поиск в интернете
расширенный поиск
Иу лæг – æфсад у, дыууæ – уæлахиз. Сделать стартовойНаписать письмо Добавить в избранное
 
Регистрация   Забыли пароль?
  Главная Библиотека Регистрация Добавить новость Новое на сайте Статистика Форум Контакты Реклама на сайте О сайте
 
  Строим РЮО 
Политика
Религия
Ир-асский язык
Образование
Искусство
Экономика
  Навигация
Авторские статьи
Общество
Литература
Осетинские сказки
Музыка
Фото
Видео
  Книги
История Осетии
История Алан
Аристократия Алан
История Южной Осетии
Исторический атлас
Осетинский аул
Традиции и обычаи
Три Слезы Бога
Религиозное мировоззрение
Фамилии и имена
Песни далеких лет
Нарты-Арии
Ир-Ас-Аланское Единобожие
Ингушско-Осетинские
Ирон æгъдæуттæ
  Интересные материалы
Древность
Скифы
Сарматы
Аланы
Новая История
Современность
Личности
Гербы и Флаги
  Духовный мир
Святые места
Древние учения
Нартский эпос
Культура
Религия
Теософия и теология
  Реклама
 
 
Генерал В. Джугели в роли своих кумиров
Автор: 00mN1ck / 22 августа 2007 / Категория: Южная Осетия в коллизиях российско-грузинских отн.
Начальник штаба Грузии В. Джугели двинул под собственным ко­мандованием правительственные войска к Цхинвал. От Жорда­ния, Гегечкори и Рамишвили - основного ядра правительства Грузии - начальник штаба имел четкую установку: «Каленым же­лезом расправиться с Южной Осетией». В первых боях с превос­ходящими силами противника малочисленные осетинские отря­ды сопротивления в течение двух дней обороняли Цхинвал на его подступах. Единственный пулемет системы «Максим», кото­рым располагали осетины, переносили с одного места на другое и тем сдерживали атаковавшие грузинские войска. Однако у оборонявшихся не было боеприпасов. В отличие от них, грузинс­кие войска были вооружены новейшими образцами английского и немецкого тяжелого и стрелкового оружия. 14 июня начался расстрел мирных сел, их жителей - массы никому не сопротив­лявшихся людей. К осетинским селам подводилась артиллерия, открывалась канонада, и села сравнивали с землей. Южная Осе­тия была в пожарах и дыму. Осетины сумели еще сохранить ко­ридор, по которому тысячи и тысячи беженцев растянувшейся лентой двигались в сторону Рокского перевала, чтобы перейти через него и найти убежища в Северной Осетии. Значительная часть населения, оказавшаяся отрезанной от подступов к Рокскому перевалу, была вынуждена отходить в горы к другим перева­лам и добираться в Дигорию или Балкарию... Это продолжалось 14, 15, 16 и 17 июня... Четыре дня генерал Джугели любовался собственным варварством. Он принадлежал к образованным грузинам. Ему были знакомы русская история, история Рима, Персии... Разумеется, он превосходно знал историю Грузии. Наслаждаясь разрушением осетинских сел, сжигая дома и уби­вая людей, он наверняка вспомнил все того же Ага-Мухаммед-хана, когда-то пытавшегося уничтожить грузин, но ставшего для них учителем ... Джугели не признался своим потомкам, кто из персидских шахов его кумир, но сообщил им, как и кем он восхи­щался в свой «звездный час», расстреливая из артиллерии осе­тинские села. Джугели вспоминал: «Теперь уже ночь, и повсюду видны огни! Это горят дома повстанцев. Но я уже привык и смот­рю на это спокойно». Джугели писал о событиях своего кроваво­го похода и вновь наслаждался ничем не ограниченным циниз­мом. Он продолжал: «Горят огни... Дома горят!... с огнем и ме­чом! Осетины бегут в горы, на снеговые горы. И там им будет... очень холодно!» Читая эти строки, оставленные нам типичным представителем грузинской знати, нельзя не заметить, как гру­зинский генерал, писавший для своих соотечественников, вхо­дил в азарт, наслаждаясь воспоминаниями. При этом бросалось в глаза необычайное духовное родство В. Джугели и Ага-Мухам­мед-хана как людей одной и той же исторической породы, обла­давшей особой способностью упиваться тем, что для нормаль­ного человека должно быть отвратительно. Джугели смаковал: «очевидно осетины вообразили, что они вне пределов нашей до­сягаемости! Но теперь всюду огни... Горят и горят... Зловещие огни! Какая-то страшная, жестокая, феерическая красота...». Точно такое же состояние могло быть у Ага-Мухаммед-хана, си­девшего на берегу Куры и наблюдавшего, как на мосту рубили головы обнаженных грузинских мужчин... и сбрасывали их в Ку­ру. Джугели знал все, что касалось Ага-Мухаммед-хана, но он умалчивал о своем кумире. Он больше старался думать о Неро­не, римском императоре, ни в чем не уступавшем персидскому шаху: «... и озираясь на эти ночные, яркие огни, - продолжал Джугели, - я начинаю понимать Нерона и великий пожар Рима... А огни горят... Всюду горят!» Грузинскому генералу не просто нравился Нерон, он находил и в нем немалое сходство с собою. Самовлюбленность, жестокость, развратность римского импе­ратора вызывала у Джугели восхищение. Нерон жестоко наказы­вал всех близких родственников, не пощадил он даже собствен­ную мать. Джугели восторгался римским императором, а Грузия возносила Джугели, расправившегося с беззащитным и нищим народом. Он был объявлен национальным героем; насколько нам известно, Джугели был единственным, кого правительство Жордания удостоило такой высокой чести, как присвоение ста­ринному грузинскому городу Квирилы имя кровавого генерала: город Квирилы до 1921 года назывался Джугели.

Когда грузинский Нерон расправлялся с Южной Осетией, вся Грузия была поставлена на ноги - аресты, выселение, закрытие газет, типографий, охота за осетинами - все это происходило по отлаженному плану. Во всем этом участвовала та самая аристок­ратическая знать, которая, собственно, и творила грузинскую историю. Она имела свойство растекаться как ртуть, заполняя все видимые и невидимые социальные ниши. Среди тех же гру­зинских коммунистов, противостоявших партии Жордания, не­мало было представителей знати. Как писала газета «Коммунисти», «федералистическая революционная партия Грузии», «за­щищавшая рабочих и крестьян» и полемизировавшая по вопро­су о Южной Осетии, состояла из «грузинских князей и дворян, грузинской буржуазии». Но ни одна из грузинских партий, счи­тавших себя «революционно-демократическими», не пожелала дать гражданскую оценку кровавым злодеяниям полчищ Джугели. Не оказалось в Грузии также политических сил, способных приостановить геноцид осетинского народа и после похода гру­зинского каннибала. В этой связи стоит привести отрывки из «Заявления» осетин, работавших на различных предприятиях Тифлиса. «Мы, рабочие осетины г. Тифлиса, уже не знаем ни ми­нуты душевного покоя... Это тягостное состояние усиливается еще тем, что в обществе и печати циркулируют самые разноре­чивые слухи, для возникновения и муссирования коих весьма удобную почву создают противоречивые заявления представи­телей правительства и ответственных вождей с.-д. партии Гру­зии. Так, в самый разгар событий, упорно говорили о решении правительства ликвидировать раз и навсегда всем надоевший осетинский вопрос - просто и радикально, путем поголовного истребления всего осетинского населения. Мы полагали, что участь истребленных осетин придется разделить и нам»... После 17 июня, когда опустела Южная Осетия, оставшиеся в живых не знали, что с ними будет. «Тогда пошли слухи, - писали осетины-рабочие, - о том, что осетин, всех без исключения, будут высе­лять в Барчало, Караязы и др. уезды, а на место их вселят гру­зин-горцев. Начавшееся насильственное выселение без всяких средств к жизни и передвижению, выселение предварительно обобранного и обращенного в нищенство населения с примене­нием жестоких репрессий, давало повод думать, что и эти слухи имеют под собою почву. Но как раз в это время в Цхинвале появ­ляется И.И. Рамишвили, который призывает оставшееся осетин­ское население вернуться в горные пепелища и заняться мир­ным трудом... Осетины верили... многие семьи стали возвра­щаться из своих лесных убежищ в покинутые села. Каково же было изумление наше, когда после заверения И.И. [Рамишвили], поверившие ему осетины подстреливались» грузинами «как ку­ропатки, а остатки имущества их присваивались» теми же грузи­нами. Здесь прервем «Заявление» осетинских рабочих и вновь напомним страницы из истории Грузии: когда в 1795 году десят­ки тысяч грузин бежали из Восточной Грузии, где персидские войска Ага-Мухаммед-хана устроили резню, грузинские тавады совместно с отрядом персов устраивали засады, нападали на беженцев, убивали их и снимали с них нищенскую одежду... Прошло полтора столетия, но грузинских каннибалов не стало меньше. «С необычайными трудностями разыскав свои семьи, -продолжаем цитировать «Заявление» рабочих, - в большинстве успевшие уже укрыться за перевалом, наши товарищи приводи­ли их обратно. Но как только возвратились, агенты власти подвер­гли их нравственным и физическим истязаниям, а затем, отоб­рав остатки имущества, прогоняли из пределов» Южной Осетии. Тотальный геноцид продолжался не только в дни варварского на­шествия 8 батальонов и одного конного полка, до зубов воору­женных, но и позже. Грузинские войска частью были выведены из Южной Осетии, но значительная их часть под командованием генерала Кониева, особенно усердствовавшего в геноциде сво­их соотечественников, продолжала оставаться в наиболее важ­ных районах Южной Осетии. Задача их состояла в поджоге до­мов, уцелевших от пожаров, в расстрелах взрослого мужского населения. В середине июля 1920 года правительство Жордания приняло постановление, согласно которому создало комиссию для решения вопроса о дальнейшем выселении осетин из Юж­ной Осетии. В пункте «1» постановления предписывалось: «В первую очередь немедленно принять меры к полному очищению с. Мхслеби, Джава с окрестностями: Безанда, Кашитаты, Жижойта, Габат-Рах, Земо-Тонтобет, Квемо-Тонтобет, Корсеви, Шушита, Ниния, Бузала и др. от осетин, для чего: а) через полевой штаб сделать соответствующие распоряжения стоящим в наз­ванных районах войсковым частям; б) спешно командировать 40 милиционеров с начальником милиции во главе для несения ад­министративной службы». Установив в Южной Осетии полицейс­кий режим, «новые власти» аннулировали даже те редкие удос­товерения, которые накануне были выданы отдельным жителям на право проживания в Южной Осетии. Впрочем, Южная Осетия как географическая единица в грузинском делопроизводстве более не значилась. Новые удостоверения для южных осетин выдавались «на право проживания в пределах республики Грузия» и «только по распоряжению уполномоченного правитель­ства по его особому усмотрению семьям тех осетин, которые: а) состоя на государственной или общественной службе в респуб­лике Грузии: в гвардии, милиции, на железной дороге, трамвае и др. со времени, не позже начала военных операций против осе­тин, до конца этих операций верно исполняли свой служебный долг; б) являются верными гражданами республики, имеющие особые заслуги перед нею». По удостоверению, выданному од­ному лицу, разрешалось жить семье в составе: «матери, отца и братьев, не свыше 16 лет, сестер, дочерей, а также сыновей не выше 18 лет». Специальным пунктом «Б» указывалось, что в се­лах, обозначенных в пункте «1», «не должно быть оставлено ни одного осетина, даже из имеющих от уполномоченного прави­тельства соответствующее удостоверение». Особо жестокие меры в отношении сел центрального района (к нему относилась Джава) и близко к нему расположенных населенных пунктов, объяснялись тем, что здесь сосредоточились наиболее актив­ные политические силы; когда же последние теряли Цхинвал, то столицей Южной Осетии становилась Джава. Вторгаясь в Юж­ную Осетию, у Джугели было специальное поручение по поводу этого крупного югоосетинского села. В своем «Дневнике» грузин­ский Нерон писал: «Джава - южно-осетинская столица. Это очень богатая и живописная деревня. Она сердце Южной Осе­тии... И ее сердце надо вырвать». Именно эта директива не сов­сем удалась Джугели, - местное население заранее покинуло свои дома и ушло к Рокскому перевалу, некоторые же - просто в горы и на другие перевалы. Последние{«8» и «9») пункты «Постановления» предусматривали заселение Южной Осетии грузина­ми. Для этого член комиссии Хубутия представил «проект пере­дачи домов», предназначенных для новых жильцов. К последним переходило уцелевшее имущество и скот; «Постановление» предписывало «правильное распределение» между новыми по­селенцами в Южной Осетии. Все происходило по варварским законам - вторжение, уничтожение людей, захват «трофеев» и их распределение; кстати, особых трофеев грузинские поселенцы в Южной Осетии не застали, до них 8 батальонов и конный полк Джугели «подмели» все, что представляло интерес. «Постанов­ление», нами приведенное, было подписано «уполномоченны­ми» правительства Жордания-Л. Жгенти, генералом Кониевым, полковником Нарекелашвили и др. Весь июль, август и сентябрь грузинские войска совершали по Южной Осетии рейды и про­должали претворять в жизнь охватившую грузинское общество идею геноцида осетин. В. Санакоев, обычно находившийся в гу­ще всех событий, происходивших в Южной Осетии, в начале сен­тября 1920 года писал Раздену Козаеву, своему соратнику, что «в Южной Осетии грузинские меньшевистские войска чинили и чи­нят по сей день ужасные безобразия: расстреливают стариков и женщин, все посевы вытоптаны, масса сел сожжена, уцелевшие дома разрушаются, материал с разрушенных построек увозится вместе с оставшимся скарбом». По данным Санакоева, в Север­ной Осетии на июль месяц «количество беженцев» составило «свыше 20000 человек». Их количество увеличивалось с каждым днем, поскольку гонения в Южной Осетии и Грузии не прекраща­лись. Серьезной проблемой для Северной Осетии, небольшой по масштабам и накануне разоренной деникинскими войсками, являлось размещение беженцев, оказание им материальной и медицинской помощи. Особенно переполнены беженцами были горные районы Северной Осетии - здесь разместились южные осетины, успевшие перегнать скот на северные склоны хребта. В Алагирском районе, во Владикавказе и окрестных селах осетин­ские и русские семьи принимали беженцев, сами не имея после войны сколько-нибудь сносных условий жизни. Недавно соз­данные североосетинские власти ничем другим столько не за­нимались, как проблемами беженцев. На помощь пришла Кабарда - вечный и, кажется, после России, самый верный друг осетинского народа. В Большой Кабарде беженцам-осетинам отводились участки по реке Шалушке, в районе реки Куркужана, по реке Малке, между реками Гекуко, Баксаненок и Ямансу, между реками Урван и Баксан, между реками Урван и Череком; в Малой Кабарде группа участков в районе Куры и Терек, участки к югу от села Ахлово, группы участков по р. Ахбаш в районе Муртазово, по правую сторону реки Терека против селения Бороково. Три месяца для беженцев были самыми тяжелыми. Впрочем, не легче было тем, кто оставался в самой Южной Осетии, где психологическое состояние людей было критическим. Оказавшись среди сплошных разрушений, в окружении грузинских «мень­шевиков», южные осетины, в основном пожилые, не сумевшие покинуть насиженные места, подвергаясь ежедневному терро­ру, не выдерживали насилия и уходили из жизни, покончив с со­бой. Что касается взрослого населения - беженцев, мужчин и женщин, то, несмотря на нечеловеческие тяготы, они не были сломлены. Им не хватало жилья, недоставало солдатских меш­ков, чтобы спать в них на земле, они болели, многие из них уми­рали, но живые не только надеялись выжить, но и горели жела­нием вернуться на свою обетованную родину и расправиться с необычайным злом. Автор настоящих строк пролистал десятки тысяч исторических документов, знаком по первоисточникам с войнами на Кавказе, до незначительных деталей описал Кавказ­скую войну - одно из самых драматических противостояний, знаком с самыми разными проявлениями человеческой стой­кости, но, узнав (к сожалению, на склоне лет) историю южных осетин, поразился необычности человеческого «материала». Когда в Терской области южные осетины стали просить - нет, не военной помощи, а боеприпасов, чтобы двинуться в Южную Осетию и освободить ее от врага, они произносили слова не о мести, а о вооруженном походе и желании в мужском сражении отвоевать себе независимость. Терские областные власти им объясняли, что идет война с Врангелем - главным врагом Со­ветской России, и боеприпасы все уходят на Врангелевский фронт. Тогда южные осетины, которым пообещали оружие пос­ле поражения Врангеля, стали записываться в особую бригаду, чтобы освободить сначала Россию, и только затем пойти похо­дом на юг, чтобы вернуть себе свою историческую родину. На съезде народов Востока, состоявшемся в начале сентября 1920 года, делегаты из Южной Осетии, которым было стыдно за события в Южной Осетии, разъясняли: «На высотах Цхинвала завязался неравный бой, в результате чего Красные повс­танцы Юго-Осетии, израсходовав свои патроны, не имели продовольствия, ни помощи откуда бы то ни было, с семьями сво­ими под напором превосходящих сил противника принуждены были снять фронт и отступить в Терскую область». На этом же съезде осетинские делегаты Б. Кочиев и В. Газзаев решитель­но заявили: «1. Юго-Осетия никогда не входила и не входит в состав меньшевистской Грузинской республики. 2. Юго-Осетия есть неотъемлемая часть РСФСР, в состав коей входит непосредственно. 3. Нет иной власти, кроме Советской, какую бы могла потерпеть у себя Юго-Осетия...»

Трех крайне тяжелых месяцев было достаточно, чтобы дать общественную оценку югоосетинской трагедии. Она была раз­ная и, в отличие от начальных дней, изменилась в сторону зна­чительно большей поляризации двух мнений, двух основных политических течений - советского и антисоветского. Газета «Со­ветский Кавказ», хорошо осведомленная о политических собы­тиях, происходивших в Южной Осетии, приводила новые свиде­тельства о зверской расправе с Южной Осетией. Она сообщала о том, как грузинское правительство восстанию крестьян против деспотической власти «меньшевиков» придало «характер нацио­нальной резни осетин». По данным газеты, регулярные прави­тельственные войска Грузии «прошли огнем и мечом все ущелья Южной Осетии», особому разгрому подверглись «6 ущелий: Джавское, Рокское, Кешельтское, Бельтское, Корнисское и Ку-дарское. Сожжено дотла 17 сел. Весь скот и все имущество или сожжено или конфисковано. Оставшееся в селах население, да­же не принимавшее непосредственного участия в восстаниях, было поголовно вырезано, вплоть до престарелых стариков и грудных детей. Весь хлеб отобран, а новый урожай вытоптан. Имели место многочисленные случая изнасилования женщин и после этого растерзания их»... Газета «Советский Кавказ» приво­дила новые данные о численности беженцев, покинувших Юж­ную Осетию: «50000 человек», нашедших пристанище в Север­ной Осетии и частью в Кабарде. Эти люди, - писали газеты, - бе­жавшие от врага «по горным тропинкам от голода и отсутствия приюта, вымирают по сей час массами. Были случаи, когда жен­щина при виде страдания своего ребенка от голода бросала его в пропасть, в реку, и сама бросалась вслед за ним. Страданиям народа не было, и нет до сих пор конца». Официальный печатный орган Грузии «Эртоба», касаясь событий в Южной Осетии, с ред­ким цинизмом писала: «наша Республика высылает осетин туда, куда они стремились - в социалистический рай». Следует заме­тить - национал-шовинистическая идеология в ее крайне деспо­тических проявлениях, которая была на вооружении правитель­ства Жордания, находила широкую поддержку не только у так на­зываемых «меньшевиков», но и среди грузинских коммунистов и крестьянского населения Грузии. В письме из Баку В. Санакоев поведал о том, как на съезде народов Востока коммунист Ладо Думбадзе «дерзко заявил, что есть Грузия, но нет Южной Осетии». В исторической справке, составленной 6-8 сентября 1921 года, подчеркивалось, что во время геноцида летом 1920 года «часть грузинских крестьян приняла участие в гнусных деяниях правительства» Жордания. Господством этой идеологии, стано­вившейся частью национальной политической культуры Грузии, собственно, и объяснялось массовое участие грузинского наро­да в организации бесчеловечного истребления осетин. Стоит напомнить, что те же грузинские коммунисты, казалось бы, са­мим вступлением в партию обязавшиеся быть «интернациона­листами», не расставались с национал-шовинизмом; их было принято называть «национал-уклонистами».

"Южная Осетия в коллизиях российско-грузинских отношений" М.М. Блиев. 2006г.

при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна
#1 написал: kartvel (29 июля 2009 11:40)
osetini osetini... smile

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
  Информация

Идея герба производна из идеологии Нартиады: высшая сфера УÆЛÆ представляет мировой разум МОН самой чашей уацамонгæ. Сама чаша и есть воплощение идеи перехода от разума МОН к его информационному выражению – к вести УАЦ. Далее...

  Опрос
Отдельный сайт
В разделе на этом сайте
В разделе на этом сайте с другим дизайном
На поддомене с другим дизайном


  Популярное
  • Танец… на крупе лошади
  • В Сочи стартовала V ежегодная конференция «Взгляд в цифровое будущее»
  • Мариинские вечера
  • Аншлаг за аншлагом
  • Популярность точек доступа Wi-Fi, построенных по проекту устранения цифрового неравенства, резко выросла после обнуления тарифов
  • Заслуженному артисту РФ Бексолтану Тулатову – 85
  • Директором по организационному развитию и управлению персоналом МРФ "Юг" ПАО "Ростелеком" назначен Павел Бугаев
  • Константин Боженов возглавит работу с корпоративным и государственным сегментами в «Ростелекоме» на Юге
  • "Разговор с Отечеством"
  • Немое кино и живая музыка
  •   Архив
    Октябрь 2017 (34)
    Сентябрь 2017 (55)
    Август 2017 (33)
    Июль 2017 (29)
    Июнь 2017 (44)
    Май 2017 (36)
      Друзья

    Патриоты Осетии

    Осетия и Осетины

    ИА ОСинформ

    Ирон Фæндаг

    Ирон Адæм

    Ацæтæ

    Осетинский язык

    Список партнеров

      Реклама
     liex
     
      © 2006—2017 iratta.com — история и культура Осетии
    все права защищены
    Рейтинг@Mail.ru