла в глубокой старости в 1201 году».

Особый интерес к союзу с аланами проявляли суздальские князья. Учитывая, что династические браки—обычное дело сред­невековой дипломатии Восточной Европы, не вызывают удив­ления многочисленные связи между членами княжеских семей Алании и Суздаля. Таких случаев было так много, что В. Т. Пашуто счел возможным подчеркнуть: «Суздальские князья долгое время сохраняли и матримониальные союзы с владельцами Се­верного Кавказа, при владимирском дворе встречаются служи­лые осетины», т. е. аланы. Дело дошло даже до того, что князья других городов Древней Руси в жены аланок брали из Суздаля! Например, в 1182 г. «Князь Кыевский Святослав Всеволодович ожени два сына, а ...за Мстислава ясыню из Володимира Суждальского, Всеволожю свеста».

Разумеется, династические браки отражали политическую ориентацию в восточной политике Киевской Руси, где христиа­нам аланам отводилось заметное место. В этой связи появле­ние Амбала в окружении славянского князя Андрея не представ­ляется чем-то неожиданным. Амбал очень быстро продвинулся по службе, «стал любимцем князя» и «получил большую силу во всем доме». Это, однако, не помешало ему вместе с сестрой принять активное участие в заговоре против Боголюбского. Ночью 29 июня 1174 г. заговорщики, в их числе Амбал, ворва­лись в спальню Андрея и убили его.

На следующий день горожане Владимира, жители Боголю­бове и других окрестных сел восстали против княжеской адми­нистрации и многих из них перебили. Вскоре Всеволод Боль­шое Гнездо казнил заговорщиков, Амбала повесил, а его сест­ру — супругу Андрея — утопил в озере Клешен. Сын Андрея от брака с аланкой — Георгий — в это время правил в Новгороде, откуда был изгнан после убийства отца. Спасаясь от преследо­ваний Всеволода, Георгий удалился к родственникам своей матери. Средневековые источники отмечают его появление в пределах Восточной Алании на р. Сунже. Следовательно, мать Георгия Андреевича (ставшего затем на короткое время мужем царицы Грузии Тамары) и ее брат Амбал были аланами северо­кавказского происхождения.


"Аристократия Алан" Ф.Х. Гутнов. Владикавказ "ИР" 1995.