поиск в интернете
расширенный поиск
Иу лæг – æфсад у, дыууæ – уæлахиз. Сделать стартовойНаписать письмо Добавить в избранное
 
Регистрация   Забыли пароль?
  Главная Библиотека Регистрация Добавить новость Новое на сайте Статистика Форум Контакты Реклама на сайте О сайте
 
  Строим РЮО 
Политика
Религия
Ир-асский язык
Образование
Искусство
Экономика
  Навигация
Авторские статьи
Общество
Литература
Осетинские сказки
Музыка
Фото
Видео
  Книги
История Осетии
История Алан
Аристократия Алан
История Южной Осетии
Исторический атлас
Осетинский аул
Традиции и обычаи
Три Слезы Бога
Религиозное мировоззрение
Фамилии и имена
Песни далеких лет
Нарты-Арии
Ир-Ас-Аланское Единобожие
Ингушско-Осетинские
Ирон æгъдæуттæ
  Интересные материалы
Древность
Скифы
Сарматы
Аланы
Новая История
Современность
Личности
Гербы и Флаги
  Духовный мир
Святые места
Древние учения
Нартский эпос
Культура
Религия
Теософия и теология
  Реклама
 
 
Осетинские волшебные сказки и творчество Коста Хетагурова
Автор: 00mN1ck / 9 мая 2015 / Категория: Духовный мир осетин » Культура
Сокаева Д. В., г. Владикавказ

Формулы, образы и мотивы волшебной осетинской сказки используются Коста преимущественно в поэтических произведениях на осетинском языке, причем указанное преимущество абсолютно. Прежде чем обратиться к конкретным фольклорно-литературным параллелям, следует отметить, что само определение жанра волшебной сказки четко фиксируется в сознании поэта и органично используется им.
Волшебной сказкою, свободным измышлением
Мне кажутся порой событья этих дней,
И вера чистая колеблется сомненьем,
И радость светлая тускнеет вместе с ней
[1. С.163]
или
Свой отъезд волшебной сказкой
Я назвать готов…
[1. С. 235].

В качестве небольшого теоретического вступления важно напомнить: «Различия между литературой и фольклором все более осознаются как различия между двумя эстетическими системами, двумя разными способами восприятия мира, двумя интерпретациями действительности. С другой стороны, не приходится доказывать, что фольклор и литература образуют в принципе единое пространство словесного искусства. Литературное произведение существует наряду с фольклорным не только в том смысле, как не вытесняют друг друга Гомер и Данте; они способны соседствовать в один и тот же исторический момент, образуя два взаимно связанных полюса словесного творчества. Проблема отношений между фольклором и литературой должна поэтому рассматриваться в двух планах: исторической последовательности (фольклор предшествовал литературе) и принципиального соотношения двух способов творчества. Фольклор первичен по отношению к литературе, но в то же время высшие достижения народного творчества можно поставить в один ряд с эстетическими ценностями, выработанными литературой» [2. С.8].

По отношению к творчеству Коста имеющиеся два плана фольклорно-литературных связей совмещены, так как осетинская фольклорная традиция, современная Коста, представляла собой, судя по печатным и архивным источникам, полнокровно живущий организм.

Отмеченный в начале доклада ряд «формула-образ-мотив» заключает в себе смысл развития, развертывания материала, присущий особенно волшебной сказке как жанру. Наша задача — проследить этот ряд в творчестве Коста и сравнить, насколько он соответствует фольклорной традиции.

Речь в данном случае будет идти о словосочетаниях, имеющих одним из слов слово «солнце», причем нас интересуют словосочетания, относящиеся к женским поэтическим персонажам. На формульном уровне, т.е. на уровне, не предполагающем какие бы то ни было объяснения и пояснения кроме самого словосочетания, мы выделили следующий поэтический материал:
в стихотворении «Хæрзбон» («Прощай»):
— Гъе ныр хæрзбон, мæ хур!..
Нал мæ уындзынæ.
— Свет мой прощай!..Больше видеть не будешь,
Благ от скитальца не следует ждать
[3. С.36 37].

в стихотворении «Хъуыбады» («Кубады»):
— Фæсмон фæкæна,
Мæрдты дзыназа
Дæу чи ныййардта;
Дæу урс æхсырæй
Дæу худгæ хурæй
Чи нæ бафсæста…
— В разлуке вечной
Пусть бесконечно
Ревет родная,
Что не вскормила
Ни солнца силой,
Ни грудью белой…
[3. С.74 75].

В стихотворении «Ногбон æхсæвы» («В Новогоднюю ночь»):
— Мæ иу цæстæй куы бакæсин,
Мæ хуры хай, дæумæ!
— Чтоб на тебя одним глазком
Мой свет, взглянуть я смог!


И далее:
— Дæ къухмæ дын куы февналин,
Куы зæгъин: «Гъей, чызгай!
Йæ царды йас дæу чи уарзы, —
Гъе уый, мæ хуры хай!»
— Когда бы, взявшись за руку,
Сказал тебе в ответ:
«В тебя влюбленный, любящий, —
Тот самый я, мой свет!»
[3. С.246 247].

В стихотворении «Чи дæ?» читаем:
Цæмæн-иу мæм касти
Мæ сæфт хуры хай?
Цæмæн-иу фæраст и
Мæ рæзты чызгай?
Зачем мне светила
Среди бела дня?
Зачем проходила,
Ты мимо меня?
[3. С.96 97].

В поэме» Хетаг» сравнение сближается по функции с формулой.
Кæстæр — Зæлихан, рæуæгдæр, хъæлдзæгдæр чызг, —
Кафты уæд, симды уæд, калдта цæхæртæ…
— Бакæс, — хæрз сывæллон, афтæмæй алкæмæн
Хуры цæстау-иу ныррухс кодта зæрдæ…
Младшая, шустрая и шаловливая,
В танцах веселых красою блистала.
Звали Залихан ее. Словно солнышко,
Каждому сердце она освещала
[3. С.262 263].

На образном уровне, т.е. на уровне, где интересуемые словосочетания поясняются, мы выделили следующий материал:

В стихотворении «Усгур лæппуйы мæт» («Дума жениха») словосочетание «хуры хай» разворачивается в целое стихотворение, взятие исходным словосочетанием именно этого словосочетания — условно. Важно подчеркнуть синонимичность определений «хуры хай», «рæсугъд чызгай» и указаний на таланты девушки: «дæ хъазынмæ дæ зарынмæ кæм лæууы иунæджы зæрдæ!» — «с красой такой, с такой игрой…как одинокомумолчать?!»; «дæ дзыхы дзырд æнæ рæдыд ныццæвы зæрдæйы кæрон!» — «глаза твои, слова твои по сердцу бьют, и все больней!» [3. С.240 241].

В стихотворении «Усгур лæппуйы хъынцъым» («Тоска влюбленного») читаем:
— Мæ сæфт хуры хай,
Дæргъæрфыг чызгай,
Дæ фидауц хъазтмæ,
Дæ симгæ кафтмæ…
Дæ мидбылты худт…
Дæ рухс цæстæнгас,
Дæ рæвдыд ныхас…
— Ах, солнышко, я
Изныл без тебя…
Игрой так звала
Так в танце плыла…
Улыбка твоя…
Речей твоих мед,
Бровей ли разлет…


Здесь мы также можем отметить ряд определений, по функции синонимичных друг другу, и вместе с тем разворачивающих последовательную цепь определений. На мотивном уровне ряд дополняет образ девушки, называемой поэтом «лучом солнца» в стихотворении «Азар!» («Спой!») [3. С.24 25].

Такая объемность образа, по отношению к которому употребляется формула «хуры хай», достигается поэтом за счет того, что он, с одной стороны, определяет различные жанры, которыми владеет его героиня — песня, плач, молитва, с другой стороны — виды деятельности, в которых необходимо косвенное участие девушки, как неравнодушного наблюдателя происходящих событий. Поэтом обозначены такие виды деятельности мужчины, как мирный и ратный труд, а также вынужденное безделье. Объемность образа позволяет видеть в нем реализацию мотива гармонизации тяжелой жизни крестьянина с помощью песни девушки.

Как известно, такую же миссию гармонизации уже не узкого пространства, а Вселенной (трех миров — верхнего, среднего и нижнего) выполняет в волшебной сказке искомый персонаж (по определению В. Я. Проппа). В осетинской волшебной сказке таким искомым персонажем в подавляющем числе текстов является дочь Солнца, блистающая дева, дева белой башни и т.д.

Таким образом, мы можем констатировать употребление Коста излюбленного приема волшебной сказки, а именно приема разворачивания формулы в образ, образа в мотив. Этим приемом поэт с наибольшей легкостью достигает цельности и органичности своего поэтического пространства.

Литература

1. Хетагуров К. Л. Полное собрание сочинений в пяти томах / Сост., подготовка текст и комментарии З. Н. Суменовой. — Владикавказ, 1999. — Т. II.

2. Жукас С. О соотношении фольклора и литературы // Фольклор. Поэтика и традиция. 1981. — М., 1982.

3. Хетагуров К.Л. Полное собрание сочинений в пяти томах // Сост., подготовка текст и комментарии А. А. Хадарцевой. — Владикавказ,1999. — Т. I.





Источник:
Сокаева Д. В. Осетинские волшебные сказки и творчество Коста Хетагурова // Народы Кавказа: история, этнология, культура. К 60-летию со дня рождения В. С. Уарзиати. Материалы всероссийской научной конференции с международным участием. ФГБОУ ВПО СОГУ им. К.Л. Хетагурова; ФГБУН СОИГСИ ВНЦ РАН и РСО-А. – Владикавказ: ИПЦ СОИГСИ ВНЦ РАН и РСО-А, 2014. – 294 с.


Об авторе:
Сокаева Диана Вайнеровна — с.н.с. отдела источниковедения СОИГСИ ВНЦ РАН и РСО-А, кандидат филологических наук (г. Владикавказ)
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
  Информация

Идея герба производна из идеологии Нартиады: высшая сфера УÆЛÆ представляет мировой разум МОН самой чашей уацамонгæ. Сама чаша и есть воплощение идеи перехода от разума МОН к его информационному выражению – к вести УАЦ. Далее...

  Опрос
Отдельный сайт
В разделе на этом сайте
В разделе на этом сайте с другим дизайном
На поддомене с другим дизайном


  Популярное
  • Танец… на крупе лошади
  • Куда приводят мечты?
  • Мариинские вечера
  • К нам едет Дирижер!
  • В Сочи стартовала V ежегодная конференция «Взгляд в цифровое будущее»
  • О родном слове
  • Сквозь годы…
  • Популярность точек доступа Wi-Fi, построенных по проекту устранения цифрового неравенства, резко выросла после обнуления тарифов
  • Аншлаг за аншлагом
  • "Сарматская конница" "въехала" в Прагу
  •   Архив
    Октябрь 2017 (29)
    Сентябрь 2017 (55)
    Август 2017 (33)
    Июль 2017 (29)
    Июнь 2017 (44)
    Май 2017 (36)
      Друзья

    Патриоты Осетии

    Осетия и Осетины

    ИА ОСинформ

    Ирон Фæндаг

    Ирон Адæм

    Ацæтæ

    Осетинский язык

    Список партнеров

      Реклама
     liex
     
      © 2006—2017 iratta.com — история и культура Осетии
    все права защищены
    Рейтинг@Mail.ru