Политические осложнения в осетино кабардинских отношениях.
Установление русско-осетинских отношений существенно повлияло на общее внешнеполитическое положение Осетии. Дружественный союз с Россией, ставший реальностью благодаря усилиям осетинского посольства, укрепил статус Осетии как независимой страны. Он придал уверенность осетинскому народу в обеспечении своей безопасности.
Дипломатические успехи, достигнутые Осетией в отношениях с Россией, имели серьезный политический резонанс на Кавказе. Влиятельная верхушка кабардинского общества противоречиво отнеслась к союзу Осетии с Россией и к стремлению осетин принять российское подданство. Отдельные малокабардинские князья, не связывавшие феодальных амбиций с Осетией, способствовали сближению ее с Россией. Они снабжали российское правительство сведениями о географическом положении Осетии, ее природных ресурсах, о численности и верованиях населения. Другие князья, главным образом из Большой Кабарды, напротив, выступали противниками тесных русско-осетинских контактов. Они стремились к установлению в Осетии своего феодального влияния и превращению ее в вассально-зависимую страну. Собственных сил для осуществления этих планов у Кабарды было недостаточно, поэтому здесь часто искали поддержки крымского хана. Однако кабардинские князья пользовались и более грозным, чем поддержка крымского хана, оружием — периодически устраивали Осетии экономическую блокаду. Для проведения такой блокады они использовали свое выгодное геополитическое положение: занимая предгорные равнины Центрального Кавказа, кабардинские князья могли контролировать выходы из горных ущелий, связывавших Осетию с остальным миром. Экономическая блокада являлась мощным рычагом, с помощью которого оказывалось политическое давление на Осетию. Именно из-за такой блокады в течение трех лет (с 1746 по 1749 г.) Осетия не могла отправить свое посольство в Петербург и приступить к переговорам.
Особенно усилилось политическое упорство кабардинских князей после того, как им стало известно о сборах осетинского посольства и готовности его приступить к дипломатической миссии. Князья встречали послов из Осетии в Кизляре с намерением вернуть их обратно домой. Зурабу Магкаеву, руководителю посольства, пришлось идти на компромисс. Он согласился на возвращение в Осетию послов из Дигории, следовавших в составе осетинского посольства в Петербург.
Кабардинские князья имели военные отряды. В зимний период эти отряды разбивали свои лагеря и совершали набеги на соседние народы. Набеги на Осетию участились, когда в Петербурге начались русско-осетинские переговоры. Князья пристально следили за ходом этих переговоров. Для того, чтобы негативно повлиять на них, князья даже распространяли в Осетии слухи, будто бы послы Зураба Магкаева были арестованы и умерщвлены. В Осетии поверили подобным слухам и, по принятому здесь обычаю, устроили церемонию похорон.
Нередко кабардинские князья заявляли официальные протесты России по поводу проходивших в Петербурге русско-осетинских переговоров. Особенно агрессивно вела себя княжеская партия, известная как «Кашкатавская». Ориентированная на Турцию и Крымское ханство и оппозиционно настроенная по отношению к России, она немало усилий прилагала к тому, чтобы сорвать налаживавшиеся союзнические русско-осетинские отношения. Позицией «кашкатавцев» в немалой степени объяснялась та сдержанность, которую проявляло российское правительство в политическом диалоге с Осетией. Под давлением этой партии правительство потребовало полного доклада от Коллегии иностранных дел о состоянии осетино-кабардинских отношений. Такой «доклад» иностранным ведомством был представлен. В нем отношения между Осетией и Кабардой рассматривались как напряженные. Выяснилось также, что из-за кровной мести особенно острыми эти отношения складывались у жителей Куртатинского общества. Кабардинские князья настаивали даже на том, чтобы в составе осетинского посольства не было представителя куртатинцев. За этим последовал приход в Куртатинское общество малокабардинского князя Кази Ахлова с отрядом, потребовавшим от жителей дани — с каждого двора по одному барану. Отказав князю в его притязаниях, куртатинцы заявили, что намерены принять христианство и быть под протекцией России, подчеркнув свою независимость от кабардинских князей.
Политически активен был известный в середине XVIII в. кабардинский князь Магомет Кургокин. Он претендовал на роль феодального сюзерена в Дигорском обществе. С этой целью он то объявлял дигорцам о разрыве с ними всяких хозяйственных связей, то устанавливал экономическую блокаду. Подобные средства нажима, к которым прибегал князь Магомет Кургокин, достигали своей цели. Позицией этого влиятельного князя, его политическим давлением во многом объяснялось вялое отношение дигорских баделиат к такой исторической перспективе, как развитие союзнических связей с Россией.
В феодальный период нашего прошлого, когда на международный климат могли влиять социальные амбиции отдельных князей, такие противоречия и конфликты, существовавшие, например, между Осетией и Кабардой, были вполне естественными. Но даже и в ту, далеко несовершенную эпоху, находились прогрессивные силы, обладавшие чутьем исторического предвидения.
В Кабарде к этим силам принадлежали и влиятельные князья Аль-дигирей Гиляксанов и Магомет Атажукин — представители «баксанс-кой» партии, придерживавшиеся пророссийской ориентации. Они были последовательными сторонниками сближения Осетии с Россией. Князья нередко выполняли посреднические функции в русско-осетинских отношениях. С их помощью российское правительство выясняло географические подробности, касавшиеся положения Осетии, устанавливало политические связи с влиятельными осетинскими «старшинами» (феодалами). Дипломатическое посредничество Альдигирея Гиляксанова между Осетий и Россией было столь значимо, что российское правительство назначило ему ежегодное жалованье.
Политическими услугами Альдигирея Гиляксанова пользовались и в Осетии. Он содействовал поездке осетинского посольства в Петербург. Немалая роль принадлежала ему в налаживании торговых связей Осетии с российской пограничной линией. Важной стороной политической деятельности Альдигирея Гиляксанова являлось участие в урегулировании осетино-кабардинских конфликтов, возникавших из-за набегов кабардинских князей в Осетию.
После кончины Альдигирея Гиляксанова пророссийская княжеская партия в Кабарде заметно ослабла. Это сказалось и на осетино-кабардинских взаимоотношениях, осложнившихся после 60-х гг. XVIII в.
Политические притязания Грузии в Осетии. В сложный для истории осетинского народа период, связанный с поиском путей перехода от вековой замкнутости к прогрессивному развитию, резко отрицательную позицию по отношению к внешнеполитическим ориентирам Осетии занял кахетинский царский двор. Кахетинский и имеретинский правители, фактически являвшиеся вассалами Ирана и Турции, не расставались с политической идеей феодального господства в Осетии. С этой целью они совершали военные походы, главным образом на южные окраины Осетии. В первой половине XVIII в. разорительными для Осетии оказались вооруженные вторжения, предпринятые Вахтангом VI и Ираклием II.



В военных конфликтах с Осетией грузинские цари, как правило, терпели неудачу. Это заставляло их прибегать к более скрытым методам подчинения. Один из таких методов, которым грузинские цари часто пользовались, заключался в выдаче социальным верхам Осетии «дарственных» грамот на феодальное владение. Такой способ создания собственной системы вассалитета был наиболее эффективным.
Немалое значение в попытках установить в Осетии свое господство грузинские князья придавали военно-политической поддержке правительств Турции и Ирана. Временами с помощью этих правительств им удавалось взимать повинности в отдельных районах Южной Осетии. Так, в 1723-1735 гг. часть жителей юга Осетии выплачивала повинности грузинскому князю Мачабели и его турецким покровителям. Позже эти же осетины несли повинности перед Мачабели и Ираном, сменившим турецких «сюзеренов».
Кроме обычного стремления к феодальному господству у грузинских царей были в Осетии и другие интересы — экономические и политические. Например, в Кахетии рассчитывали на серьезные выгоды, получив доступ к горнорудным месторождениям Осетии. Интерес к серебросвинцовым рудам был особенно велик у Ираклия II, построившего завод по выплавке серебра и свинца.
Практический интерес для грузинских царей представлял и военно-политический потенциал, которым располагала Осетия. Каждый раз, когда им угрожала внешняя опасность, грузинские правители прибегали к вооруженной помощи Осетии. Как правило, такую поддержку они получали.
В середине XVIII в. с установлением русско-осетинских отношений Ираклий II стал опасаться потери политических позиций в Осетии, на которые он рассчитывал. В Кахетии и Имеретии ревниво отнеслись к готовности России наладить с Осетией союзнические отношения. Грузинские цари были твердо намерены помешать Осетии в установлении своих собственных политических связей с Россией.
Подобную политику грузинского правительства в отношении российско-осетинских контактов разделяла грузинская церковь. У церкви была реальная возможность воспрепятствовать сближению Осетии с Россией. Она могла воспользоваться Осетинской духовной комиссией, присланной в Осетию российским правительством, но состоявшей в основном из грузинских миссионеров. Используя свое влияние на духовную комиссию, грузинская церковь пыталась направить ее деятельность в русло грузинских политических интересов и во вред российским. Она прибегала к различным формам воздействия на членов комиссии, в том числе и насилию. Жестоко поступила грузинская церковь с Парфением, «природным дигорцем», священником из монастыря Иоанна Крестителя, с 1746 г. членом Осетинской духовной комиссии. За отказ служить политическим целям грузинской церкви, связанным с антироссийской деятельностью в Осетии, Парфений вначале был заточен в монастырь, а затем в 1747 г. умерщвлен.
Ираклий II совместно с грузинской церковью добился раскола в Осетинской духовной комиссии. Меньшая часть миссионеров этой комиссии во главе с архимандритом Пахомием оставалась пророссийски настроенной. В Осетии она распространяла христианство, продолжая играть посредническую роль в русско-осетинских отношениях. Большинство же миссионеров, возглавляемое князем Кайхосро Махотеловым и игуменом Николаем, служило правительству Ираклия II и добивалось разрыва в отношениях между Осетией и Россией.
Кахетинский царь вел жесткую политическую борьбу с осетинским посольством, приступившим в Петербурге к переговорам. Для того, чтобы сорвать эти переговоры, прибывшие в Петербург посланники Ираклия II не гнушались и открытой лжи. Так, российскому правительству они доносили, что Зарамаг — место, где родился глава осетинского посольства, — турецкая провинция, а Зака — родина Елисея Кесаева — будто бы находится под протекторатом иранского шаха. Архимандрит Пахо-мий, не подчинившийся грузинской церкви и продолжавший придерживаться политической ориентации на Россию, был представлен российскому правительству как агент Ирана и Турции.
В XVIII в., как и в предыдущие периоды, Грузия так же легко вступала в войны, как легко их и проигрывала. В 1752 г. Ираклий II предпринял попытки освободиться от вассальной зависимости от Ирана. Оба царя — Ираклий II (царь Кахетии) и Теймураз (царь Имеретии) — начали войну с ханами Ширвана, Ганджи и Шеки, наместниками иранского шаха. Тогда же серьезная угроза нависла над Восточной Грузией со стороны дагестанских вольных обществ, откуда совершались военные набеги на Ала-занскую долину.
Война сменила политический курс, которого придерживалось правительство Ираклия II в отношении Осетии. Грузинские цари — Ираклий II и Теймураз — обратились к Осетии с просьбой о военной помощи. Такие обращения со стороны Грузии традиционно находили отклик в осетинском народе. Не стал исключением и этот случай. По свидетельству академика П.Г.Буткова, с каждого осетинского двора уходило на помощь Грузии 3-4 вооруженных человека. Военная поддержка Грузии со стороны Осетии была столь значительной, что грузинским царям удалось изгнать ханов Ширвана и Шеки. Желая закрепить победу и сохранить независимость, Ираклий II просил Россию принять Грузию под свое покровительство.

М.М. Блиев, Р.С. Бзаров "История Осетии"